Русский испанец. Книга вторая. Мара

Я представляла, как отреагирует Ной и как посмотрит Саша, увидев открытую боковую часть груди и разрез по ноге до талии, при этом на мне были трусики с сюрпризом: они присутствовали, но были тщательно спрятаны под гримом. Стилист Ноя подсказал, как правильно создать этот обманчивый эффект: мы затонировали кожу, нанесли много блёсток и надели на бедро золотой браслет. Нога в разрезе выглядела безумно красиво и светилась искрами. Чтобы избежать нежелательного внимания, стилист предложил надеть кружевную шёлковую маску в стиле платья. С маской я чувствовала себя спокойнее, надеясь, что меня никто не узнает, кроме моих мужчин. Также стилист соорудил мне шикарную причёску, как у богини Афины, с кудряшками, сделал макияж и добавил некоторые штрихи в виде золотых туфель на шпильке и многочисленных золотых браслетов на руках, ногах, груди и в волосах. Я была просто сказочной! Мой образ был готов. На всё ушло полдня, но оно того стоило – я себе нравилась в зеркале. Ной меня ещё не видел.

– Что придумала надеть? Кем ты будешь? – поинтересовался он по телефону.

– Сюрприз, мой Ной! – смеялась я. – Тебе, возможно, понравится!

– Я даже не сомневаюсь, что ты опять взорвёшь все газеты очередной сенсацией, и я уже тебя опять хочу! У меня в галерее есть своя комната!

– Интересно, кого ты туда водил до меня? – настороженно спросила я, на что он посмеялся. Теперь мне надо было одеть Кристиана под стать себе. Увидев меня, Крис не удержался и впервые поцеловал мою руку, и я понимала почему: ему понравился мой образ, и он его одобрил. Кристиан был моим телохранителем на весь вечер по приказу Ноя:

– Держи её как зеницу ока: за ноги, за руки, за голову, прячь, обнимай, закрывай и даже ложись на неё, но, чтобы до неё никто не дотронулся пальцем, кроме тебя. Понял? – обращался Ной к Крису. – Иначе оторву башку!

Стилист глянул на Кристиана и сразу предложил одеть его в белый костюм, потому что тёмные длинные волосы и его смуглая кожа отлично смотрелись и гармонировали со мной. Костюм был белоснежным: тонкая рубашка, короткий белый пиджак, белые рваные джинсы, кеды и куча аксессуаров. Затем нужно было подумать, как скрыть оружие под пиджак. Стилист уложил его волосы, расстегнул рубашку до последней пуговицы, тем самым оголив его кубики, смазав их маслом так, что все накаченные рельефные мышцы выделились и ожили. Кристиан был божественен!

– Я представляю, что будет с девчонками, если даже я без ума от тебя, Кристиан! – отчего он смутился и опустил голову. Мы договорились общаться с ним на испанском, чтобы нас не понимали и не подслушивали, потому что многие не знали языка.

– Душа моя, любимая, ты не будешь слоняться по всем коридорам галереи. Ты будешь с Крисом сидеть в главной лоджии. Зачем тебе лезть в толпу, как в прошлый раз с испанцем, где на тебя все нападали, хватали и щупали? Я приду за тобой, и мы погуляем по галерее, хорошо?

– Мне даже так лучше! – ответила я, радуясь, что не буду ходить с Крисом среди гостей и стоять около каждой картины по часу. Крис привёз нас раньше времени, созвонившись с Ноем, которого я не видела весь день и ночь. Мы подъехали к другому входу, чтобы не мелькать среди гостей в центральном холле. Ной уже стоял и ждал нас, засунув руки в карманы, как Саша. Даже в этой манере они были похожи. Крис с трудом вытащил меня из салона, чтобы не нарушить причёску и образ в целом. Я шла к своему Ною в маске, в костюме богини Афины с безумно красивой, оголённой до самой талии ногой, с практически обнажённой грудью, со шлейфом через шею, в струящихся тканях, которые двигались и открывались, вся увешанная золотыми браслетами, и увидела откровенный шок на его лице. Он тут же встал на колени, увидев нас, и протянул руки к своей богине Афине. Ной всегда был романтиком, в отличии от сдержанного Саши.

– Не могу найти слов, какая ты шикарная, моя богиня! Моя любовь, ты вселенная, моя судьба! В каждой женщине живёт богиня, и в тебе, моя Афина, она особенно прекрасна! Позволь мне быть твоим Гефестом, создающим для тебя всё самое лучшее, – он взял мои руки и поцеловал. Ной отвёл меня и Криса в главную лоджию в центральном зале прямо у самой сцены, где обычно проходит торжественная часть и аукцион.

– Оставляю вас. Пошёл встречать гостей. Смотри за ней! – указал он Кристиану. Лоджия была просторная, и весь зал со сценой был виден как на ладони. От зрителей в зале её прикрывали шторы. Мы обустраивались с Крисом. Внутри стояло четыре удобных кресла с подушками, диванчик и столик с фруктами, коктейлями и шоколадом. Было удобно, комфортно и не душно – Ной всё предусмотрел. Я выглядывала из-за прикрытых штор лоджии и не понимала, когда нам её откроют. Развалившись в креслах с Крисом, мы пили слабоалкогольные коктейли и тихо беседовали.

– Я не знаю, – говорил Крис, – может быть, в начале концерта откроют. Будем так сидеть, за шторками! – улыбнулся он, а я уже догадывалась, что закрытая лоджия была частью сюрприза Ноя. Поэтому, когда прозвенел последний звонок и потух свет, приготовилась, поправляя причёску и маску. Выпрямила спину, положив руку с золотыми браслетами на край лоджии. Кристиан пододвинулся ко мне ближе и сидел за моей спиной.

В зале стояла тишина. Все ждали. Вдруг заиграла композиция «Домой» D. B., и я уже широко улыбалась, зная, что придумал Ной.

«О боже, хорошо, что на мне маска!» – подумала я.

Медленно, под музыку, открылась лоджия, освещая нас с Крисом светом прожекторов. Открылась сцена, где висел мой портрет, который нарисовал Ной. Его мечта сбылась – он нарисовал свою Мару! Все ахнули. Портрет вывели на большие медиа-экраны в зале. Вышел Ной на сцену в чёрном костюме, присел на одно колено, протягивая мне руку, словно представляя меня всем как свою музу. Ладонь другой руки он положил на сердце, и вновь на меня посыпались лепестки роз. Мне пришлось встать, чтобы все посмотрели на меня, и я отправила Ною воздушные поцелуи, помахав гостям в зале рукой.

– Мара! – кто-то кричал из зала, – Мара, я тут! – кричала мне девочка-гот, махая руками вместе со своими подружками. Я узнала её голос и тоже помахала им в ответ. Они откуда-то вытащили плакат с моим фото, сделанным на прошлой выставке, когда я была готом, и показали всему залу, что-то выкрикивая. Все им похлопали, и началась торжественная часть. На нас с Крисом поглядывали и недоумевали, почему Ной оказывает мне такие знаки внимания, в то время как рядом со мной сидит прекрасный юноша в белом. На первом ряду я увидела родителей. Мама сложила руки на груди, увидев меня, и помахала мне. Отец равнодушно посмотрел на меня.

«Почему-то я сразу в его глазах оказалась падшей женщиной, хоть и сплю с его двумя сыновьями. Казалось бы, живи и радуйся, но как же! Папочке надо себя показать!» – думала я, глядя на отца, но он был непреклонен. Сашу я не видела в зале, но знала, что его выписали, и отец увёз его домой.

«Наверное, подглядывает где-нибудь, смотрит картины или держит на коленях Берту!» – больше ничего не приходило в голову, когда я думала о нём. На сцену вышли молодые художники. Всех представляли, и им аплодировали. Всё затянулось бесконечно долго: были танцы, выступления артистов и поздравления гостей. Потом наконец-то начался аукцион картин. Мы с Крисом совсем заскучали, потому что нам, как дилетантам в живописи, это было не очень интересно. Кристиан вытащил откуда-то наушники, дал один мне, и мы слушали клубную музыку, смеясь и пританцовывая в креслах на своей волне. Нашу парочку в лоджии гости жадно испепеляли глазами, постоянно наблюдая за нами. Бесконечно сверкали вспышки, и я была рада, что на мне маска, поэтому я особо не переживала. Мы с Крисом уже выпили все фруктовые коктейли и были слегка подшофе в расслабленном состоянии, особенно я, которой всё уже было безразлично.

– Перекинемся в картишки? – предложил мне Крис, показывая маленькую колоду карт так неожиданно, что я громко засмеялась именно тогда, когда кто-то на аукционе произнёс сумму за очередной шедевр молодого художника в тысячу долларов. В полной тишине все присутствующие посмотрели на меня, не понимая, почему я громко засмеялась в такой ответственный момент. Кристиан быстро нагнулся вперёд, спрятав лицо, и тихо смеялся. Понял только Ной, улыбнувшись мне и дразня глазами. Мне было легко и свободно с мужчинами, которые меня понимали. Я даже представила, что было бы, если я сейчас как мумия ходила бы с Сашей за руку со слезами на глазах, оглядываясь со страхом на его папочку.

Аукцион закончился. Мы ждали Ноя. Мне уже хотелось танцевать или хотя бы походить, понимая, что сейчас начнётся самое интересное. Меня все видели в лоджии только до пояса, но полностью мой образ ещё никто не видел. Нога в платье греческой богини, хитро оголённая до талии с обманным зрительным эффектом, будет сродни взорвавшейся бомбе. Акцент был на том, что при движении нога оголялась до самой талии, и все видели боковую часть бедра без нижнего белья. На самом деле на мне были трусики, но стилист их так замаскировал, что не подкопаешься и никогда не догадаешься, что они на мне. Об этом знали только я и Кристиан. С грудью тоже был сюрприз для всех мужчин: те, кто стоял сбоку от меня, видели обнажённую её часть, и это было очень откровенно.

Я решила ходить с Ноем без маски по галерее, потому что у меня уже чесалось и вспотело лицо. Наконец он пришёл за нами и освободился от гостей, чему сам был рад.

– Наконец-то я с тобой, сердце моё! Ты скучала без меня? – спросил Ной, целуя мою шею и часть оголённой груди при Кристиане, который сразу вышел, оставив нас наедине.

– Ной, не разрушай мой образ. Потом, Ной, потом, любимый! – шепнула я ему. Он пристальнее посмотрел на мою ногу и ещё больше удивился, не разгадав хитрость.

– Я всегда считал, что тебе не нужны трусики! Зачем мы их нашли? – засмеялся он, взяв мою руку. Я шла под руку с миллиардером Ноем, словно неся на себе отблеск его величия. Позади нас, как тень, следовал Кристиан в сопровождении троих телохранителей, создавая невидимый, но ощутимый барьер. Толпа расступалась перед нами, словно перед монаршей особой. Никто не смел приблизиться без дозволения Ноя, никто не осмеливался окликнуть его из гущи людей. Я была под его незримой защитой, и лишь взгляды могли коснуться меня. Ной сам вершил судьбы тех, кому дозволялось приблизиться. Я же пребывала в безмятежности, зная, что мои волосы, тело, одежда останутся неприкосновенными. Мое появление вызвало настоящий переполох. Мужчины замерли, их взгляды были полны похоти и недоумения. Отсутствие нижнего белья сбивало с толку, и они тщетно пытались что-то разглядеть. Некоторые, казалось, были готовы упасть на пол, чтобы убедиться в этом. Все недоумевали, как русский испанец и Ной могли это допустить.

«Скандал! Она ненормальная!» – слышала я женские голоса и улыбалась им в ответ, распивая коктейль, который в другой руке нёс Ной, а я пила его из трубочки. Ной водил меня от одной картины к другой, рассказывая о них. Я слушала его одним ухом и кивала головой, а вторым ухом слышала женские реплики в свой адрес: «Вы слышали, что она беременна от Ноя?», «А где же её русский красавчик-испанец?», «Вы разве не знаете, что она спит сразу с двумя и ещё держит рядом с собой молодого жеребца!», «Правда? Я ей завидую – сразу с тремя! Это же мечта!», «Какой красивый мальчик ходит за ней как хвостик, какой милашка!»

Мужчины, стоявшие или проходившие совсем рядом, пожирали глазами мою боковую часть груди. Для них я была словно обнажённой, лишь слегка прикрытой полотном ткани, и мне нравилось дразнить толпу, зная, что у меня мощная охрана. Ной был на выставке Богом! Он всем демонстрировал свою молодую любовницу. На него смотрели с вожделением, завистью и страхом. Он гордился тем, что ведёт под руку полуобнажённую богиню Афину, которую ночью будет любить только он.

Кристиана, казалось, трогали все женщины на выставке. Иногда я брала его за руку и тянула к себе, чтобы что-то сказать на ухо, одновременно держа Ноя под руку. Все это видели и шептались, стараясь, чтобы Ной не услышал, потому что знали, что ему это не понравится. Кристиан пристально рассматривал толпу, отмечая их жесты и намерения, оглядываясь вокруг и держа руку во внутреннем кармане пиджака наготове. Он продолжал работать и охранять меня.

Ной останавливался около картин, показывая мне светотени и блики, на что я что-то мычала. Он заразительно хохотал и целовал меня в шею или руку. Я не разглядывала толпу и никого не хотела замечать. Я смотрела только на Ноя, Кристиана и на то, что показывал Ной, считая, что мне это интересно.

Вдруг я случайно увидела в толпе девочку-гота, которая настойчиво махала мне рукой, но её не пускали взрослые мужчины, возможно, отец и брат. Она была с тремя подружками во всем черном и призывно звала меня к себе, показывая блокнот и ручку, чтобы я расписалась в нем. Я взяла зелёное яблоко с вазы и, отпустив руку Ноя, направилась к ней. Крис сразу кинулся в толпу за мной, расставляя руки. Подойдя ближе, я обняла её, дала ей зелёное яблоко, расписалась в её блокноте и поцеловала в щечку. На что девочка подняла руку с яблоком вверх, крича своим подружкам:

– Мара подала мне знак! Это знак мира! Я знала! Мара подарила мне яблоко… это не просто так! Это знак! Наконец-то мир! – и убежала, счастливая с яблоком. Я заулыбалась, и тут перед моим носом образовалась куча брошюр, бумаги, рекламок и просто ладоней людей с ручками, просящих подписи. Я не знала, что делать, и просто отстранилась от толпы, помахав всем рукой. Крис с охранниками встал живым щитом перед толпой. Ной тут же увёл меня, внимательно следя за каждым.

– Они тебя разорвут! Уходим! Пойдём, я познакомлю тебя со своим старшим братом. Лучше скажи мне, над чем ты посмеялась на аукционе, моя любимая хулиганка, которую я хочу прямо здесь? – зашептал он мне в шею. Мне не хотелось его обидеть, сказав, что мы играли с Крисом в карты, пока он с такой душой готовил выставку.

– Я уже забыла, Ной! Это было давно! – подлизывалась я к нему, целуя в щёчку. Он засмеялся своим заразительным смехом, не обращая ни на кого внимания. Мой поцелуй тут же зафиксировали вспышки камер.

– Давай подойдём к большому портрету справа, там с кем-то стоит Райан, – сказал он, направляясь со мной к брату. Старший брат Ноя возвышался над остальными, как южноафриканское дерево после дождя. Йоханнесбургские миллионы проступили в каждой детали: дорогой, сдержанный костюм, дорогие часы, уверенная поступь человека, привыкшего, что ему уступают дорогу, но это не отталкивало. Он был высок, красив и широк в плечах. Я заметила схожие черты лица с Ноем: мощный подбородок безошибочно выдавал твёрдый характер и несгибаемую волю, высокие скулы ловили свет, придавая его облику аристократичность, прямой нос и высокий, открытый лоб говорил о развитом уме и способности к глубоким размышлениям.

Ему было сорок четыре года, и он был родным братом Ноя по матери. Ной как-то говорил о нём. Зеленые глаза, невероятно яркие на фоне слегка тронутых сединой волос, сразу притягивали взгляд. И в них читалось не просто богатство, а прожитые годы, какие-то испытания. В них была мудрость и одновременно усталость, но они не были грустными, как у Ноя. В глазах брата играл живой интерес к жизни, и он дарил своё обаяние каждому, широко улыбаясь, отчего становился ещё красивее. Он с Ноем были очень похожи, но его брат был немного выше. Мне показалось, что он был в прошлом какой-нибудь баскетболист с ростом под два метра.

«Точно бабник! У него прямо на лбу написано!» – пришла мне первая мысль в голову. По нему было видно, что он кого-то искал глазами в толпе и ждал, наверное, Ноя. Это было видно по той смеси напряжения и нежности, которая мелькнула в его глазах, когда он обводил взглядом всех. Этот богач, приехавший из далекого Йоханнесбурга, сразу же заинтриговал всех, поэтому к нему выстроилась целая очередь из желающих пожать ему руку. Он стоял не один, а в компании двух мужчин с бокалами виски. Подойдя с Ноем вплотную к мужчинам, его брат обернулся и увидел нас. Он сразу обнял брата, говоря ему приветственные слова и поздравления по поводу выставки, и одновременно за спиной Ноя разглядывал меня, немного опешив.

– Это Марина! Она из Барселоны. Познакомься! Марина – это Райан, тот самый брат, о котором я тебе рассказывал.

Райан взял мою руку для поцелуя. Его прикосновение было неожиданно легким, почти невесомым. Райан опустился настолько низко, что я чувствовала тепло его дыхания на тыльной стороне ладони. Его поцелуй был скорее выражением уважения, почти благоговения. Я заглянула в его зеленые глаза. В них не было ни намека на флирт или кокетство, только вежливость, почти старомодная, как будто он видел во мне что-то, что другие не замечали, что-то ценное и хрупкое. И я поняла, что Райан – намного более сложная и интересная личность, чем можно было предположить.

Совсем недолго пообщавшись, братья разошлись, договорившись встретиться позже. Мы с Ноем продолжили свою прогулку по галерее, как вдруг увидели родителей Саши. Мама стояла с отцом вдвоем. Саши с ними не было. Это была наша первая встреча с ними за последние неприятные для всех дни. Ной подошёл к ним, поздоровавшись только с мамой и поцеловав ей руку. Мама, увидев меня, только погладила мою руку с нежностью, любовью и слезами в глазах. Отец, глаза которого один в один повторяли глаза Саши, посмотрел на нас с высокомерием и, мне показалось, с неприязнью. Меня он окинул возмущённым взглядом, увидев мой образ, и отступил на шаг назад, как от прокажённой. Ной вообще с ним не разговаривал, только двигал скулами, и не захотел даже пожать ему руку, поэтому мы быстро отошли от них.

«Бедная мамочка! Как она это терпит всю жизнь?» – подумала я, отходя и сжав ей руку. Мы шли дальше по длинному залу с картинами, и все также расступались, пожирая нашу делегацию завистливыми глазами, пока перед нами не появился Саша. Я замерла, увидев его. Он стоял перед нами и не собирался отходить в сторону, как все. Ной шёл к нему напролом, не думая отступать или обходить стороной. Я испугалась, зная, что может быть драка или ещё что-нибудь в этом духе. Саша, увидев мою оголённую ногу до талии без белья, впился в неё злыми глазами, переводя взгляд на меня. Он обомлел. Его накрыло безумной ревностью, и я вновь увидела это по его глазам. Он был в откровенном шоке, хаотично двигая желваками. В глазах сразу проснулся зверь, но он пытался усмирить его, переведя злобный взгляд на сводного брата.

Саша, как всегда, был великолепен: белый прозрачный костюм на загорелом теле и чёрные плавки, подчёркивающие его упругие формы. Шея обвешана чокерами и шнурами. Рубашка, застёгнутая на две последние пуговицы, открывала его грудь. Запястья рук в браслетах с бусинами, часы и чёрная печатка на мизинце. На левом боку виднелся пластырь, и на теле, словно печати, проглядывались синяки. Он стоял по середине длинного зала, смотрел на нас, засунув кулаки в карманы, потому что ткань просвечивалась, и их было видно.

Мы медленно направлялись к нему. Братья поравнялись лбами друг к другу. Я обомлела от страха, и дыхание сразу остановилось. В это время засветились вспышки камер. Все замерли. У обоих гуляли желваки по лицу. Несколько секунд растянулись для меня в вечность. Я наблюдала за ними – двумя альфа-самцами, равными по росту, чьи взгляды, полные ярости, скрестились в напряженном поединке. Никто не догадывался о незримой связи, роднящей их души. Внешне они были словно из разных миров, но я видела то, что ускользало от других: одинаково мощные подбородки, высокие скулы, крепкие шеи и даже структуру волос – легкая волна, лишь оттенки которой отличались. И только мне были известны тайные знаки – родинки, расположенные в одних и тех же сокровенных местах.

Саша ещё раз посмотрел на меня злыми глазами, потом на мою ногу и сделал шаг в сторону, пропуская Ноя. Ной сделал большой, широкий шаг вперёд, касаясь плеча Саши и тем самым отталкивая его, слегка пригнув тело вперёд, показывая, кто тут главный. Но это не означало, что Саша сдался. Я увидела его взгляд. В глазах, помимо злости и ревности, стояли игра и задор. Ещё его выдавала мимика: слегка приоткрытый и возмущённый рот, отчего он покачивал головой. Он всегда так смотрел, когда что-то затевал, а я уже напряглась не на шутку. Мне, конечно, было жалко Сашу, зная, через какие унижения он прошёл за последние дни, но я также знала, что он борец не хуже своего сводного брата, а может быть, даже лучше с его уникальным и изощрённым психоанализом.

Я наблюдала за ним украдкой, стараясь не выдать своего волнения. В его глазах читалась усталость, но не сломленность. Это был тот самый Саша, способный на непредсказуемые поступки и гениальные решения. Нельзя было списывать его со счетов, даже если казалось, что он загнан в угол. Его психоаналитические способности действительно поражали. Он умел читать людей, будто открытую книгу, выявляя их скрытые мотивы и слабости. Именно это умение делало его опасным противником, но и ценным союзником. Сейчас, когда ставки были как никогда высоки, ему нужно было использовать все свои таланты на полную мощность.

РАЙАН

Выставка подходила к концу, а мы с Крисом уже неслись во весь опор в сопровождении трёх кроссоверов в Кинсберг на виллу Ноя, и я вспомнила слова Саши: «Ему на хрен не нужна твоя музыка! Ты не знаешь, как отдыхают миллионеры?» Ной решил продолжить развлекаться на яхте до утра, пришвартованной у его виллы, с компанией друзей, их жён и любовниц. Должен был состояться небольшой ужин на вилле, а потом все должны были отправиться на яхту развлекаться на полную катушку.

Мы с Кристианом опаздывали почти на полчаса от назначенного времени, потому что нас задержали на выходе мои фанаты, затащив в какую-то комнатушку буквально на десять минут, чтобы я хоть немного поговорила с ними. Ной не знал этого, потому что уже давно был на вилле, прилетев туда с братом на вертолёте.

Дети собрались небольшой кучкой и расспрашивали меня о своём увлечении, о котором я знала лишь понаслышке, поэтому не знала, что им говорить. Я всем им оставила автограф, и они поделились ссылками на свои аккаунты в соцсетях. Я пообещала, что всех посмотрю и оставлю комментарии. Подъезжая к вилле, позвонил Ной:

– Моё сердце, мы все уже в сборе и ждём тебя, не садимся! Ты цела? Фанаты отпустили тебя? – говорил Ной, которому уже всё доложили.

– Ной, садитесь без меня. Я, наверное, буду через минут десять. Скажи гостям, что я сейчас припудрю носик и выйду к ним, хорошо?

– Так и будет сказано! Жду и скучаю! – засмеялся он. Мне не очень хотелось такого развлечения, тем более ночью на яхте с весёлой компанией, но ничего не оставалось, кроме как согласиться.

– Мне нужна отдельная каюта! – заявила я ещё на выставке Ною, планируя, что после ужина переоденусь на втором этаже виллы и спущусь на яхту.

– Непременно, моя любовь, – ответил Ной, облобызав мою открытую часть груди, и долго не хотел расставаться с ней, добравшись уже до соска, но я отстранила его, потому что его все ждали и потому что он опять вспыхнул, как спичка.

Подъехав к вилле, Ной уже встречал нас. Мы прошли в главный холл, где стоял стол с гостями, которые уже наелись и почти напились, ожидая «чуда света» в моём лице. Я кивнула всем, кого не видела или видела. Все лица перемешались в моей голове, и я никого уже не помнила. Ной сидел во главе стола. Он посадил меня по правую руку от себя, а брата Райана – по левую, напротив меня.

Наступила пауза, и меня все молча начали изучать. Я никак не реагировала и смотрела на пуговицу Райана на его голубой рубашке, потому что не нашла, куда ещё можно непрерывно смотреть, чтобы от меня отстали, не засмущаться, а главное – не засмеяться. Краем глаза, посматривая на Ноя, я уже почти смеялась. Так было всегда с нами последние дни, которые обычно заканчивались безумной любовью. Он тоже держался, поглядывая на меня, но под столом его рука уже лежала на моём бедре, предельно близко к самому сокровенному для него.

Ной пригласил около двадцати человек близких ему друзей, которых я вообще не знала. Было ровно десять пар. Кто кому приходился: жёны, любовницы – я не знала, предпочитая лишь наблюдать. Напротив сидел красавец Райан и изучал меня с особым интересом, наблюдая за каждым движением моих пальцев, поэтому я не могла ничего хватать со стола и пихать в рот, а предпочла лишь пить коктейль из трубочки. Я просто боялась подавиться, зная, что мне в рот будут смотреть все гости. Райан сидел рядом с какой-то молодой женщиной с чёрными волосами и большим кривым ртом. Она смотрела на меня с откровенной ненавистью и даже искривила свой и без того уродливый рот, немного приоткрыв его. Остальные мужчины уже были подшофе вместе с Ноем. Я заметила это по их глазам, которые смотрели на меня с нескрываемой туманной похотью. В них читался интерес, игра и откровенное вожделение. Они испепеляли мои глаза, губы, грудь, плечи, руки и пальцы, которые, как мне казалось, уже горели от их взглядов. Я всегда избегала подобных шумных компаний особенно незнакомых мужчин и женщин, поэтому лишь наблюдала и не участвовала в разговорах.