Жизнь заставит

Гриша замер на пороге, словно поражённый молнией.

Катя спала, откинув голову на подушку, и её светлые волосы рассыпались по белоснежной наволочке переливаясь как шёлк. Длинные ресницы отбрасывали тени на её щёки, а губы были слегка приоткрыты, словно она что-то шептала во сне.

Он внимательно посмотрел на женщину, которая как заноза застряла в его голове. Её красивые черты лица казались точёными в лунном свете – высокие скулы, изящная линия подбородка. Бархатная кожа светилась изнутри каким-то особенным светом, миленький чуть вздёрнутый носик придавал лицу трогательность, а пухлые розовые губки… Боже, эти губки он хотел бы попробовать на вкус, почувствовать их мягкость и тепло.

Что-то сжалось в груди – давно забытые чувства, которые когда-то будоражили его кровь и заставляли гулко стучать сердце.

– Чё застыл? – прошептал ему брат, подходя ближе. – Врачиха понравилась? – пихнул его, подкалывая.

– Что, так заметно? – хмыкнул Гриша в ответ, не отрывая взгляда от спящей девушки.

– Ты на неё как кот на сметану смотришь, – усмехнулся Петя.

– Хуже, как удав на кролика, – прошептал Гриша, и в его голосе звучала какая-то беспомощность. – Давно меня так от бабы не корёжило, – поднимаясь по лестнице, пробурчал он.

– Так что ты вокруг неё танцы с бубнами устраиваешь? – не унимался брат. – Завалил в кровать и в дамках!

– Не учи учёного, – вошёл в спальню Гриша. – Сам разберусь.

Глава 8. Ребус.

В это же время, в северо-западном округе Москвы, в двухэтажном кирпичном здании, сидел лидер одной из самых безжалостных группировок и курил уже пятую сигарету подряд, запивая горечь водкой. Его раздумья прервал телефонный звонок, на который он неохотно ответил.

– Влас, тут тема одна нарисовалась, – с ухмылкой сказал Тухлый в трубку.

– Опять фуфло мне впариваешь? – сморщился Влас, не скрывая раздражения, затягиваясь сигаретой.

– Да не, на этот раз верняк, – пробурчал Тухлый. – Тут девка одна мужа на освидетельствование притащила, побои снимать. Мы языками зацепились, и я так понял – Тарханов его отоварил, не слабо. На срок потянет.

– И что, мне сопли ему подтереть? – равнодушно ответил Влас.

– Ты соображай быстрей! – воодушевлённым тоном подначивал Тухлый. – Они заяву накатали, там несколько терпил, может хороший замес получиться, если использовать их в тёмную. Жена этого лоха серьёзно настроена довести дело до конца.

Влас задумался, прокручивая в голове варианты, и понял – это может быть реальным шансом закрыть на время Тарханова. Конечно же, не своими руками, а вот терпилы вполне на эту роль сгодятся.

– Смотри мне, Тухлый, если ты ошибся – на ленты пущу – затушил нервно сигарету.

Солнечные лучи ярко освещали комнату, где мирно спал Тарханов, которому давно уже не снились радужные сны. Дверь с шумом распахнулась и в спальню вбежал озадаченный Чахлый.

– Гришаня, беда! – проголосил он, толкая спящего Тарханова в плечо.

– Что опять случилось? – пробубнил тот, открыв медленно глаза.

– Монгола закрыли! – выпалил Чахлый, нервно теребя золотой браслет на руке.

– Кто? – не понял с просони Гриша. – Ты внятней можешь объяснить? – повысил голос.

– Менты! – проскулил Лёня, взъерошивая густые светлые волосы на голове. – Ты же его вчера послал с лохами разобраться, вот он в ментовку загремел вместе с Глыбой.

– Козыря к ним послал? – бодро спрыгнул с кровати Гриша.

– Так он мне и звонил! Монгол его ещё ночью вызвал. Эти фуфелы втроём там песни поют, и угадай, кто их адвокат? – пошёл следом в ванную.

– Ты поссать мне дашь спокойно? – нахмурился Гриша.

– Чё я там не видел! – возмутился Чахлый. – Самсоныч, не хочешь!

– Это тот, что прошлый раз Покровских приехал отмазывать? – включил воду, умываясь холодной водой.

– Интересный расклад получается, да? – хмыкнул Чахлый сложив руки на груди.

– Девки где? – мрачным голосом спросил Гриша.

– Завтракают, домой собираются. За мать шибко переживают, – с сарказмом подметил Лёня.

– Наивность в нашем мире быстро лечится, – хмыкнул Гриша, вытираясь полотенцем. – Петю буди и Борисычу звони.

– Так уже! Самсоныч там общественность подтянул, по всем ящикам голосят о беззаконии в городе и бездействии полиции – укоризненным голосом сказал Чахлый – хитрый ход, конечно, но неэффективный.

– Козырь что предлагает? – прищурился Гриша, одевая штаны.

– В несознанку идти, – хмыкнул Чахлый. – Мол, отдыхали на базе, никуда не отлучались, доказательств пока у лохов нет.

– Что-то мне не нравится этот расклад – одел носки. – Борец где?

– В бассейне плещется с Наташкой, – хмыкнул Чахлый. – Сказал, что сегодня у него день семьи.

– Значит, с хорошими новостями приехал, – сказал Гриша, спускаясь по ступенькам. – пусть отдыхает.

На террасе за завтраком сидели девушки и Петя, который над чем-то громко смеялся.

– Доброе утро, – растерянно сказала Катя, увидев Тарханова в белой рубашке и чёрных классических штанах. Он бесцеремонно сел за стол, пододвинув к себе тарелку с омлетом.

Рая в его присутствии оцепенела, боясь поднять глаза. Её руки задрожали, а сердце гулко застучало где-то в районе горла.

– Поведайте-ка мне, красавицы, о вчерашних героях с речки! – жёстким тоном сказал Тарханов и перевёл мрачный взгляд на Катю.

– Всё серьёзно, да? – промямлила она, чувствуя, как сердце колотится в груди, разгоняя адреналин.

– Это как посмотреть, – язвительно хмыкнул Гриша. – Излагай, – кивнул, отпивая горячий кофе.

– Что именно? – удивилась Катя, стараясь держаться достойно, но голос предательски дрогнул.

– Ты вроде не дура? – укоризненным тоном сказал Тарханов. – Кто, чем занимаются, – пояснил недовольно, жуя омлет.

– Так я в Москве живу, откуда я знаю? – возмутилась она.

– Травкин… он сын главы нашей администрации, бездельник. У отца работает на побегушках, не знаю кем, – пропищала Рая едва слышно. – Игнат продукты развозит по магазинам своего тестя и живёт в его доме. Юра в гипермаркете менеджером трудиться, проживает с матерью в слободе, возле чайной.

– Ты слышал, Петя, какая братва на нас наехала! – усмехнулся Гриша.

Чахлый поперхнулся кусочком сыра и закашлялся.

– И вот скажите мне, – продолжил Тарханов, обводя взглядом сидящих за столом, – как эти пацаны могли найти себе самого дорогого адвоката, который занимается исключительно уголовными делами и меньше пяти лямов не берёт?

Воздух сгустился. Катя побледнела, понимая, к чему ведёт разговор. Рая съёжилась ещё больше, уткнувшись в тарелку.

– Этот ребус нужно срочно разгадать, Чахлый, – холодно произнёс Гриша. – Иначе клубок потом придётся разрубать – полил оладьи клубничным джемом – теперь о насущных делах поговорим – отпил кофе и посмотрел на Катю – домой вам пока возвращаться не советую – заявил уверенным тоном – ситуация складывается слишком мутная и пока я не разберусь откуда ветер дует, вы будете отдыхать на базе.

–Но… но у нас же тётя – промямлила Катя – она там волнуется, переживает…

– Так позвони ей, в чём проблема! – повысил голос сверкнув недовольным взглядом – или мне тебя за ручку к телефону отвезти?

–Сама справлюсь – огрызнулась Катя, обиженно надув губы.

– Вот и договорились – кивнул Гриша, обжигая её мрачным взглядом – поехали пацаны, дел по горло! – встал, скрипнув ножками стула – и без глупостей! – предупреждающе посмотрел на Катю и вышел в комнату.

Как только мужчины покинули коттедж, сёстры, как ошпаренные, побежали в главный корпус. Дарья Ивановна сразу же взяла трубку, словно ждала этого звонка.

– Мам, ты прости нас! – затараторила Рая, голос дрожал от нервного напряжения. – У нас тут со связью проблемы, берёт только в одном месте. Как ты там?

– Прославились вы, конечно, на весь посёлок! – съязвила тётя Даша, и в её голосе слышалась горечь. – Только о Шишкиных и говорят. Хоть из дома не выходи!

– Мам, ты же знаешь правду! К чему ты сейчас начинаешь этот разговор? – недовольным голосом спросила Раиса, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

– Я-то знаю, – понизила тон Дарья Ивановна, – а вот соседи думают иначе и во всём вас обвиняют. Ещё Маринка подливает масла в огонь – мол, Катя сама соблазняла её Игната. На кой чёрт он ей сдался, тфу, противно слушать! – хмыкнула она. – А ты чего мне не сказала, что и Юрка там был? Его мать ко мне уже приходила, компенсацию на лечение требовала, паскуда!

– Ужас какой-то! – всхлипнула Рая, и первые слёзы покатились по её щекам. – Надеюсь, ты её послала откуда не возвращаются?

– Я сказала, что вы уехали в санаторий. О каких побоях может быть речь, если его били неизвестные мужики! При чём здесь вы! – возмутилась – на бутылку не хватает вот и припёрлась! Гадина, все нервы мне вымотала, на всю улицу орала, что Юрочку её искалечили.

– Молодец, мам! – Рая вытерла слёзы дрожащей рукой. – Полиция долго нас ждала?

– Да нет, пришёл Василий Семёнович, наш участковый, и они сразу уехали.

– Ты ему что-то рассказала? – прошептала Рая.

– То же, что и Юркиной матери. Он чаю с вишнёвым вареньем попил, сказал – как появитесь, чтобы к нему явились, – отрапортовала Дарья Ивановна. – Вы когда домой-то вернётесь?

– Пока не знаем. Тут какие-то люди появились… слишком заинтересованные.

– Ничего не понимаю! – возмутилась Дарья Ивановна. – Вы-то тут при чём?

– Мам, тут такое дело… – Рая замолчала, подбирая слова. – Спас нас Тарханов со своим братом.

Тишина в трубке была оглушительной.

– Вот чувствовало моё сердце, что вы куда-то вляпались! – заголосила женщина. – Он вас насильно там держит, Рая, признавайся! Я сейчас в полицию сообщу!

– Дай мне трубку! – выхватила телефон Катя. – Привет, тётя Даша! С нами всё в порядке, мы на базе отдыха, нас никто здесь не обижает. Этих людей ты тоже немножко знаешь – были у тебя на приёме, помнишь, я тебе ещё помогала, – завуалированно намекнула Катя.

– Боже! – вскрикнула тётя. – Так это был Тарханов?

– Тот, кто сидел в коридоре, – ответила Катя. – Так что успокойся и возьми себя в руки. Мы сами пока ничего не знаем. Как только во всём разберутся, привезут нас домой. Ты главное не волнуйся, вечером мы тебе наберём.

– Хорошо, – слабым голосом ответила Дарья Ивановна. – Пойду прилягу, голова разболелась.

– Успокоительное выпей и поспи, за нас не переживай, – закончила разговор Катя, посмотрев на ошарашенную Раю.

– Ты что, с ними была знакома? – удивлённо уставилась на сестру.

– Ну, знакомством это не назовёшь, – хмыкнула Катя.

– В ту ночь… это они приезжали? – застыла Рая в недоумении.

– Да, – кивнула Катя. – Больше ничего не скажу, врачебная тайна, – подмигнула сестре. – Пойдём на пляж и хватит на меня так смотреть. Ничего серьёзного там не было, так, пару царапин.

– Ты что, за идиотку меня держишь? – прошипела Рая, следуя за сестрой.

– Иногда лучше ничего не знать, Рая, и на всё закрывать глаза. Так будет проще жить, – внимательно посмотрела на сестру Катя. – Ты поняла? – понизила тон.

– Да, – кивнула Рая. – Я этого не слышала, – зашагала рядом. – Какой здесь пляж красивый! Песочек, шезлонги, зонтики, даже полотенца есть. Буду думать, что мы в Турции… или лучше на Бали! – расхохоталась она, скорее нервно, чем от веселья.

– Мы обязательно в следующем году туда поедем, – заявила Катя. – Жизнь одна, а тратим мы драгоценное время на незначительные вещи.

– И это мне говорит главный трудоголик нашей семьи! – хмыкнула Рая.

– За эти два дня у меня поменялось мировоззрение, – с довольной улыбкой ответила Катя. – Вчера, нам эти сволочи могли жизнь сломать, понимаешь?

– Я тоже об этом полночи думала, – печальным голосом проговорила Рая, и новые слёзы заблестели в её глазах. – Только пока мы не знаем, чем для нас закончится эта история. Тарханов далеко не ангел.

– Ну, для нас пока да, – выпалила Катя. – Всё, хватит об этом думать! Пойдём купаться! – и с разбегу прыгнула в воду.

Глава 9. Засада.

Козыренко вышел из отдела вместе с Глыбой, прошли через турникет проходной и устремились к двум чёрным машинам, которые стояли у обочины дороги.

– Здравствуй, Андрей, – протянул ему руку Гриша, крепко пожимая – Чем порадуешь?

– Пока ничем, – буркнул Козыренко, – Но шансы есть. Парни под кайфом были, заключение только что получил. К вечеру Монгола под подписку вытяну, а там посмотрим. Соломоныч буром прёт, как клещ вцепился в хмырей.

Тарханов слушал, анализируя каждое слово. Его мозг работал как компьютер, просчитывая возможные варианты и их последствия.

– Тархан, ты не думал – может, девки подставные? – вопросительно посмотрел Козырь – как-то колесо быстро закрутилось!!

– Точно нет, – хмыкнул Гриша. – Всё спонтанно получилось, да и девки проверенные.

– Значит, кто-то из ментов инфу слил Покровским, что так быстро сработали. Соломоныч с восьми тут хлопочет, лохов в больничку определил, чтоб статью грамотно припаять.

– Какие у нас варианты? – спросил Тарханов, его голос был спокоен, но глаза горели холодным, яростным огнём.

– Чем банальнее история, тем правдоподобнее звучит, – хмыкнул Козыренко, демонстрируя мастерство опытного адвоката. – Парни между собой подрались, им всё под наркотой померещилось. Отправим их на принудительное лечение, да и дело с концом. Вы на гидроциклах девчонок забрали и отдыхали на базе. Хмыри путаются по времени и описать вас толком не могут, только Монгола и запомнили. А если б не встретили, то и очередной висяк получился, – хмыкнул Козыренко. – Развалим до следствия.

– Лады, чего тогда томят? – спросил Тарханов.

– Свидетельниц ждут. Без их показаний дело не развалить, Гриша. Так что ты их к часикам двум подвози, – посмотрел на Тарханова. – Надеюсь, они умеют красиво петь?

– Научим! – хмыкнул Тархан. – Лады, к двум будут! – протянул руку. – Держи меня в курсе.

Чахлый выбежал из соседней машины, когда увидел, что Андрей открыл дверь.

– Козырь, держи, – протянул пакет. – Монголу взгрев, ну и тебе тоже. Кофе там, сэндвичи.

– Хоть кто-то о нас заботится, – улыбнулся Козыренко. – С трёх ночи ничего не ел, – взял пакет и пошёл быстрым шагом в отдел.

Тарханов опустил стекло и окликнул Чахлого:

– Лёня, на базу за девками езжай и петь научи правильно, к двум сюда привези.

– Замётано, Гришаня, – кивнул Чахлый. – Что-то от Шаха вестей нет, муторно как-то – сказал обеспокоенным тоном.

– Не суетись, к вечеру объявится. Всё, мы на объект погнали, – поднял стекло.

Ферзь с Балаболом шли по рынку, жуя семечки, останавливаясь возле прилавков с фруктами и овощами, специями, разглядывали товар, незаметно осматриваясь.

– Почём огурцы, мать? – спросил Балабол, останавливаясь возле прилавка, с которого открывался отличный обзор.

– По семьдесят сынок, бери, только с огорода, – засуетилась женщина лет пятидесяти.

– Что-то дорого, у всех по пятьдесят, – поморщился он, краем глаза наблюдая, как Назар с Шахом заходят в мясной цех.

– Так они же с нитратами, а эти домашние, – съязвила женщина. – Будешь брать?

– Ещё приценюсь, – ответил Балабол, украдкой наблюдая.

В этот момент в мясной цех зашли человек пять Покровских в чёрных ветровках и джинсах.

– Мать твою! – пробубнил Балабол, строча сообщение Шаху – покромсают!

ТРАХ! ТРАХ! ТРАХ! – прозвучали через минуты глухие хлопки, на которые рыночники даже внимания не обратили.

– Братву выручать надо! – скомандовал Ферзь, услышав выстрелы. – Засаду, суки подстроили! – огляделся по сторонам. – На шухере стой!

Ферзь залетел в цех, попав под перекрёстный огонь. Пули свистели над головой, вгрызаясь в мясные туши, которые висели на железных крюках. Он увидел стрелка за мясорубкой и выстрелил ему в спину из своего «ТТ». Мужчина рухнул замертво.

БАХ! БАХ! БАХ! – просвистели пули.

Второй Покровский с «Кольтом» укрылся за прилавком. Ферзь перекатился за холодильник, пули прошивали воздух там, где секунду назад была его голова. Он выглянул и точным выстрелом снёс второго – пуля попала в голову, разбрызгав мозги по кафельной стене.

Оглядевшись по сторонам, он заметил под прилавком тело убитой женщины-продавщицы. Её белый халат был залит кровью, а рядом валялись куски мяса.

– Шухер, менты! – громко крикнул Балабол и нырнул в толпу, наблюдая издалека, как два сержанта забежали в цех.

– Бля, вот это попадос, – нервно почесал голову Балабол.

– Вернулся всё-таки за огурцами? – усмехнулась женщина-торговка

– Ага, – кивнул Балабол, наблюдая, как сержанты в панике разговаривают по рации. – Взвесь мне два килограмма, – достал смятые купюры из кармана брюк.

– Помидорчиков тоже возьми, сладкие, все как на подбор – сказала женщина, складывая в пакет огурцы.

– Накидай мне штук десять, – согласился Балабол, увидев бригаду скорой и наряд полиции.

В этот момент у него зазвонил телефон:

– Ты долго там прохлаждаться будешь? – прохрипел Ферзь. – Дуй к машине.

– Чёрт, а я вас тут караулю, – обрадовался Балабол, хватая пакеты, кинув купюру на прилавок.

– Сдачу возьми! – крикнула ему женщина.

– Конечно возьму, полдня искал домашние огурцы, чтоб жена из дома не выгнала, – пересчитав деньги, засунул в карман и быстрым шагом пошёл к машине, поглядывая по сторонам.

– Где Назар с Кубиком? – сел на заднее сиденье Балабол, хмурясь.

– Грохнули их, – мрачным тоном сказал Шах. – Крыса в их рядах, ждали нас, – поморщился. – Ферзь, домой гони, пока дороги не перекрыли.

– Придётся в говне покопаться – выруливая на трассу, вклиниваясь в поток подметил Ферзь – Тархан территорию не отдаст.

– В первый раз что ли? – хмыкнул Шах расслаблено, откидываясь на сиденье – Кто не с нами, тот под нами!

На втором этаже Катя принимала душ, моя голову мужским шампунем с нотками цитруса и мускуса, замечая, что неплохо подзагорела за эти дни. Горячая вода стекала по её стройному телу, смывая густую, ароматную пену.

– Катя! – услышала она сквозь шум воды голос сестры за дверью. – Поторопись! За нами приехали!

– Я сейчас! – крикнула она, ополаскиваясь. – Слава небесам, этот кошмар закончился, – прошептала она, выключив кран, обтираясь махровым полотенцем.

Натянув малиновый сарафан на тоненьких бретельках, заплела влажные волосы в косу и выскочила из ванной, спустившись вниз. Сердце колотилось как бешеное в предвкушении неизвестности.

– Так, красавицы, придётся в ментовку съездить, без вас никак, – пожал плечами Чахлый. – Расклад такой, – начал он. – На речку вы пошли во втором часу дня, там вас забрали ваши мужики на гидроциклах и привезли на базу, где вы приятно провели время. Никакой драки не было, вы никого поблизости не видели, понятно?

– А если спросят, откуда мы друг друга знаем? – неуверенно спросила Катя.

– Подкрепим версию, – согласился Чахлый, ухмыляясь. – Ты трахаешься с Тарханом, ты – кивнул на Раю – с Кабаном.

– А это кто? – выпучила глаза Рая, бледнея на глазах.

– Едрид Мадрид! – чертыхнулся Лёня. – ты чё, лапуля, Петю не знаешь? – удивился он – скажете что познакомились пару недель назад.

– Где? – в один голос спросили девчонки.

–Ёксель-моксель! – поморщился Лёня. – Что, я должен всё за вас придумывать? – возмутился он, картинно размахивая руками.

– Да откуда мы знаем, где с такими, как вы, знакомятся! – возмутилась Катя, чувствуя, как паника поднимается к горлу.

– Скажите, что в ресторане «Дюшес», – заявил Лёня.

– А где это? – с недоумением спросила Катя.

– Я не пойму, вы из леса сбежали? —удивился Лёня – Вы вообще куда-нибудь ходите или дома только сидите?

– Большую часть на работе, – ответила раздражённо Катя. – Это же не преступление!

– Я думал, такие вымерли в мезозойскую эру, – пояснил он, выпучив глаза. – Так, пойдём от обратного – где вы были в последний раз? Кафе там, клуб? – прищурился.

– В литературном кафе, в Коломенском, – выпалила Рая.

– Не катит, – поджал губы Чахлый. – может вы на набережной гуляли, в центре? – приподнял бровь

– Нет – покачала головой Катя – мы всё время в слободе, пару раз в город выбирались и то за стройматериалами.

–Скучно живёте – хмыкнул Лёня – удивляюсь, как вы в тот день на речке оказались.

– Может скажем, что на остановке, они нас до города подвезли, на свидание пригласили – воодушевлённо предложила Рая.

– Пусть будет остановка! – довольно хлопнул в ладоши Чахлый. – Только поувереннее врите, я вас на раз читаю – хмыкнул – ну всё, погнали!

Проезжая мимо старинных домов, церквей с золотыми куполами, каштановых алей, Катя невольно залюбовалась красотой города, в котором прошло ее беззаботное детство. Остановившись у серого здания полиции, отгороженного забором, она сильно разволновалась, как и Рая, которая вцепилась в руку сестры, как в спасательный круг.

Дознавателем был дотошный, худощавый мужчина, лет тридцати пяти, который очень быстро печатал на клавиатуре, пренебрежительно поглядывая на Катю. Его взгляд был холодным и проницательным.

– Так, в каком часу вы вышли из дома? – переспросил он.

– Около двух, – спокойным тоном ответила она, сложив ладони в замок.

– Вы кого-нибудь встречали по дороге, может куда-нибудь заходили? – внимательным взглядом изучал её лицо.

– Так сразу и не припомню, – пожала плечами Катя. – Но мы заходили в местный магазин, купили вино и воду.

– Зачем, если вы шли на свидание? – спросил он, недоумевая.

– Не с пустыми же руками на пикник идти! – возмутилась Катя.

– А это так сейчас называется – пикник – язвительно хмыкнул, продолжив печатать – В этот день кто-нибудь был на речке? – спросил он, прищуриваясь.

– В такую жару? – спросила Катя. – Нет, когда мы пришли, у запруды никого не было, кроме Гриши, Пети и Жана.

– То есть они вас там уже ждали? – спросил дознаватель.

– Да, – кивнула Катя, чувствуя, как пот выступает на лбу от невыносимой духоты.

– Что было дальше? – стал печатать, монотонно стуча по клавишам.

– Мы поехали на базу отдыха «Малина», купались, загорали, ели шашлыки, что ещё на пикниках делают, отдыхали – заявила Катя.

– Все трое были всё время с вами? – спросил он, не поднимая глаз.

– Да, – твёрдо ответила она.

– Вы помните, Екатерина Сергеевна, что лжесвидетельствование предусматривает наказание до пяти лет лишения свободы? – строго посмотрел ей в глаза.

Катя почувствовала, как мир покачнулся. Пять лет…

– Не давите на мою клиентку, – вмешался Козыренко. – Спрашивайте по существу.

– В каких вы отношениях с Игнатом Рыльцовым?

– Ни в каких, – усмехнулась Катя, качая головой.

– Его жена утверждает, что вы преследовали его в последнее время, – заявил он спокойным тоном.

– Это её фантазии, – ответила Катя. – Я живу в Москве, работаю в больнице имени Вишневского, хирургом. Мне никакого дела нет до Рыльцова, я в отпуск приехала, к тётке, родительский дом ремонтировать.

– В тот день вы встречались с Рыльцовым? – задал опять тот же вопрос.

– Я ещё раз повторюсь – нет, – с раздражением ответила Катя.

– Ну что ж, подпишите протокол, и вы пока свободны, – сказал равнодушно.

Раю дознаватель мучал минут сорок, задавая одни и те же вопросы, но она стояла на своём, «не видела, отдыхала на базе». Всё это время Катя терпеливо ждала её в душном коридоре, где мимо неё без конца ходили люди в форме с какими-то бумажками. Спускаясь по лестнице, со второго этажа, в сопровождении Козыренко, они неожиданно наткнулись на растрёпанную Марину, которая, запыхавшись, поднималась по ступенькам. Позади неё шёл грузный, лысоватый мужчина, небольшого роста, вытирая пот платком.

– Явились, шаболды! – выкрикнула она грубым голосом – Мужа моего угробили и блядовать поехали, сучки!

Рая от такой наглости опешила, а Катя почувствовала, как ярость и негодование поднимаются внутри.

– Корикова, ты ничего не перепутала? – оборвала её Катя. – с какой стати ты обливаешь нас грязью, с мужем своим сначала разберись, прежде чем в полицию бежать и честных людей обвинять!!!

– Ах вы, шалавы! – лицо Марины исказилось от ярости, и она кинулась в сторону Кати.

– Сесть на нары захотела? – преградил ей путь Козыренко. – Натан Соломонович, объясните своей клиентке правила поведения, или я подам заявление об угрозах и давлении в адрес свидетелей, – спокойным тоном сказал Андрей.

– Мариночка, голубушка, вы успокойтесь, следователь во всём разберётся, – заверил её адвокат. – Не тратьте свои нервы, они вам ещё пригодятся.

– Учтите, Шишкины, я так это дело не оставлю! – выкрикнула она и стала подниматься по лестнице. – Все у меня сядете! Шлюхи! Шалавы подзаборные – кричала на весь коридор – Я вам устрою!

–Заявление всё же придётся подать – цокнул Козыренко – зависть страшная вещь, а ревность – мотив к преступлению – открыл дверь –Леонид Петрович вас уже ждёт – кивнул на черный лексус – вот моя визитка – протянул – если что, сразу звоните, по любому поводу, до свидания.