Жизнь заставит

Софи Грассо

Жизнь заставит.

1. Ремонт.

В начале июля, ранним утром в Звенигороде стояла такая духота, что казалось, будто старинный город решил устроить себе персональную сауну под открытым небом. Екатерина Шишкина, стройная, высокая, пепельная блондинка с длинными волосами и раскосыми голубыми глазами, шла по перрону, волоча две большие сумки, изнывая от жары.

– Катюха! – услышала она радостный вопль. К ней на встречу неслась Раиса – кудрявая темно-русая блондинка в ярком лимонном сарафане, размахивая руками – Еле из автобуса выбралась! – запыхавшись, она обняла сестру так крепко, что у той чуть не слетели солнцезащитные очки – С утра такая давка, народ совсем озверел, не протолкнуться!

Рая подхватила одну из сумок и тут же скривилась:

– Ты что, из Москвы кирпичи привезла, чтобы дом залатать? Господи, да тут килограммов тридцать! Как ты это всё одна тащила? – возмутилась

– В Москве с этим проще, – улыбнулась Катя, стирая пот со лба. – Там носильщики есть.

– А у нас с ними прямо беда, – усмехнулась Рая, – как и с таксистами!

Они спустились по лестнице, где красовалась всего одна машина с шашечкой на крыше – старая «десятка», которая выглядела так, будто помнила ещё эпоху куликовской битвы.

– Ничего в городе не меняется, – хмыкнула Катя, наблюдая, как какая-то полная женщина с баулами, втискивается в единственное такси, а остальные пассажиры уныло плетутся к автобусной остановке, вдоль серого здания вокзала. – Надеюсь, хоть приложение «Яндекс» работает? – она достала телефон открыв вкладку.

– Ну ты совсем нас списала, Катюха! – возмутилась Рая. – Мы, конечно, в древнем городе живём, но не настолько! У нас и интернет есть, и даже водопровод с электричеством, представляешь! – съязвила.

– Райка, ты что, обиделась? – Катя приобняла сестру. – Я же здесь выросла! Просто привыкла уже к московскому ритму. А так я в доску звенигородская!

– Ну тогда ладно, – прижалась к сестре Рая. – Вызывай скорее, а то с этими баулами мы до остановки не дотащимся, растаем по дороге, как мороженое от такой жары!

Таксист, мужчина лет сорока с залысинами и золотым зубом, всю дорогу пялился на Катю в зеркало заднего вида так настойчиво, что она начала подозревать – а не сошла ли она случайно с поезда в одном нижнем белье?

– Надолго к нам погостить приехали? – спросил он, лихо срезая поворот – Я могу вам экскурсию провести.

–Надо же, какой здесь гостеприимный народ живёт! —подтрунивала над ним Раиса – и куда вы предлагаете нам сходить?

– В музей-заповедник, там есть монастырь, да много у нас красивых мест – ответил таксист.

– Что-то я вас никогда раньше не видела! – прищурилась Раиса.

– Так и я тебя тоже! – не унимался таксист – такую красавицу я бы запомнил – подмигнул лукаво.

– Остановитесь возле вон того зелёного забора, – скомандовала Рая. – Знаток Звенигорода! – фыркнула она.

– Девчата, может, вечерком встретимся, а? – выскочил водитель, открывая багажник потрёпанной иномарки. – Я вам такие места покажу!

– У нас уйма дел, – заявила Раиса, хватая сумку и Катю за руку. – Так что извините. – она открыла калитку затаскивая тяжёлую ношу.

По бетонной дорожке к ним навстречу вышла Дарья Ивановна – миниатюрная женщина с короткой стрижкой, в цветастом халате и резиновых тапочках.

– Катюша! – она распахнула объятья. – Красавица моя, с приездом! Тебя и не узнать! Похорошела!

– Здравствуй, тётя Даша! – Катя обняла её. – Ты всё цветёшь и пахнешь, как майская роза!

– Вот подлиза! – улыбнулась тётка. – Ну проходите в дом, я уже пирожков напекла, твоих любимых, с капустой!

– Сто лет их не ела! – Катя разулась в прихожей старенького дома, где пахло сдобой и чем-то невероятно родным. За столько лет здесь ничего не изменилось – та же мебель, фотографии на стенах, тот же скрипучий деревяный пол.

Умывшись с дороги в тесной ванной, где каким-то чудом помещались душевая, стиральная машинка и раковина (видимо, по принципу «в тесноте, да не в обиде»), она прошла в светлую уютную кухню, с видом на яблоневый сад.

– Садитесь скорей завтракать, а то у меня через час обход, – сказала Дарья Ивановна, ставя на стол тарелку с дымящимися пирожками. – Сегодня пять деревень нужно объехать.

– Тёть Даш, перевелась бы ты уже в больницу, а не кружила бы по области, – вздохнула Катя.

– И это мне говорит врач, который практически живёт на работе! – цокнула языком Дарья Ивановна. – Да и потом, на кого я брошу пациентов? Очередь на моё место не стоит. Ты же не захотела вернуться в родной город и составить мне компанию, – подмигнула она. – Да ты ешь, ешь, Катюша! Я всё понимаю – перспективы, карьера, зарплата, не чета нашей.

– Опять вы про работу! – вклинилась Рая. —У Кати отпуск, дай ей отдохнуть от пациентов и ваших вечных врачебных проблем!

– Тёть Даш, а где ключи от моего дома? – спросила Катя, меняя тему разговора. – Хочу сегодня сходить посмотреть, что там нужно будет делать. Да и вообще, не хочу вас стеснять.

– Нет, мам, ты глянь на эту «бедную родственницу»! – возмутилась Рая. – Ждали её, ждали, и на тебе – стеснять она нас не хочет! Ты когда из Москвы к нам ехала, головой нигде не ударилась?

– Да я… не хотела вас обидеть, – пожала плечами Катя. – Ну мало ли, у вас тут может жизнь изменилась, а тут я…

– Катя, ты в своём уме? – возмутилась Дарья Ивановна. – Да нас Шишкиных трое на всём белом свете осталось – ты, я и Рая! Ты о чём вообще говоришь? Одичала, я смотрю, в своей Москве! Говорила я Рае, нужно тебя почаще навещать, так ты всё время занята!

– Простите меня, – со слезами на глазах обняла тётку. – Наверное, вы правы, одичала я там, одна всё время, дом, больница, пациенты, и так по кругу.

– Так, хватит хандрить! – махнула рукой Рая. – Сейчас мы с тобой позавтракаем, сходим посмотрим твой дом, потом на речку пойдём купаться и загорать! Ты же в отпуск приехала, а не пахать! Будем совмещать приятное с полезным. Тем более у меня тоже отпуск, только через месяц, ну ты же до конца лета приехала.

– Почти – кивнула Катя – как же я рада оказаться дома – обняла сестру целуя в щеку.

Дом Шишкиных стоял на краю деревни, как старый актёр, забытый всеми режиссёрами. Покосившийся забор, наглухо закрытые ставни, с которых облетела краска, прохудившаяся крыша – всё это выглядело уныло и нагоняло тоску.

С детства Кати здесь практически ничего не изменилось, только дом стал мрачным и одиноким, и участок зарос сорняками. Вот уже пять лет он стоял заброшенным, как декорация к фильму ужасов.

Катя открыла ключом дверь, которая отворилась со зловещим скрипом, запах сырости и пыли ударил ей в нос так, что она чихнула.

– Да, работы здесь непочатый край, – прокомментировала Рая, морщась. – Надо окна открыть и проветрить. Недавно дожди были, крыша совсем прохудилась, поэтому затхлым и воняет.

Она распахнула окно и ставни, и солнечный свет ворвался в комнату, высветив всё убожество запустения.

– Проще новый построить, чем эту рухлядь восстанавливать! – продолжала Рая. – Ему уже, наверное, лет сто?

– Если не больше, – подтвердила Катя, чихая от пыли. – Хорошо, что хоть плёнкой мебель накрыли. Нам нужно где-то специалиста найти, – она рассматривала потёки на потолке, которые образовывали причудливые жёлтые узоры.

– Вот как раз на речке этим и займёмся! – объявила Рая. – в интернете поищем нужных специалистов, позвоним, о встрече договоримся.

Катя вздохнула, глядя на родительский дом. Да, работы здесь действительно было много, но почему-то, несмотря на всё убожество, сердце её наполнялось странным теплом. Дом ждал её, чтобы она вдохнула в него жизнь.

– Ладно, – сказала она решительно. – Пошли на речку, убираться здесь пока бесполезно.

Специалистов по кровле оказалось не так уж и много, как ожидала Катя, но спустя три дня упорных поисков и переговоров, ей удалось найти бригаду, которая взялась за работу. Старую крышу демонтировали быстро – трухлявые доски летели вниз, поднимая облака пыли. Убрали прогнившие балки, привезли новый материал, и дом начал оживать на глазах.

Кате приходилось мотаться то за гвоздями, которых постоянно не хватало, то за шурупами, то за какими-то загадочными строительными штуками, названия которых она запомнить не могла. Параллельно она убирала в доме, покрасила ставни в весёлый голубой цвет, привела участок в порядок. Сосед дядя Вася подправил ей забор, и дом наконец приобрёл нормальный, жилой вид.

Оставалось поменять прогнившие ступеньки крыльца, которые угрожающе прогибались под ногами.

– Сходи на лесопилку, – посоветовал бригадир, вытирая пот со лба. – Там доски хорошие, сухие. За лесопосадкой, возле Ратехинского шоссе.

–А сколько брать нужно? – спросила Катя совершенно, не разбираясь в тонкости строительных работ.

– Я тебе сейчас напишу список, там всё поймут – ответил улыбчивый бригадир.

Катя решила отправиться туда рано утром, пока не началась сильная жара. Протоптанная дорожка вела через густой сосновый лес, где весело щебетали птички, пахло хвоей и прелой землёй. Тропа вилась вдоль оврага, поросшего сочной зелёной травой, а затем свернула к трассе, по которой уже неслись большие грузовики и легковушки, поднимая облака пыли.

На лесопилке стоял оглушительный шум работающего оборудования – визг пил, лязг механизмов, крики рабочих. Несколько мужчин в синих комбинезонах грузили в большую фуру длинные доски.

– Чего тебе? – услышала она сиплый, прокуренный голос за спиной.

Катя обернулась и невольно поморщилась. Перед ней стоял худой мужчина с крайне неприятной внешностью – впалые щёки, покрытые щетиной, маленькие бегающие глазки, кривые жёлтые зубы. От него исходил запах перегара и немытого тела. Руки его были в татуировках, а ладони в мозолях.

– Мне… доски нужны, – растерялась она, протягивая ему листок с размерами.

– Так это тебе к Фомичу надо, – он окинул её взглядом, от которого Кате стало не по себе. – Вторая дверь слева, – кивнул он на двухэтажное серое здание.

– Спасибо, – поспешно зашагала она в указанном направлении, чувствуя на себе его липкий взгляд.

– Добрый день! – открыла она дверь в небольшой кабинет, где за заваленным бумагами столом, сидел седой, невзрачный старик в очках.

– И тебе не хворать, красавица – пробубнил он, не поднимая головы от документов.

– Мне доска нужна, сухая, – протянула она листок бумаги.

– Понятно, что не шоколад, – старик пробежался глазами по списку и принялся тыкать на кнопки допотопного калькулятора. – Везти-то есть на чём? – прищурился он.

– Нет, у вас же можно оплатить доставку? – заинтересованным тоном спросила Катя.

– Из города к нам пожаловала? – усмехнулся старик, изучая её с головы до ног.

– Я местная, в слободе родилась и выросла, – отрезала Екатерина, почувствовав раздражение.

– Что-то не припоминаю тебя, – уставился на неё дед.

– Шишкины, знаете таких?

Лицо старика мгновенно изменилось.

– Мама дорогая! Так ты Серёги Шишкина дочка! – хлопнул он в ладоши. – Ба, не узнал! Выросла-то как! Мы вместе с ним на комбинате одно время работали. А ты что, вернулась в слободу?

– Да нет, дом родительский чиню, с доской поможете? – улыбнулась Катя

– Так сейчас я тебе по-свойски посчитаю, – заулыбался Фомич. – А через часик доску привезут к дому.

– Ой, спасибо вам! – обрадовалась Катя – достав кошелёк из сумки.

Она только расплатилась и уже собиралась уйти, как дверь кабинета распахнулась с такой силой, что задрожали стёкла. В проём влетел тот самый неприятный мужчина, с ошалевшим, испуганным взглядом.

– Шухер, Фомич! Тархан приехал! – прохрипел он, и Катя заметила, как побледнел старик.

Фомич нервно поправил очки, торопливо убирая со стола документы в ящики.

– Не мельтеши, Косой, – сказал он с плохо скрываемым волнением в голосе. – Ты, Катя, иди, – кивнул он ей, и в его глазах она прочитала что-то похожее на предупреждение.

– Хорошо, до свидания, – поспешно открыла дверь столкнувшись с мужчиной, от одного вида которого у неё перехватило дыхание.

Высокий, мощный, в хлопковой белой рубашке, расстёгнутой на груди, где виднелась татуировка и золотая цепь с крестиком. Но больше всего поразили его глаза – тёмные, почти чёрные, с каким-то хищным, пронизывающим блеском. Взгляд этого человека буквально обжёг её, заставив сердце бешено заколотиться.

На секунду время остановилось. Мужчина смотрел на неё с нескрываемым интересом, и Катя почувствовала себя мышкой перед могущественным львом. Что-то в нём было зловещее, угрожающее и пугающее.

– С чем пожаловал, Гриша? – голос Фомича отвлёк внимание незнакомца.

Воспользовавшись моментом, Катя выскользнула на улицу увидев чёрные машины, возле которых стояли здоровенные, бородатые мужчины, с надменными лицами, на которых было написано, что с этими людьми лучше не связываться.

Один из них заметил её и присвистнул.

– Эй, куколка! Может познакомимся по-быстрому – показал неприличный жест.

– Кошечка! Куда ты так торопишься? Мы тебя не обидим! – подхватил другой – Мы щедрые дяди! – и все засмеялись

– Ух, какая попка, как орех! – хмыкнул накаченный брюнет с ухоженной бородой.

Кате от их реплик, стало не по себе, ощущение опасности, которая веяла от этих людей, заставила прибавить шагу, и она быстро прошла мимо, стараясь не смотреть в их сторону.

Сердце колотилось как бешеное, пока она не свернула к лесополосе и не скрылась от похотливых, липких взглядов.

Глава 2. Ночные гости.

– Ну, хозяйка, принимай работу! – сказал улыбчивый бригадир, вытирая руки о рабочие штаны. – Крыльцо, крышу, и даже ставни тебе починили, пару досок в комнате заменили. Осталось тебе покрасить полы – и дом как новый!

– Большое вам спасибо! – осматривала новое крыльцо Катя. – Так быстро всё сделали, честно говоря, не ожидала.

– Если что, Екатерина Сергеевна, обращайся – всегда будем рады помочь! – бригадир закинул чемодан с шуруповёртом в кузов потрёпанной «Газели». – Ну всё, бывай!

Дарья Ивановна ходила по двору, задрав голову, рассматривая новую красную крышу, восхищённо всплёскивая руками.

– Ты мне их телефон оставь! Вдруг надумаю и в нашем доме крышу поменять. Красота то какая! – посмотрела на племянницу. – Ставни выкрашены, порог новый – заходи да живи! И пол зарплаты не надо отдавать за аренду!

– Тётя Даша, не начинай, – вздохнула Катя. – У нас в больнице отличное оборудование, и я работаю с лучшими хирургами, постоянно учусь новым методикам. А здесь что?

– Ну знаешь, тут тоже люди, и их нужно оперировать! Возможно, не в таких условиях, как в столице, но это же колоссальный опыт!

– Давай не будем портить друг другу настроение, – отрезала Катя. – Мне нравится в Москве.

– Ладно, – с сожалением махнула рукой Дарья Ивановна. – Дом запирай и пошли ужин готовить. Рая приедет поздно – у неё какая-то проверка из Москвы нагрянула.

В два часа ночи Дарью Ивановну разбудил грохот. Кто-то стучал со всей силы в калитку, разрывая ночную тишину спящего села, перебудив всех соседских собак.

Девочки испуганно подскочили с кроватей, поспешно натягивая халаты.

– Кого это к нашему берегу принесло? – испуганно включив свет во дворе, пробормотала Дарья Ивановна. – Кто там?! – крикнула она через высокую деревянную калитку.

– Мать, здесь фельдшер живёт?! – услышала она громкий мужской бас, полный отчаяния. – У нас человек умирает!

– Так везите его в больницу! – громко крикнула, стоя у ворот.

– Мы его не довезём – он кровью истечёт! – ударив кулаком по калитке, взревел мужчина.

Не выдержав, она отварила калитку непрошенным ночным гостям.

– Что у вас случилось? – обеспокоенно спросила Дарья Ивановна.

– Спаси его, мать! Отблагодарю! – пробасил он, распахивая дверь огромного чёрного джипа.

На заднем сиденье лежал молодой мужчина, истекающий кровью. Светлая футболка превратилась в кровавые лохмотья.

– Это же… – Дарья Ивановна увидела множественные колотые раны в области грудной клетки и живота, из которых пульсирующими толчками вытекала алая кровь. – Я… не смогу… вам…

Слова застряли в горле, когда она посмотрела на бледного, как полотно, мужчину, дыхание которого было прерывистым, его жизнь утекала на глазах, отсчитывая последние минуты.

– Катя! Катюша! – крикнула она. – Иди сюда, скорее! Нужна твоя помощь! Срочно!

Катя выбежала за калитку и замерла. Перед ней стоял тот самый мужчина с лесопилки с отчаянным взглядом и окровавленными руками.

Посмотрев на растерянную бледную тётку, она заглянула в салон.

– У тебя в фельдшерской есть хирургические инструменты, шовный материал, антисептики, обезболивающее? – быстро спросила она.

– Да! – ответила Дарья Ивановна. – Я сейчас! – метнулась домой за ключами.

Катя тем временем прощупала пульс пострадавшего, сделав выводы что у пациента наступил геморрагический шок третьей степени.

– Дышать больно? – спросила она пациента, с силой зажимая рану ладонью, но в ответ услышали лишь хрип – вода нужна – крикнула она, приподнимая его голову и в этот момент ей подали бутылку – пей – поднесла к дрожащим губам – давай! – командовала, наблюдая за раненным мужчиной – ещё, глотай!

До фельдшерской они долетели за минуту, благо она находилась через три дома.

– Несите его в процедурную и голову держите повыше! – скомандовала она, выпрыгивая из машины.

Раненного уложили на кушетку в небольшой процедурной, где обычно Дарья Ивановна ставила уколы и снимала кардиограмму.

– Сможешь мне помочь? – спросила Катя тётку, быстро обрабатывая руки антисептиком.

– Говори, что делать! – уверенно кивнула та.

Катя разрезала футболку пострадавшего и осмотрела колотые раны.

– Два неглубоких проникающих ранения в грудной клетке, одно – в эпигастральной области и плече – отчеканила она, вводя местную анестезию. – Тётя, подавай инструменты по моей команде. Надеюсь, мы справимся своими силами! Придётся потерпеть, больной – заглянула в глаза мужчине – Начали! Зажимы – скомандовала, открывая рану – убираем сгустки.

Вся операция длилась около сорока минут. За дверью нервно расхаживал Тарханов, периодически останавливаясь и прислушиваясь к лязгу инструментов. На улице собралось несколько машин – мужчины курили, тихо переговариваясь о ночном происшествии.

– Гемостаз достигнут, – выдохнула Катя, накладывая последний шов. – Лёгкое расправлено – посмотрела на мужчину – внутреннего кровотечения нет, но нужно восполнить кровопотерю, срочно.

Дарья Ивановна устало сняла перчатки, глядя на племянницу с нескрываемой гордостью. Девочка была блестящим хирургом и только что спасла парня от верной смерти.

– Нам нужны препараты, – сказала Катя, записывая на листке. – Ему требуется антибиотикотерапия широкого спектра, плазмозаменители. Риск развития сепсиса очень высок. Узнай какая у него группа крови и пусть с лекарствами поторопятся.

Дарья Ивановна вышла в коридор, протянув Тарханову список.

– Препараты нужны немедленно. Он стабилен, операция прошла успешно, но есть угроза инфекционных осложнений, у него большая кровопотеря, её срочно необходимо восполнить.

– Спасибо тебе, мать, – выдохнул Гриша, почувствовав, как камень свалился с души – Сейчас всё будет. Монгол! – крикнул он, и один из мужчин тут же появился в дверях.

Через двадцать минут все необходимые лекарства были доставлены. Катя поставила капельницу, внимательно наблюдая за показателями пациента, который мирно спал на кушетке.

Дарья Ивановна вышла в коридор, где на стуле сидел Тарханов, уронив голову в ладони.

– Считайте, в рубашке родился! – устало сказала она, ставя чайник. – Хорошо моя племянница погостить приехала. Я бы с такими ранениями не справилась. Слишком глубокие проникающие с повреждением плевральной полости и перфорацией диафрагмы, до больницы бы не доехал.

– Она что, хирург? – Тарханов поднял голову, хмурясь.

– Что непохожа? – хмыкнула – Одна из лучших, – наливая кипяток в кружку, ответила фельдшер. – Ему, скорее всего, ещё переливание понадобится. Катя сама всё вам скажет – это уже не мой уровень.

Гриша Тарханов смотрел на закрытую дверь процедурной, где его младший брат Пётр боролся за жизнь, а спасла его смазливая блондинка, которую он видел на лесопилки. Кто бы мог подумать, что судьба снова сведёт их при таких обстоятельствах.

За окнами забрезжил рассвет, медленно разгоняя ночную мглу, окрашивая небо в нежные розово-золотистые тона. Катя, убедившись, что пациент стабилен, тихо вышла в коридор.

На стуле спал грозного вида мужчина, вытянув длинные ноги, загородив весь проход. Даже во сне его лицо сохраняло суровое выражение, а массивные руки, покрытые татуировками, были сложены на груди. Катя осторожно переступила через его ноги, стараясь не разбудить, и юркнула в соседний кабинет.

Дарья Ивановна сидела у окна, о чём-то тяжело задумавшись. Её обычно бодрое лицо выглядело измученным, а глаза были полны тревоги.

– Как он? – встрепенулась она, заметив племянницу.

– Жить будет, – устало ответила Катя, включая чайник. Руки её слегка дрожали от усталости и нервного напряжения.

Дарья Ивановна встала и подошла к ней вплотную, понизив голос до шёпота:

– Что будем делать? Надо бы сообщить… сама знаешь.

Катя замерла, держа в руках банку с кофе. Конечно, она знала. По закону, любое огнестрельное или ножевое ранение подлежало обязательной регистрации в полиции. Но эти люди…

– Знаю, – неуверенно кивнула она. – Делай как считаешь нужным. – Насыпала растворимый кофе в кружку дрожащими пальцами. – Главное, чтобы неприятностей потом не было.

Она посмотрела в окно, где всё так же расхаживали здоровенные мужики, курили, тихо переговариваясь между собой. Их силуэты в предрассветном полумраке нагоняли тревогу и страх.

В этот момент дверь резко открылась, и на пороге застыл Тарханов. Его холодные, неживые глаза окинули кабинет нечитаемым взглядом, задержавшись на лицах женщин.

– Когда его можно будет забрать? – спросил он жёстким, не терпящим возражений тоном.

– Если всё будет нормально, то через пару часов, – ответила Катя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно – я напишу вам список препаратов, которые ему понадобиться в ближайшие дни.

– Хорошо, – коротко кивнул Тарханов.

Он сделал шаг в комнату, и воздух словно сгустился. Его присутствие давило, как плита перекрытия.

– Надеюсь, вы понимаете, что сообщать о случившемся не стоит – посмотрел он тяжёлым взглядом на женщин.

Дарья Ивановна и Катя похолодели от страха. В его словах звучала угроза и спокойная уверенность человека, привыкшего к тому, что его слова не обсуждаются.

– Для вашего же блага, – пояснил он, и эти слова прозвучали ещё более убедительнее.

Он развернулся к выходу, но вдруг застыл на месте. Секундная пауза показалась для них вечностью.

– Спасибо вам, – буркнул он, не оборачиваясь, и зашагал к выходу.

Через два часа чёрные джипы медленно отъехали от фельдшерской, растворившись в утреннем тумане. Село только просыпалось – где-то прокукарекал петух, залаяла собака, хлопнула калитка.

Две уставшие женщины брели по пустынной улице, еле передвигая ноги. Каждая думала о том, в какую историю они влипли этой ночью.

– Райке ничего не рассказывай, – строгим голосом предупредила тётка, оглядываясь по сторонам. – У неё язык как помело – брякнет, не подумав, а нам потом отдуваться.

– Хорошо, – кивнула Катя, открывая скрипучую калитку. – Спать хочу – сил нет. Ты что-нибудь придумай, а я подхвачу.

Они вошли во двор, где всё выглядело мирно и обыденно – яблони, грядки с огурцами, старая скамейка под берёзой. Трудно было поверить, что несколько часов назад здесь разыгрывалась настоящая трагедия.

– Скажем, что вызывали к старику Трошкину – с подозрением на инфаркт, – пробормотала Дарья Ивановна, поднимаясь на крыльцо. – А ты мне помогала.

– Угу, – Катя едва держалась на ногах. – Тёть Даш, а что это за люди?

Дарья Ивановна остановилась, положив руку на дверную ручку.

– Не знаю, Катюша. И знать не хочу. – Она посмотрела на племянницу усталыми глазами. – Главное, что мы сделали правильно – спасли человека. А остальное… остальное нас не касается.

В этот момент в памяти всплывали холодные тёмные глаза Тарханова и его слова: "Для вашего же блага" от которых стало как-то неспокойно на душе.

Глава 3. Оптимисты.

Григория разбудил настойчивый телефонный звонок в три часа дня. Он рывком сел на кровати, мгновенно стряхивая остатки тяжёлого, беспокойного сна. На дисплее высветилось имя Борец.

– Тархан, извини, что разбудил, но тут дело горячее, – голос Борцова звучал напряжённо. – Покровские были замечены возле птички и на центральном рынке. А ещё больничку пробивали, искали пациента.