Жизнь заставит

– Лучше прощайте – сказала Катя и пошла к пропускному пункту.

– Спасибо вам Андрей – мило улыбнулась Рая – была рада знакомству.

– И я – кивнул он, глядя как девушек встречает Чахлый у входа и ведёт к машине – жаль, что вы попали в такие жернова – пробубнил он, прикурив сигарету.

– И какая из них Тархана – спросил с интересом капитан Пахучий, глядя как девушки садятся в машину.

– Пахучий, ты как здесь, ты же на первомайской работал? – удивился Андрей.

– Не всё же мне за шпаной бегать – хмыкнул он – пора и звезды зарабатывать.

–Ладно, побежал я, – кивнул ему Козыренко затушив об мусорку сигарету – дела – и скрылся за дверью.

Ферзь остановился у современного стеклянного здания с тонированными золотистым цветом стёклами, отражающими закатное солнце. Вокруг были разбиты клумбы с газонной травой, можжевельником и туями. Троица вылезла из машины и направилась к центральному входу с надписью «ТехноСтрой». Автоматические двери бесшумно разъехались в стороны, и они вошли в прохладный светлый холл.

– Здорово, братва, – протянул руку Глыба. – Как съездили?

– Говна тележку привезли, – огрызнулся Шах, его лицо было мрачным и угрюмым. – Некогда нам лясы точить, – направился к лифту. – Балабол, здесь пока отдохни, – нажал на кнопку седьмого этажа.

Они вошли в светлую приёмную, где за столом сидела Виолетта – жгучая брюнетка с карими миндалевидными глазами и пухлыми губами.

– К нему нельзя, совещание, – громким голосом сказала она, клацая по клавишам.

– Кофейку нам сообрази, – устало сев в кресло, сказал Шах, сверля её глазами.

– Я занята, – отрезала она, продолжая печатать.

– Ты чё, коза, напрашиваешься? – наклонился к ней Ферзь. – Кофе с сахаром и молоком и бегом! – рявкнул.

– Вы меня уже все достали! – фыркнула Виолетта, лениво поднимаясь с кресла, цокая каблучками, зашла на мини-кухню, включив кофемашину.

– Жопа зачётная, – усмехнулся Шах. – Сосёт, наверное, неплохо, раз уже два года Тархан её тут держит, – хмыкнул.

– Я всё слышу, вообще-то, – поставив две чашки на столик, сказала Виолетта.

– Серьёзно? Ну извини, – заржал Шах.

– Пошляк! – возмутилась секретарша и села печатать дальше.

– Давно они там заседают? – поинтересовался Ферзь.

– Часа два уже, – ответила она. – Что-то на объекте случилось с перекрытием, все инженеры здесь.

– Зашибись новости, – хмыкнул Шах, отпив кофе.

В этот момент дверь кабинета открылась, и раскрасневшиеся главные специалисты гуськом поплелись на выход.

– Видимо, всем пистонов вставил, – хмыкнул Шах. – Так что, Виолетта, можешь булки расслабить, до тебя очередь не дойдёт, – подмигнул ей, отчего она скривилась.

– Чё сидишь, коза, доложи, что мы ждём аудиенции, – рявкнул Ферзь.

– Можно повежливее! – возмутилась она, вставая.

– Могу ночью приласкать, – ответил Ферзь невозмутимо, шлёпнув её по заднице. – Ух, какой орех!

– Григорий Михайлович, к вам Шахов с Фербером.

– Пригласи! – сказал Тарханов, рассматривая чертежи.

В своё время он закончил архитектурный факультет и был на хорошем счету в проектном институте Москвы, пока не открыл собственное дело и не стал заниматься строительством. Брал сначала мелкие подряды, а потом стал для многих конкурентом. Зона разделила его жизнь на «до» и «после», превратив успешного архитектора в того, кем он являлся сейчас.

– Вижу, дело дрянь! – откинувшись на спинку высокого кресла, спросил Тархан.

– Назара и Кубика положили, мы успели слинять. – сказал Шах. – Нас там ждали, Гриша!

– А ты думал, я Ферзя просто так послал? – хмыкнул Тарханов. – Куда не плюнь, везде какая-то херня происходит, – возмутился он. – Мысли есть?

– Стукач среди истринских, его гниду нужно выманить, – сказал Ферзь. – Балабола к ним пристроим, он пацан толковый, быстро разберётся, что к чему.

– Замочат они его, – задумчиво сказал Тарханов. – Кто знал, что вы рынок идёте шерстить? – посмотрел на Шаха.

– Хрен его знает, там их было человек десять, – почесал затылок Шах.

– Мозги включай! – повысил тон Тарханов.

– Может, на живца возьмём? – предложил Ферзь. – По старой схеме, чтоб долго не возиться.

– Ну попробуйте, – кивнул Тархан. – Надёжных пацанов возьмите и Монгола к теме подтяните, его часа через два выпустить должны.

– Откуда? – удивился Шах.

– В ментовке он чалится, заяву лохи накатали. Покровские как-то узнали и ведут вслепую, Соломоныча наняли, меня за решётку пакуют – хмыкнул Гриша.

– Ну дела, – прогудел Ферзь. – Нас только день не было, а тут полный швах.

– Главное, что вы живыми вернулись, – нахмурился Тарханов. – Стволы слили?

– Мы чё, на фраеров похожи? – усмехнулся Шах. – Я за камеры больше беспокоюсь.

– Если бы они там были, ты сейчас рядом с Монголом отдыхал, – ответил Тархан. – Ждали вас, значит, подготовились, лишние улики им не нужны.

– Всегда поражался твоей логике, – сказал Шах. – Я об этом даже не подумал.

– Поэтому рулю я – жёстким тоном сказал Тархан.

– Так мы и не претендуем – в защитном жесте поднял ладони Шах – ты БОСС – Что там на стройке стряслось?

–Бетон нам подсунули хреновый – язвительным тоном ответил Тарханов – встряли лямов на двадцать, надо бы навестить нашего друга Фаиса.

– А я тебе говорил, жадная он гнида, свой завод нужно ставить, дешевле будет – заявил Ферзь.

– Вот и решите вопрос – настойчивым тоном сказал Тарханов – он нам ещё должен будет – взглянул на входящее сообщение – выдвигайтесь, Монгола выпускают.

Глава. 10. Кащей.

Сёстры радостно залетели в дом, выдыхая с облегчением, им казалось, что все неприятности, случившиеся за эти дни, остались позади.

– Мам, мы дома! – крикнула Рая скидывая босоножки, её голос звенел от счастья.

– Господи, девочки мои, вернулись! – выбежала из кухни Дарья Ивановна, вытирая руки об фартук – Я тут с ума уже сходила! – оглядела их внимательно и крепко обняла, целуя в щеки – Пирожков с картошкой и капустой целую гору напекла, – засуетилась – не знала, чем себя отвлечь от страшных мыслей.

– Мы сами целый день на нервах – пролепетала Рая откусывая пирожок – с Маринкой успели поругаться, она нас так оскорбляла.

Целых три часа они сидели за столом и рассказывали в подробностях, что на самом деле произошло. Дарья Ивановна только охала и хваталась за сердце.

– Подонки! – высказалась она – Мужики правильно сделали, мало им ещё вломили, тварям! Ты посмотри, что удумали мерзавцы! – возмущалась она.

– Мам, только ты смотри, никому об этом не говори, – предупреждающим тоном сказала Рая. – Иначе и нас посадят.

– Что ты, типун тебе на язык! – возмутилась Дарья Ивановна. – Может, оно и к лучшему, меньше сплетничать будут. Не видели вы ничего!

Легли они далеко за полночь, проваливаясь в глубокий сон после пережитого стресса.

Чёрный джип остановился возле элитного клубного дома на проспекте Мира, погасив фары, в темноте салона, виден был только небольшой тлеющий огонёк сигареты.

– Ну что скажешь, Соломоныч? – развалившись в кресле автомобиля, спросил Влас. – Дело выгорит?

– Если свидетельницы заговорят, то да, – уверенно кивнул тот. – И медлить с этим не стоит, других доказательств у нас нет, – пожал плечами. – Парни под дурью были, Козыренко экспертизу сразу организовал, хитрый лис. Монгола уже выпустили, а до Тарханова мы и не дотянулись.

– Будут тебе свидетельницы, – уверенно кивнул Влас. – Запоют как соловьи.

– Смотри, Влас, не перегни палку, – хмыкнул Соломонович. – Девки из порядочных, одна врач, другая экономист.

– Чё, серьёзно? – усмехнулся Влас. – Я думал, шалавы.

– У тебя есть пару дней, —заявил Соломоныч. – Козыренко, бывший следак, не забывай, ему дело развалить раз плюнуть.

– Да понял я тебя, – кивнул Влас. – Решу я всё, – пробурчал, недовольно затушив сигарету в переполненной пепельнице.

Утром Рая уехала на работу в приподнятом настроении – ей до отпуска оставалась неделя. Дарья Ивановна ушла принимать пациентов, которые уже толпились возле фельдшерской. Катя хлопотала по дому, выстирав постельное бельё, развесила его на верёвке во дворе, протёрла пыль и стала пылесосить ковёр в зале.

Жужжание пылесоса заглушало все звуки. Катя не слышала, как скрипнула входная дверь, как чужие шаги прошли по коридору. Обернувшись, она увидела в дверях высокого худощавого мужчину лет сорока пяти и выключила пылесос.

– Вы кто? – уставилась на него, отступив назад.

Незнакомец стоял в дверном проёме, перекрывая единственный путь к выходу. Его лицо было изрыто шрамами, глаза горели недобрым огнём.

– Спокойно, лярва, – прохрипел он, его голос был похож на скрежет ржавого металла. —Я пока поговорить, – шагнул к ней.

– Не подходите! – выкрикнула она, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Не дёргайся, стерва, – угрожающе надвигался на неё, достав из кармана складной нож со звучным щелчком, обнажил лезвие, которое сверкнуло в солнечных лучах, проникающих через открытое окно.

Время замедлилось, а воздух наэлектризовался и загустел от напряжения.

– ПОМОГИТЕ! ГРАБИТЕЛИ! – заверещала Катя, ища глазами, чем ей можно защититься.