Жизнь заставит

Гриша почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Ты сейчас где? – спросил он недовольным тоном, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

– За двумя уродами наблюдаю, которые вчера были на стрелке. В кабаке, суки, бухают, – ответил Борцов.

– Празднуют, твари, – Тарханов сел на кровати, сжав кулаки до хруста костяшек. – Ну пусть пока покуражатся, как на хату выведут, закопаем!

– Замётано, Тархан. На птичке сейчас Шах, к нему Монгол должен подтянуться. – В голосе Борцова прозвучала тревога. – Не нравится мне эта суета, Гриша. Неожиданная налоговая проверка, о которой нас не предупредили, да ещё из Москвы. Кто-то пытается лапу наложить на наш бизнес.

– Деньги все умеют считать, Серёжа, – хмыкнул Тарханов, но в его голосе не было веселья. – Я на связи.

Скинув звонок, он пошёл в ванную. Рассматривая хмурое, небритое лицо в зеркале, скривился, умылся ледяной водой, но отголоски прошлой ночи всё ещё глубоко свербели его сердце. Когда он увидел Петю, истекающего кровью…у него весь мир перевернулся. Мать бы ему не простила, да и он бы себя тоже. Петя был единственным родным для него человеком, который был всегда с ним при любых условиях. До конца верил в его невиновность, когда его посадили, был рядом с матерью в её последние часы и помогал ему пока он чалился на зоне, удерживая остатки бизнеса на плаву. Он был для него всем в этом жестоком мире, в котором он оказался по иронии судьбы.

Натянув шорты, он вышел из комнаты и сразу направился к брату. Толкнув дверь в спальню, откуда пахло медикаментами, он посмотрел на кровать.

– Как ты, братишка? – подошёл ближе, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость.

– Хреново, – прохрипел Петя, бледный как полотно. – Всё болит. По мне словно танк проехался гусеницами, со всей нежностью.

– Главное живой! – кивнул Гриша. – Всё заживёт, как на собаке!

– Спасибо тебе, Гриш, – прохрипел Пётр, с трудом поворачивая голову. – Если бы ты не приехал, меня бы уже не было.

Лицо Григория мгновенно потемнело.

– Голову тебе бы оторвать за такую самодеятельность! – рявкнул Тархан. – Куда ты полез! К Покровским на разборки с двумя бойцами? Серьёзно? – вздёрнул бровь. – Они же мрази, беспредельщики! О чём ты вообще думал? – взревел он, метая гром и молнии.

– Медсестричка красивая меня латала, – слабо улыбнулся Петя, пытаясь разрядить обстановку. – Глазища как небо, синие, синие губы, как малина спелая, я бы ей засадил напоследок, жаль сил совсем не было. – поморщился от боли – Ты её хоть отблагодарил?

– Пока нет, – буркнул Гриша, и в памяти всплыло лицо врачихи – сосредоточенное, решительное, когда она наклонилась над братом в салоне машины ощупывая раны. – Охрану к ней приставлю. В больничке интересовались тобой – могут и на неё выйти.

– Гниды, – прохрипел Петя. – Где этого Мишаню носит? Болит – сил нет, – взвыл он, закатив глаза.

– Сейчас пригоню его к тебе, – Гриша зашагал к двери. – Держись брат, ты мне еще пару племянников должен настрогать, а не умирать на моих глазах, понял меня!!!

На первом этаже Мишаня играл в нарды с Чахлым, громко обсуждая новых проституток, которые появились в сауне на Маяковской. Кубики стучали по доске, смех разносился по коридору.

– Мишаня, там Петя загибается, – пробасил Тарханов, и веселье мгновенно стихло.

– Чё, уже очнулся? – удивился тот, роняя кубики. – На него лекарств не напасёшься.

– Ты долго будешь испытывать моё терпение? – взревел Тархан, и воздух в комнате сгустился. – И я что-то не понял, Чахлый, что за расслабон? У нас проблем выше крыши, а ты тут прохлаждаешься!

– Я, Гришенька, ждал, пока ты проснёшься, – Чахлый посмотрел на него многозначительно. – Инфа у меня для тебя, интересная.

По его взгляду было ясно – разговор не для посторонних ушей.

– Пойдём, – кивнул Тарханов. – Мог бы и разбудить, раз дело срочное.

– Ёк-макарек, что я враг своему здоровью! – хмыкнул Чахлый подскочив с кресла.

Они вошли в кабинет, где стоял массивный Т-образный стол, кожаная мягкая мебель и сейф в углу.

– Излагай, – Гриша сел в высокое кресло, хмурясь.

– Расклад такой, – Чахлый придвинулся ближе, понизив голос. – Наша птичка приглянулась новому начальнику области – Полевому Кириллу Юрьевичу, он тесно связан с Покровскими. Вот и думай теперь, кто на нас наехал.

– Инфа верняк? – Гриша прищурился, и в его взгляде мелькнула опасная искорка.

– Когда я порожняк гонял? – усмехнулся Чахлый. – Я думаю, они Кабана на перо посадили, чтобы тебе весточку передать.

Тарханов медленно откинулся в кресле. Значит, очередной передел начинается, новая метла, другие правила, ну что ж, пободаемся – подумал он про себя.

– Ответка им прилетит, по полной, это я обещаю – жёстким тоном сказал он, задумчиво посмотрев на несколько папок, лежащих на столе. – Договорись о встрече с Борисычем на вечер.

Он поднял холодные чёрные глаза, и Чахлый невольно поёжился.

– Лады, Тархан, тогда я погнал, как всё устрою, наберу.

Рая вернулась домой выжатая как лимон после долгого изнурительного дня. Пятый день их проверяла налоговая, копаясь во всех документах с маниакальным упорством археологов, ищущих древние артефакты. У главбуха уже развился нервный тик – левый глаз дёргался каждые тридцать секунд, а атмосфера на птицефабрике была настолько напряжённой, что казалось, воздух можно резать ножом.

Директор орал как потерпевший, гоняя начальников отделов, которые отрывались на работниках, и по фабрике поползли зловещие слухи, что скоро у них будет новый хозяин. Хотя прежнего они в глаза не видели – загадочная личность, окутанная тайной.

– Дурдом какой-то творится! – устало сняв туфли, простонала Раиса. – У меня голова уже идёт кругом от потока информации! – Она зашла в комнату, стягивая блузку. – Кать, давай на речку сходим, искупаемся, пока не стемнело!

– С удовольствием! – помешивая макароны, крикнула Катя из кухни. – Я сегодня полы закончила красить, можешь меня поздравить!

– Вот и замечательно! – достав синий купальник из шкафа, ответила Рая. – Наконец-то ты отдохнёшь!

Запруда, где купались местные, находилась напротив величественного Саввино-Сторожевского монастыря сверкающий золотыми куполами. Пологий берег, живописные места, чистая, прозрачная вода – идеальное место, чтобы смыть с себя все заботы и проблемы.

Скинув сарафаны, девушки с разбега бросились в воду, которая окутала их освежающей прохладой.

– Меня на свидание пригласили! – восторженно заявила Раиса, плескаясь как дельфин. – И ты даже не догадаешься, кто!

– Опять Юрка Орехов? – хмыкнула Катя, нежась в воде.

– Почему сразу Юрка?! – надулась Рая. – Бери выше! – брызнула водой в сестру.

– Неужели Димка Кузнецов? – хитренько улыбнулась Катюша.

Лицо Раи засветилось от предвкушения.

– А вот и не угадала! Самойлов меня сегодня домой подвёз! – мечтательно закатила глаза. – На ужин позвал, в пятницу!

–Да ты что?! – засмеялась Катя. – Он же в город переехал?

– Ага, три года назад – подтвердила Рая – а сегодня мы неожиданно встретились – подмигнула сестре.

– Чем он сейчас занимается? – спросила с любопытством Катя.

– У него какой-то бизнес, что-то связанное со строительством. Ездит на крутой тачке, таким важным стал! – восторженным голосом сказала Рая. – Представляешь, стою я на остановке с девчонками из отдела, а тут он останавливается – на чёрном джипе, за рулём, такой весь брутальный, в очках, в белой рубашке, золотые часы на руке блестят. Спрашивает меня: "Рай, тебя домой подвести?" Я чуть не выпала в осадок!

– И что дальше? – заинтригованно спросила Катя.

– Видела бы ты лица девчонок из моего отдела, когда я садилась в машину! – язвительно сказала Рая. – Челюсти до асфальта!

– Ну тогда точно надо идти на свидание! – подтрунивая, сказала Катя. – Чтоб сдохли все от зависти!

– Катюха, вот ты всегда меня понимала! – широко улыбнулась Рая. – всю дорогу я просто таяла от его взгляда.

– Заметно! – хмыкнула Катя. – Что аж вечером, на речку побежала пыл остужать!

– И не только! – расхохоталась Рая, подмигивая загадочно сестре.

Домой они возвращались уже затемно, прошли мимо новых коттеджей, восхищаясь ландшафтным дизайном, поселковой администрации, выкрашенной в желтый, несуразный цвет, чайной с выгоревшей вывеской, остановки, где встретили Катиных одноклассниц.

– Шишкина, ты что ли? – удивлённо спросила Марина, ведя за руку ребёнка лет пяти в испачканных шортах и футболке.

– Привет, Катька, давно приехала? – спросила Ленка, осматривая её с ног до головы пренебрежительным взглядом. Рядом с ней вертелась маленькая девочка в ситцевом платье.

– Привет, девчонки – Катя оглядела бывших одноклассниц Корикову и Титову, отметив про себя, что обе прибавили в весе – Вас и не узнать! Ваши – кивнула на малышей.

– Да! – ответила с гордостью Лена. – Ты, говорят, вернулась из Москвы? – хмыкнула Корикова с плохо скрываемым раздражением.

– В отпуск приехала, тётку навестить, – в той же тональности ответила Катя. – У тебя как жизнь? Как Игнат?

– Отлично, семья, дети, работа, всё как у всех – ухмыльнулась – А ты как, замуж не вышла?

– В ближайшее время планирую, – невозмутимо заявила Екатерина.

В воздухе повисло напряжение. Рая знала всю подоплёку их школьных отношений и чувствовала, что нужно срочно вмешаться.

– Свадьба в сентябре! Вот дом готовим к приезду новой родни! – выпалила Раиса.

– Поздравляю, – ошарашенным голосом сказала Марина. – Нам пора, муж дома ждёт, – сверкнула злым, завистливым взглядом.

– Увидимся как-нибудь – хмыкнула Лена и поплелась следом за подругой.

– Ну зачем, Рай? – укоризненно спросила Катя. – Меня давно уже отпустило.

– А меня нет! – буркнула Рая. – Пусть всю ночь мучается! Игнат ведь от неё гуляет – всё село об этом знает. Правду говорят: на чужом несчастье счастье не построишь. Залетела она тогда специально, теперь пусть хлебает!

– Это был его выбор, – подметила Катя. – Насильно его в кровать никто не тянул, и под венец тоже. Он хотел жениться на обеспеченной, чтоб сразу был дом, машина. Вот и получил, что хотел.

– Да, только счастья-то нет, – вздохнула Рая.

–Лично я ни о чем не жалею! – ответила Катя – я поступила в университет, получила хорошую профессию, да и любовь у нас была с ним детская, всё давно забыто!

– Ты всё ещё встречаешься с Ринатом? – с любопытством спросила Рая.

Катя помолчала, глядя на мерцающие звёзды.

– Нет… у него жена есть и ребёнок – ответила с горечью в голосе – обманщиком оказался Ринатик.

–Да ты что, вот урод! – вскликнула Рая – как ты узнала? – удивлённо посмотрела на сестру.

– Она к нему на работу пришла, за ключами от квартиры – тихо пояснила Катя – давай лучше сменим тему, до сих пор неприятно об этом вспоминать – поморщилась.

– Мужики как птицы, красиво поют, но под концовку всё обосрут! – высказалась Раиса – и что нам с тобою так с ними не везёт, что не говно, то обязательно к нашему берегу причаливает. Возьмём, к примеру последнего моего кавалера Аркадия, это же был жуткий тип с завышенной самооценкой, который элементарный гвоздь не мог в стену забить, а о дровах я вообще не буду тебе рассказывать, это был настоящий позор, пришлось колоть самой, а то замёрзли бы на этой злополучной даче.

– Проще найти иголку в стоге сена, чем настоящего мужчину – приобняла сестру Катя.

– Хм, пусть они нас сами ищут – съязвила Раиса – нам и свободными живётся неплохо, куда хотим, туда и летим!

– Ох Райка, оптимистка ты моя – чмокнула её в щеку.

Глава 4. Солнечный берег.

Пансионат "Солнечный берег" располагался в живописном месте среди высоких сосен и елей, словно затерявшийся во времени остров. Построенный в советскую эпоху, он до сих пор сохранял её неповторимый колорит – от детской площадки с домиками, выкрашенными в зелёный цвет, до лозунгов о здоровом образе жизни.

Гриша вышел из чёрного "Лексуса", усмехнувшись при виде надписи над главным входом: "Мы вас ждали". Его взгляд скользнул по заросшей бурьяном клумбе, где когда-то росли розы.

– Деятели, мать их! – пробурчал он под нос. – Глыба, найди мне завхоза! – бросил он высокому спортивному мужчине с короткой стрижкой и зашагал твёрдой, уверенной походкой к зданию.

В холле его встретила администратор Алёна – высокая красивая брюнетка, которая не теряла надежды обратить на себя его внимание.

– Добрый вечер, Григорий Михайлович! – вытянулась она по струнке, широко улыбнувшись, демонстрируя белые, ровные зубы.

– Где бейджик? – посмотрел на неё с укором Тарханов, и улыбка на лице девушки превратилась в гримасу – Селезнёва мне найди, срочно! Что за бардак вокруг твориться!

– Хорошо, Григорий Михайлович, я сейчас! – засуетилась Алёна, стуча каблуками по мраморному полу.

– Раздолбаи! – высказался Тарханов, чеканя шаг по длинному коридору, где висели картины неизвестных художников и план эвакуации в случае пожара.

Евгений Борисович только вернулся в свой номер после массажа в прекрасном расположении духа. Отдых был ему крайне необходим, при такой нервной работе и ответственной должности, которую он занимал в городе. Поэтому он часто приезжал в санаторий, где была хорошая лечебная база, чтобы привести расшатанную нервную систему в порядок.

Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть.

– Здорово, Борисыч! – протянул ему руку Тарханов, входя в комнату без приглашения. – Как отдыхается?

Он окинул взглядом скромную обстановку – диван и два велюровых кресла с журнальным столиком, на котором стояла бутылка минеральной воды.

– До этой минуты… хорошо, – скривился Евгений Борисович, поправляя халат. – С чем пожаловал, Гриша?

Тарханов присел в кресло, закинув ногу на ногу. В его позе была хищная расслабленность льва перед нападением на выбранную жертву.

– Кипиш в городе хочу навести. Не возражаешь? – хмыкнул он. – Покровские оборзели – надо их приструнить.

– Ты за моим благословением приехал? – Борисыч отпил минеральной воды, внимательно изучая лицо собеседника. – Что-то новенькое, Тархан. Обычно всё наоборот!

– Мне надо, чтобы твои ребята одну хату накрыли по анонимному звонку и навели суету. С вытекающими. – Гриша наклонился вперёд, и в его глазах мелькнула опасная искорка. – Хочу посмотреть, кто за них впрягаться начнёт.

– Во как! – хмыкнул Борисыч, поставив стакан. – Что, своими силами уже не справляешься? Послал бы Шаха или Монгола – они у тебя ушлые, по-тихому бы всё разрулили!

– Твои бойцы не хуже справятся, – ответил Гриша, и в его голосе прозвучала сталь. – За одно раскрываемость в районе поднимете.

Повисла тяжёлая пауза. Борисыч понимал – когда Тарханов просит, отказать нельзя. Слишком много у них общих дел, сильно глубоко они увязли друг в друге.

– Адрес? – глухим голосом спросил он.

– Северная промзона, дом шестнадцать.

– Опять район Терехова! – Борисыч хлопнул себя по коленям. – Он там что, уголовников мне плодит?

– Сегодня надо, Борисыч, – настойчивым тоном сказал Тархан, и в этих словах не было просьбы – только требование.

Полковник посмотрел в окно, где за стеклом опускались сумерки, поглощая солнечный свет. Он знал – отказ означает конец их сотрудничества и его славной карьеры.

– Ну надо – так надо, – кивнул он, тяжело вздыхая – мне до пенсии ещё пять лет, Гриша, беспредел мне не нужен.

– Само собой, – Тарханов поднялся, поправляя пиджак. – Приятного отдыха, Борисыч.

Он вышел, оставив за собой запах дорогого парфюма и ощущение надвигающейся беды. Полковник остался один в номере, понимая, что теперь будет точно не до отдыха, раз Покровские рвутся к власти в городе.

Гриша не спал. Беспокойство грызло его изнутри, как голодный зверь. Он ждал звонка от Борцова, который издалека наблюдал за работой ОМОНа в промзоне. Каждый звук играл на его нервах – шум ветра за окном, тиканье часов на стене.

Чахлый дремал на диване, укрывшись пледом, беззаботно посапывая.

В три ночи резкий звонок телефона оборвал гнетущую тишину.

– Тархан, не спишь? – затягиваясь шумно сигаретой, спросил Монгол.

– Говори, – прорычал Гриша, напрягаясь.

– Сторож со слободы звонил. У нас там гости с канистрой нарисовались. – В голосе Монгола прозвучала тревога. – Ферзь с Глыбой там врачиху твою пасут. Сейчас к ним подтянуться. Может, и мне туда поехать для подстраховки?

– Нет, я Чахлого туда отправлю. Не нравится мне эта тишина.

– Мне тоже, Тархан, – ответил Монгол. – Как что узнаю – наберу.

Гриша швырнул телефон на стол и резко толкнул Чахлого в плечо.

– Подъём! Проблемы в слободе!

Чахлый пронёсся на машине по пустынным улицам города на бешеной скорости, проскакивая на красный свет и не обращая внимания на знаки. Двигатель ревел, как разъярённый зверь, а спидометр показывал за сотню.

Уже на подъезде к новому коттеджному посёлку он понял, что дело дрянь. Красное зарево с языками пламени поднималось к чёрному небу, окрашивая облака в кровавый цвет. Запах гари проникал даже в салон автомобиля.

Прибавив скорость, он доехал до стройки и где-то даже выдохнул с облегчением – горела деревянная бытовка, а не дома. Возле машины Ферзя лежали два мужика, которым Глыба методично считал рёбра тяжёлыми ботинками.

– Пожарку вызвали? – спросил Чахлый, выпрыгивая из машины глядя на бушующее пламя.

– Уже на подходе, – ответил Ферзь, стряхивая пепел с куртки. – Заберёшь этих шакалов, а я тут пока всё разрулю.

– Алексеич, ты как? – обратился к сторожу Чахлый.

Старик стоял в стороне, печально глядя на догорающую бытовку.

– Подсобку жалко, – обиженным голосом заявил он. – У меня там плитка была новая и пиджак хороший.

– Не волнуйся, Алексеич, новую тебе сегодня притараним, – успокоил его Чахлый. – Ты ведь ничего подозрительного не видел?

– На обходе я был, прихожу – а тут горит! – подтвердил старик, и в его глазах не было ни тени на ложь.

– Вот это правильно. Плитку тебе тоже подгоню за верную службу, – хлопнул его по плечу Чахлый. – Грузите этих! Глыба, со мной поедешь!

Услышав вдалеке сирены пожарных машин, он ударил по газам, и автомобиль скрылся в ночи.

Пожарные машины разбудили спящее село. Их сирены разрывали ночную тишину, как крики раненых птиц. Дарья Ивановна выбежала на порог в одной ночной рубашке.

На улице пахло гарью, а у реки, где построили новые коттеджи, виднелось зарево.

– Мам, что там случилось? – выбежала испуганная Рая, кутаясь в одеяло.

– В коттеджах что-то горит. Иди спи, – ответила Дарья Ивановна. – Уже и ночью нет покоя, – пробурчав, она прошла в свою комнату и улеглась в кровать, долго ворочаясь.

Утром на приёме в фельдшерской все пациенты наперебой рассказывали Дарье Ивановне о ночном пожаре.

– Представляешь, Даша, – причитала баба Клава, – чуть всё село не спалили, ироды!

– Говорят, сторож растяпа – забыл выключить плитку, – добавила соседка. – Хорошо, что только бытовка сгорела! Такие дома отгрохали, живут же люди!

– Да уж, повезло, – кивнула фельдшер, но в душе у неё скребли кошки, потому что ей вспомнилась недавняя бессонная ночь и мужчина с безжалостными глазами.

Июльское солнце припекало нещадно, превращая асфальт в раскалённую сковородку. Катя зашла в поселковый магазин – единственное место, где можно было укрыться от жары и пополнить продовольственные запасы. Купив упаковку крышек для банок, хлеб, сыр, молоко и минеральную воду, она вышла с пакетом на улицу и тут же пожалела об этом.

У синей иномарки, облокотившись на капот в позе местного мачо, стоял Игнат и разговаривал с каким-то бородатым мужиком в застиранной футболке.

– Ба, какие люди! – хлопнул в ладоши Игнат, заметив её. – Катюха! Сто лет, сто зим! Что, даже не поздороваешься со старым другом? – ухмыльнулся он с той самой наглой улыбкой, которая когда-то сводила её с ума, а теперь вызывала только раздражение.

– Привет, – кивнула равнодушно Катя, ускоряя шаг по тропинке.

– Москва меняет людей, да, Шишкина? Зазналась? – зло крикнул он ей вслед, пытаясь обратить на себя внимание, но она даже не обернулась, скрываясь за поворотом, что его сильно разозлило.

«Боже, какой же он жалкий», – подумала она, чувствуя смесь облегчения и грусти. Время действительно всё расставляет по местам, зря только плакала из-за этого ничтожества – усмехнулась Катя.

Когда она уже подходила к дому, мимо неё промчались две знакомые чёрные машины, поднимая клубы пыли. От этого зрелища её сердце ёкнуло, прибавив шаг, она добралась до дома и только там смогла успокоиться, ругая себя за малодушие.

«Ну что я, как школьница? Проехали машины и проехали. Мало ли их тут ездит.»

Но руки всё равно дрожали, когда она доставала ключи из кармана коротких шорт.

Закрутив пять банок огурцов, приготовив ужин, Катя решила, что пора сходить на речку позагорать и искупаться. День был слишком жарким, чтобы сидеть в душном доме.

Натянув купальник, сложив в сумку полотенце, книжку, воду и малину, которую она с утра собрала в огороде, она отправилась к заводи.

У реки царила идиллия – купались сельские ребятишки, визжа от восторга, несколько рыбаков сидели неподалёку, философски закидывая удочки в воду и обсуждая мировые новости.

Постелив полотенце на траве, скинув цветастый сарафан, Катя с разбегу залетела в прозрачную воду, которая мгновенно остудила разгорячённое тело. Она поплыла, как когда-то в детстве, на противоположный берег, а потом обратно, наслаждаясь прохладой.

На пригорке показались трое мужчин, спускающихся к реке, которые подошли к берегу, сняв с себя вещи, покидав их возле её полотенца, с криками залетели в воду. Не придав этому значения, Катя спокойно плавала в прозрачной воде, пока рядом с ней не вынырнул до дрожи знакомый мужчина, отфыркиваясь и стряхивая воду с тёмных, густых волос.

– Ну, привет, краля, – подплывая к ней ближе, сказал Гриша, обжигая взглядом.

– Мы разве знакомы? – фыркнула Катя, поворачивая к берегу.

– Хорошая девочка, – усмехнулся Гриша. – Понятливая.

Он поплыл к противоположному берегу, мощными гребками, снимая жуткую усталость, прогоняя сон, который уже валил его с ног, а проблемы только нарастали, как снежный ком.

Выйдя на берег, Катя обнаружила, что её сумка превратилась в подставку для вещей беспардонных негодяев. Первым порывом была мысль собрать свои вещи и уйти, но гордость заставила остаться. Демонстративно скинув на траву их футболки и джинсы, она надела солнечные очки и легла загорать, делая вид, что ничего не произошло.

«Ну и наглость! Приехали, раскидали свои тряпки и ведут себя, как хозяева пляжа» возмущалась она.

Достав из сумки книжку, перевернулась на живот и погрузиться в детективную историю. Но сосредоточиться было невозможно – компания неподалёку громко ржала, как табун лошадей, над шутками бородатого парня лет двадцати пяти, с модной причёской полубокс с хвостиком на затылке.

– Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда такая попка передо мной! – пропел громко парень с косичкой, присвистнув.

Катя сжала зубы. «Остряк!»

– Ну ты, Балабол, даёшь! – выходя из воды, сказал Чахлый, отряхиваясь как мокрый пёс – на ходу сочиняешь!

– А чего тянуть? – философски заметил Балабол и, не теряя ни секунды, лёг рядом с Катей на траву, широко улыбаясь. – Да, девушка, меня Иваном зовут, а вас? Детективным жанром увлекаетесь? Может, вечерком вместе проведём расследование – на что откликается мой питон?

Катя медленно подняла глаза от книги и посмотрела на него с таким выражением, словно изучала особо неприятный экземпляр из коллекции насекомых.

– Вы слишком банальный. Ваш пикап устарел лет на десять. Есть что-нибудь новенькое в репертуаре? – хмыкнула она.

– Ты случайно не работаешь в Яндексе? – хитренько улыбнулся Балабол, бесстыдно рассматривая Катю. – Может, ты та самая Алиса? Такая же умная и недоступная.

– Не впечатлили, – усмехнулась Катя. – Идите ещё потренируйтесь и не загораживайте мне солнце!

– После этих слов я прилипну к вам как жвачка к подошве! – подмигнул Иван. – Так что насчёт ужина? Я знаю одно местечко…

– Балабол! – прогремел грозный голос Тарханова со стороны реки, и воздух вокруг мгновенно сгустился, словно перед грозой.

Катя почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Этот голос действовал на неё как гипноз – одновременно пугающий и завораживающий.

– Чё, у меня тут свидание намечается! – придвинулся ближе к Кате Балабол, явно не понимая серьёзности ситуации. – Номерком поделишься, красавица?

– Ты плохо слышишь? – Тарханов навис над ними, сверкая чёрными глазами, и Катя почувствовала себя мышкой под взглядом голодного кота.

– Так бы сразу и сказал, – вздохнул Балабол, поспешно вставая. – На ней же не написано "занято"! – пробубнив под нос, он поплёлся к Чахлому, который развалился на траве звездой.