Под кожей

– Нет! Я не готова… Прошу, Келл. Отпусти… – Мой голос начинает срываться, когда слышу звук. Щелчок. Сухой, отчётливый, как щелчок предохранителя. Ширинка. Звук вернул меня в тело с такой силой, что меня вырвало обратно в реальность.

Это уже не домогательство. Это предварительное убийство. И сейчас оно состоится.

– Брось… Я идеальный вариант для твоего первого секса, – шепчет он мне на ухо и прикусывает мочку.

Перед глазами начинает плыть из-за подступающих слёз. Несмотря на мои попытки его оттолкнуть или ударить, ему плевать. Как будто сражаюсь с бетонной стеной.

Я собираюсь закричать, но он закрывает мне рот рукой, начиная тереться бёдрами о мои, издавая при этом тихий стон.

– Я отрежу тебе член, если сейчас же не уберёшь от неё свои руки.

Грубый голос доносится до моих ушей, и мой взгляд встречается с глазами цвета стали.

ГЛАВА 6. ЭММА

   Похоже, я забыла, как дышать…

Это точно он. Мой преследователь. Этот взгляд я узнаю из тысячи.

   Моя тень стоит, держа руки в карманах. Чёрная рубашка очерчивает его накаченные руки и грудь. Когда я упомянула, что он шкаф, ни капельки не преувеличила! А ещё… Он, мать твою, без маски!!! В темноте не могу разглядеть его тщательней, но вижу острые скулы, низко посаженные тёмные брови и мелкую щетину, которая подчёркивает его мужественный вид.

  Келл оборачивается, но не выпускает меня из объятий.

– Что тебе надо? Не лезь не в своё дело! – Рычит он.

– Я не буду повторять дважды. – Голос тени полон гнева.

– И что ты мне сделаешь? Я имею право трогать свою девушку, когда захочу! И никакой ебл…

   Вдруг раздаётся громкий хлопок, после чего Келл издаёт животный рёв, выпуская меня из своей хватки. Он падает и хватается за ногу, из которой хлещет кровь.

   Я каменею, смотря на стонущего от боли парня, и перевожу взгляд на него. Тень непринужденно суёт пистолет за спину и идёт к Келлу. Из его глаз будто стреляют огненные искры.

– Я сказал, что не буду повторять дважды. – Цедит он сквозь зубы и бьёт его ногой в живот, от чего Келл сгибается в позу эмбриона с болезненным стоном

– Сука. Кто ты…блядь…такой…? – Выдавливает из себя он.

   Я не могу двигаться. То ли от страха, то ли от охватившего меня противоречия. Передо мной лежит человек, которому я доверяла, но он оказался редкостным подонком и сейчас истекает кровью. Ну и мой преследователь, который каким-то раком оказался здесь и хочет отрезать Келлу яйца. Может, я сплю и это очередной кошмар? Нет, это не правда. Я сейчас снова проснусь в своей постели и пойму, что это всё сон. Да, так и будет. Но из шока меня выводит крик Келла, и я вижу, как тень давит ему ногой на рану.

– Тебя не учили, что нужно спрашивать разрешение у дамы?

   Грозный и грубый голос мужчины разносится по тёмным стенам переулка.

– Она моя девушка!!! Отвали нахуй от меня! Псих грёбаный!! Я на тебя заявлю! – Кричит Келл, и его голос надрывается.

   Тень со всей дури бьёт его по окровавленной ноге, и Келл выгибается, выкрикивая ругательства.

– Соври ещё раз, и я точно отрежу тебе член. – Он склоняется над ним, упираясь коленом о землю рядом с его бедром, и достаёт из кармана штанов перочинный ножик. – Не хочется, чтобы дама стала свидетелем твоего оскопления, правда?

    Глаза Келла округляются, когда он понимает, что это далеко не шутка и дрожащим голосом начинает умолять.

– Н…не надо…прошу… – Его взгляд устремляется на меня, и он истерически кричит. – ЧТО ТЫ СТОИШЬ?! ВЫЗОВИ КОПОВ, ДУРА!

   Я вижу, как тело моего преследователя напрягается и почти дрожит от ярости. Он со всей силы бьёт Келла в челюсть, от чего тот с хрипом ударяется головой об мокрый асфальт. Изо рта начинает стекать струйка крови. Тень берет его за подбородок, грубо поворачивая к себе, и подносит нож к его глазу. Губы растягиваются в зверином оскале.

– Могу лишить глаза… Что ты выберешь? – шепчет он, и лезвие режет бровь. – Или лучше отрезать твой поганый язык? Может так ты научишься держать его за зубами…

   Меня охватывает паника, но я не могу допустить, чтобы прямо здесь меня накрыл приступ. Нет, только не сейчас. Я должна что-то сделать. Этого не может повториться…не может.

Смотри. Смотри, как он страдает. Ты же любишь смотреть на страдания. Ты позволила этому случиться с Линой. Позволишь и сейчас. Ты – магнит для боли. Притягиваешь её, как гниль притягивает мух. Убийца.

   Голос звучал изнутри и снаружи одновременно, заглушая крики Келла. Я зажмурилась, но картина не исчезла – Келл на асфальте, над ним – тень с ножом. И я понимала самую ужасную вещь: часть меня хотела, чтобы этот нож опустился.

   Нет! Надо его остановить!

  Делая глубокий вдох, шагаю вперёд и дрожащим голосом произношу.

– Не…не трогай его… Х…хватит!

   Высокая фигура оборачивается ко мне и встречается со мной взглядом. Его зрачки расширены от переполняющие его злобы, на щеках играют жевалки. Но при виде меня его взгляд смягчается.

   Он выпрямляется и подходит ко мне. Стальные глаза смотрят мне в душу, а крепкая грудь касается моей. Чувствую прикосновение грубых пальцев на моей щеке, и с моих губ срывается судорожный вздох.

– Ты в порядке?

    Этот вопрос, заданный с какой-то странной нежностью, я осознаю лишь через несколько секунд. Его прикосновение к щеке было грубым, пальцы шершавыми. Но там, где они касались кожи, оставалась странная теплота, противоречащая льду в его глазах. Мурашки бежали не от страха. Они бежали от признания. В этом жесте не было жалости. Было что-то вроде… одобрения.

«Молодец, что выдержала». И мой организм, предательский и сломленный, откликнулся на это одобрение, как на самую высокую похвалу.

– Да, – выдохнула я, и это «да» относилось не только к его вопросу. Это было «да» всему этому кошмару.

   Его губ касается едва заметная улыбка, и он наклоняется к моему уху.

– Если я ещё раз увижу его рядом с тобой, вместо письма пришлю тебе его гениталии в конверте.

   Внутри всё сжимается и мне удается лишь наблюдать, как он уходит.

   Всё погружается в гробовую тишину, и я оборачиваюсь. Келл потерял сознание от потери крови, и мои глаза расширяются. Чёрт! Опускаюсь рядом с ним на колени, и на меня накатывает головокружение от вида крови. Дыши, Эмма! Ты должна ему помочь! Соберись! Меня пробивает ужас, когда я осознаю, что происходило на моих глазах. Я видела, как в него стреляли. Видела, как его мучили. И ничего не сделала. Снова.

Ты убила меня!! Бросила! Бросила! Бросила! Бросила! Бросила! ТЫ ВИНОВАТА В МОЕЙ СМЕРТИ, ЭММА!

   Я трясу головой, пытаясь выбросить голос из головы. Руки снова чертовски дрожат, и глаза щиплет от слёз.

– Давай, Эмма. Ты работаешь в больнице! Ты знаешь, как оказать первую помощь! – твержу себе под нос и через силу смотрю на рану.

   Для начала нужно вызвать скорую. Но что я им скажу? Мой коллега пытался меня изнасиловать, но вдруг появился мужчина, который сталкерит меня несколько дней, прострелил ему ногу и грозился отрезать его достоинства? Так что-ли? Дрожащими руками пытаюсь найти телефон и осознаю, что он остался в кармане пальто. Я бегу к стене и поднимаю его с мокрого асфальта. Достав телефон, набираю 911 и объясняю ситуацию. Некоторые детали я решаю скрыть и рассказываю байку о каком-то незнакомце, который напал на нас вовремя дружелюбной прогулки. Диспетчер сообщает, что скорая уже в пути и я возвращаюсь к Келлу.

   Так, теперь нужно определить вид кровотечения. Спокойно дыши… Кровь тёмно-вишнёвого цвета, течёт медленно. Венозное. Слава Богу. Нужно наложить жгут ниже раны. Рву край своего платья и туго перевязываю ему ногу.

Господи, лишь бы помогло… Вижу, как количество вытекающей крови уменьшается и вздыхаю.

   Через несколько минут приезжает скорая и перекладывает Келла на носилки. Мне остаётся лишь наблюдать, как его погружают в машину и дрожать от холода. Моё пальто чертовски грязное и до сих пор валяется на асфальте. Обхватывают себя руками и шмыгаю носом. Ко мне подходит врач, мужчина лет 40 с тёмными волосами и накидывает свою служебную куртку.

– Поедите с нами или дождетесь полицию? – Мягко спрашивает он.

– С вами. – Шёпотом произношу я. Лучше так, чем остаться наедине со следователем, который будет давить своими бесконечными вопросами. Так я выиграю себе время на раздумья.

   Сажусь в машину и вижу, как к Келлу подключают пульсоксиметр и надевают кислородную маску. Дорога до больницы не занимает много времени, но за это время я не отрываю взгляда от парня. Почему он так поступил? Как теперь с ним работать? Рассказать полиции о случившемся? Врач поверхностно осмотрел меня и надел на плечи термо одеяло. Вопросами он не доставал, лишь ободряюще похлопал по плечу и контролировал состояние Келла.

   Келла ввозят в отделение и сразу везут в операционную. Медсестра просит меня подождать полицию, и я киваю, отдавая ему куртку. Персонал нашего отделения смотрит на меня косо и с удивлением. Да, у меня далеко не со всеми дружеские отношения. Обняв себя руками, захожу в ординаторскую и натыкаюсь на Лис, которая, судя по всему, собиралась домой. Она оборачивается на меня, и её глаза округляются от моего вида. Рваное платье, растрёпанные волосы и скорее всего потёкший макияж.

– Боже!!! Эмма, что произошло?! – она подбегает ко мне и осматривает с ног до головы.

– На нас с Келлом напали в переулке… Он в операционной. – Шепчу я мёртвым голосом.

   Все эмоции как будто исчезли, и осталось лишь опустошение.

– Господи!!! Кто напал?! Что с Келлом?! Эмма, поговори со мной! – Её голос перерастает в панический, и она легонько трясёт меня за плечи, пытаясь вывести из этого мёртвого состояния.

– Не знаю.

   Лис ругается себе под нос и сажает меня на диван, беря моё лицо в ладони.

– Посмотри на меня. – Приказывает она.

   Я поднимаю на неё взгляд и вижу, как она вглядывается мне в лицо. Видимо, пытается найти следы шока. Судя по состоянию, он у меня есть.

– Так. Спокойно, дорогая. Посиди здесь. Я сейчас вернусь.

   Она выбегает из ординаторской, и я остаюсь одна. Очень хочется пить, голова просто раскалывается. Я сжимаю и разжимаю кулаки, стараясь остаться на плаву, но это мало помогает. Что, если Келл умрёт? Вдруг он потерял слишком много крови или получил заражение? Почему, стоит оказаться человеку рядом со мной – его обязательно постигнет боль и мучения… Может, я проклята?

Это ты виновата. Ты смотрела, как его мучают, как тогда. Не спасла Лину, не спасла Келла, не спасёшь и себя. Ты никогда не изменишься. Убийца!

   Провожу рукой по лицу и встаю, идя к кулеру. Меня охватывает сильное головокружение, в глазах темнеет, а ноги становятся ватные. Руки отчаянно пытаются ухватиться за край стола, но любое усилие приносит сильную головную боль, будто по ней бьют тяжёлым кирпичом. Последнее, что я вижу, это входящую Алис, и всё погружается в темноту.

______________________________________

   Открыв глаза, я чувствую тупую боль в затылке. Зрение плывёт, смешивая цвета в одну неразборчивую палитру. Пытаясь проморгаться, нос улавливает запах антисептика и лекарств, видимость становится лучше, и я, наконец, могу разобрать больничные лампы. Силуэт надо мной кажется знакомым. Только через несколько долгих секунд я осознаю, что надо мной стоит Антонио. Он слегка улыбается, выглядя намного лучше, чем в последнюю нашу встречу. Его взгляд больше не кажется таким испуганным, а черты лица смягчились, заметив, что я пришла в себя.

– С возвращением в мир живых, Эм.

   В горле невыносимо сухо, мне приходится прочистить горло, чтобы заговорить охрипшим от долгой отключки голосом.

– Что произошло…? – Хрипло шепчу я.

– Ты потеряла сознание в ординаторской и чуть не довела Лис до сердечного приступа. – Поправляя капельницу, сказал он. – Что случилось? Кто стрелял в Келла?

    Этот вопрос сразу заставляет меня напрячься. Стоит признаться Антонио? Он же видел тень. Может, он поможет? Но как только я вспоминаю, как на него повлияло одно упоминание о том мужчине, решаю умолчать.

– У нас с Келлом было свидание… Но потом на нас кто-то напал. Я не увидела его лица, – говорю я, опуская взгляд. – Как он?

– В порядке. Сейчас отдыхает.

   С губ срывается тихий вздох облегчения. Интересно, полиция уже была здесь? Словно читая мои мысли, Антонио говорит.

– Копы сейчас ждут твоего пробуждения в зале ожидания. Ты готова с ними поговорить или дать тебе время?

   Немного подумав и всё взвесив, я решаюсь поговорить сейчас.

– Зови их, лучше побыстрее отстреляться с ними.

   Антонио кивает и выходит из палаты.  Разговор с копами прошёл гладко, благодаря моей способности врать и не краснеть. Ведь с детства мне приходилось лгать о моём ментальном здоровье знакомым, работодателям, врачам и друзьям. Поэтому выдумать очередную байку было проще простого. По моим словам, я не видела лица мужчины, Келл не пытался меня изнасиловать и никто меня не сталкерит последние дни. Коп, сидящий у моей кровати, кивает, явно недовольный такой скудной информацией, и встаёт.

– Хорошо, мисс Грей. Поправляйтесь, если что-то получится вспомнить ещё, позвоните. Я заеду к вам позже. —Он протягивает мне свою визитку и выходит из палаты.

   Со вздохом откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Мысли крутятся вокруг Келла. Я знаю, что работать с ним и видеть его лицо каждый божий день не смогу. Зло и отвращение так и пробирает. Но и увольняться я не собираюсь. Надо что-то придумать…

Если я ещё раз увижу его рядом с тобой, вместо письма пришлю тебе его гениталии в конверте.

   Не могу сказать, что эти слова меня пугают, но я не настолько жестока. Нужно избавиться от Келла ради его же яиц.

   Медленно сажусь и вытаскиваю капельницу. Голова уже не так сильно кружится, поэтому я встаю и иду к двери, хоть и ноги ещё немного дрожат. Выходя из палаты, нахожу глазами Лис, которая стоит на посту регистрации. Она замечает меня и просит одну из медсестёр её подменить.

– Эмми! – она подбегает и обнимает меня. – Как ты? Ты меня до чёртиков напугала!!!

   Я улыбаюсь и глажу её по спине.

– Всё хорошо, прости. Видимо, этот инцидент сильно на меня повлиял.

– Ты уже разговаривала с копами? Что они сказали?

– Ничего такого, один из них дал мне свою визитку на случай, если что-то вспомню, и ушёл.

– Это хорошо. Я боялась, что они тебя замучают.

– Как Келл?

  Она напрягается, поджав губы, и кладёт руку мне на плечо. Этот жест мне не нравится.

– Знаешь… Он несёт какой-то бред… – неуверенно произносит она.

– Какой? – мои глаза сужаются.

– Ну…Что ему прострелил ногу парень, и ты… ты была с ним за одно. – Она опускает взгляд. – Не подумай, что я ему верю, просто… Меня всё это пугает.

   Нет, да он охренел! Простите за мой французский, но Келл перешёл все границы. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоится.

– Копы уже были у него?

– Нет, я им сказала, что ему после операции нужно время на отдых. Я же не могла допустить, чтобы тебя начали подозревать! – Истерически щебечет она, и я мягко сжимаю её руку на своем плече.

– Спасибо, Лис. Ты всё правильно сделала. Где его палата? – голос у меня напряжённый яростный. Я готова расцарапать этому ублюдку лицо, если он продолжит пускать из своего поганого рта нелепицу.

   У Лис округляются глаза, она ещё никогда не видела меня такой.

– В 15 палате. Но… что там всё-таки произошло?

– Я тебе всё объясню, только позже.

   С этими словами я направляюсь в палату, чувствуя, как гнев начинает закипать в жилах. Всё недомогание полность забылось под воздействиям адреналина и бурлящей во мне ненависти. Через пару мгновений я уже стою у двери палаты, врываясь в нее без стука. Келл сидит на койке и ест суп с лапшой. Говнюк.

   Заметив меня, его глаза округляются, и он чуть не давится супом. Вот и подавись, сучёныш.

– Ты что, совсем ахуел, Келл?! – начинаю я, повышая голос. – Ты что наплёл Алис?!

   Келл ставит тарелку с супом на тумбочку и хмыкает, откидываясь на спинку койки.

– А что? Я не прав? Вы так мило шушукались вместе, как пара сраных голубков, у которой намечается первый секс. Думал, вы засосётесь прям там, я разве не прав?

   Он скрещивает руки на груди, и мне всё больше хочется врезать ему между ног. А лучше ударить его прям в рану, чтобы он больше не смог никогда ходить на этой ноге.

– А то, что ты меня изнасиловать пытался, конечно же, скрыл, сукин сын.

– Ну, ну, давай без оскорблений. Ты сама меня спровоцировала. – Его губы растягиваются в насмешливой улыбке.

  Что, простите?! Спровоцировала?! И это всё, что он смог выдавить из своего грязного рта? Пару дней назад я и подумать не могла, что он окажется грёбаным сексистом. Не выдержав, я подхожу к нему и влепляю сильную пощечину. Звук шлепка разносится по комнате, а за ним следует жалкий скулеж. Келл хватается за ушибленную щеку и поднимает на меня взгляд полный удивления и шока.

– Я расскажу всё полиции, если ты не уволишься нахрен из этого места!

– У тебя нет доказательств, Эмми, – приходя в себя, отвечает он, возвращая вид пафосного засранца.

– Синяки на теле подойдут? – смотрю ему в глаза и вижу в них замешательство.

   На моей шее и бёдрах остались синяки от его пальцев, которые до сих пор приносят дискомфорт.

– Этого слишком мало, чтобы доказать мою вину…

   Я не улыбнулась. Я позволила уголку губ дрогнуть на миллиметр – не улыбка, а намёк на неё. Медленно, чтобы он успел рассмотреть каждый жест, я достала телефон. Экран осветил его испуганное лицо.

– Любопытная вещь, – сказала я, и мой голос звучал ровно, почти задумчиво. – Современные телефоны. Они всё записывают. Думал, я приду к тебе с пустыми руками? Не первый день живу на свете и знаю, что такие сволочи как ты – никогда не признаются.

   Всё это время у меня была включена камера, записывающая не сколько изображение, сколько звук. Я подозревала, что Келл не признается в содеянном добровольно, поэтому решила перестраховаться. Его глаза наполняются ужасом и осознанием. Если его признают виновным, ему грозит тюремный срок до 10 лет. Ну, и чтобы моя угроза сработала на сто процентов, решаюсь бросить козырь. Небольшой блеф скрасит его поражение.

– Но в чём-то ты оказался прав… – Загадочно говорю я, растягиваясь в дерзкой, почти хищной ухмылке. – Я знаю того, кто стрелял. И если ты и правда не хочешь остаться без яиц…

– Чего ты хочешь? – перебивая меня, шепчет он.

– Чтобы ты уволился и больше никогда не появлялся рядом со мной.

   Он пару секунд смотрит мне в глаза и в конце концов кивает.

– Хорошо.

   Пару секунд смотрю ему в глаза и сдерживаюсь, чтобы не перекрыть ему капельницу. Надо же, он даже не чувствует угрызений совести. А я считала его другом… Ещё одно доказательство, что в моей жизни не может быть ничего хорошего.

   Выйдя из его палаты, я сокрушенно вздыхаю. Хочется домой… Лис подбегает ко мне.

– Как ты? Вы с Келлом поговорили?

– Да, всё нормально.

– Может, ты мне наконец объяснишь что происходит? – она щурит глаза и скрещивает руки на груди.

– Лис, я объясню тебе позже… Обещаю. Сейчас очень хочется домой и отдохнуть.

   Она понимающе кивает и говорит.

– Хорошо. Антонио тебя отпустил?

– Пока нет, сейчас схожу к нему.

– Ладно, будь осторожна и напиши как доедешь. – Она целует меня в щёку и обнимает.

   Попрощавшись с Лис, я иду к Антонио. Он ещё раз осматривает меня и в конце концов отпускает домой. Если приедет тот коп, то ему сообщат о моем уходе. Это в его интересах со мной связаться, не в моих. Я больше чем уверена, что наша "любимая" полиция забьет на это дело и сделает вид, что они всё решили. Как всегда.

   Сев в машину, я ещё долгое время смотрю в одну точку. Сцены прошедших событий прокручиваются в моей голове как заезженная пластина. Руки, кровь, запахи сырости и лавандовых духов Келла, которые въелись мне в кожу. К горлу подкатывает тошнота. Поскорее бы оказаться дома, хотя… Ничто не поможет мне забыть этот очередной кошмар. Неужели меня всю жизнь будут преследовать боль, страх и отчаяние? Почему я просто не могу жить спокойно? Без убийств, без травм, без крови… У меня и так отняли всё. Семью, любовь, веру в людей. И для полной картины, я потеряла себя. Разве это можно назвать жизнью? Лишь жалкое существование человека, который задолбался бороться, устал скрывать от всех правду, устал жить. Своими проблемами я гроблю и других людей. Тех, кто зачем-то пытается меня вытащить из этого ада, но ещё не понимает, что эта тьма пустила корни и проросла в мою и так гниющую жизнь. Стоит ли довериться судьбе и будь что будет или закончить всё сейчас? Раз и навсегда.

   Со вздохом я откидываюсь на сидение и закрываю глаза. Ладно, приеду домой и приведу себя в порядок. Пусть хоть снаружи я буду выглядеть чисто. Несмотря на то, что Лис дала мне свою сменную одежду, я до сих пор чувствую себя почти обнаженной в ошмётках порванного платья. Взяв в руки руль, я завожу машину и выезжаю с парковки.

   Зайдя в квартиру, я ощущаю себя пустой и грязной. Всё ещё чувствую на своей коже руки Келла. Срочно в душ. Когда смотрю на себя в зеркало, вижу эти чёртовы синяки и ссадины. Грязь. Грязь. Грязь. Пальцы касаются каждой отметины и отдёргиваются, как от огня. Между бедер видны следы от пальцев, а на шее красуется фиолетовый засос. Странно, что никто не начал расспрашивать меня про это. Может, не хотели снова погружать мой и так шокированный мозг в эти воспоминания. Коп явно заметил все следы, но и слова о них не проронил. Конечно, ему просто было плевать. Зайдя в палату, он осмотрел меня с ног до головы, спросит ли он об этом позже? Честно, плевать.

   В душе было холодно и сыро. Отопление в моём доме никогда не бывает постоянно, даже в самые сильные морозы его умудряются отключать. За что я вообще плачу? Ванна стала для меня камерой очистки. От кошмаров, от тяжёлых дней, от прикосновений. Горячая жидкость обжигает моё тело, принося недолгое успокоение. Я прикрываю глаза и умываю лицо, чувствуя, как мурашки от смены температуры пробегают по моему телу. Отрывки воспоминаний снова накатывают на меня, но в этот раз я вижу его. Его лицо, стальные глаза, приятный запах ветивера и чего-то притягательно-мужского. Как он смотрел на меня. Лёгкое прикосновение пальцев к моей щеке. По телу пробежала приятная дрожь. Он был без маски… И я, наконец, знаю, как выглядит мой преследователь. Чертовски красив. Ну, а что? Я совру, если скажу, что это не так. Знать бы ещё его имя… Прийди в себя, Эмма!

   Трясу головой и тянусь за свои вишнёвым гелем для душа. Всегда нравился этот запах. Губка скользила по коже, оставляя розовые следы. В мыслях снова начали проявляться картинки вчерашнего инцидента. Келл. Шея – его губы. Бедро – его пальцы. Запястье – его хватка. Я терла сильнее, пока кожа не загорелась болью. Везде, где меня касался этот извращенец. Нужно смыть с себя все его прикосновения. Но под болью проступал другой образ: грубые пальцы на щеке, не запах лаванды и пота, а ветивер и сталь. Я остановилась, губка замерла у ключицы. Тело, которое только что пыталось стереть одно прикосновение, теперь само вспоминало другое. Что со мной происходит? Образы сменялись один за другим, пока я не выключила воду, чувствуя, что дышать становится всё тяжелее.

   Выйдя из душа, иду за валерьянкой. Без нее сегодня точно не обойтись. Выпив две таблетки, я заваливаюсь спать. Но даже во сне меня преследует он.

ГЛАВА 7. КРИСТОФЕР

   Руку. Отрежу нахрен.

Платье. Чёрная ткань, липнущая к изгибам, которые сейчас не должны меня волновать. Но волнуют. А этот кудрявый хлюпик пялится на её грудь. Выколоть глаза. Засунуть в глотку. Соберись, Крис. Задание.

   Сколько бы я не пытался сосредоточиться на наблюдении за приватной комнатой, в которой проходила встреча больных бизнесменов, мой взгляд постоянно возвращался к ней. Этот мелкий ублюдок постоянно пялится на её декольте. Ещё и оделся как маменькин сынок. Ещё бы волосы влево зализал, уродец. Видно, что ей некомфортно. Старается не смотреть на него, постоянно поправляет волосы. От неё так и веет напряжением. Даже почти не притронулась к еде. Я сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не подняться и не размазать его грёбаную башку по стенке. Пальцы сжимаются в кулаки, а костяшки белеют.

Откинувшись на спинку стула, потягиваю воду из бокала. Хотелось бы крепкого виски. Но для начала придётся убить одного придурка. А может и двух. Если хлюпик сейчас же не уберёт свою лапу от её руки. Я сразу могу понять, что он хочет её трахнуть. По взгляду он уже вовсю раздевает её. Прибью.

В этот момент из приватной комнаты выходят несколько мужчин. Все они одеты в чёрные смокинги, волосы у большинства зализаны назад и выпирают пивные животы. Типичные богатенькие выродки, у которых вместо мозгов член. В их компании находится Марк Осборн, моя жертва. Громко смеясь, они идут к выходу, и я замечаю, как встаёт Эмма.