Стеклянная Лилия

Спустя пару минут незнакомец вернулся, держа в руках аптечку, где была какая-то странная мазь и эластичный бинт. Он снова подхватил мою ногу, нежно держа её в своей руке, начал накладывать на кожу мазь, а потом отмотал повреждённую лодыжку бинтом. Я ахнула, когда почувствовала, как его руки бережно массируют мою ногу.

Это было впервые для меня. Отец бы убил того, кто посмел бы так прикоснуться ко мне. И не только отец...

А потом взгляд мужчины переместил к моему шраму, который тянулся от колена и скрывался под платьем. Я напрягалась и быстро отдёрнула подол вниз, скрыв свой шрам от его взгляда. Не любила этот шрам, ведь он напоминал мне о «счастливом детстве». На самом деле, это ещё одна история, которая напрямую была связана с моим отцом.

Мне было двенадцать, когда он вернулся домой в пьяном состоянии. Братьев тогда не было дома, поэтому я столкнулась с этим ублюдком один на один. Он просто был зол, я даже не знала причины. Отец схватил меня за волосы и потащил на кухню, крича, что я — чёртова шлюха, как и моя мать. Начала вырываться из его рук, что хватало сил, когда заметила, что он схватил нож.

Был уже поздний вечер, поэтому я была лишь в своей лёгкой пижаме, состоящей из шорт и футболки. Он накинулся на меня с ножом, и когда я вырывалась, то этот нож прошёлся прямо по внутренней части моего бедра.

На кухню вовремя зашёл муж Симоны, Фелис Пелоси, который и спас меня, возможно, даже от смерти. Он был нашим Доком. А моя рана оказалась довольно глубокой, поэтому и остался шрам, напоминавшей о том, как же я была бессильна перед своим отцом в тот вечер.

— Откуда это? — прорычал этот мужчина. Почему он так вёл себя, мать твою?

— Тебя это не касается. — выплюнула ему, откинувшись на спинку кресла, но напряжение не покидало моего тела.

— Скажи мне, Джульетта, откуда у тебя этот чёртов шрам! — повторил он, повысив на меня свой голос.

— Не задавай лишних вопросов, Джулиано, а просто выполняй свою, чёрт возьми, работу. — прорычала, наклонившись ближе к его лицу.

Джулиано был в гневе. Как вдруг в кабине самолёта появился какой-то другой угрюмый мужчина.

— Марко, с тобой хотят поговорить. — заявил тот, и мои глаза округлились. Почему он назвал его Марко? Что? Мне не послышалось?

— Марко? — переспросила, сжав сильно своими пальцами кожаное кресло. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — здесь что-то было явно не так. — Где Джулиано? — уже перешла на крик. И тут на его губах появилась дерзкая ухмылка, которая вызвала мурашки по всему моему телу.

— Ох, Лилия, тебя похитили. — заявил он, и мои глаза стали ещё шире, если такое вообще было возможно. — И похитил тебя я, Джульетта. Теперь ты — моя, моя Лилия.

Что он нёс, чёрт возьми? Не выдержав, начала смеяться, это явно был истерический смех.

— Несмешная шутка, Джулиано! — воскликнула, но лицо мужчины оставалось максимально серьёзным. — Это не шутка, верно? — и он кивнул в знак согласия. — Ты похитил меня, чёрт возьми! — и ко мне пришло осознание всего происходящего. — Похитил. — и гнев начал поглощать мой разум. — И что ты собираешься делать со мной, придурок? — зарычала на мужчину и заметила на его лице лёгкое замешательство. — Издеваться надо мной? — усмехнулась. — Дай угадаю. — и откинулась на спинку кресла, наигранно задумавшись и приставив свой палец к губам. — Кинешь меня в сырой подвал с крысами, заставишь голодать и будешь пытать, верно? — он крепко сжал свою челюсть, что я аж услышала неприятный скрежет. — Вперёд! И не такое проходили! — выплюнула ему и, кажется, сказала слишком много лишнего. А потом наклонилась к нему так близко, что наши носы соприкоснулись. — Главное, чтобы ты сам не пострадал от этого, Марко. — с отвращением проговорила его настоящее имя. — Не упади ниже меня.

Он резко встал, грубо схватив меня за шею и прижав к моему креслу. Его глаза сейчас были дикими, и сам мужчина выглядел, как самый настоящий опасный зверь, лев… если совсем точно.

Но я не боялась его. Больше не буду никого опасаться.

Я устала… бояться.

— Лучше бы тебе закрыть свой милый маленький ротик, пока я сам этого не сделал. — прорычал он мне в лицо. — Ты — моя пленница, и поверь, то, что могу сделать с тобой я, ты такого ещё никогда не видела, Лилия. Я могу оторвать все твои лепестки, а потом и сломать сам стебель. — мужчина потёр своим большим пальцем мою шею, где находился мой пульс, который сейчас бешено стучал. — Сломать, как эту нежную, тонкую шею. — прошептал он мне на ухо, и моё тело покрылось мурашками. — И я сделаю это, если ты будешь себя плохо вести. — придурок резко отстранился и вышел из кабины, оставив меня одну.

Моё сердце бешено стучало в груди. Я не знала, что мне делать дальше. Я была одна. Одна в руках врага, чёрт побери.

Но я не сдамся так просто. В этой игре не будет победителя, падёт, либо он, либо мы вдвоём.

Другого варианта нет. И не будет.

«Ты храбрее, чем ты думаешь».

Раздался в голове голос моего старшего брата.

Я выживу ради них, буду бороться ради них и поставлю своего похитителя на колени, если придётся.

Я — Джульетта Ломбарди, и я больше не буду жертвой.

Я буду бороться за свою свободу.

ГЛАВА 6 — Богиня Войны

В небе

МАРКО БЕНЕДЕТТИ, 20

Я зашёл в кабину пилотов, чтобы капитаны доложили мне по поводу нашего обратного маршрута. Но совершенно не слушал их, всё время думая о девушке, сидящей в другой части самолёта.

Она была красива и изящна, как самый нежный цветок, но у неё также были яйца, и даже побольше, чем у некоторых мужчин. Она давала отпор, показывая, что совершенно не боится меня.

Когда я сказал ей, что похитил её, то она буквально рассмеялась мне в лицо. Она была странной. Другой. Особенной. Я не встречал прежде таких, как она. И, чёрт возьми, мне хотелось узнать эту девушку ближе. Мне хотелось, чтобы она не была чёртовой Ломбарди. Возможно, если бы мы встретились в какой-нибудь другой жизни, у нас был бы шанс на что-то большее...

Марко! О чём ты на хрен думаешь? Джульетта Ломбарди — твоя пленница. И ты предан своему Капо. Есть только одна девушка в мире, ради которой ты готов пойти на всё, и это явно не эта итальянка.

— Взлетаем? — спросил первый пилот, дотронувшись до моего плеча и выведя меня из оцепенения.

— Да, придерживаемся вашего курса. — ответил я, не имея ни малейшего понятия, о чём тот говорил. Решил вернуться, остановился перед дверью, когда понял, что всё это время говорил с Джульеттой на итальянском. На самом деле, я уже много лет не говорил на этом языке, совершенно исключив его из своей жизни, хоть и был чистокровным итальянцем.

Мой отец, Франко Бенедетти, происходил из древнейшей мафиозной семьи, которая когда-то правила на территории Италии, но позже перебралась в США, чтобы захватить территории и здесь. Бенедетти имели ужасную репутацию по всему миру. Моего прадеда, деда и отца знали все, без исключения, их боялись и о них говорили шёпотом. Отец был и вправду жесток, учитывая, как он относился к собственным детям, а что говорить тогда про других людей.

Моя мать тоже происходила из одной сильной мафиозной семьи Романо, которая правила севером Италии, Миланом. Хоть Сицилия и была центром зарождения всей мафии, однако Милан являлся сильнейшей точкой севера Италии.

Я знал, что семья Ломбарди хочет присвоить все территории севера себе, ведь Милан — это административный центр Ломбардии, самой крупной области Италии. Само название, Ломбардия, говорит само за себя и за то, почему семейство Ломбарди хочет заполучить именно эту территорию.

Но мой дед, которого я видел буквально пару раз в своей жизни, когда был ещё ребёнком, являлся тем, кто никогда не отдаст свою территорию, во что бы то ни стало, он умрёт, но не отдаст.

Викензо Романо являлся серьёзным игроком на шахматной доске мафии, поэтому отец явно был рад, когда ему достался ценный приз в лице моей матери — Софии Романо, к тому же, единственной дочери Викензо, которой он дорожил.

Викензо хоть и был жесток, чрезмерно напыщен и груб, но он любил свою дочь, поэтому, когда моя мать умерла от рака через три года после моего рождения, он ушёл в себя и больше не появлялся на публике после её смерти. Никто не знал: жив ли он вообще или мёртв. Но он был жив. Видел его в последний раз, когда мне было восемь.

Я плохо помнил свою маму, но она явно была неплохой матерью, помнил, как она пела мне колыбельные на итальянском языке, как гладила мои волосы, когда укладывала спать каждую ночь, я также помнил, как она закрывала меня своим телом, пряча от отца.

Он ненавидел её, я был в этом уверен, ужасные синяки на её теле подтверждали это. София Романо попала в самый настоящий Ад, когда вышла замуж за моего отца, рак же помог избавиться ей от страданий.

Однако больше всего страдал Викензо. И знаете, почему я так решил? Воспоминание резко вспыхнуло в моей голове.

«Мне совсем недавно исполнилось восемь, когда я сбежал из дома утром, незаметно проскользнув мимо охраны. Я направился на кладбище, где была похоронена моя мать.

Не знаю «почему», но это место меня успокаивало. Порой приходил сюда, садился рядом с могилой матери и разговаривал с ней, зная, что она мне никогда не ответит. Но мне было легче, когда я мог рассказывать о своей боли и переживаниях кому-то ещё, тяжело было держать всё в себе. Близнецы были ещё слишком маленькими, поэтому я просто не мог вываливать всё это дерьмо на них. Оберегал их, как мог, ведь они были самым ценным, что осталось в моей жизни.

Когда приходил на кладбище, меня удивляла одна важная деталь. На могиле матери всегда лежали цветы. Свежие цветы. И я был уверен, что отец здесь больше никогда не появлялся после похорон. Он точно бы не стал приносить ей цветы. Тогда кто это мог быть?

Медленно брёл по кладбищу, проходя мимо многочисленных могил, пока не заметил высокую, довольно громоздкую фигуру мужчины, склонившуюся над могилой матери, чтобы положить букет цветов. Это были лилии. Её любимые лилии.

Моя мама обожала их, это я знал точно. В нашем доме всегда стоял запах именно этих цветов. Кроме того, мать надела на мою шею странный серебряный кулон, на котором была выгравирована лилия. Она сделала это незадолго до своей смерти, как будто зная, что вскоре умрёт.

Я сделал ещё один шаг, и мужчина резко обернулся, посмотрев мне в лицо. Темно-карие глаза, почти такие же, как у меня и у моей покойной матери, уставились прямо на мою небольшую фигуру, разглядывая с ног до головы.

Плохо помнил, как выглядел этот мужчина, ведь мне было три года, когда я увидел его впервые на похоронах матери, и сегодня была наша вторая встреча. Но глаза говорили о его явном родстве с моей матерью и со мной. Не стоило труда догадаться, что это был Викензо Романо.

— Ты — Марко, верно? — спросил этот мужчина своим грубым голосом.

Мужчине не должно было быть больше пятидесяти, однако выглядел он довольно плохо. Множество морщин обрамляло его лицо, и волосы мужчины казались совсем седыми сейчас. Был ли он седым пять лет назад? Я не помнил.

Пять лет. Сегодня было пять лет, как не стало моей матери.

— Да. — вымолвил тихо я, смотря незнакомцу, который, скорее всего, являлся моим родным дедушкой, прямо в глаза.

— Твои глаза. — сказал мужчина и нахмурился.

На улице, казалось, довольно холодно сегодня, ведь было только начало весны. Поэтому я смотрелся странно в своей потрёпанной чёрной толстовке с капюшоном и большой грязноватой куртке на фоне этого мужчины.

Тот был одет в элегантный чёрный костюм с галстуком, на его плечи было накинуто тёмно-коричневое пальто, и элегантная шляпа в цвет пальто дополняла образ незнакомца.

Как вдруг мужчина подошёл ближе, нависнув надо мной, что мне пришлось задрать голову кверху. Я заметил несколько шрамов на его шее, скрывающихся под воротником рубашки.

— Ты не должен быть тут один, мальчик.

— Я всегда один. — ответил быстро ему, и мужчина отшатнулся от меня, сделав шаг назад. Это выглядело странно, как будто, я ударил его чем-то по лицу.

— Иди домой, мальчик. И не говори, что видел меня своему отцу. — сказал он, посмотрел на меня в последний раз и ушёл, скрывшись в тумане утренней темноты».

— Эй ты что, чёрт возьми, творишь, сумасшедшая? — услышал голос одного из солдат, который вывел меня из воспоминания, открыл дверь и бросился к Джульетте, которая выглядела сейчас, как разъярённая тигрица, готовая откусить мужчине голову. Она стояла посередине самолёта, в руках держала пистолет, направленный на моего солдата, кажется, его звали Рино.

И где, чёрт побери, она взяла это оружие? Если только… этот Рино не был полным идиотом, и она не вытащила пистолет из его кобуры. Или был?

Мы тут же встретились взглядами, я сделал шаг ближе к девушке, и она перевела пистолет прямо на меня.

В её глазах пылал огонь, причёска итальянки слегка растрепалась. Платье, которое было грязным, особенно внизу, спадало по её прекрасной фигуре волнами. Её талия и грудь выглядели просто идеально в нём. И она сама выглядела, чёрт возьми, как грёбаная богиня.

Сама Беллона стояла передо мной. Беллона была древнеримской Богиней войны, защиты Родины и подземного мира.

— Не подходи ко мне! — прорычала она, твёрдо держа пистолет в своей руке. И мне показалось, что девушка делала это не впервые. Другая женщина на её месте, уже бы тряслась от страха, не считая моей младшей сестры, но руки Джульетты не дрожали. — Сделаешь шаг, и я пристрелю тебя. — пригрозила она мне, и на моих губах появилась хищная улыбка. Я редко проявлял свои эмоции, но прямо сейчас, эта маленькая Богиня бросила мне серьёзный вызов.

— Стреляй! — сказал спокойно, и её глаза слегка округлились от удивления. — Чего ты ждёшь, Лилия?

— Верни меня домой!

— А разве ты так сильно хочешь домой? Хочешь вернуться и выйти замуж за Рензо Сальвини? — и она крепко сжала свою челюсть. — Нет, не хочешь, думаю, что мысль о плене тебя привлекает намного больше, чем замужество.

— Я лучше выйду замуж за Рензо, чем проведу с тобой ещё хоть пять минут. — выплюнула она, и гнев охватил моё тело.

— Думаю, что ты пожалеешь о своих словах, Лилия. — заявил твёрдо ей, и Джульетта нахмурилась.

— Думаю, что ты должен пойти к чёрту! — крикнула она.

Я резко сделал шаг ближе к ней, как вдруг раздался выстрел, и моё плечо пронзила боль. Немного пошатнулся, сделав шаг назад. Приложил ладонь к плечу и увидел кровь на своих пальцах. А потом взглянул на Джульетту, которая ошарашенно смотрела на меня. Наверняка она сама не ожидала от себя такого, судя по её выражению лица. Однако эта девушка действительно удивила меня, приятно удивила…

Улыбка снова появилась на моём лице, я быстро подошёл к Джульетте, обернув одну свою руку вокруг её талии. А кровавой рукой обхватил её лицо, проведя большим пальцем по её нижней губе и размазывая свою кровь, кровь, которую пролила она.

И теперь она боялась. Я видел страх в её глазах, который девушка не могла скрыть прямо сейчас.

— Понравилось? — спросил у неё, но она будто потеряла дар речи. Наши лица находились слишком близко друг другу. Мой палец продолжал блуждать по губе девушки, спустившись к шее и нащупав её пульс, который бился с бешеной скоростью, я буквально помечал её своей кровью. — Тебе стало лучше, Лилия? — прорычал снова я, и Джульетта начала хотя бы моргать. А потом закачала едва заметно головой из стороны в сторону, что означало «нет».

— Жаль. — прошептал ей в губы, и, казалось, она перестала дышать. Мне нравилось чувствовать её тело рядом со своим, прижатым к моему торсу. Мне нравилось, что Джульетта была выше многих женщин, с которым я был знаком, мне нравилось, что она просто была такой… необыкновенной.

Ломбарди. Вспомнил тут же я. И отошёл от неё, потеряв её тепло, отчего мне стало почему-то не по себе. Резко выхватил пистолет из её рук и отдал Рино, который в шоке наблюдал за нами всё это время.

— У вас пуля в плече. — напомнил он мне, а я лишь закатил глаза. Это была моя не первая, и я уверен, что не последняя пуля. Однако эта пуля была особенной, самой сладкой, самой запоминающейся для меня.

Моё тело привыкло к боли с самого детства, поэтому прямо сейчас я чувствовал себя вполне нормально, но вот только пулю действительно нужно было достать и остановить кровь, которая хлестала из моего плеча.

Джульетта широкими глазами смотрела на рану, которую оставила на моём теле. Её руки начали дрожать. Я был уверен, что она впервые стреляла в человека.

— Сядь и веди себя, как хорошая девочка. — схватил её своей здоровой рукой и грубо усадил в кресло. Затем отвернулся, подошёл ближе к Рино, нависнув над ним и зарычав на него:

— Ещё раз, ты допустишь такое, и я убью тебе собственными руками. — парень сглотнул, ведь он знал, на что я способен, и что лучше умереть от пули, чем от моих пыток.

Быстро зашёл в комнату, где была кровать и небольшой шкаф, достав оттуда аптечку, я сам занялся своим плечом, что делал не впервые. Достал пулю, обработал рану и зашил себя, наложив сверху повязку. Было не особо удобно делать это самому, но я привык.

«Я всегда был один»

Только спустя много лет, я понял, почему Викензо Романо так отреагировал на мою фразу. Спустя года я вспомнил, что моя мать постоянно повторяла её, даже когда умирала прямо на моих глазах в больнице.

«Я всегда была одна, Марко»

Сказала она мне тогда.

Не помнил, что она ещё говорила мне… даже не помнил её голоса, но я помнил только эту фразу.

А потом дотронулся до небольшого кулона на моей шее, который выглядел, как маленький серебряный плоский овал, с выгравированной на ней лилией.

Почему я назвал Джульетту «Лилией»? Сам не мог ответить себе на этот вопрос, ведь это непроизвольно вырвалось из моего рта.

Открыл шкаф, нашёл свою футболку, которая, я уверен, была слишком велика для Джульетты, и свои длинные спортивные трико на шнурках. Быстро вышел из спальни, увидев меня, Джульетта вздрогнула, и её взгляд опустился к моей ране, которая была скрыта под чёрной чистой футболкой. Я небрежно кинул одежду Джульетте на колени и сказал:

— Иди в комнату и переоденься. — заявил твёрдо ей. — И даже не думай ничего предпринимать, Лилия, там нет никакого оружия или того, что тебе могло бы помочь. Выкинешь ещё какую-то хрень, и я сделаю тебе больно. — прорычал я, и она сглотнула. Но кивнула в знак согласия, быстро встала и последовала туда, откуда я только что вышел. Когда она прошла мимо меня, то снова почувствовал её сладкий аромат, который заполнил мой нос.

Она пахла цветами. И мне не могло показаться. Она пахла… свежей травой, утренней росой и цветами.

Чёрт. Выругался мысленно и сел на кресло, начав постукивать своими пальцами по колену.

Эта девушка сведёт меня с ума. Подумал я.

Со мной никогда такого не было, чёрт возьми, даже не мог понять, что конкретно со мной происходило. Любую другую девушку я бы убил на месте, если бы та посмела поднять на меня оружие, Джульетта выстрелила в меня, но я ничего не сделал. Ничего. Совершенно. Лишь одна мысль о том, чтобы причинить этой девушке боль, приводила меня в гнев и вызывала отвращение.

Ни одна женщина, опять же таки, не считая моей сестры, не разговаривала со мной так дерзко. Обычно женщины обхаживали меня, как какого-то Бога, и готовы были кланяться мне в ноги. Женщины делали все то, что я говорил. Они никогда не перечили мне, как делала эта смелая итальянка.

И ни одна женщина не пахла так прекрасно, как пахла моя пленница. Это был самый сладкий и приятный аромат в мире, которой я только когда-либо мог почувствовать.

Её волосы были длинными и густыми, и уверен, наверняка, очень мягкими, и я бы даже сказал, шелковыми. Как же мне хотелось прикоснуться к ним, а потом обмотать на кулак и...

Успокойся, Марко. Она пристрелила тебя, дружище.

Это было впервые… Чтобы женщина пустила мне кровь?

И я усмехнулся. Совершенно новый опыт для меня.

Думаю, что Армандо будет слегка удивлён, возможно, ему это не понравится. Ему совершенно точно это не понравится.

Я говорил о том, что мой отец был жесток, да? Но Армандо безусловно превосходил даже моего отца. Когда мой Капо брался за дело, то он доводил его до конца, оставляя за собой кровавую дорожку из трупов.

Армандо был умён и довольно хитёр. Казалось, что у него были везде свои глаза и уши… уверен, что Рино уже доложил ему обо всём, что здесь произошло, несмотря на то, что мы были в небе, чёрт возьми.

Если Армандо решит покончить с Джульеттой, то он это сделает, и эта мысль приводила меня в бешенство.

Я не хотел этого. Почему? Выругался себе под нос, приложив свои пальцы к губам.

Даже Франко Бенедетти, мой жестокий отец, боялся Армандо Конте, он всегда обходил его стороной и старался поддерживать с ним хоть какой-то «мир», боясь вступить на тропинку войны.

Если мой Капо захочет, то он уничтожит всех, возможно, ему понадобится время, но рано или поздно, он сделает это. Без какого-либо сожаления. Он будет улыбаться, смотря на то, как его враги истекают кровью.

И в этом мы были похожи. Наверное, поэтому мы так быстро сошлись. И я действительно считал его своим братом, которым он и стал для меня.

Вскоре Джульетта появилась в кабине, и мои глаза стали блуждать по её телу. Она была одета, чёрт возьми, в мою одежду. Я еле-еле сдержал рык, который мог вырваться из моего горла.

Чёрт. Мой член в джинсах стал совсем твёрдым и явно мешал мне сейчас. Я нуждался в срочной разрядке…

Одежды была ей большой, и поэтому неуклюжа свисала на её теле, но она всё равно выглядела чертовски хорошо. Просто прекрасно. В МОЕЙ ОДЕЖДЕ.

Она сглотнула и быстро села напротив меня, уставившись в окно иллюминатора. А мои глаза продолжали путешествовать по её голым ногам. Джульетта явно чувствовала мой жаркий взгляд, поэтому немного заёрзала на своём месте. И я усмехнулся, привлекая её внимание к себе. Эта девушка вызвала у меня больше эмоций за пару часов, чем кто-либо другой за девять лет. Просто какое-то чудо… феномен!

— Я не сожалею о том, что сделала. — заявила она, вскинув свой подбородок кверху.

— Не сомневаюсь.

— Ты — мой похититель. — сказала она, как будто, не могла в это поверить.

— Я — твой похититель. — повторил за ней.

— Может тебе проще избавиться от меня сейчас? Особенно когда я выстрелила прямо в тебя. — начала тараторить она, явно нервничая.

— Это будет слишком неинтересно, Джульетта. Я ещё даже не начал играть с тобой. — и её глаза вспыхнули после моих слов. Я видела в них страх, злость и что-то ещё, пока непонятное мне.

— Кто ты? — резко спросила она меня, и я напрягся.

А потом наклонился ближе к девушке, что она аж вжалась в своё кресло, лишь бы держаться подальше от меня.

— Я — твой худший кошмар, Лилия. — сказал, и она сглотнула.