Стеклянная Лилия

Он убил их всех и забрал меня из того переулка, где я жил уже несколько дней, соорудив себе жалкое подобие ночлега из разного мусора.

Я стал его головорезом. Головорезом Каморры. Поклялся, что буду преданно служить ему, моему спасителю, Армандо Конте. Однако он не знал, что моя сестра — это единственный человек, ради кого я готов был нарушить это клятву, готов был умереть ради неё, если потребуется.

Любви больше не было в моём сердце. Лишь одна боль.

Моё сердце стало камнем, который никто не сможет разрушить.

Никто.

ГЛАВА 3 — Никогда

«Сердце создано для того, чтобы его разбить» — Оскар Уайльд

Италия, Сицилия, Палермо

ДЖУЛЬЕТТА ЛОМБАРДИ, 17

Не помню, как оказалась в своей комнате, как упала на кровать, как прижалась к Луне и начала плакать.

Почему он так со мной поступал? Почему?

Рензо Сальвини было шестьдесят, чёрт возьми, шестьдесят лет. Он — самый противный и ужасный человек, которого я только знала, точнее, его даже нельзя было назвать человеком, он был самым настоящим моральным уродом. Рензо всегда играл грязно, но отец на протяжении многих лет сотрудничал с семьёй Сальвини, потому что они продолжали ему преданно служить.

Но причём тут я? Рензо был старше даже моего отца.

Как он мог меня обручить с ним? Как?

Слёзы текли рекой из моих глаз. Луна, сразу же почувствовав что-то неладное, уткнулась своим мокрым носиком мне в щеку, а потом и вовсе начала облизывать всё лицо.

— Джульетта? Открой дверь! — услышала голос своего старшего брата за дверью, который начал дёргать за ручку, но я заперла её, потому что не хотела никого сейчас видеть.

— Уходи, Риккардо, оставь меня одну! — сквозь слёзы прокричала, оторвавшись на пару секунд от Луны.

Никогда не плакала при братьях, и тем более, при других людях. Всегда считала, что слёзы — это слишком большая моя слабость, чтобы показывать их кому-то другому. Старалась всегда держать всё в себе.

И мой отец уж точно никогда не получит даже одной моей слезинки. Лучше убью себя, чем он увидит, как я паду. Не буду умолять его об отмене свадьбы, даже не подумаю об этом, это не случится, никогда, чёрт возьми.

— Джульетта, если ты сейчас же не откроешь дверь, то я на хрен выбью её! — и да, угрозы моего брата всегда были реальными, поэтому мне пришлось быстро вскочить на ноги. Я забежала в ванную, наскоро умылась и подбежала к двери, чтобы открыть её.

Из носа Ричи капала кровь, его губа также была разбита, а левая сторона щеки уже сильно распухла.

— Чёрт! — воскликнула, нежно дотронувшись до его щеки, но Риккардо лишь схватил меня своими пальцами за подбородок и заставил посмотреть прямо в его глаза.

— Ты плакала. — прорычал брат. И нет, это явно был не вопрос, это было утверждение. Я вырвалась из хватки его пальцев и отвернула голову в сторону.

— Тебе показалось. — как можно твёрже попыталась заявить ему. — Что с твоим лицом? — тут же перевела тему, хотя прекрасно знала, что к этому делу приложил руку, никто иной, как наш отец. Но брат лишь затащил меня в мою комнату и захлопнул за нами дверь.

— Ты не выйдешь за него замуж! Я не дам этому случится! — со злостью поговорил Риккардо, продолжая истекать кровью.

— У меня нет выбора. — с болью произнесла эти слова.

— Этому не бывать, чёрт возьми!

— Он убьёт либо тебя, либо меня, если ты решишь в это вмешаться. — и он знал, что я была права.

— Я лучше умру, чем увижу, как ты выходишь замуж за этого ублюдка Рензо. — прорычал он, нависая надо мной. Риккардо сейчас выглядел действительно устрашающе со своим огромным ростом. — Знаешь, что случилось с жёнами и дочерью Сальвини, знаешь? — и отрицательно покачала головой из стороны в сторону. — Хорошо, тогда я расскажу тебе. — брат начал тяжело дышать, его ноздри раздувались от гнева, который накопился в нём. — Джемма, первая жена Рензо, была выдана за него насильно, она была тогда в таком же возрасте, как и ты. Он насиловал и избивал её изо дня в день. Никто не мог ей помочь, никто, ведь она была его полноправной женой, он делал это до тех пор, пока она не забеременела, ведь Сальвини нужен был наследник, но вот незадача, Джемма родила девочку. И тогда он возненавидел её ещё больше. Не выдержав, Джемма покончила с собой, перед этим убив свою двухмесячную дочь. — сглотнула, мои руки начали непроизвольно трястись, мне было тяжело это даже просто слушать. — Потом он взял в жены Козиму, она тоже была очень молода тогда. Пять лет брака. Пять. — он сделал паузу. — Она утопилась. — подытожил Ричи.

Я закрыла глаза, пытаясь прийти в себя и убрать эти ужасные картинки из своей головы, но у меня ничего не выходило.

— Почему его никто не остановил, Риккардо? Почему? — на что он лишь усмехнулся.

— Ты серьёзно, Джулс? Это сицилийская мафия, одна из самых жестоких группировок в мире, и ты ещё спрашиваешь, почему никто не вмешался в отношения Рензо с его жёнами? Они были его собственностью, никто не станет лезть в чужой брак, если не хочет лишиться жизни. — и я напряглась, это была правда.

В Итальянской мафии браки по расчёту были обыденной и довольно привычной темой. Кроме того, браки также считались священными, и никто не стал бы лезть в отношения мужа и жены, какими бы они ни были.

— Это ужасно. — прошептала, и Ричи притянул меня к себе в объятия, прижав мою голову к своей груди.

— Ты не выйдешь за него. Я что-нибудь придумаю.

— Отец убьёт тебя.

— Значит, мне суждено умереть ради тебя, цветочек. — подняла свою голову кверху и встретилась с его прекрасными голубыми глазами.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, Ричи. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, хоть кто-то из нашей семьи. — вымолвила я, и брат нежно дотронулся своей рукой до моих волос, поглаживая их.

— Я не буду счастлив, пока ты не будешь, Джульетта. Ты же моя младшая сестрёнка, моя душа, моя радость, мой цветочек. — робко улыбнулась ему, он называл меня «цветочком» с самого детства, сколько я себя помнила.

Но потом я резко помрачнела, вспомнив о том, скольким пожертвовал ради меня с Лучиано наш старший брат.

— Ты больше не должен жертвовать собой ради нас с Лучиано. — твёрдо заявила ему, немного отстранившись, и Риккардо сразу же напрягся.

— Это был мой выбор.

— Ты мог сбежать с той девушкой, я знаю, ты любил её. — сделала паузу. — Зачем ты остался, Ричи? Я была бы счастлива, если бы знала, что ты с ней.

— Эта девушка была не из нашего мира, Джулс. Мы бы никогда не смогли быть вместе. Наш роман закончился, не успев начаться, и это было к лучшему. — и он отпустил меня. — К тому же я бы никогда не смог оставить тебя и Лучиано.

— Ты любил её. — сквозь зубы прошептала. Он крепко сжал челюсть, и ничего не ответил на это, потому что это была правда. Риккардо был влюблён в эту незнакомку.

— Тебе пора спать, цветочек. Не думай больше об этом. — он быстро поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты, оставив меня одну. Но я не могла спать.

«— Цветочек, это тебе. — сказал мой пятнадцатилетний старший брат и протянул букет прекрасных белых лилий. Мои глаза тут же вспыхнули радостным огоньком от увиденной красоты.

— Мне? — переспросила, подойдя ближе к Риккардо.

— Ну а кому сегодня исполнилось десять? — и в уголках моих глаз скопились слёзы. Отец ненавидел наши дни рождения и запрещал нам их как-либо отмечать.

— Ну, мой милый цветочек, никак слёз сегодня! — брат притянул меня в свои крепкие объятия, аккуратно отстранив лилии от нас, чтобы не сломать и не помять их.

— Спасибо, Ричи. — прошептала ему в грудь.

— Это ещё не всё, Джули. Лучиано ждёт тебя в комнате с ещё одним сюрпризом. — заявил он и отстранился от меня, любопытство появилось в моих глазах. — Пойдём. — он отдал мне букет, который я тут же прижала к себе, как что-то самое ценное, что у меня когда-либо было. Схватила брата за руку и пошла с ним в дом, не переставая улыбаться.

— У тебя такая прекрасная улыбка, сестрёнка. Никогда не переставай улыбаться, слышишь? Я хочу видеть только радость на твоём лице! — и мои щёки явно покраснели от комплимента Риккардо.

Когда я зашла в комнату, то увидела Симону, мою няня и кухарку, которая стояла рядом с Лучиано, державшим в руках небольшой торт, украшенный различными цветочками из крема.

— С днём рождения, Mia Cara. — воскликнула Симона и крепко обняла меня, а потом очередь дошла и до Лучи с тортом».

Это был один из самых лучших моментов в моей жизни.

Мой старший брат всегда старался для меня, всегда защищал меня перед отцом. За то, что он устроил мне такой праздник в тот день, отец его сильно избил. Я всю ночь просидела у кровати Ричи, следя за его дыханием и постоянно меняя новые тряпки, я боялась, что он больше не очнётся, что он просто перестанет дышать.

Тогда я пролила много слёз возле его кровати, но он не знал об этом, так как был без сознания. Но мои братья были для меня всем, особенно Риккардо. Между нами возникла действительно какая-то особая связь, ведь Ричи был для меня не только братом, но и другом, и даже в какой-то степени отцом.

С Лучиано наши взаимоотношения казались намного сложнее. Раньше, я была близка с ним так же, как и с Риккардо, однако после того случая, он стал другим. От прежнего Лучи больше не было и следа. Тот добрый и улыбчивый мальчик, которого я когда-то знала просто исчез с лица Земли.

Ему было одиннадцать, когда он должен был присоединиться к сицилийскому синдикату, вступить в ряды мафии. Отец, по совместительству и наш Дон, заставил его убить своего друга на глазах у всех членов мафии. Когда Лучи отказался, то отец, будучи опозоренным перед своими людьми, убил Валентино, того самого друга Лучиано, а потом набросился и на своего сына, перерезав ему горло… но мой брат выжил. Его спас Ричи, вовремя доставив в больницу. Лучи пришлось долго сражаться за свою жизнь, он лишился голоса и больше никогда не разговаривал.

После того случая он отстранился от нас с Риккардо, я бы даже сказала, он избегал нас, как мог. Не раз пыталась с ним хоть как-то заговорить, я даже выучила язык жестов, но он об этом не знал, Лучи просто никак не шёл на контакт. Он всегда уходил, даже недослушав меня. Всегда.

Мне было больно от этого. Больно, что наш брат не хотел иметь с нами ничего общего, чтобы мы не делали, как бы мы не старались… он не хотел даже просто выслушать нас.

Риккардо сходил с ума из-за Лучиано. Чёрт возьми, Ричи пожертвовал своим счастьем ради нас, он выбрал нас, он сделал это. Хотя не должен был. А Лучи отказывался с ним даже поговорить.

Я знала о романе Ричи лишь косвенно. Он ничего мне не рассказывал. Даже не могла предположить, кем была эта девушка, даже не знала её имени, но точно была уверена в одном: он любил её, любил до безумия. Как никогда и никого больше не полюбит.

Отец не знал об этом, а если бы узнал, то он нашёл бы ту девушку и убил на глазах Риккардо. Ричи пришлось отказаться от неё, чтобы она жила. Просто жила. Но без него.

Гаспаро Ломбарди был жесток, слишком жесток. И та девушка стала бы его новой фанатичной целью, и пока бы он её не нашёл, пока бы не узнал, кто она, он бы продолжал пытать меня или Лучиано, чтобы добиться имени от Ричи. А когда бы он узнал, то разорвал бы любовь Риккардо на кусочки.

Мне было так жаль моего старшего брата. Он заслуживал лучшего. Заслуживал быть счастливым.

Но видимо, мы все были обречены на боль и страдания. Все трое.

Я стану женой Рензо Сальвини. Риккардо всегда будет несчастен, он никогда не простит себе того, что отпустил ту девушку, никогда. А Лучиано... Лучи уже многое пережил, не думаю, что он когда-то станет прежним. Только настоящая любовь сможет вытянуть его из этой пучины боли.

Любовь. Красивое слово, не правда ли?

Итальянский язык всегда был прекрасен. Казалось, что он буквально существовал, чтобы выражать свои чувства. Италия была будто создана для любви: здесь, кажется, сам воздух пропитан не только солнечными лучами и цветочными ароматами, но и вибрациями «amore» — одно из немногих итальянских слов, не нуждающихся в переводе.

Amore. Amore. Amore.

«Ti amo — Я люблю тебя». Слова, которые никто никогда не услышит из семьи Ломбарди, видимо, мы обречены только на страдания.

Моя мама назвала меня Джульеттой не просто так. Шекспир был её любимым поэтом. И она явно хотела, чтобы я была главной героиней своей истории, как Джульетта Капуле́тти — главная героиня трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта». Она попала в точку. Моя жизнь была лишь сплошной трагедией.

Героиня трагедии была итальянкой, как и я. Ещё одно совпадение, однако она происходила из веронской семьи, а я из сицилийской. Но всё равно забавно, что наши судьбы были немного схожи. Джульетту хотели выдать замуж за графа Париса, узнав об этом, девушка была готова покончить с собой, выпив яд. Однако она всё же нашла своего Ромео, хоть их история и закончилась трагично, однако Джульетта познала, что такое любовь, девушка буквально умерла за неё.

А я была готова умереть просто так, потому что сгорала каждый день, находясь в этом доме. Только мои братья заставляли меня жить. Только они.

Но теперь... после того, что рассказал Риккардо про Рензо, я не знала, что мне делать. Но также не хотела, чтобы мои братья страдали из-за меня.

Может смерть — это действительно мой единственный выход? Сможет ли Ричи жить без меня? Сможет ли Лучи?

Я не была эгоисткой, никогда, но мысли о смерти стали посещать меня всё чаще и чаще. Тяжело сглотнула, мои пальцы стали дрожать…

«Беда одна не ходит никогда,

А движется по замкнутому кругу».

Цитаты Шекспира сейчас крутились в моей голове, я ухмыльнулась, поняв, что действительно сравнивала себя с его героиней. Но тут почувствовала, что что-то мокрое тыкалось мне в руку, и опустила свои глаза вниз.

— Луна! — воскликнула я, присела на корточки и чмокнула свою собаку в носик, обняв её своими руками за шею. — Моя девочка. — и она начала облизывать моё лицо, опрокинув меня на задницу прямо на пол и нависнув надо мной. Не смогла сдержать своей улыбки. — Всё-всё! Прекрати! — попыталась оттолкнуть её пушистое тело от себя, но она только сильнее прижалась ко мне. — Я в полной заднице, дорогая.

Неделя прошла быстро. Сегодня был День моего восемнадцатилетия. Ещё через неделю состоится моя свадьба.

Все эти дни, я была очень отстранённой и неразговорчивый. Избегала Фредо, потому что не могла смотреть ему в глаза, закрывалась от Ричи в своей комнате и проводила много времени в оранжерее вместе с Луной, копаясь в своих растениях и в горшках с землёй.

Цветы были моим успокоением. Цветы делали меня хоть немного счастливой.

Было раннее утро, когда я встала с постели, натянула на себя нежно-голубой сарафан, зацепила на своей голове такую же заколку-бант, и быстро выбежала с Луной из комнаты. Сделала это специально очень рано, так как не хотела ни с кем пересечься.

Ненавидела свой день рождения всей душой. Худший день в году.

Мы быстро достигли моего любимого склона. Я подошла почти к самому краю, чтобы посмотреть вниз, на волны, как они бились прямо сейчас об скалы.

— Tesoro? — вдруг услышала за своей спиной голос Фредо и напряглась.

Чёрт. Почему он не спал в такое время? Ещё же слишком рано.

Медленно повернулась, и мы встретились взглядами с Руффо. Если честно, выглядел он не самым лучшим образом. Его волосы были в полном беспорядке, я также заметила синяки под глазами, было ощущение, что он не спал несколько дней. Даже его обычно идеально отутюженная рубашка казалась помятой.

— Ты избегаешь меня, Джули? — резко спросил Фредо, и я почему-то начала нервничать.

— Почему я должна избегать тебя? — и он нахмурился.

— Ты выходишь, чёрт возьми, замуж, Джульетта! — воскликнул недовольно мужчина. — Я узнал об этом от Симоны. — и он сделал паузу. — Это ранило меня больше, чем я думал. — мои глаза округлились.

— Это не должно было тебя ранить. — спокойно ответила, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Я думал, думал, что наши чувства... — начал он, но я молниеносно подскочила к парню и прикрыла его рот своей рукой.

— Нет никаких наших чувств, Фредо. — твёрдо заявила ему. — Мой отец решил, что я выйду замуж за Рензо, значит, я сделаю это.

Он откинул мою руку в сторону и со злостью в глазах посмотрел на меня, его грудь высоко вздымалась под рубашкой… между нами было всего несколько жалких сантиметров, поэтому я почувствовала жар, исходящий от его тела. Мне хотелось прикоснуться к его груди. Хотелось успокоить Фредо.

— Почему ты так спокойно об этом говоришь? — зарычал он. — Скажи мне, Джульетта, что ты чувствуешь ко мне? Что? — и кажется, я перестала дышать. — Потому что я чувствую, чёрт возьми. Ты нужна мне.

Не знала, что ему ответить. Буквально потеряла дар речь, не ожидая такого от мужчины. Но тут он удивил меня ещё больше: Фредо резко схватил меня за талию и притянул к своему твёрдому телу, впившись в мои губы в жёстком поцелуе. Он буквально поглощал их, от неожиданности мой рот приоткрылся и его язык ворвался внутрь. Это было приятно, очень приятно, однако, что-то было не так... Я оттолкнула Фредо от себя, так и не ответив на его поцелуй, и, кажется, заметила на его лице разочарование.

— Ты не должен был этого делать! — воскликнула и сделала два шага назад, отойдя от него на безопасное расстояние. — Хочешь знать правду? Хорошо. — мне было почему-то очень больно. — Ты мне нравишься, Фредо, уже давно, достаточно давно… однако, даже я понимаю, что мы никогда бы не смогли быть вместе. Я — дочь Дона Сицилии, я — принцесса Сицилийской мафии. Моя судьба была предрешена с самого рождения, отец бы никогда в жизни не выдал меня замуж за простого солдата. Это бы опозорило его. — и Руффо сильно сжал свою челюсть. — Тебе нужно посмотреть правде в глаза, Фредо.

— Джульетта. — он подошёл ближе и схватил меня за руки, крепко сжимая их в своих ладонях. — Давай сбежим, оставим это всё и сбежим? Рензо ужасен! И ему шестьдесят, чёрт возьми. Он сломает тебя, Джули.

Резко вырвала свои руки из его хватки и наигранно улыбнулась, едва сдерживая слёзы.

— Я не хочу замуж за Рензо. — в его глазах появилась надежда. — Но я не подвергну жизнь своих братьев опасности. — мужчина начал ещё тяжелее дышать. — Ты вообще знаешь, что ты мне предлагаешь? Знаешь, что будет, если мы это сделаем, если я скажу тебе «да»? — горько усмехнулась. — Он будет пытать Риккардо и Лучиано, в попытке узнать, куда я могла деться. Но они не скажут и слова, даже если будут знать, потому что они — мои братья, они не предадут меня. Но отец найдёт нас с тобой, не успеет пройти и неделя. У него есть люди везде, в любой точке мира, он найдёт нас, Фредо, а потом... потом начнётся Ад. Ни я, ни тем более ты, мы не останемся в живых. — сглотнула. — Тебе нужно забыть про меня, Фредо, той девочки, которую ты, на протяжении многих лет, называл Tesoro больше нет. — закрыла глаза, пытаясь успокоиться, а когда распахнула их, то Руффо уже не было передо мной.

Это было к лучшему.

Я подошла ближе к склону, селу на траву, согнув свои ноги в коленях, и положил подбородок на них, наблюдая за тем, как солнце начало подниматься из-под облаков.

Рассвет сегодня был прекрасен. Столько разных красок: от ярко-розового до тёплого жёлтого. Луна легла рядом со мной, уткнувшись своим носом мне в ногу, моя собака чувствовала, что я грустила, она знала, когда мне плохо.

Насилие было приемлемым в нашей семье. Отец бил не только моих братьев, но и меня. Поначалу это были лишь какие-то пощёчины, но потом... это были удары, сильные удары. Однажды папа ударил меня по лицу с такой мощи, что разбил мне губы до крови. От силы его удара даже упала на пол. Но тогда он лишь подошёл и ухмыльнулся. До сих пор помнила ту его ужасную улыбку, и то, как его нога прилетела мне прямо в рёбра, сломав два из них.

Я часто ходила в синяках, пытаясь скрыть их одеждой с длинными рукавами, или джинсами, они как раз и были в моём гардеробе на подобный случай. Но раны на моём лице невозможно было скрыть, даже самым лучшим тональным средством. Отец не жалел никого, когда входил в кураж и подключал свои кулаки. Даже собственную и единственную дочь.

И знаете, что?

Я привыкла к этому. Казалось бы, к этому невозможно привыкнуть, но привыкла. Боль уже не была такой резкой, как в первые разы. Боль казалась уже привычной, я больше не плакала, как делала это раньше, когда мне было десять. Он перестал видеть мои слёзы, как только мне исполнилось четырнадцать. И это его безумно раздражало.

Сейчас отец был более сдержан, так как я теперь являлась невестой, уже не совсем его собственностью, но он отдавал меня в руки другого истязателя, и он прекрасно знал это. Более того, я была уверена в том, что он специально выбрал Рензо мне в мужья. Да, именно настолько сильно он меня ненавидел.

Закрыла глаза и подставила лицо солнцу, чьи первые лучики уже начали освещать зелёный склон.

Морской воздух. Палермо. Город, в котором я родилась и выросла. Несмотря на всё, любила Сицилию, любила это море и этот склон.

Но совсем скоро покину это место, возможно, навсегда. Вопрос только один: как долго я проживу?

Как вдруг почувствовала чью-то руку на своём плече и резко распахнула глаза.

Это был Лучиано. Мы встретились взглядами, и он присел рядом со мной на траву. Потом достал из кармана своего чёрного пиджака небольшой блокнот с ручкой, который постоянно носил с собой, и написал:

«С Днём рождения, сестрёнка»

На моих губах появилась непроизвольная улыбка.

— Спасибо. — он наблюдал за мной и явно видел, что что-то было не так.

— Я боюсь. — призналась ему, зная, что брат ждал ответа. И он нахмурился, услышав это от меня. — Я боюсь, что не справлюсь, Лучи. Боюсь, что не выдержу.

Он просто взял и притянул меня к себе. Уткнулась своим носом в его плечо, обвив руками его талию.

— Я устала. — прошептала, но он это услышал. Лучиано сильнее приобнял меня и сжал моё плечо в своей руке. Потом отстранилась от него и нежно прикоснулась ладонью к его щеке, покрытой лёгкой тёмной щетиной.

Мы были похожи с Лучиано: тёмные, слегка волнистые волосы, ровные черты лица, и даже почти одинаковый разрез глаз. Но Риккардо был совершенно другим, он не был похож на отца так, как были похожи мы.

— Будь рядом с Ричи. — сказала ему, и мы снова встретились взглядами. — Ты ему нужен, не отталкивай его от себя, Лучиано. Нам тоже больно. — затем быстро поднялась на ноги и направилась в свою оранжерею, оставив его одного. Луна же бежала прямо следом за мной.

Но на входе увидела Риккардо, который вновь держал в руках большой букет белых лилий. Он приносил этот букет каждый год, с тех пор как мне исполнилось десять.

— С Днём рождения, цветочек. — сказал он мне и раскрыл свои объятья, которых мне так сильно не хватало. Поэтому я, не раздумывая, тут же кинулась к нему. — У меня есть план. — резко заявил он через несколько секунд, поэтому я напряглась в его хватке, отстранилась, чтобы посмотреть в голубые глаза брата. — Ты должна сбежать. — мои глаза стали круглыми, как блюдца.