Особенности обучения диких котов

Оказалось – выживают. А поскольку госпожа декан сама женщина, то понимает все эти вещи, и госпожа Монтенеро тоже. В самый первый раз, конечно, было неловко пропускать – все ж всё понимают, хоть и молчат! Но Клодетт просидела эту пару в библиотеке и выполнила кучу заданий, до которых иначе дошла бы только вечером дома. Всё польза.

А потом, когда стало уже можно, она вернулась на занятия, и парни даже радовались. Флинн вопил «Малявка пришла», и лез обниматься, и получил в лоб. То есть, всё было хорошо, и тут вот: здравствуйте, позиции рук. Средний палец прижмите, безымянный отогните. Не склеивайте пальцы, да, вот прямо сейчас и не склеивайте. А как не склеивать-то, если у Клодетт в момент напряжения вообще соображения не остаётся, она про эти пальцы не помнит, даже что они там есть, а что с ними нужно что-то делать – так и вовсе!..

Правда, оказалось, что не выходит не только у Клодетт, но и у парней тоже. Госпожа декан и госпожа Монтенеро взялись править каждого и смотреть, что получается. Быстрее всех отстрелялся Саваж, ну ещё бы ему-то не знать, как надо! Он-то, наверное, ещё в детском саду научился, не иначе. Правда, госпожа декан велела ему идти и помогать товарищам. А потом подошла к Клодетт.

– Стряхни руки, хорошенько, вот так, – показала сама и принялась разминать пальцы. – Ты музыкой не занимаешься?

– На гитаре играю, – встрепенулась Клодетт.

– Это должно пригодиться, для гитары нужна хорошая беглость пальцев. Все, кто играет, или вышивает, или плетёт, или ещё какой мелкой работой занимается – имеют преимущество.

– Что-то не очень, – вздохнула Клодетт.

– Это ты пока просто не поняла. Точнее, твои пальцы не поняли. Поймут. Ещё раз. Встряхнули руки, поставили, безымянный палец наружу…

Нет, не выходило. Никак не выходило. Это неимоверно бесило, и безграничное терпение госпожи декана бесило тоже.

– Может, потом? – уныло вздохнула Клодетт.

– Нет, Клодетт, сейчас. Нужно добиться хоть какого-то понимания.

Она попробовала, потом ещё раз попробовала, а потом у неё на ровном месте потекли слёзы. Потому что… это невозможно, правда, не-воз-мож-но! И почему госпожа декан не понимает?

Клодетт швыркнула носом и выскочила из зала. В раздевалке подхватила рюкзак и, даже не переодеваясь, пулей вылетела наружу.

Вышла из здания на улицу, завернула за угол и присела на приступочку у стены. Стена была совсем глухая, никто её тут не найдёт.

Неужели мама была права, и у неё не выйдет? И нужно переводиться? Мысли бродили по кругу довольно долго и никак не желали успокаиваться. Слёзы снова закапали.

– Можно присесть? – вдруг раздалось совсем рядом.

Как гром небесный, честное слово.

Клодетт повернулась, глянула… ну вот, ещё только не хватало. Потому что рядом с ней на приступочке располагался Саваж – подтянутый, чистый, успевший когда-то переодеться в белоснежную сорочку, даже мама не нашла бы, к чему в нём придраться.

И что ему тут надо?

6. Легко ли быть командиром

Занятия в Академии давались Жанно легко или даже очень легко. Просто раньше он всё это делал или читал потому, что нравилось, и было интересно, и – в свободное от школьных занятий время. А тут не нужно искать свободную минуту, просто всё время – твоё. Бери и радуйся.

Он понимал, что пока им не предлагают ничего сложного. Ни бабушка Марион и Тея на практических занятиях, ни другие преподаватели на теории. Просто – ему повезло познакомиться с боевой магией раньше, чем остальным. Даже тем, кто поступил после колледжа, а таких было трое. В колледже не изучают боевую магию, только стихийную.

Поэтому – всё в пределах нормы. Боевая магия – со всем удовольствием, столько, сколько есть в расписании. Физкультура – без неё никуда. И ещё можно в воскресенье бегать с Франсуа и Флинном, или заниматься дома в зале, он годится.

С прочей теорией, конечно, было по-разному. Кажется, профессора Роша не любил никто, потому что рассказывать так занудно ну хоть о чём – можно отбить всякое желание слушать. Жанно спросил у бабушки: для чего держать такого унылого преподавателя, но она только усмехнулась и сказала: чтоб вам жизнь мёдом не казалась. А предмет он знает отлично, и всё тут.

Старшекурсники стращали, что профессору Рошу с первого раза не сдаёт никто, вот и поглядим. Жанно договорился с друзьями писать его лекции на диктофон, потому что потом нужно, говорили, отвечать прямо теми самыми словами, какими он говорит, ну да разберёмся потом, ближе к сессии. Сессия, к слову, отсюда виделась чем-то очень далёким. Сейчас на дворе сентябрь, до Рождества ещё можно многое успеть.

И даже обязанности старосты не тяготили Жанно нисколько. Если он хочет когда-нибудь командовать людьми – то вот он, повод начинать. Когда он рассказал отцу о назначении, тот посмеялся.

– Вот и отлично. Посмотришь, нравится ли тебе это вообще. А то не все могут организовать, предложить, а то и приказать, и заставить. Если сможешь – то потом и всё остальное тоже получится.

И добавил, что он тоже когда-то был старостой группы. Их было двадцать человек, и все разные. Да, девочки тоже были, трое. Нет, с ними не сложнее, чем с парнями, просто у всех свои особенности – и отсюда сложности.

Точно, сложности были. Скажем, вот Роже Валлон, выпускник колледжа, всё отлично, способности – супер, силы немеряно. Но – стабильно опаздывает на половину первой пары, потому что долго спит и с утра тормозной. А это физподготовка, и Тея уже прямо говорила, что по представлению тренера господина Вуату отправить на стихийный факультет можно в любой момент, а представления бывают в конце месяца. Роже жил в съёмной квартире через дорогу от академического городка и не мог сказать, что долго добирался через пробки. И Жанно пока не придумал, что тут можно сделать. Но по-хорошему, нужно придумать, потому что жаль терять сокурсников уже прямо сразу и по таким глупым причинам.

С другой стороны, отец всегда повторял, что если человек сам не захочет, то его и не заставишь. А где тогда баланс? До какой степени можно заставлять?

Жанно думал об этом на очередной практике, пока остальные пытались осознать позиции рук, необходимые для уменьшения травматизма при боевых заклинаниях. Он-то давно уже всё это выучил, и ему было легко. Он не понимал, почему тихонько ругается Флинн, он же играет на фортепиано, а там о-го-го какая беглость пальцев нужна! Ну как, когда-то играл, в последние годы забросил. Последние пару лет они втроём баловались с гитарой – и неплохо выходило, всё в плюс.

Он быстро продемонстрировал, что всё знает, и получил от Теи команду – идти и помогать другим. Чтоб у них получилось тоже. Сама она возилась с Николя, которому проще кулаком в лоб, чем позицию рук, а бабушка – с Малявкой, то есть девчонкой Клодетт, у которой тоже не выходило ничего, и как раз объясняла про гитару – что беглость пальцев в помощь. Но ни Николя, ни Клодетт не понимали ничего. И если Николя пыхтел, терпел и пробовал, то Клодетт психанула и убежала. Ну вот ещё, только девчоночьих истерик нам тут не хватало!

Правда, бабушка и Тея переглянулись и посмеялись. Наверное, не страшно. Отойдёт и вернётся.

Правда, до конца пары оставалось всего ничего, и Клодетт не вернулась. У остальных что-то вышло, у кого-то хорошо, а у кого-то – хоть как-то, и можно было пойти, наконец, поесть, и домой. Или домой, и там уже поесть. Жанно хотел спросить друзей – куда двинем, но его тормознула Тея.

– Так, командир. У тебя потеря среди личного состава, – и усмехается.

Ей можно усмехаться, что уж.

– И где я её найду? – поинтересовался Жанно для порядка.

Потому что уже понял – искать придётся.

– Где-то ж она есть. Да, скорее всего, далеко не ушла, сидит и ревёт где-нибудь поблизости, в таком виде никто далеко не ходит. Я понимаю, что дело житейское и, скорее всего, перемелется, но ты хотя бы попытайся.

– Да зачем она вообще мне сдалась? Она ж знала, куда шла, так-то.

– Если честно, знала она поменьше тебя, как я думаю, – покачала головой Тея. – И теперь представь – лето, вы все успешно дожили до практики, а на практике вам предстоит решать задачи совместно. И скажи, ты оставишь за спиной человека, который толком руки поставить не может? То есть – то ли защитит твою спину, то ли нет?

И сейчас Тея выглядела ничуть не привычной домашней Теей, но капитаном Легиона, который как раз умеет решать разнообразные задачи. И совместно, и в одного.

– Понял, выполняю, – вздохнул Жанно.

Нужно сказать парням – мол, пусть идут, а у него обед пока отменяется.

В конце концов, она ж может просто уйти домой, да? И если что, пропесочить можно и завтра, а Жанно был настроен именно пропесочить Малявку как следует. Потому что нечего тут. Дома будет характер показывать.

Он переоделся и вообще привёл себя в порядок, потом подкараулил девчонок с третьего курса и спросил – нет ли Малявки в раздевалке. Не было.

Вообще, существовала такая штука – магический поиск. Не то чтобы Жанно хорошо им владел, но… Но надо бы найти какую-то вещь, принадлежащую человеку. А где такую найдёшь?

Так, интересно, рукописный лист сгодится? А в деканате должны быть какие-нибудь её документы, и ещё бабушка на лекции просила заполнить анкету руками, и блиц-опрос по прочитанному был вчера. Так что…

На кафедре боевой магии сидела лаборантка Надин, она без вопросов нашла для Жанно пачку листов со вчерашним опросом. Он выудил тот, где было размашистым почерком написано «Клодетт де ла Мотт», а в углу страницы картинка – жаба на листе какого-то растения. Прикольно, у неё что, вся тетрадь с жабами?

Малявка никак не ассоциировалась с жабами. Скорее – с мелким кусачим тропическим насекомым. Почему тропическим – потому что какого-нибудь дивного цвета. Ярко-синего, например.

Дальше уже дело техники – подержать в руках, немного нагреть, сосредоточиться. Прислушаться. Так, кажется – и впрямь далеко не ушла. Боковой выход, возле зала. И от выхода налево.

На улице вовсю светило солнце, и вообще, если по-хорошему, нужно было сесть на мотоцикл и лететь куда-нибудь – пока погода. А то зарядят дожди, и тогда – только ждать весны. А приходится…

Малявка была ровно там, где указал поиск. Сидела на кирпичной приступочке стены, хлюпала носом. А глаза у неё, по ходу, накрашены, потому что краска потекла по щекам.

Вообще она, конечно, сейчас показалась какой-то очень несчастной, её прямо захотелось потрепать по плечу, как сестрёнку Мари-Изабель. Погладить по голове, что ли. С сестрой работало.

Ещё ему доводилось слышать от отца, что в тяжёлую минуту человеку важно знать, что он не один – даже если его проблема не решается никак. Не одному проще принять, понять и пережить. А ещё он как-то раз случайно видел, как Рик (ну никак не выходило звать его дядюшкой, хоть ему и за сорок уже) успокаивал орущую и ругающуюся на чём свет стоит Тею – что-то там у неё не ладилось. Так вот Рик смотрел-смотрел, потом подошёл, сгрёб её в охапку и молча гладил – по голове, по плечам. Потом просто ткнулся носом ей в макушку – она и перестала ругаться. Выдыхала только. Потом, правда, Жанно сбежал, потому что не дело смотреть, как хорошо знакомые люди обнимаются и что ещё при том делают, но отметил – оказывается, такой способ работает.

Правда, обнимать Малявку было чревато – ещё укусит, как то насекомое, а слюна у неё стопудово ядовитая. Поэтому он просто подошёл и сел рядом.

– Можно присесть?

Она повернула голову… и непонимающе на него уставилась.

– Тебе чего тут надо?

– Мне надо, чтобы в моей группе на практике по основному предмету у всех всё было нормально. Ты чего сбежала?

– Ничего.

– Не нужно сбегать, нужно пробовать.

– Сама знаю.

– А если знаешь, то что это было?

– Ничего, – повторила она. – Всё равно у меня ни фига не вышло.

– Значит, просто нужно было попробовать ещё раз.

– Ага, ещё раз. Тысячу сто раз, ты хотел сказать? И всё равно не выйдет, да? Сам-то сколько пробовал?

Жанно задумался.

– Правду сказать, это было давно, и я уже не помню. Мне говорили, чтобы я не лез, а я лез. Получал по ушам и всё равно лез. Мне говорили – поступишь, и будет тебе. А я хотел сразу и не хотел ждать.

– Ну вот, а я получила по ушам за то, что поступила. По ходу, правильно.

– Да ладно? – что-то невероятное, она ж внучка ректора!

– Я должна была учиться на стихийном, никто и не думал, что я пройду на боевой. А я прошла. А теперь, выходит, зря. Всё равно не получается.

– Да нормально почти ни у кого не получилось. Дай руку.

Она глянула недоверчиво, но руку дала. Куда с такой рукой вообще, она ж маленькая? И пальцы тоненькие? Но взялся – делай.

– Смотри. Это не так сложно, на самом деле. Представь, что тут такой, ну, разделитель, что ли. И он не даёт присоединить палец к остальным. Шевели пальцами. Вот так, да. Просто подержи сейчас, чтоб рука запомнила. Ты же играешь на гитаре, я правильно услышал?

– Ну, – кивнула Малявка.

– Представь, что перебираешь струны. Или ставишь аккорд. Кстати, на акустической или на электро?

– Да хоть на какой, мы с братом играли дуэтом и пели. Это сейчас стало резко некогда. А вообще, у нас дома одна акустическая и две электрических.

– Круто, – у Жанно была только акустическая. – Нужно как-то собраться и глянуть, кто что играет. Интересно же.

Ему вдруг и вправду стало интересно.

– Ну, может быть, – она снова хлюпнула носом.

– Подержала – и хватит. Стряхни руку. Ты балетом не занималась?

– Нет, а что? Надо? – карие глаза смотрят прямо на него.

С синими висками – убойное сочетание, конечно.

– Говорят, помогает, есть что-то общее. Там же тоже руки нужны. Давай вторую.

Чёрт знает, поможет или нет, но – вдруг?

– Думаешь, будет толк?

– А вдруг? – усмехнулся он.

– Госпожа декан сильно рассердилась? – вдруг спросила она.

– Не думаю. Что же, хочешь сказать, она не видела тех, у кого не вышло с первого раза, что ли? С этим же никто не рождается, всем нужно учиться.

– Эх. Мне не стоило сбегать.

– Тебе не стоило психовать. Ну подумаешь – не вышло. Завтра выйдет.

– Теперь мне стыдно.

– Теперь уже как есть. Ну, можешь завтра сказать Тее, или там бабушке, что осознала.

– Они со мной возятся, а у меня не выходит.

– Выйдет рано или поздно. Знаешь, мне вот не удаётся запомнить названия всех костей на анатомии, а у тебя это очень лихо получается. И мне очень неудобно, потому что я давно знаком с госпожой Жийоной и не хочу выглядеть в её глазах дураком. Но я ж не психую.

– Знаешь, если б ты вырос в целительской семье, ты бы тоже всё это знал. У нас с Филиппом в детстве был здоровенный скелет, у которого все кости светились, но – только если ты их правильно называл.

– Охренеть игрушка, – Жанно правда впечатлился.

Но не был уверен, что хотел бы в детстве себе такое.

– Ну… будущим целителям надо это знать. Тогда, правда, ещё никто не был в курсе, что я ни разу не целитель.

– У тебя брат целитель, этого хватит.

– Так и я говорю, что в роду были и боевые маги тоже, – пожала плечами Малявка. – И дедушка, вообще-то, учился на боевом, а потом уже специализация у него была по всем стихиям по очереди, и ещё по всякой общей теории.

– Он-то не против твоего факультета?

– Он нет, но мама против.

– Мама, наверное, поймёт? В любом случае жить тебе, а не ей.

– Твои бабушка и тётя как-то ведь живут.

– Да неплохо живут, как мне кажется. Или я привык. Понимаешь, для меня нет разницы, парень ты или девочка, если у тебя дома из трёх боевиков две дамы – привыкнешь ко всему. Ну, сейчас уже из четырёх, ещё муж Теи. Но всё равно. И я не знаю, куда будет поступать моя сестра, это ещё через три года. Слушай, ты есть хочешь?

– Хочу, – вздохнула она.

– Давай так: сегодня ты больше не будешь пытаться ничего с этим сделать, а будешь заниматься вообще другим. Домашку делать, с друзьями гулять, с братом трепаться, не знаю. А завтра на практике попробуем ещё.

– Да у меня в мыслях вообще только это, и больше ничего.

– Сейчас мы пойдём поесть и будем говорить о другом. Потом я отвезу тебя домой, хочешь?

– Хочу, – слабый кивок.

– Только ты умоешься сначала, хорошо?

– Ага. И переоденусь из спортивной формы.

– Иди, я дождусь. Рюкзак нужен? Какой-то он у тебя сильно здоровый. Оставляй и иди, я жду.

Она достала из рюкзака пакет – видимо, с одеждой. И там осталась ещё прорва книг и тетрадей.

– Почему ты со мной возишься?

– Знаешь, у моего отца на рабочем столе стоит древний карандашный рисунок в магической рамке. На нём король Анри, кардинал Лионель, а ещё – твой предок и мой предок. И если я не ошибаюсь, как раз мой предок их всех и нарисовал. Потому что они были друзья не разлей вода. И раз наши предки были друзья и прикрывали друг другу спину, то и нам не зазорно, нет?

Она смотрит изумлённо.

– Ну… наверное, да. Спасибо. И это… если я могу что-то сделать для тебя, ты говори. Кости назвать. Или кишки, – хихикнула она, – я их тоже знаю.

– Подумаем, – когда она улыбается, то сразу становится симпатичной.

Особенно если умоется.

– Ладно, я быстро.

– Давай, жду.

7. Этот неприятный мир

Анна бежала и понимала, что опаздывает, безнадёжно опаздывает. Она никак не могла выйти утром из дома с правильным запасом времени – то приезжала на занятия слишком рано, то, как сейчас, явно придёт уже после начала лекции. И это у них ещё сегодня нет первой пары, зато занятия допоздна.

Отец, выслушав её страдания, велел идти в автошколу и учиться водить машину. Сказал – машину купит, как только она получит права. Но пока Анна даже не позвонила и не написала, не узнала условия и не записалась в группу, потому что учёба отнимала всё время и все силы.

Это раньше магия была приятным дополнением к жизни – что-то осветить, что-то нагреть, чему-то придать первозданный вид. А теперь пришлось разбираться в том, что вообще такое магия и как она вписывается в законы мира. Ну скажите, зачем вообще это знать? Ведь достаточно того, что можно научиться правильно использовать! Какая, скажите, тут физика, зачем Анне физика? Какая разница, что там меняется, когда Анна зовёт воду опрыскать орхидеи дома или умыться! И вообще.

Правда, когда она пожаловалась отцу, он не понял. Нахмурился, оглядел Анну, будто впервые увидел. И спросил: зачем она, Анна, пошла учиться в Академию, если ей всё это неинтересно? Окончила бы колледж, уж наверное, можно было придумать, что после колледжа делать. А он, честно говоря, рассчитывал предложить ей после окончания работу в «Четырёх стихиях», потому что это престижно, денежно и вообще правильно. Но если она не хочет…

У отца при этом сделалось такое выражение лица, как случалось, когда он смотрел на маму, а мама пыталась ему что-то доказать. Например, что ей нужно купить новый рубиновый гарнитур, потому что в старом её уже все видели. А отец вроде и не был против покупки, но что-то ему не нравилось, Анна не понимала, что именно.

Ладно, поступила – нужно учиться, вздыхала она про себя.

Но учёба – это не только физика в курсе общей теории магии, которая непонятна почти совсем. Это ещё и контакты, множество контактов. Это в школе все знали, что она де Котель, и не приближались. Ну да, у неё не было близких друзей, но Анна не очень-то понимала, для чего они нужны. Обсуждать покупки или поездки – для того у неё была пара приятельниц из простецов, которые никогда слова поперёк не говорили. Слушали, иногда что-то рассказывали сами. Анна не обольщалась – они с ней не потому, что она им очень приятна, а потому что она из обеспеченной магической семьи. Отец немного помог обеим – порекомендовал отца одной на хорошую работу, и ещё посодействовал, чтобы брату второй дали стипендию, потому что мальчик был старательный, но бедный. Анне же от них ничего нужно не было – ну, почти.

А теперь всякий, вот всякий считал своим долгом подходить, заводить разговоры, что-то от неё хотеть, спрашивать – сделала ли она задание, можно ли у неё списать и вообще. Да нельзя у неё ничего! Ну и пусть думают, что она дура и странная. Только пусть молчат и не трогают, а то некоторые безголовые боевики ещё и руки распускают. Лезут обниматься на ровном месте, только знай уворачивайся!

Кстати, один из тех самых боевиков тоже опаздывает, бежит под дождём и натянул на голову пафосный кожаный плащ. Анна умела сделать так, чтобы дождь обтекал её, и не намокала никогда. А этому – так и надо, пусть.

В вестибюле она ещё раз увидела того парня – он тряс свой плащ и сушил волосы.

– Привет, – он улыбнулся и даже легко поклонился.

Тряхнул светлыми волосами, сверкнул глазами – какими-то кошачьими, жёлтыми.

– Привет, – кивнула Анна.

– А ты крута, что умеешь не намокнуть под дождём, – с уважением сказал он. – Все водники так умеют?

А ей откуда знать про всех?

– Не знаю.

– Ладно, пошли, а то Рош сейчас будет нам головы откручивать. Холерный Вуату задержал после физкультуры, а теперь, значит, придётся как-то объясняться.

– Почему задержал? – не поняла Анна.

– Так я ж староста, то есть должен знать всё про всех. А у меня один орёл напропускал. Теперь придётся делать ему выволочку.

– Это ж физкультура, – не поняла Анна.

– А у нас это один из основных предметов, – усмехнулся парень. – Каждый день первой парой, иногда посреди дня ещё дополнительные, и пропускать нельзя.

Точно, это ж боевики. Как хорошо, что на водном факультете не так.

Они поднялись на третий этаж, перед дверью в аудиторию парень – Анна никак не могла вспомнить, как его зовут – приложил палец к губам.

– Так, я иду первым, ты прячешься за мной и не показываешься. Вдруг прокатит?

Анна усомнилась, но спорить не стала. Она уже приготовилась к нравоучению от профессора Роша.

Парень открыл громко скрипнувшую дверь, придержал, чтоб Анна тоже вошла.

– Так-так, кто это у нас? – заинтересовался профессор Рош, невысокий и пухлый, с буйными кудрями на голове.

– Прошу прощения, профессор. Мне пришлось задержаться у господина Вуату.

– И что же от вас, Саваж, было нужно вашему преподавателю? Вы и к нему опаздываете?

– Нет, но представляю интересы своей группы. Постараюсь, чтобы больше такого не повторилось.

Анна всё время стояла за его спиной и не могла никуда двинуться – даже если бы и хотела, потому что было некуда.

– Садитесь, – кивнул профессор.

– Благодарю вас, – кивнул Саваж, вот как его зовут, взял Анну за руку – за руку! – и быстро усадил на ближайшее место за длинным столом, возле каких-то девушек с прикладного, и сам сел с краю.

И впрямь вышло так, что Анну-то и не заметили. Всё время тут сидела. Саваж улыбнулся и подмигнул. Оглядел большую поточную аудиторию, перемигнулся с кем-то, кто сидел сверху, быстро что-то написал в телефоне. Получил ответ.

Достал телефон, открыл в нём какую-то программу, Анне неизвестную, и запустил.

– Что это? – спросила она шёпотом.

Он улыбнулся, нашёл в своём рюкзаке блокнот, в блокноте чистый лист и принялся там писать. Потом положил блокнот ей на колени.

«Это звукозапись, мы договорились с друзьями, что будем так записывать лекции Роша».

Анна восхитилась – о как придумали! Хотела сказать, но он приложил палец к губам и протянул ей ручку.

«Хорошая идея. Но ты готов потом ещё раз всё это слушать? Это ж сколько часов жизни!»

«Программа распознает и переведёт в текст»

Всё-то они предусмотрели!

«Умеешь играть в морской бой?»

«Нет»

«Сейчас научу, смотри»

И дальше они – о ужас! – играли в морской бой до конца лекции. Анна и не заметила, как прошло почти два часа и профессор Рош, наконец, распрощался.

– Привет! – сверху прибежала Марианна. – Я уж думала, ты не придёшь. Хорошо, что пришла!

Марианна почему-то не бесила и не раздражала.

– Привет. Да, я снова не смогла выйти из дому в правильное время.

– А твой сводный?

– Я ж не некромант, чтоб как он! – дёрнула плечом Анна.

Потому что Леон Шеню выходил из дома за четверть часа до начала, становился на свою доску и своими некромантскими путями в один миг добирался до Академии. Это не для нормальных людей.

– А что он? – живо заинтересовался Саваж.

Анна рассказала… кажется, это не про некроманта, это про парней вообще. Потому что у Саважа загорелись глаза, как у кота, и он принялся оглядывать аудиторию в поисках Леона Шеню. А потом пошёл куда-то наверх, разговаривать с кем-то из своей группы, так Анна поняла.

– Он тебя круто отмазал, – восхитилась Марианна. – Как так вышло?

– Сама не поняла. Мы просто… встретились внизу, и он сказал – пошли, держись за мной, вдруг повезёт. Повезло.

Вот и хорошо.

А на следующий день не повезло.

У них должно было состояться практическое занятие в бассейне, накануне профессор Дьюи, преподававший у них специальность, сказал, что понадобятся купальники. До того они работали с водой в ограниченных объёмах – в мисках, кувшинах, вёдрах. А теперь должны были начать работу с большим количеством.