Маленькая хозяйка большой кухни-3

– Сожалею, что ранил отказом вас и вашу дочь, – сказал герцог де Морвиль всё так же спокойно, – но я говорю правду. В моей жизни есть женщина, которую я люблю, и другой не будет.

– Неслыханно!.. – взвизгнула леди Идалия.

– Подождите, леди Кармайкл, – опять заговорила королева. – Если кого и надо винить, то только меня. Это была моя идея со свадьбой… Кто же знал, что сердце нашего маршала уже отдано другой?.. Кстати, Морвиль, а кто ваша избранница? Такая верность заслуживает выхода из тени. Представьте нам красавицу, которая похитила ваше сердце.

Я замерла, опять позабыв дышать.

Разве Ричард может назвать моё имя? Скажет, что полюбил кухарку Браунс? Господи, да над ним будет потешаться весь двор… Признается, что любит Сесилию Лайон? Отличный повод, чтобы заподозрить маршала в государственной измене…

– Прошу прощения, ваше величество, но я не могу назвать её имени по многим причинам, – ответил он.

Сразу было понятно, что ответ неудачный. Гости возмущённо зашумели, а у меня пот выступил над верхней губой, и я смахнула его тыльной стороной ладони.

– То есть как это – не можете? Почему это – не можете? – я словно наяву увидела удивлённое лицо королевы Гизеллы. – Маршал, возможно, вы много выпили сегодня?

– Вы наносите второе оскорбление её величеству… – опять вмешался королевский прокурор.

– Да остыньте вы, Фонтейн! – королева Гизелла повысила голос. – Мне неприятно выслушивать подобное, но речь не обо мне, а о юной девушке, от которой отказались по непонятным причинам.

– Это оскорбление! – крикнула леди Идалия с драматическим надрывом. – Был бы здесь мой муж, он защитил бы честь семьи! А я… я всего лишь слабая женщина!.. Жестоко пользоваться этим, милорд де Морвиль!

Она разрыдалась, Винни принялась шёпотом её утешать, и захлюпала носом сама. Я оторвалась от колонны и выглянула с другой стороны, чтобы не попадаться на глаза Кармайклам.

Герцог де Морвиль стоял очень прямо, возвышаясь над вдовствующей королевой Гизеллой на две головы. Впрочем, он был выше всех в зале. И в белом. Многие придворные даже ради коронации не пожелали сменить чёрные траурные одежды на праздничные. А он был в белом.

И в толпе придворных Ричард казался таким одиноким… таким непохожим на всех остальных…

На него смотрели с осуждением, со злобой, и моё сердце снова болезненно сжалось.

Из-за меня. Всё в его жизни идёт под откос из-за меня. Да что же я за проклятие такое?.. Или дело не во мне?.. Вдруг, действует проклятие леди Беатрис?..

– Мне жаль, что я огорчил вас, ваше величество, – Ричард говорил, высоко подняв голову, и, кажется, даже усмехнулся. – Мне жаль, что я стал причиной слёз этой достойной леди и её прекрасной дочери, но повторю: брак между мною и леди Виннифред Кармайкл невозможен ни при каких обстоятельствах. Я люблю другую женщину, но называть её имя не намерен. И причины тоже объяснять не намерен. Это касается лишь меня, её и Бога. Если леди Кармайкл считает, что задета честь её семьи, я готов на дуэль с любым, кому леди поручит эту миссию.

Леди Идалия зарыдала ещё горестнее, возопив, что некому защитить её и её невинную, как ангел, дочь, а я облегчённо выдохнула, потому что после позорного бегства виконта Дрюммора было ясно, что вызов маршала никто не осмелится принять.

Ричард выждал с минуту, а потом очень учтиво поклонился обеим королевам.

– Думаю, вопрос решён. Позвольте мне удалиться, не хочу портить ваш праздник.

Королева Алария сидела бледная, как полотно, прижимая к губам кружевной платочек, и ничего не ответила. Королева Гизелла коротко махнула рукой, разрешая уйти.

– Не торопитесь, герцог!

Все мы оглянулись и увидели, как из-за колонны с противоположной части зала выходит виконт Дрюммор. Он неторопливо и торжественно прошёлся мимо столов, на ходу снимая белую перчатку с левой руки.

– Вы оскорбили ни в чём не повинную девушку, – громко произнёс виконт, остановившись в нескольких шагах от де Морвиля. – Вы оскорбили её почтенную матушку. Вы оскорбили нашу королеву. Думаете, никто не осмелится бросить вам вызов? Кем вы себя возомнили? Морвилем Всемогущим? Я, виконт Филипп Эрнст Дрюммор, вызываю вас на поединок, чтобы защитить честь трёх беззащитных женщин, – и он швырнул перчатку прямо в лицо герцогу.

Зал успел ахнуть в третий раз, потому что перчатка, брошенная в лицо, означала вызов на поединок до смерти.

Де Морвиль вскинул руку, поэтому перчатка прилетела ему в ладонь и упала на пол. Все затаили дыхание, ожидая, что будет дальше, и я не была исключением. В прошлый раз виконт Дрюммор только погрозился в пустом коридоре, а потом трусливо сбежал. Но в этот раз вызов был брошен при всех, в присутствии королев, на таком празднике… Сейчас сбежать не получится.

– Дуэль на пистолетах! – с пафосом объявил виконт, дерзко глядя на маршала. – Оружие выбираю я, потому что оскорбление было нанесено мне.

– На вас его светлость тоже отказался жениться? – вылез вперёд королевский шут.

Шутка была несмешная, никто не засмеялся, но шут ничуть не смутился и тряхнул колпаком с бубенчиками, так что они резко и пронзительно зазвенели.

– Оскорблена была леди Виннифред Кармайкл, – торжественно произнёс виконт Дрюммор, – а я всегда восхищался этой девушкой, и готов был просить её руки. Я не позволю, чтобы её честь пострадала от какого-то… – он сделал паузу и закончил, почти выкрикнув: – …от какого-то незаконнорожденного грубияна!

В этот момент я возненавидела виконта больше, чем когда он уволок кухарку Фанни Браунс под лестницу. Я сама вызвала бы его на дуэль за такие гадкие слова. Упрекнуть человека виной его матери – это низко. Это подло. Это…

– Господа! Прошу вас не терять голову! – запоздало воскликнула королева Гизелла, и я понадеялась, что сейчас она быстро успокоит нахала и выдворит виконта вон не только из дворца, но и из королевства.

Но господин Дрюммор даже не попятился и только ещё высокомернее задрал голову.

– Прошу прощения, ваше величество, – заявил он, – но я не мог наблюдать за этим молча. Если ваш маршал не трус, он примет вызов.

Я посмотрела на Ричарда. Лицо у него было непроницаемым, но взгляд мне совсем не понравился. Так смотрят, когда собираются совершить непоправимое.

– Морвиль, – сказала королева Гизелла уже тише, – не глупите. Вы не можете принять этот вызов.

– Отчего же, ваше величество? – герцог одним резким движением подцепил упавшую перчатку концом маршальского жезла и швырнул её обратно виконту.

Дрюммор оказался не так проворен, и перчатка ударилась ему в грудь, а потом снова оказалась на полу.

– Вызов принят, – сказал Ричард не слишком громко, но было слышно даже возле моей колонны. – Назовите дату, оскорблённая сторона.

– Через неделю, на Марсовом поле, за городом, – тут же выпалил виконт и наклонился поднять перчатку.

– Вы с ума сошли, – только и произнесла королева Гизелла.

Де Морвиль поклонился ей и пошёл к выходу, даже не посмотрев на виконта, который как раз выпрямился, комкая в руке перчатку.

Все провожали королевского маршала взглядами, и я видела, как за его спиной гости начинали взволнованно шептаться.

Виконт Дрюммор поклонился королевам, попросив разрешения удалиться, и королева Гизелла досадливо махнула рукой. Он торопливо скрылся за той колонной, за которой прятался раньше.

Дуэль… Через неделю…

Мне всё это казалось каким-то кошмарным сном. Так оскорбить Ричарда… при всех… Я хотела бежать за ним, к нему, чтобы поддержать, утешить… Но нуждается ли он в моей поддержке? В моих утешениях?..

– Не реви, – услышала я недовольный голос леди Идалии Кармайкл и машинально прижалась спиной к колонне, стараясь быть как можно незаметнее. – Не реви, испортишь цвет лица перед свадьбой, – леди Идалия провела Винни мимо, не заметив меня.

Они не оглянулись, и когда скрылись через боковой выход, я перевела дыхание с облегчением. Винни не выдала меня. Возможно, она и не желала мне зла… Просто влияние матери заставило её предать меня во время опалы… Но вины моей подруги это, конечно, не умаляет, а вот Ричард…

Незаметно выскользнув из зала, я спряталась в тёмном углу коридора, переплетя пальцы и не зная, что сделать. Найти герцога де Морвиля? Или написать ему письмо? Не будет ли первое слишком навязчивым, а второе – слишком безразличным?..

– Всё не так трагично, – шепнули вдруг мне на ухо, а потом я ощутила на своих плечах крепкие мужские руки. – Вы из-за меня так переживаете, Фанни Браунс?

– Дик!! – я порывисто обернулась и повисла на шее у Ричарда.

– Тише, тише, мисс Браунс, – сказал он, обнимая меня за талию. – Как же ваша репутация?

Но он был доволен и даже улыбался. И держал меня в объятиях так крепко… Я привстала на цыпочки, стараясь быть ближе к нему, и взяла его лицо в ладони.

– Дик, мне так жаль… – зашептала я, но он покачал головой.

– Нет поводов ни для жалости, ни для страха, но ваше волнение мне приятно. Вы ведь волнуетесь за меня? – сказал он и наклонился, чтобы меня поцеловать.

Ткнулся носом в мои очки, и я нетерпеливо сорвала их, сунув в кармашек юбки.

Целовались мы долго и упоительно, но я, всё-таки, отстранилась.

– Разумеется, волнуюсь за вас, милорд! Виконт Дрюммор – низкий человек! Как он мог сказать о вас такое?

– Всего лишь сказал правду, – пожал плечами Ричард. – Даже не думайте об этом. Кстати, торт был великолепен. Это тот самый шедевр, что вы обещали их величествам?

– Не переводите тему, – я хлопнула ладонями его по груди. – Через неделю дуэль! И виконт хочет вашей смерти!

– Мало ли чего он хочет, – заметил де Морвиль. – Непонятно, на что он рассчитывает. Я стреляю лучше его.

– Лучше?.. – уточнила я на всякий случай.

– Намного, – утешил он меня и снова хотел поцеловать, но я упёрлась ладонями ему в грудь, отодвигая.

– Вы… убьёте его? – спросила я, сама не зная, почему меня так заботит этот вопрос.

Я сама, наверное, без сожаления пристрелила бы виконта, но мысль о том, что Ричард кого-то застрелит, болезненно била в мозг.

– Боитесь за него? – быстро спросил герцог.

– Нет, не за него, – я пыталась разобраться в своих чувствах, помолчала и ответила: – Боюсь, что вы убьёте этого негодяя, и настроите против себя многих. Виконт не просто так бросил вам вызов на королевском празднике. Это будут обсуждать, будут об этом сплетничать, и не уверена, что многие поймут ваш отказ жениться на леди Кармайкл.

– Но вы-то оцените?

Одного этого вопроса было достаточно, чтобы тут же закричать «да!», а был ещё и бархатистый голос, и жаркое дыхание, опалявшее губы, и крепкие объятия, от которых кружилась голова.

– Не беспокойтесь, я не убью Дрюммора, – пообещал герцог. – Прострелю ему ногу, и хватит.

– Ужас, какой вы добрый! – упрекнула я его и подставила губы для поцелуя.

В этот раз мы с Ричардом так увлеклись, что как-то незаметно его рука очутилась у меня за корсажем, а я весьма недвусмысленно прижималась к мужчине всем телом, запустив пальцы ему в волосы и отвечая на безумный поцелуй не менее безумной страстью.

– Я люблю только вас, – шепнул Ричард, когда мы немного пришли в себя и остановились, пытаясь отдышаться. – И жду только вас. Терпеливо жду. Но сил уже не хватает…

У меня уже не хватало никаких сил, но кто-то из нас должен был сохранять здравость рассудка.

– Куда вы сейчас?.. – только и спросила я, поглаживая кончиками пальцев вышивку на мундире герцога.

– На праздник точно не вернусь, – он усмехнулся. – Хотите, сбежим отсюда?

– На край света? – я не смогла удержаться от улыбки.

– Хотя бы ко мне домой, – предложил Ричард. – Мы так давно не виделись с вами…

– Не могу, – мне стало совестно от этих слов. – Правда, не могу, Дик. У меня ещё королевский ужин на носу, и надо проследить, как подадут кофе и сладкое…

– Да, понимаю, – он произнёс это так, что я готова была тут же бросить королевскую кухню и некормленых королев с малолетним королём в придачу. – Тогда пойду домой. Буду думать о вас, – Ричард прижался губами к моему виску, и я закрыла глаза, позволив себе несколько секунд безмятежного счастья от единения с любимым человеком.

– Я пришлю вам ужин и сладостей, – пообещала я. – передавайте привет Эбенезеру. Скажите, что у меня всё хорошо. И… и будьте осторожны… Дик, милый… – последнее слово вылетело у меня против воли, но герцог обрадовался так явно, что я назвала его так ещё раз, и ещё.

Когда он ушёл, губы у меня горели, а колени дрожали, и мне пришлось присесть на скамеечку, чтобы прийти в себя и не перепугать поваров своим внешним видом. Я достала очки и медленно надела их, превращаясь из Сесилии Лайон в Фанни Браунс. Королевская кухня ждала с не меньшим пылом, чем герцог де Морвиль, и я отправилась в её жаркие объятия.

Праздник закончился, мы подали ужин королевам и придворным, и пока подмастерья и поварята чистили сковородки и котелки, и протирали столы, подготавливая кухню к завтрашнему дню, а повара перечитывали завтрашнее меню и получали распределение на работу от мастера Стефана, ко мне подошёл главный повар.

– Неловко получилось с тортом, – сказал он, кашлянув. – Хочу, чтобы вы знали… Сегодня – это не моя вина. И хочу извиниться, это я в тот раз…

– Не надо извинений, – остановила я его покаянные излияния. – Всё это не имеет значения, на самом деле. Благодарю, что спасли корону.

Он помолчал, насупившись, а потом произнёс, будто через силу:

– Признаю, вы на своём месте. Сначала я был против вас… женщине не место… – и он резко замолчал.

– Не место на кухне, вы хотели сказать? – мне стало смешно, и я посмотрела на мастера Максимилиана, который снял поварской колпак и явно не знал, куда его теперь пристроить.

– Не место на королевской кухне, – угрюмо поправил меня главный повар. – Но вы справились. Удивительно для такой девчонки…

– Посчитаю это комплиментом, – сказала я. – И надеюсь, что подобных досадных случайностей, как сегодня, больше не произойдёт. Доброй ночи, мастер Максимилиан. Я пойду отдыхать, если не возражаете. Проследите, чтобы двери были заперты. Хорошо?

– Хорошо, – буркнул он и уже вслед мне сказал: – Говорю же, это не я так с тортом!..

Но я не стала разбираться с его помощником. На сегодня и так достаточно было волнений. Королева легла спать поздно, но не потребовала перед сном ни шоколада, ни мятного чая, и я, пожелав доброй ночи фрейлинам, отправилась к себе в комнату.

Укрывшись с головой, чтобы спрятать свои мечты даже от небес, я позволила себе во всех подробностях припомнить нашу встречу с герцогом де Морвилем в полутёмном коридоре. Так я и уснула, дрожа от сладкой страсти и телом, и сердцем.

Следующий день начался в такой же суете, как и предыдущие. Завтрак королевам, завтрак королю, завтрак придворным и слугам, и сразу же – подготовка к обеду.

Обычно я вставала в четыре утра, чтобы к восьми их величества уже получили свой кофе. Так было и в этот раз.

Мы уже готовились подавать еду придворным, когда ко мне подбежала молоденькая служанка из числа горничных.

– Инспектриса Браунс, – она чинно присела передо мной, – там пришёл мужчина… он ищет вас…

– Мужчина? – я поправила запотевшие от кухонного жара очки.

– Кто-то спрашивает вас у главных ворот, – пояснила служанка. – Поднял переполох, требует, чтобы вас срочно позвали…

Какой ещё мужчина? Герцог де Морвиль?.. Сердце моё радостно встрепенулось, но я сразу же поняла, что ошиблась. Уж королевского маршала горничная бы точно узнала. Кто же там ищет меня с утра пораньше? Да ещё так не вовремя?

– Он сказал, что ему надо? – я взяла полотенце у поварёнка, сопровождавшего меня, вытерла руки.

– Он сказал, что его имя Эбенезер, и что ему срочно надо поговорить с вами.

Эбенезер?!. Пришёл в королевский дворец?..

Сердце у меня снова дрогнуло, но на этот раз не от радостного предвкушения.

Что-то случилось…

Что могло случиться?..

До главных ворот я долетела на одном дыхании, совершенно не заботясь о потере престижа. Встречавшие меня в коридоре придворные недовольно косились, но я бежала со всех ног, поддерживая юбки, чтобы не споткнуться.

Возле ворот, действительно, стоял Эбенезер. И вид у него был, словно он повстречал парочку привидений.

– Миле… мисс! – бросился он ко мне, едва заметил.

– Почему вы здесь? – спросила я, схватив его за руки. – Что-то произошло?

Старый слуга бросил подозрительный взгляд на королевских гвардейцев, охранявших вход, отвёл меня в сторону и тихо произнёс:

– Вам срочно надо пойти к милорду герцогу. Боюсь, случилось что-то страшное…

Глава 3

От Эбенезера я узнала не слишком много. Утром он, как обычно, понёс чай герцогу, но тот вдруг велел ему бежать к Алану Гаррету и привести его сюда, как можно быстрее. Сам герцог показался слуге «странным» – стоял возле окна и что-то там высматривал, а когда Эбенезер предложил помочь милорду одеться, тот крикнул, чтобы Эбенезер не подходил и приказал ему немедленно уйти.

Ричард был жив-здоров, и это хоть немного, но успокаивало меня, пока я бежала к дому герцога де Морвиля, отправив Эбенезера за Гарретом. Но почему он приказал не подходить? Зачем вызывать медика? Может, болезнь вернулась?..

Прибавив ходу, я едва могла отдышаться, когда добежала до дома. Эбенезер оставил дверь открытой (хозяин-то был дома!), и я взлетела по лестнице, пробежала по коридору и рванула дверь в спальню Ричарда.

Он по-прежнему был жив-здоров, и сидел в кресле, подперев голову. Белые волосы падали ему на плечи, он был в нижней рубашке и подштанниках, босой, и смотрел прямо перед собой с необыкновенно спокойным лицом.

– Дик? – позвала я, отчего-то робея.

Столько раз я мечтала оказаться с ним наедине, и чтобы никакого Эбенезера рядом, и вот этот момент наступил, а я боюсь подойти…

– Сесилия? – де Морвиль резко поднял голову, но не встал из кресла, а продолжал сидеть, вцепившись в подлокотники. – Вы здесь почему?

– Эбенезер сказал, что с вами что-то случилось… – еле выговорила я и прислонилась к косяку, потому что ноги дрожали от пережитого волнения. – Убью этого старикана… Чуть от страха не умерла!..

– Вообще-то, я отправил его за Гарретом, – произнёс герцог, почему-то глядя перед прямо собой, а не на меня.

– Зачем вам Гаррет? – я оторвалась от косяка и подошла к де Морвилю. – Вы заболели? Кожное раздражение вернулось? – я взяла герцога за руку, сдвигая рукав рубашки от запястья и выше.

Кожа была чистой, никаких следов болезни, я хотела сдвинуть рукав выше, но герцог вдруг вырвался и опять вцепился в подлокотники кресла.

– Что случилось? – спросила я, не понимая, почему он, всегда просивший меня о прикосновениях, теперь их не хочет.

– Раз господин Эбенезер не выполнил моё поручение, может, вы не откажете мне в услуге? – де Морвиль криво усмехнулся. – Отправьте кого-нибудь к Гаррету.

– Я не могу вам помочь? Что произошло? – я опустилась на колени, на ковёр, и взглянула в лицо герцогу снизу вверх. – А почему… почему вы не смотрите на меня? – мой голос дрогнул, потому что Ричард продолжал смотреть прямо перед собой – в стену.

– Сесилия… – начал он и повернулся ко мне, но его взгляд опять как-то странно миновал меня.

– Что с вашими глазами? – спросила я резко, холодея от страшного предчувствия.

Герцог покачал головой и пробормотал:

– Кто бы знал…

– Ричард! – я выкрикнула его имя так громко, что он вздрогнул и снова усмехнулся. – Что случилось? Что с вами произошло? – я схватила его лицо в ладони, пытаясь поймать взгляд.

– Ни черта не вижу, – произнёс де Морвиль, взял меня за запястья и заставил опустить руки. – Но паниковать не надо, кричать не надо, позовите Гаррета. Я ему доверяю.

– Не видите? Это как? Это почему? – я вцепилась в него, встряхнула, будто это могло помочь.

– Успокойтесь, Сесилия, – руки герцога нащупали мои плечи, сжали, чуть отстранили. – Не знаю, как так получилось. Вчера всё было прекрасно, а утром… Утром – вот так. Открыл глаза – и чернота. Даже солнечный свет не различаю.

– Вы что-то ели? Пили? – я оттянула ему веки, как делала дядя во время нашей с ним такой спокойной жизни, когда прежний король ещё был жив.

Но единственное, что я могла сказать, что глазное яблоко было без видимых изменений, зрачки среагировали на свет. И совершенно не понятно, почему герцог не видит. Сможет ли Гаррет разобраться в причинах? Всё-таки, дядя выделял его из всех учеников…

– Конечно, и ел, и пил, – хмыкнул де Морвиль. – Как можно отказаться от королевского вина и блюд королевской кухни. После того, как вы заняли должность инспектрисы, обедать при дворе – сплошное удовольствие.

– Вас могли отравить, – сказала я, отпуская его и в волнении переплетая пальцы. – И готова поклясться, что виконт в этом замешан. Слишком смело и вызывающе он себя повёл. Будто знал, что выиграет дуэль.

– Не будем делать преждевременных выводов, – произнёс герцог. – Будьте добры, позовите Гаррета. Хотелось бы выслушать мнение врача.

Ну да, я не врач. Я прикусила губу, размышляя, а потом сказала:

– Надо написать в Эпплби. Ричард, нам надо вызвать дядю.

– Не думаю, что это разумно, – ответил он.

– Тогда надо ехать к нему самим. Он знает больше, чем Гаррет.

– Если я покину город, это посчитают бегством от дуэли, – напомнил он. – Мне нельзя покидать столицу в течение недели.

– Дуэль! – я только сейчас вспомнила о ней. – Вы должны отказаться от дуэли! Как вы будете стрелять, если ничего не видите?

– Сесилия, – герцог пошарил в воздухе, отыскивая меня.

Я схватила его руку и сжала его ладонь в своих.

– Ни при каких обстоятельствах я не откажусь от этой дуэли, – сказал он, отвечая мне ласковым пожатием. – Если откажусь, это значит, что я согласен жениться на леди Кармайкл. Лучше умереть.

– Лучше умереть?! – я даже задохнулась от негодования. – Вы что такое говорите?! Вы как можете такое говорить?

– Лучше не слишком прикасайтесь ко мне, Сесилия, – он отстранился. – Это может быть опасным.

– Мы уже поручкались, – обиделась я и пощупала его лоб, чтобы он не думал, что меня можно испугать какими-то болезнями. – И в любом случае, врач не должен бояться своего пациента. А вы всё ещё мой пациент. Вспомните, что дядя поручил мне присматривать за вами.

– Вряд ли он подразумевал, чтобы вы рисковали жизнью из-за меня, – возразил де Морвиль.

– И чтобы вы рисковали из-за меня, – не осталась я в долгу.

– Но я и не рисковал…

– Сейчас это очень заметно, – я нарочно говорила строго, чтобы скрыть страх, охвативший меня.

В ядах и их распознавании я была несильна, но даже моих знаний хватило, чтобы увидеть в слепоте герцога что-то странное. Так не бывает, чтобы яд действовал настолько выборочно. Полная потеря зрения – и ни тошноты, ни слабости, ни жара? Пострадали только глаза… А дядя всегда говорил, что болезнь проникает во всё тело, потому что все органы взаимосвязаны…

– Я отправила Эбенезера за господином Гарретом, – не удержавшись, я погладила де Морвиля по голове, как заболевшего ребёнка. – Гаррет ведь не знает, что дядя жив?

– Нет, – коротко ответил герцог.

– Не будем ему пока говорить, – согласилась я и добавила, повинуясь порыву: – Он что-нибудь придумает… насчёт лечения…

– Понадеемся на это, – последовал такой же короткий ответ.

Повисла неловкая пауза, и я подумала, что сидеть вот так, дожидаясь врача – самое противное, что можно вообразить. Надо как-то развеять эту тягостную тишину. Может быть, поцелуем? Но я тут же прогнала эту мысль. Сейчас не время для поцелуев. Герцог пострадал… и всё подстроено… без сомнения… И я тому виной. Если бы он не отказался жениться на Винни… У виконта не было бы предлога вызывать его на дуэль… И слепота…

– Давайте спустимся в кухню, – предложила я. – Пока придёт Гаррет, я сделаю завтрак и покормлю вас.

– Благодарю, вы очень добры.

Опять я сказала не то, что он хотел услышать. Я просто почувствовала это в его голосе. Но сейчас, и правда, не время…

– Встаньте, помогу вам одеться, – велела я, и герцог послушно поднялся. – Где ваши штаны? А, вот они. Нет, садитесь обратно, так легче их на вас натянуть.

– Так сесть или встать? – усмехнулся он, глядя невидящими глазами в стену.

– Делайте, что говорю, – заявила я авторитетно, надевая на него штаны. – Теперь встаньте…

Когда он встал, я застегнула пуговицы на его поясе, потом поправила ворот рубашки, принесла домашние туфли и помогла герцогу обуться.

– Раньше вы меня раздевали, Сесилия, – произнёс он негромко.

– Обстоятельства меняются, милорд, – ответила я с деланным равнодушием. – Ещё надо вас причесать…

– Обстоятельства меняются, но мои чувства – нет, – произнёс он.

Тут мне надо было ответить что-то такое же простое и сильное. Чтобы у него тоже задрожало сердце, как оно задрожало у меня.