САГА ЙОГА

– Если и загубил Велес душу, то только свою. Не губернский суд его судить будет. Ступай к брату моему Никону, – обратилась ведунья к медведю, – пусть Велес явится ко мне до зари утренней. Скажи ему, что пришло время искупления.

На четыре лапы встав, косолапый поклон Дарье отбил да в лесу скрылся.

– Ступайте к барину, Велес сам к Алексею явится, – велела Дарья. – Бессильна добродетель бороться с клеветой. Сбросит правда ложь, как дерево листву сбрасывает в срок назначенный, – сказала Дарья да слово последнее Алексею передать велела.

– Не можем мы без Велеса вернуться, – взмолились охотники, – пожалей нас, жалобно обратились они к Дарье, – позволь, мы у тебя во дворе заночуем?

– Как знаете, – махнув рукой, ответила ведунья и в избу вошла.

* * *

– Свет мира над уделом праведных, сохраняющих чистоту свою, берегущих кровь лучезарную от тьмы невежества. Знание закона, правящего над всем сущим, от бед охраняющего – есть истина, в которой всякий зверь да травинка пребывает. Нам ли не ведать над тьмою грядущей. Не нам ли бремя своё нести, уединившись от суеты людской. Как истина открывается идущему к ней, так всякий, идущий к нам за чистотой, к ней придёт. Тьма не одолеет свет. Храним мы закон предков наших, бережём дочерей и сыновей наших. От того и помыслы наши чисты, от того и мир открывается нам, как воды рек русских. Как леса, стоящие преградой на пути у нечисти всякой. Воду родниковую болотной разбавляя, пить ты будешь воду болотную. Так и кровь свою помешав, плод нечистый зрить будешь. Воде мутной время нужно, чтобы муть села, а кровь поколениями чистится. И время же ключевой водой болотную наполняет, от этого болота не перестают быть болотами. Лишь солнце способно поднять из глубины воду чистую. От него и начало всякое в мире нашем, а у человека оно от светлого, от русского идёт.

Смяв траву под головами, Велес и Никон любовались синевой чистого неба. Велес поднял руку к небу, и наблюдая за тем, как божья коровка ползёт по его пальцам, он внимал словам Никона. Шелест травы выдал косолапого, крадущегося к ним. Никон встал и радостно воскликнул:

– Ты смотри, кто к нам пожаловал, – и подойдя к медведю, потрепал его за загривок. – Ну, здравствуй, божья душа.

Велес встал, потянулся и спросил у медведя:

– Дарья послала?

Зверь принялся кивать неуклюже своей огромной мордой и обрывисто голосить.

– Дарья велела к рассвету явится к ней, – словно переводя с медвежьего, задумчиво произнёс Велес.

– Ну, вот, пришло время искупления, – сказал Никон, – пойдём до дому, —позвал он за собой и побрёл к деревушке.

Велес обнял медведя, завалился с ним в траве, да встав, за Никоном побрёл. У ворот в селение его встречали дети. Увидев косолапого, они, не скрывая восторга, подбежали к зверю, который приветствовал их, ткнув каждого своей огромной мордой. Сын Никона, Ванька, любимец косолапого, залез на спину зверю и, обняв его за шею, прокатился до самой хаты, у которой, резво спрыгнув с медвежьей спины, забежал в дом и вынес бочонок мёда. Протянув лакомство зверю, Ванька присел рядом и наблюдал за тем, как косолапый окунал в мёд свою лапу и затем облизывал её. Очень скоро в доме у Никона собрались и стар и млад. Каждый нёс угощения в дорогу Велесу, а медведю подали лесных ягод, политых мёдом. Попрощавшись с честным народом, выслушав наставления Никона, Велес отправился до Дарьи. Сумерки сгустились над лесом, он шёл по знакомой тропе, косолапый, лениво переставляя свои огромные лапы, ковылял за ним. Услышав голос филина, Велес поприветствовал своего старого друга:

– Здравствуй, око леса ночного.

Вспорхнув, птица принялась перелетать с дерева на дерево, провожая своего повелителя до самого болота. А когда косолапый вышел к лесной опушке, на которой находился дом Дарьи, а заря заколыхала в ясном небе, птица села на плечо Велеса, а затем скрылась в ещё покрытом сумерками лесу.

Дарья солнце молитвой встречала. Птицы лесные задорно резвились на дубовом столе, за которым сидел Велес.

– Эх, головушка твоя юная, не сознал ты себя до конца, – ласково потрепав Велесовы кудри, сказала ведунья.

– Матушка, полюбил я Настеньку и о содеянном не жалею.

– Видно, и впрямь природа затмила твой разум.

– Подарила она мне счастье невиданное. Открыла мне душу мою.

– Не сознаешь ты суть своего рождения.

– Сознаю, матушка. Сознаю, родимая. Готов я к искуплению, дам обет до конца дней своих целомудрие хранить.

– Путь тебе предстоит нелёгкий. Установлен нам конец жизни нашей неопределённым, для того чтобы мы верить не перестали. Ценнейший из даров – время, мы растрачиваем на худшее из стремлений – достичь лучшего, а когда дни наши сочтены бывают, понимаем, что лучшее прошло безвозвратно. Всякую трудность в пути переноси смиренно. Помни, куда бы ты ни ступил на земле русской – это дом твой. Всякий зверь пред тобой колено преклонит, всякая вода отступит.

Велес слушал Дарью да на сыскарей, просыпающихся, поглядывал. Встали охотники после сна, ружья в руки свои взяли. Встал Медведь на лапы свои задние, пасть свою оскалил да как заревёт.

– Не по-нашему это – гостей обижать, – остановил его Велес и пригласил охотников за стол.

Испуганные, они робко к столу подошли, да косясь на зверя, расселись, прижимаясь к Велесу. Не ждали охотники, что настолько велик тот, кого ищут они. Был Велес выше медведя на две головы, а лик его свет неземной излучал. Признали они Велителя лесного да самым тёплым чувством к нему прониклись. Дарья молоком всех угощать принялась, да хлебом и мёдом кормить в дорогу дальнюю, а затем присела рядом с Велесом и в последний раз налюбоваться им не могла. Слёзы побежали по её щекам, вспомнила она, как пела ему сказки на ночь, как ласкала, отдавая всю любовь материнскую. Переполняясь чувством, она встала да в избу ушла. Откушали охотники угощений ведуньи, стали ждать, когда она выйдет из дома да на Велеса поглядывать. Вышла Дарья и с крыльца благословила всех:

– Земля-матушка, Богом ты создана. Песней ветра с супругом своим, светом солнца, обвенчана. Велеса сына своего не обдели заботой своей, всякое несчастье

от него отведи. А тех, кто в судьбе его участие принял, прости. Удел у них такой.

Подошёл к ведунье Велес, поцеловал руки её и в путь с охотниками отправился.

Птицы стаей кружили над поместьем. У старого дуба в кресле сидел Алексей. Рядом с ним стоял его управляющий. Охотники подвели к барину юношу лесного, а сами в сторону отошли. Пытаясь скрыть свой страх, Алексей надменно взглянул на Велеса и приказал управляющему запереть юношу в конюшне, связав его по рукам и ногам. Дрогнули сердца охотников, понимали они, что не виновен Велес. Поняли, что стал он жертвой козней бариновых.

– Зачем вязать его? Смирный он, – заступился за Велеса старший из охотников.

– Связать! – приказал Алексей и, подорвавшись словно ужаленный, отправился в дом.

* * *

– Настенька, вставай! – второпях выпалила Алёна, вбежав в комнату к племяннице барина. Открыв заплаканные глаза, Анастасия вопросительно взглянула на старую кухарку. – Ни к чему тебе сейчас слёзы лить. Велеса привели.

Услышав имя своего возлюбленного, сердце юной красавицы забилось учащённее, радость охватила душу её, готовую выпорхнуть из плоти.

– Куда же ты, голубушка? Незачем тебе сейчас к нему идти. Прознает об этом барин, велит ещё чего дурного с ним сотворить.

Настенька на кровать кинулась и вновь зарыдала:

– Отчего мне участь такая? Не могу на любимого краем глаза взглянуть.

– Ночью, голубушка, ночью. Как уснут все, проведу тебя к любимому. А пока жди да не сотвори чего непоправимого, – договорив, Алёна спустилась на кухню и принялась накрывать на стол.

* * *

– Плохо мы сделали. Загубит Велеса барин. А грех за душу невинную и на нас падёт, – сказал младший из охотников Тимофей своему отцу Фёдору.

Стукнув по столу, Фёдор встал и сквозь зубы процедил:

– Молчи малец, самому на душе муторно от содеянного, – сказал так, а затем к Спасу обратившись, перекрестился да молитву прочёл.

Алёна поставила на стол щи. Все охотники встали, прочли Отче наш. Ели все с удовольствием и не по одной порции, нахваливая кухарку.

– Ой, голубчики мои, уж тут все просто, по-домашнему, как сами едим. Барин, он ведь щей не жалует, ему всё заморское подавай. Кушайте, родимые, досыта, дорога вам дальняя предстоит до дому до вашего, – кормила сыскарей Алёна, а сама слёз своих скрыть не могла.

– Отчего слёзы твои? – спросил кухарку Фёдор. —Отмахнувшись, Алёна отошла к окну и тяжело вздохнула. – Что вы как сговорились все? У самого в душе разлад! – выпалил Фёдор и вышел на улицу.

* * *

В полночь Анастасия встала с кровати, покрывалом обернулась и спустилась на кухню, где застала Алёну, сидящей за столом с Тимофеем. Увидев племянницу барина, смущённый молодой охотник встал и хотел выйти из кухни, но был остановлен кухаркой.

– Сиди, – проронила она в его адрес и, взяв Анастасию за руку, прошептала ей на ухо: – через час Тимофей сменит на посту старого Ваньку, он тебя и пропустит к твоему любимому, а к рассвету его сменят, так что ты, голубушка, должна будешь успеть до времени этого.

Растревоженная захлестнувшими чувствами, Анастасия прижала к устам сложенные ладони и подошла к окну. Вязкая тишина заполнила всё пространство, сдерживая ход стрелок часов, уныло глядящих своим белым оком в лица, созерцавшие застывшее время. Стоя у окна, Настенька наблюдала за тем, как лёгкий ветерок играет листвой старого дуба. Слёзы текли по её бледным щекам под светом набирающейся луны.

– Без пяти минут полночь, – тихо произнесла Алёна, вернув времени привычный ход.

Тимофей встал и обратился к женщинам:

– Глядите в окно. Как только Ванька войдёт в дом, выходите.

Маргарита – терновый венок. Судьба. Осень

– Глазам своим не верю, – приложив руки к груди и широко раскрыв глаза, произнесла Елена, глядя на Алексея, пришедшего встречать её к театру. В белом плаще, в выглаженных брюках, в натёртых до блеска ботинках, он стоял, держа руки за спиной. – Тебе очень идёт, – подчёркивая строгий вид Алексея, сказала Елена. – Надеюсь, больше не увижу тебя в телогрейке и кирзовых сапогах, —добавила она, глядя на гвоздики, которые Алексей смущённо держал в своей руке. – Как это мило, – сказала Елена, поцеловав Алексея в щеку, и тут же, оглянувшись по сторонам, добавила, – пойдём отсюда. А то, сейчас наши пойдут. Не хочу отвечать на глупые вопросы.

– Я устроился на работу. Учиться буду заочно. Выходи за меня, – обняв Елену, произнёс Алексей.

– Но… ведь…ты меня едва знаешь, – тихо проронила Елена.

– А у меня чувство, будто мы знакомы уже много лет, – ответил Алексей.

– И мне… Но мне как-то страшно, – прижавшись к Алексею, сказала Елена и тяжело вздохнула.

– Чего ты боишься? – спросил Алексей.

– Неизвестности. Все ещё так хрупко, – с волнением в голосе ответила она.

– Возможно, ты права. Подождём до весны, а там видно будет, – сказал Алексей, наслаждаясь ароматом её волос.

Лето

– Поздравь меня, я поступил, – заявил Алексей, войдя в комнату к Елене, которая взвизгнув от восторга, повисла на его шее.

– Ты у меня самый-самый, – сказала она, поцеловав его в щёку.

– Ну, как успехи? – спросила у сына вошедшая в комнату Маргарита.

– Можешь меня поздравить, – ответил Алексей.

– Ничего другого я не ожидала, – переполняясь гордостью за сына, сказала Маргарита. – Мойте руки и к столу, – добавила она, выходя из комнаты.

– За это нужно выпить, – открывая бутылку Советского шампанского, предложил Игорь, когда вся семья собралась за столом.

– Ну, по случаю, отметим ещё одно событие. Я сделал Елене предложение, —добавил Алексей.

– И каков ответ? – спросил отец.

– Пусть сама скажет, – глядя на Елену, предложил Алексей.

– Согласна, – робко улыбнувшись, произнесла Елена и, в этот момент бутылка в руках Игоря, выплюнув пробку, зашипела пеной.

– Какая прелесть! – восторг сошёл с уст Маргариты, прижавшей ладони к груди. – Дети мои, я вас поздравляю, – произнесла она и, напевая: – Носик, носик, носик мой – курносик, – вышла из столовой.

Отец радостно сосредоточился на куске телятины в своей тарелке.

– Когда будете подавать заявление в ЗАГС? – спросил он у переглядывающихся Алексея и Елены.

– Мы пока не думали.

– У моего коллеги супруга работает в ЗАГСЕ. Думаю, мы ускорим этот процесс, —перестав скрипеть ножом о тарелку, предложил отец.

– Носик, носик, носик мой – курносик, – вошла Маргарита и, подойдя к Алексею, взяла его руку. – Сынок, – обратилась она к Алексею, держа в руке кольцо с изумрудом. – Надень его своей будущей супруге. Это кольцо – подарок матушки Макарьи.

Елена, смущенная происходящим, попыталась возразить:

– Что вы, не надо, – но Алексей, недолго думая, окольцевал и поцеловал её нежную руку.

Щёки Елены вмиг порозовели, придав ей большего очарования.

– Я пошла, звонить Дмитриевне, – кокетливо произнесла Маргарита и, напевая: – Носик, носик, носик, мой – курносик, – направилась к телефону.

Сказки матушки Макарьи. Велес

Старый Ванька шёл, покачиваясь из стороны в сторону, закинув ружье на плечо, и то ли напевая, то ли бормоча себе под нос, покручивал усы. Алёна и Анастасия, как по команде отошли от окна и прислушались к тишине, которую нарушил скрип двери. Слышно было, как под тяжёлой походкой охотника, застонали полы. Дождавшись, когда Ванька закроет дверь, Алёна взяла Настеньку за руку и повела к дверям, выходившим в библиотеку.

– Обойдем окна барина, – сказала тихо кухарка, ускоряя шаг по мокрой траве.

Приоткрыв ворота конюшни, Тимофей стоял, вглядываясь в густую зелень сада, покрытого лунной ночью. Услышав приближающиеся шаги, он выпалил напряжённым шёпотом:

– Скорее.

Настенька проскользнула в проём между дверями, и Тимофей с Аленой, прикрыв ворота, взглянули друг на друга, вздохнув с облегчением.

Вдруг молодой охотник подорвался, как ужаленный, и обратился к кухарке:

– Не стойте здесь! Вдруг кто вас увидит да барину доложит.

Кивнув в знак согласия, Алёна тем же путём через сад вернулась в дом. Увидев Велеса лежащим на сене, Настенька бросилась в его объятия и, целуя его в губы, нежно повторяла:

– Милый, милый, – её пальцы путались в растрёпанных кудрях. – Милый мой, как же мне быть теперь. Маргарита, сестрёнка моя, от страха перед дяденькой наговорила на тебя. Сошлют тебя на каторгу или чего хуже, смерти придадут. Как же буду я без тебя, родимого.

– Хорошо будешь. На сестру свою зла не держи. Не со страху она оговорила меня. Предписан мне путь искупительный.

– Что же мы с тобой сотворили, раз судьба к нам так несправедлива? Что же станет со мной, с ребёночком нашим.

Услышав о ребёнке, Велес Настеньку к себе крепко прижал да на ушко прошептал:

– Ребёночка сбереги. Ради него ты жить должна. Фамилию ему от имени моего дашь. В любви он зачат. Благословен значит. Любовью своей светлой его покрывай.

– Нет, любимый мой, с тобой я пойду, куда бы тебя ни сослали. Будем вместе все тяготы переносить.

– И ребёночка обречёшь на страдания? – спросил Велес.

Обнимала его Настенька и тихо слёзы свои утирала, Велес утешал её словом добрым да по голове поглаживал.

Светать начало, Анастасия уходить не желала, вцепилась в своего возлюбленного и уговаривала с собой позволить идти.

– Пора тебе, душа моя родная, – сказал Велес, приподняв её, – плохо будет, если барин прознает, что ты у меня была. Нет в мире этом силы, способной навредить мне, а ты плод мой носишь, потому и тебя защитит земля русская, – договорив, Велес Настеньку к воротам подвёл, постучал в них и Тимофею её вверил.

Вернулась Анастасия в дом сама не своя. Упала на кровать, заливая подушку слезами, а Алёна, кухарка старая, утешала её.

Солнце взошло над лесом, птицы пели в листве старого дуба. С улицы доносились голоса сыскарей-охотников в дорогу собиравшихся. Подошла Настенька к окну, увидела своего любимого, и сердце её сжалось от мысли, что навсегда разлучаются они. Выбежала она на улицу, вопреки всем уговорам Алёны, бросилась в объятия Велеса. Закричал грозно Алексей, приказав своему управляющему Настеньку в доме запереть, а Велеса высечь. Стоя у окна, заливаясь слезами, она взглядом провожала удаляющихся охотников, за которыми на привязи её возлюбленный следовал.

Маргарита – терновый венок. Свадьба

Игорь сидел за накрытым столом. Маргарита караулила допекающийся яблочный штрудель:

– Носик, носик, носик мой – курносик, счастье моё. Подумать только. Лёшка, мой сынок. Ещё вчера я его пеленала. Ой! А каким он стал позже. Просто невыносимым. Слава Богу, он встретил Леночку. Носик, носик, носик, мой – курносик. Детки мои, будьте счастливы.

В дверь постучали.

– Игорёк, открой, пожалуйста.

В прихожей раздался голос Анны, матери Маргариты. Дочь радостно вскрикнула:

– Мамочка! Иди скорей ко мне! Я не могу отойти от духовки!

Мать с дочерью обнялись:

– Где молодые? – спросила Анна.

– Должны скоро быть, – поглядывая в духовой шкаф, ответила Маргарита. – А родители Елены?

– Ждём, – только сказала Маргарита, как раздался звонок в дверь. – Вот и они, – доставая пирог, добавила она.

В прихожей раздался бодрый голос Антона, отца Елены. В столовую вошла Людмила Дмитриевна. Обняв Маргариту, она прослезилась.

– Ну, что вы, голубушка. Радоваться нужно, – сказала Маргарита и усадила её за стол.

– Для меня это событие больше, чем свадьба дочери. Мы всегда с Антоном переживали за Леночку. Я – за то, что она, по молодости лет, может встретить и полюбить недостойного. Ну, а Антон, как отец, переживал за то, чтобы доченьку нашу никто не обидел.

– Людочка, уверяю тебя, мой сынок не позволит себе подобного. Он на руках носит Леночку.

– Ой, – вздохнула Людмила Дмитриевна.

– В последнее время всё реже встречаешь хороших людей, – сказала Маргарита, присев рядом, и взяла руку Людмилы в свою. – Поверьте, Леночка будет счастлива с Алексеем.

– Что вы, я и думать не смею ни о чём другом, – встрепенувшись, ответила Людмила. – Я переживаю лишь об одном – она ещё такая молодая.

– А я на что? По хозяйству сама похлопочу. Незачем молодых бытом обременять. Пусть поживут в радость.

– Рита, корми гостей, – обратился к своей супруге Игорь.

– Я предлагаю дождаться молодых, – возразила Людмила.

– Ну, что же мы будем сидеть за накрытым столом и смотреть на всё это, —возмутился Игорь, окинув взглядом стол. – Давайте, выпьем! Я предлагаю тост, – добавил он, открыв бутылку портвейна.

* * *

– Что за песенку всё время напевает твоя мать? – спросила Елена у Алексея, выходя из лифта.

– Не знаю, – ответил он. – Когда я был ещё ребенком, мне казалось, что это она меня называет носиком-курносиком, а когда подрос, понял, что песенка не обо мне. По-моему, это просто набор слов, который она поёт в приподнятом настроении, – нажимая на кнопку звонка, сказал Алексей, а за дверью раздался голос Маргариты напевавшей:

– Носик, носик, носик, мой – курносик. Какая прелесть! Ты – просто принцесса! —обнимая невесту, радостно заявила Маргарита и провела Елену в столовую.

Алексей подошёл к Антону и пожал ему руку. Антон Михайлович, крепко сжав её, обнял своего зятя и пожелал ему счастья в семейной жизни.

– Совет вам, да любовь, – встав, добавила к словам своего супруга Людмила.

– Давайте выпьем, – предложил Игорь. – Антон, за тобой тост, – обратился он к отцу невесты.

– Кажется, это притча народов Кавказа, – встав, сказал Антон. – Молодой парень полюбил девушку и долго добивался её руки. «Стану твоей, – сказала ему красавица, – но при одном условии. Принеси мне сердце своей матери». Обезумевший от любви, парень отправился домой. Дождавшись, когда его мать уснёт, он убил её и, вырезав из материнской груди сердце, понёс его к своей возлюбленной. По дороге он упал и, разбив себе колени, выронил из рук материнское сердце, которое ударившись о камень, спросило у сына: «Сынок, ты не ушибся?» Доченька, пусть дети твои знают цену материнской любви, – закончил Антон и все, встав, потянули друг к другу рюмки.

– Дети мои, пусть вашим потомкам не придётся отвечать за грехи своих предков. Счастья вам, – прослезилась Анна.

– Поддерживаю, – заявил Антон, и все собравшиеся лязгнули хрусталём.

Тост за тостом, и вскоре, наевшись и напившись, сидящие за столом принялись рассказывать друг другу истории из жизни, наставляя молодых. Изрядно уставшие, Елена и Алексей обратились к собравшимся с просьбой, отпустить их прогуляться. Никто не возразил. Родители продолжили застолье, а молодые отправились по Невскому в сторону Адмиралтейства.

Старый дворик

В старом дворике на Рубинштейна в песочнице сидели три молодых человека и распивали Столичную.

– Лёха Гоп-стоп теперь отец. Поверить не могу, – сказал Гвоздь.

– Это судьба, – добавил Штопаный. – Мы в тот вечер кутили не по-детски. Это Лёха предложил отправиться на Мосбан.

– Да, точно. Я как знал, что встречу её там, – кивая головой, ответил Леха Гоп- стоп.

– Ты должен благодарить тех неформалов, – сказал Штопаный и разлил по стаканам остатки водки. – У нас последняя сигарета. Что курить будем?

– Моя мать в молодости убиралась в этом дворе, – сказал Алексей.

– У меня есть предложение. Сегодня в кафе у кришнаитов, что у Египетского моста, кормят бесплатно. Давай, оттянемся, – предложил Штопаный, и вся дружная компания поддержала его.

***

– Что за бусы у него на шее? – спросил Алексей у Штопанного, рассматривая прошедшего мимо стола молодого человека.

– А ты сам у него спроси, – ответил Штопаный и подозвал кришнаита к себе.

– Любезный, просвети нас, невежд, – обратился он к подошедшему молодому человеку. – Что означают чётки на твоей шее?

Улыбнувшись, кришнаит ответил:

– Я принял посвящение, – и добавил: – Ребята, вкусите прасад, получите благословение.

– Про что? – переспросил Гвоздь.

– Прасад – это пища предложенная Богу и освещённая Его милостью, – ответил кришнаит.

– Мы – христиане, – ответил ему Алексей.

– Я, нет, – заявил Штопаный, – я вообще не верю.

– Все мы под милостью Господа ходим. Не без Его позволения вы вошли в эту трапезную. Пусть каждый из вас вкусит благословенной пищи и получит освобождение, – сказал кришнаит и, подозвав к себе молодого единоверца, попросил его подать на стол.

– Класс! – прожёвывая сырные шарики, заявил Штопаный и, улыбаясь, взглянул на стоящего в стороне молодого человека с бусами на шее.

– Ну, как?– спросил, подойдя ближе кришнаит.

– Мне нравиться, – ответил Гвоздь.

– Я грешен, – обратился к подошедшему Алексей. – У нас, у христиан, грешники попадают в ад. А у вас как с этим?

– У всех они обстоят одинаково, – ответил кришнаит. – Но для того, чтобы душа снизошла в ад, ей придётся много раз перерождаться в более низких формах. Так Господь проявляет милость свою, давая шанс потерявшимся душам.

Окинув взглядом троицу, кришнаит сказал им:

– В ад никто из вас не попадёт.

– Это почему? – спросил Гвоздь.

– Вы вкусили прасад, – улыбнувшись, ответил молодой человек с бусами на шее.

– Как у вас всё просто, – хмыкнув, заявил Гвоздь.

– Не у нас, – ответил кришнаит, – это Господь распространяет на всех свою милость.

– Как звать тебя? – спросил Штопаный у кришнаита.

– Говинда. А теперь простите, но меня ждёт мой учитель, – сказал он, на что друзьям нечего было возразить.

Внезапно Алексей встал и отправился к выходу, где наклонился, опираясь руками в колени.

– Пора валить, – сказал Гвоздь, взяв его под руку, и вывел друга на улицу.

Штопаный проголосовал. Таксист, проезжавший мимо, опустил окно:

– Куда?

– Рубинштейна, – завалившись в машину, в один голос ответили друзья. Гвоздь достал из кармана штанов смятую десятку, на что таксист радостно заявил:

– Так бы сразу и сказал, – достав из под водительского сидения бутылку водки, он передал её сидящему на заднем кресле Гвоздю. – Если что понадобится, я у Гостинки стою, – сказал он и, поддав газу, включил магнитолу.

– Здесь останови, – попросил Алексей, когда машина поравнялась с аркой.

***

Сидя в песочнице, Гвоздь достал бутылку и разлил по стаканам, которые стояли не тронутые с того момента, как троица оставила их.

– Пойдём по домам, – предложил Гвоздь.

– Вы идите, я ещё посижу. Мне надо прийти в себя, – сказал Алексей своим друзьям. У меня тёща приехала. Не хочу появляться в пьяном угаре. Завтра Ленку из роддома забирать.

Судьба

– Вставай! – получив пинок в бок, услышал Алексей. Открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним физиономию в милицейской фуражке. Ещё не осознавая до конца, что происходит, он попытался встать на ноги, но был остановлен.