Выстрел

Ифэн Ши

Выстрел

Василий Зайцев – герой Советского Союза, самый легендарный снайпер времен Второй мировой войны. В битве за Сталинград, также известной как «Стальная мясорубка», он затаился на поле боя и из своего укрытия расстрелял в общей сложности 225 немецких захватчиков… Что действительно прославило Василия, так это то, что он застрелил Хайнца Торвальда, полковника СС благородного происхождения и главного инструктора немецкой снайперской школы.

Отрывок из журнала «Хуаньцю Дяньин», 1997 г., 6-й выпуск

1

Впервые о снайпере Василии я услышал более 20 лет назад.

В то время я учился в старших классах средней школы и вовсю предавался удовлетворению своих тайных постыдных желаний. Имея весьма ограниченные ресурсы, я мог рассчитывать только на цветные картинки в популярных журналах, если вдруг ночью захотел бы «разрядить обойму». То был один из редких периодов в моей жизни, когда я читал достаточно много. Однажды, воспользовавшись моментом, когда школьный библиотекарь отвлеклась, я засунул себе в портфель выпуск журнала «Хуаньцю Дяньин», на обложке которого красовалась японская модель и актриса Риэ Миядзава. На фотографии Риэ была одета в купальник с высокими вырезами на бедрах, и я очень волновался, что пожилая дама за стойкой выдачи книг догадается о моих истинных намерениях, если я возьму этот журнал в открытую.

Члену ученического комитета так опозориться ни в коем случае было нельзя.

Нет нужды говорить о том, как приятно мне было тем вечером. Имея немного взъерошенный вид, но пребывая в прекрасном расположении духа, я причмокнул губами и раскрыл журнал, чтобы почитать, что же написано в нем. Было еще очень рано. В этой комнате площадью 12 квадратных метров, при свете крошечной лампы на письменном столе я думал, что впереди у меня еще уйма времени, которое можно потратить впустую. Именно тогда в журнальной статье, рассказывающей о предстоящих съемках американского блокбастера «Враг у ворот», я прочитал о некоем «снайпере Василии» – прототипе главного героя фильма. Сначала эта история не произвела на меня никакого особого впечатления, однако, когда я закрыл журнал и отсутствующим взглядом уставился на яркую вольфрамовую нить лампочки, мне явилось видение. Мягкий электрический свет превратился в летящие по пасмурному небу хлопья снега, а поверхность стола раскинулась необъятными равнинами на берегах реки Волги. Я был там один, шел против ветра, и душа была преисполнена идеалов. Те идеалы были возвышенными и красивыми; я вытер лицо рукой, и мне показалось, что глаза увлажнились.

Описанные выше переживания можно объяснить колебанием гормонов у мальчишки после мастурбации, но я по сей день размышляю вот о чем: все ли люди хоть раз в жизни сталкивались с ощущением, что помимо твоего истинного «я» есть другое «я», более достойное существования?

В следующую секунду видение рассеялось. Из соседней комнаты донесся нервный голос матери. Она всегда икала, когда была раздражена или куда-то торопилась.

2

Прошлое кажется вполне заурядным, но если попробовать проникнуть в него поглубже, оно откроется необъятным морем. Спустя много лет я снова услышал о Василии. То было лето 2018 года. Я лежал на полу квартиры в многоквартирном жилом комплексе «Тунлифорния» в Пекине и играл в Honour of Kings на своем мобильном телефоне, вцепившись в него обеими руками. Игру прервал звонок. Я нетерпеливо сбросил его. Человек на другом конце проявил настойчивость и позвонил опять. Это привело к тому, что я подвергся жестокой атаке врага и был уничтожен им за секунду.

Я злобно нажал на кнопку «ответить», и из телефона тут же раздался голос Цзян Ми. Она без стеснения заявила, что ей нужна от меня «маленькая услуга». Ситуация следующая: ее филиппинская няня, настоящий профессионал своего дела, должна обязательно отдыхать в выходной день, а у Цзян Ми сегодня внезапное деловое мероприятие «высочайшего уровня важности», в результате чего некому присмотреть за ее сыном – прилетевшим из Америки малышом Беном.

– Я перебрала в голове всех своих знакомых и поняла, что только тебе делать все равно нечего, – добавила Цзян Ми.

Я знал: если эта дамочка уже приняла решение, она без какого-либо снисхождения отправит своего щенка ко мне есть и пить задарма, даже зная, что я едва могу прокормить сам себя. Плюс, эта ситуация ставила передо мной другой сложный вопрос: какое определение дать моим отношениям с ребенком, рожденным моей бывшей девушкой и ее бывшим мужем?

Выслушав две мои попытки выразить свое возмущение, она придавила меня вопросом:

– Что такое? Ты чем-то недоволен?

– Нет-нет-нет! – уклонился я от ответа. – Я лишь подумал, что рабочие дела – не какой-то там пустяк.

– Это правильное отношение к вопросу, – и она повесила трубку.

Подойдя через пятнадцать минут к входу в жилой комплекс, я довольно быстро обнаружил теслу Цзян Ми. Помню, когда в прошлый раз она вернулась на родину, она обосновалась в «Центральном коттеджном поселке» недалеко от аэропорта – просторное Шестое транспортное кольцо связало наши места обитания, передвигаться туда-сюда на машине было очень удобно. Она сняла солнцезащитные очки, оглядела улицу и затем повернулась ко мне:

– Ты такой бледный, словно тебя только что из утробы вытащили.

Прикрывая глаза от солнца ладонью, я посмотрел на высунувшуюся из люка машины всклокоченную голову. Это, должно быть, и есть «малыш Бен». Довольно красивый внешне, да и взгляд, озирающийся по сторонам, кажется вполне смышлёным. Следовало признать: даже если мы с Цзян Ми взялись делать общих детей, у нас вряд ли бы получился такой исключительный продукт.

– How are you? – поприветствовал я ребенка на языке его страны.

– А ты, значит, и есть Люй? – ответил он мне на языке нашей страны.

Цзян Ми затянула сына обратно в машину и велела ему взять свой школьный портфель. Попутно она бросила мне фразу, что я ни в коем случае не должен позволить ребенку поверить, будто та жизнь, которой я живу, – нормальная жизнь. Я спросил: «Тебе не кажется, что ты уже перегибаешь палку со своей злостью?»

Проигнорировав мои слова, она снова надела очки и нажала кнопку поднятия стекла на дверце машины. Пока темное стекло медленно ехало вверх, закрывая ее лицо от меня, падающий в машину солнечный луч преломился и осветил морщинки по обеим сторонам ее носа, сделав их чересчур глубокими. Увы, она тоже постарела. Хотя она ухаживала за собой и в целом выглядела все еще очень хорошо, она стала больше пользоваться косметикой. Минуту спустя электроприводное купе бесшумно уехало, оставив меня и мальчишку растерянно стоять на улице.

День в компании Бена прошел весьма приятно.

Дети, вообще-то, все умеют притворяться ангелами, хотя по сути своей это исчадия ада; особенно хорошо они умеют себя вести и быть крайне вежливыми, когда им приходится какое-то время жить бок о бок с посторонним человеком. Хотя у меня нет опыта воспитания детей, одну истину я понимаю абсолютно четко: самый лучший способ порадовать ребенка – позволить ему делать то, что обычно ему не позволяют делать. В конце концов, что может быть дороже свободы? К тому же, вряд ли какой-нибудь ученик начальной школы стремится к свободе в ее подлинном смысле. Поэтому, после того, как я предложил Бену пообедать в Макдональдсе вместо того, чтобы заказать специально для него доставку «здоровой и легкой», но совершенно безвкусной еды, он, похоже, начал относиться ко мне, как к своему «бро».

Когда вся вредная еда была съедена, а домашнее задание – выполнено, мы, как и ожидалось, впали в скуку. Конечно, я мог включить компьютер и позволить парню самому полазить в Интернете, вот только я опасался, что он может обнаружить на моем жестком диске определенные игрушки, из-за которых возникла бы неловкость. Я уж было хотел позвонить Цзян Ми, но, взглянув на время, понял, что прошло всего чуть больше двух часов, как она привезла сына ко мне. Поторопить ее забрать ребенка прямо сейчас выглядело бы очень оскорбительно. Обидеть Цзян Ми я не боялся, мы уже не раз причиняли боль друг другу, но кого обидел малыш Бен? Глядя на бледно-голубые тоненькие вены под кожей ребенка, я вдруг почувствовал, как мое сердце защемило от нежности.

Я потрепал его по голове: «Пошли».

– Куда?

– Развлечемся немного.

Через двадцать минут мы с Беном вышли из метро и, не поднимаясь на поверхность, вошли в огромный торговый комплекс. Это высотное здание весьма своеобразной формы было построено два года назад и сейчас стояло полупустым, как и другие торговые центры, не выдержавшие удара, нанесенного Интернет-торговлей. На самом верхнем этаже комплекса, в углу, располагался игровой зал с оглушительно ревущей в нем музыкой. Я затянул туда парня и отсканировал штрих-код, чтобы купить несколько десятков игровых жетонов.

Когда я был ненамного старше Бена, подобного рода заведение у меня в городе называлось «монетным залом», и находилось оно в здании, выходящим окнами на улицу, которое уездный дом культуры передал по контракту какому-то местному «авторитету». В зале стояло около дюжины старых игровых автоматов, в которые надо было бросать монеты-жетоны; поговаривали, что все эти автоматы были вывезены из провинции Гуандун. На них можно было играть только в «Троецарствие» или в «Битву динозавров». Еще была разновидность маджонга «на раздевание»: если тебе повезло, и вышли «большие три дракона», то красавица на экране тут же обнажала свои бедра. Пока мы, мелкие хулиганы, толпились перед экранами автоматов и бешено жали на их кнопки, рядом группа местной шпаны играла в бильярд, а из расположенного чуть подальше видеосалона доносились либо звуки мордобоя, либо эротические стоны. Иногда любители бильярда подходили нетвердой походкой к нам со словами: «Братцы, дайте две монетки». Кто не давал, тот получал звонкую оплеуху, а кто давал, но желаемое бедро на экране автомата с маджонгом так и не появлялось, с тем же успехом получал свою. Если бы моя мать, икая, зашла ко мне в комнату и застукала меня за моими вечерними развлечениями, я получил бы точно такую же оплеуху единолично.

Если сравнивать, то намного ли эти ребятишки из поколения малыша Бена были счастливее меня? На первый взгляд казалось, что это так: повсюду все сверкало и пестрило, да и развлекательные заведения уже были не те, что раньше. Каждый автомат и каждый ребенок издавали какие-то свои странные звуки, Бен возбужденно сновал между ними, словно пары глаз ему было недостаточно, чтобы осмотреть все, что там находилось – предположу, что Цзян Ми запрещала ему посещать подобные места, не важно, в Америке ли они или в Китае. Совсем скоро было растрачено уже приличное количество шуршащих жетонов; я следовал за мальчишкой попятам и пополнял «запасы», когда они иссякали.

– А почему ты не играешь? – спросил он меня, оторвав взгляд от экрана.

– Я ведь уже не ребенок… – ответил я с нежностью.

В конце концов, не выдержав такого подстрекательства, я тоже вышел на игровое поле. Игра была сложная: участники с лазерными пистолетами в руках должны были идти в лобовую атаку на иноземных монстров, появляющихся на огромном экране. Количество снарядов ограничено, враги покрыты твердыми панцирями, поэтому стрелять надо предельно точно, чтобы попасть в определенные места для нанесения монстрам максимального ущерба. Я объяснил Бену правила игры, затем каждый из нас взял по пистолету, и мы приступили. Хотя я никогда раньше не играл в эту игру, подобного рода стрелялки были мне знакомы. Однако я никак не ожидал, что чем дальше ты продвигаешься в этой игре, тем больше она выходит за рамки «аркадного» типа – здесь было не только очень много уровней, но с каждым уровнем игра становилась все более захватывающей. В итоге инопланетные существа пошли на нас сплошной стеной, как это бывает на крупных торжественных церемониях, спланированных китайскими режиссёрами. Нам двоим справиться с такой атакой было абсолютно невозможно. Я подумал, что разработчики этой игры – парни весьма амбициозные, если не сказать эксцентричные. Они не довольствовались получением прибыли на рынке игр, но хотели установить для игроков определенные технические стандарты.

После того, как его в очередной раз сожрал инопланетный червь, Бен отбросил пистолет: «Мне нужен перерыв».

Таково отношение большинства геймеров к подобным играм: когда понимаешь, что все попытки выиграть бессмысленны, остается только отступить. Кроме того, нельзя предъявлять слишком высокие требования к ребенку. Поэтому я только хмыкнул в знак согласия и продолжил вести бой в одиночку. Меня эта игра зацепила, и я не собирался перед ней пасовать.

Однажды Цзян Ми сказала, что лучше бы я проявлял такое усердие и непреклонность в других делах.

Пройдя через все трудности и опасности, я наконец-то одержал тяжелую победу. Хотя на мне живого места не осталось, я успешно прошел всю игру до конца только с одной жизнью, а такие боевые заслуги являются большой редкостью для игровых залов. Однако я тут же весь покрылся холодным потом: куда делся Бен? Следующие несколько минут я в панике кружил по залу, выкрикивая: «Бен, Бен, Бенджамин!» Смешно, но тогда в своей растерянности я был похож на отца, потерявшего свое чадо. Когда я обошел весь зал по кругу и вернулся в исходную точку, я увидел, как малыш Бен протискивается сквозь толпу у одного из автоматов неподалеку и возбужденно машет мне своей маленькой ручкой.

Я подскочил, схватил его и отвесил тумака: «Если ты потеряешься, твоя мать шкуру с меня живьем сдерет».

У американских детей кожа, должно быть, достаточно толстая, потому что мальчишка только улыбнулся, обнажив зубы: «Ты посмотри туда, посмотри».

Я отбросил в сторону наши раздоры, решительно усадил пацана себе на плечи и вместе с ним начал всматриваться поверх людских голов вглубь толпы. Сначала я решил, что Бен обнаружил какой-то новый игровой автомат, но люди толпились у самого обычного автомата, одну игру на экране которого я уже успел сыграть. Перед этим автоматом худосочный парень лет семнадцати-восемнадцати держал в руках лазерный пистолет, и выражение его лица было таким же целеустремленным, как и у меня некоторое время назад. Однако, присмотревшись к нему, я застыл на месте, словно громом пораженный: он тоже подошел к критическому моменту выбора жизни или смерти, который я уже испытал, но, несмотря на это, он сохранял поразительное самообладание. Это можно было назвать идеальной стрельбой. Секрет парня был не в таких сложных тактических приемах, как выбор подходящего места для стрельбы, удобное укрытие или отвлекающие маневры, но в быстроте реакции и меткости. Он даже поленился взять мощное многозарядное оружие и с самого начала до конца игры полагался только на однозарядную винтовку. То была проницательность эксперта, который мог свести всю игру к формуле «прицелился, выстрелил, попал в цель», и эта проницательность отличала настоящего «мастера» от обычных игроков.

Не только я один был увлечен этим потрясающим зрелищем: подростки рядом со мной начали скандировать какое-то слово на своем подростковом жаргоне, означающее «круто» для их поколения. Подошли даже несколько девчонок-косплееров в образах персонажей из популярной манги, крутившихся рядом с танцевальным автоматом; их красные, фиолетовые, розовые волосы были похожи на рассыпавшийся по небу фейерверк. Возможно, они никогда еще не видели, чтобы кто-то проходил эту игру таким образом – я бросил взгляд на информационную панель в левом нижнем углу экрана: парень пока не потерял ни капли крови, а вот коэффициент попадания выстрелов в цель достигал девяноста шести процентов. Если сообщить о таких результатах компании-разработчику данной игры, то ее создатели определенно решат, что здесь имеет место жульничество. Никак не реагируя на громкие крики толпы, мальчишка продолжал стрелять, в его застывшем взгляде практически не было жизни. Только когда последний «большой босс» превратился в пепел в бушующем пламени выстрела, парень опустил обе руки вниз и вытер ладони о мешковатые брюки своего комбинезона.

После очередной волны восхищенных возгласов толпа разошлась. Только я остался стоять на своем месте с Беном на плечах.

Лишь теперь я заметил, что дешевая футболка парня промокла на спине насквозь и прилипла к лопаткам, так что можно было разглядеть цвет его кожи. Он словно вот только пробежал марафон и теперь напоминал початок кукурузы на полке супермаркета, завернутый в пластиковую пленку. Мало кто осознает, сколько энергии тратит самозабвенный геймер за время напряженной игры – это очень похоже на то, как большинство людей не понимают, зачем профессиональным шахматистам требуется больше кислорода и почему мышечная сила автогонщиков сопоставима с мышечной силой спортсменов-тяжелоатлетов. Однако еще больше меня поразили следующие действия мальчика: когда на экране всплыла виртуальная клавиатура, он с помощью точных выстрелов лазерным пистолет набрал несколько букв латинского алфавита – сначала «V», затем «A», после этого две «S», за ними последовала «I»… Неужели дальше будет «L» и еще одна «I»?

Именно так!

Буквы выскочили одна за другой, грохоча, словно боек винтовки.

Малыш Бен почувствовал, как задрожали мои плечи. Он потянул меня за ухо: «Дядя Люй, а что делает этот мальчик?»

– Сохраняет свое имя для архива, – объяснил я. – Некоторые люди устанавливают новый рекорд и надеются, что другие это увидят.

– У него очень странное имя.

– Это русское имя. Василий, знаменитый снайпер.

– That’s fucking awesome! (англ.: «Это чертовски круто!»; прим.пер.) – наконец-то Бен выдал фразу на своем родном языке.

3

Конечно, Василий Василию рознь, и этих двоих невозможно сравнивать. Один скрывался в Сталинграде в 1942 году, другой объявился в торговом центре современного Пекина. Однако колесо жизни продолжает крутиться, причина и следствие встречаются друг с другом, случайности не случайны, так и я был вынужден вспомнить еще одного «Василия».

Для этого необходимо вернуться в 2001 год. Начало нового века, начало нового тысячелетия.

Тогда еще не было смартфонов, не было планшетов. Тогда операционной системой Майкрософт все еще была Windows 98, а Lenovo еще не приобрела IBM. Тогда шел только третий год моей жизни в Пекине, и тогда я еще не познакомился с Цзян Ми. Тогда со мной целыми днями тусили два чела, отзывающиеся на клички Брат Сом и Медвежонок. В отличие от друзей в обычном смысле данного слова мы с этими парнями успели спеться еще до того, как встретились лично.

Раз уж первым я упомянул Брата Сома, то с него тогда и начну.

Когда я впервые встретил этого парня, стоял хмурый душный полдень. Я, голый по пояс, вжавшись в угол комнаты на втором этаже общежития, построенного в советском стиле, и уставившись в экран компьютера, безостановочно вел ожесточенные бои – друганы по общежитию прикупили ноутбук и предложили отдать его мне, если я помогу им «прокачать уровень» в компьютерной игре. Я согласился, не раздумывая. Помню, тот день был довольно удачный: сначала я вместо одного романтичного парня побродил по игре «Легенда о рыцаре Цзинь Юнцюне», где помог его «красотке Оуян» завести шашни с «королем Юй Янь»; затем я открыл StarCraft и обеспечил пять побед подряд аккаунту какого-то садиста по имени «Зерги»; у следующего братишки был весьма винтажный вкус и горячая любовь к текстовым многопользовательским играм MUD, разработанным на языке Си, из-за чего мне пришлось постоянно держать руки свободными для лихорадочной печати на клавиатуре и благодаря чему его рыцарь смог вырваться из смертельно опасного лабиринта. В результате переключения между множеством задач подержанный ноут с процессором Celeron был перегружен, вентилятор задыхался, словно у него астма, а от тяжеленого дисплея, которым можно было убить лошадь, шел обжигающий жар. Следуя своему принципу «отдыхает машина, но не человек», я закрыл все программы, снял заднюю крышку с корпуса и тут же вошел на боевую платформу Counter-Strike.

Сокращенное название этой стрелялки – CS, раньше она называлась Half-life, и правила у нее очень простые: участник вступает либо в команду «спецназа», либо в команду «террористов» и затем ведет своего персонажа в бой. У игры 3D картинка, очень реалистичные ощущения и плотный темп, что, без сомнения, удерживает игрока в состоянии сильнейшего возбуждения и требует от него очень высокой скорости реакций. Вышеуказанные особенности игры напоминают людям о «состязаниях мастеров, где один шаг отделяет жизнь от смерти», описанных в романах о боевых искусствах, когда одна малюсенькая ошибка моментально решает исход всего сражения. Касаемо популярности данной игры я смею сказать, что в те годы в некоторых университетах района Чжунгуаньцунь никогда не игравших в Counter-Strike парней было определенно меньше тех, кто никогда не мастурбировал.

Это объект моей гордости. После усердных тренировок в течение всей первой половины семестра я больше не довольствовался простым истреблением «пушечного мяса» для улучшения своей статистики, но жаждал встретиться на узкой игровой дорожке с настоящим мастером. В тот день я зашел в относительно непопулярную карту «самолет» и в салоне пассажирского самолета Boeing вступил в схватку с десятком террористов. Пространство тесное, длинноствольное оружие использовать невозможно, остаются только пистолеты, да еще повсюду невинные пассажиры, так что приходилось осторожничать. Спустя несколько раундов разрыв между уровнями игроков стал очевиден: я и мой давний противник вырвались заметно вперед, поэтому постепенно игра превратилась в наш с ним поединок.

Противник был очень хитер и искусно выстраивал тактику боя: каждый раз он сначала посылал кого-нибудь из своей команды, чтобы они измотали меня, и когда я был уже на пределе своих сил, он неожиданно появлялся сам лично. Однако мне было, чем ему ответить: я старался не размениваться на его «шестерок», но направлял все силы на то, чтобы одним выстрелом убить его на нашей дуэли. Игра поглотила меня с головой, бои шли с переменным успехом, небо незаметно мало-помалу темнело. Когда на карте в живых остались только я и мой заклятый враг, за окном позади монитора компьютера наконец-то застучал дождь.

Вдруг в моей голове промелькнула мысль: интересно, пшеница на полях моего родного городка все еще сухая стоит?

А еще я подумал, что другие ребята на факультете сейчас должны уже сидеть на второй паре теоретической физики. Изначально я тоже собирался появиться на занятии, но теперь мне пришлось от этой идеи отказаться. И я тут же придумал дополнительное объяснение такому решению: тот раньше времени начавший лысеть доцент уже наверняка позабыл даже мое имя, так что появиться на его лекции сейчас – лишь вызвать лишний гнев в свой адрес, что весьма для меня невыгодно в свете приближающихся итоговых экзаменов.

В этот момент я вдруг заметил, что идущий за окном «дождь» какой-то странный. Он чересчур быстро закончился, буквально после нескольких капель, да и цвет у него был нетипичный для обычного дождя. Стоило мне только отвлечься на свои мысли, как противник в игре совершил внезапное нападение из-за спины. Он проделал во мне дыру крупнокалиберным пистолетом по прозвищу «ястреб пустыни», а затем рядом с моим рухнувшим телом нарисовал смайлик. Такое поведение еще называется «помочиться на врага»: оно действительно очень похоже на то, что ты мочишься на труп противника, и это большой позор для игрока. Не успел я даже возмутиться, как до меня вдруг дошло, что это за «дождь» был на улице.

Чертыхнувшись, я отбросил мышку, распахнул дверь и выбежал из комнаты. В коридоре я понял, что на ушах стоит уже все здание. Оказывается, от «дождя» пострадал не только мой второй этаж, но и все окна выше и ниже меня. Степень ущерба каждой комнаты общежития в этой атаке была разной: у кого-то на подоконнике лежали стопки старых книг, а кто-то сушил одежду на железной стойке за окном, и теперь она была покрыта грязными пятнами цвета ржавчины. Когда толпа возмущенных пострадавших с криками добралась до верхнего этажа, они обнаружили, что главный виновник безобразия уже заблокирован в своей комнате несколькими особо выдающимися студентами-спортсменами. Лицо зачинщика я сначала не рассмотрел, осталось только впечатление о большом, словно шар, грубом толстяке, с круглыми руками, круглыми ногами и складками на каждом изгибе тела. Он сидел на корточках, обхватив голову руками, но не выражал абсолютно никакой паники; даже когда двухметровые качки по очереди пинали его под зад, он держался за голову и пытался их угомонить:

– Нельзя же вот так врываться и нападать на человека! Разве здесь не высшее учебное заведение?!

Разумеется, никто не соглашался идти на мировую. Я же, слушая галдеж толпы, озадачился вот каким моментом: если из окна этой комнаты общежития действительно была пролита моча, и то была моча этого самого толстяка, то чего он хотел добиться таким поступком? Неужели в нашем здании укрывается истеричный антиобщественный элемент? Подобные инциденты в нашем учебном заведении уже случались. Вот только недавно была пролита кровь: девушка с факультета экономики и управления задушила другую девушку подушкой во сне, а затем сама спрыгнула с балкона вниз. Размышляя о подобной ерунде, я протиснулся сквозь лес человеческих тел и качающихся голов в комнату. Самая обычная комната самого обычного общежития, вот только мой взгляд сразу же привлек стоящий на столе компьютер: процессор Pentium 3, видеокарта, плоский монитор, но что еще примечательнее – клавиатура и мышь американского производителя Razer. В те времена такими штуковинами обычно пользовались только заядлые геймеры. Стоило мне лишь слегка пошевелить мышкой, как на смену экранной заставке тут же выскочил интерфейс Counter-Strike. Я взглянул на учетную запись, и мое сердце ёкнуло.