Между строк

Палец завис над кнопкой «Сохранить». В голове тут же включился знакомый хор: «Зачем ты это делаешь», «Потом будешь ему писать», «Ты не обязана», «Любое действие – повод».

– Это не повод, – упрямо сказала она вслух. – Это страховка.

И нажала «Сохранить».

Контакт аккуратно занял своё место в алфавитном списке – где-то между «Мама» и «Маргарита Сергеевна кофейня», что показалось Ане особенно ироничным.

Она заблокировала экран и отложила телефон подальше, на край стола.

– Всё, – сказала она кухне. – Я просто ответственно отношусь к своему здоровью. Вот и всё.

Кухня промолчала в ответ.

Где-то глубоко внутри, поверх боли в копчике и усталости, маленькая часть Аниного сознания всё-таки признавалась: приятно знать, что если вдруг очень захочется – у неё есть номер человека, который умеет вовремя сказать «простите» и пошутить про кружку с меньшим радиусом поражения.

Глава 3

Лифт, конечно, не работал.

Он никогда не работал в те дни, когда у Ани были тяжёлые пакеты, уставшее тело и полное отсутствие желания оставаться в вертикальном положении.

Она стояла в полутёмном подъезде, прижимая к себе пакет с продуктами, в котором что-то звенело (скорее всего, разные стеклянные банки с соленьями молились о чуде), и недоверчиво смотрела на тускло мерцающую цифру «3» над дверью лифта. Сама дверь была украшена табличкой «не работает».

Пакеты были неприятно тяжелыми. Аня хотела купить «немного того, что закончилось», но «немного» каким-то образом превратилось в «по два-три килограмма всего, что было по акции». В одной руке – продукты, в другой – маленький пакет с новыми носками и грелкой для спины.

До её этажа – три пролёта.

Аня решительно перехватила пакеты: один повесила на локоть, второй прижала к боку, свободной рукой ухватилась за перила и начала подъём.

На второй ступеньке копчик напомнил о себе бранным словом. На третьей – ещё двумя. К концу пути она мысленно составила неплохой словарь ненормативной лексики.

– Ещё немного, – пробормотала она. – Ещё чуть-чуть – и ты дома. Плед, чай, диван, книги…

Наверху что-то громыхнуло.

Аня остановилась на ступеньке, вцепившись в перила.

Послышался чей-то голос:

– Да я аккуратно! Она самая тяжёлая!

Голос был мужской, раздражённый, но с тем самым знакомым оттенком – низкая хрипотца, лёгкая насмешка…

Аня ощутила, как забилось сердце и вспотели ладони. Мысли лихорадочно забегали в ее голове, услужливо подсовывая воспоминания о высокой мужской фигуре с сильными широкими плечами в голубой горнолыжной куртке…

«Быть того не может, ты бредишь, мало ли похожих голосов», – разозлилась она сама на себя.

Следующий звук – шорох картона по бетону. Потом снова голос:

– Это последняя партия, можете расходиться.

Аня сделала пару последних шагов по лестнице, повернула за угол и упёрлась коленками прямо в… коробку. Большую, картонную, с надписью «КУХНЯ» и стрелочкой «вверх».

Аня подняла глаза и увидела то, что заставило ее испытать целую гамму чувств: удивление, раздражение, непонятно откуда взявшийся страх и лёгкое желание развернуться и переехать в другой подъезд.

Максим, закатав рукава толстовки, опустив голову, чтобы видеть, куда идти и слегка согнувшись, тащил вторую коробку из старого грузового лифта. Судя по звукам, лифт был жив, но мучился.

Аня заставила себя выйти из оцепенения и кашлянула, чтобы обозначить своё присутствие:

– Осторожнее, а то ещё кого-нибудь собьете. Тут, знаете ли, жилой дом.

Максим дёрнулся, чуть не уронив коробку, потом поднял глаза и застыл. На лбу у него как будто вращался значок загрузки…

– О, – сказал он. У него явно был богатый словарный запас на случай неожиданных обстоятельств.

Щёки у него слегка покраснели – то ли от тяжести, то ли от неспособности обработать столько данных за раз.

– Вы вездесущий? – не выдержала Аня, обходя коробку с надписью «КУХНЯ» и обнаруживая за ней коробку поменьше. – Горы, кофейни, теперь вот мой подъезд…

– Я стараюсь держать высокий уровень сервиса, – ответил он, вернув своему лицу невозмутимое выражение и перехватывая коробку поудобнее. – Хочу, чтобы клиенты чувствовали мое присутствие в любой точке города. Разрешите пройти?

Она молча отошла ближе к стене, пропуская его.

Он протиснулся мимо, и они на секунду оказались совсем близко. Он пах холодным воздухом, картоном и чем-то знакомым – тем же самым свежим, морским запахом, который Аня уже успела запомнить в кофейне.

Хотя Аня была среднего роста( почти метр семьдесят), она поймала себя на мысли, что на фоне Максима она скорее всего кажется маленькой, но не хрупкой, а скорее компактной. В подъезде было прохладно, но ей вдруг стало очень жарко, но обе руки были заняты, и снять шапку и шарф не представлялось возможным.

Коробка, которую он нес, едва не зацепила её пальто.

– Осторожно, – автоматически сказал он.

– Это вы осторожно, – автоматически парировала Аня.

Он хмыкнул и поставил коробку рядом с большой. На полу уже стояли две – «Книги», «Кухня», а на третьей, поменьше, была кривая надпись «Чай и прочая жизнь».

Аня уставилась на надпись и не удержалась:

– «Прочая жизнь» – это сильно.

– Там всё, что нельзя логично разложить по категориям, – пояснил Максим, потирая запястье. – Чай, горшок для цветов, сахар, пара тряпок, обувная ложка и один кризис идентичности.

– Главное, чтобы кризис не разбился, – мрачно заметила Аня. – Стекло всё-таки.

Максим усмехнулся и оглядел ее с головы до ног.

Она стояла в свете тусклой лампочки под потолком, чуть согнувшись под весом пакетов – один прижат к боку, другой болтался на локте, впиваясь ручками в пухлую ткань пальто. Пальто на ней было тёмно-синее, до колена, слегка приталенное, но сейчас оно топорщилось на бёдрах из-за пакетов, которые она неуклюже зажала руками. Коричневый шарф был намотан вокруг шеи дважды, конец шарфа зацепился за воротник. Шапка вязаная, серо-бежевая, немного съехала на сторону, из-под неё выбились тёмные пряди и прилипли к вспотевшим щёкам. На ногах тёмные джинсы, заправленные в простые замшевые зимние ботинки; на одном развязался шнурок, но Аня, похоже, предпочитала делать вид, что так и задумано.

Максим выразительно посмотрел на её пакеты:

– Вам помочь?

– Нет, – не задумываясь отрезала она. – Я сама справлюсь.

– Я уже слышал эту фразу, – напомнил Максим. – Обычно после этого Вы оказываетесь в сугробе.

– Здесь нет сугроба, – нервно заметила Аня, прижимая пакеты к себе еще крепче. – Поэтому мне ничего не грозит.

Он приподнял бровь.

– Тут есть лестница, – уточнил он. – И пакеты, вес которых явно превышает Ваши хрупкие амбиции.

«Хрупкие амбиции» задели сильнее, чем он, возможно, рассчитывал.

– Нормальные у меня амбиции, – возмутилась Аня. – И пакеты тоже нормальные.

Чтобы доказать это, она попыталась сделать пару шагов, но, видимо, слишком долго стояла, поэтому копчик тут же прострелило, ноги слегка подкосились, пакеты опасно качнулись.

Максим в один шаг преодолел разделяющее их небольшое расстояние и успел подхватить один пакет буквально на лету.

– Всё, – сказал он, потянувшись за вторым пакетом. – Примите тот факт, что я временно Ваше грузовое такси.

– Вы временно мой кошмар, – сказала Аня, но пакет не отдала, хватит с него. Один уже был у него в руках.

Освободившейся рукой она сняла шапку. Резко сдернув её, она вытащила часть волос из-под воротника пальто и теперь выглядела еще более растрепанной и злой.

– Кошмар с доставкой до двери, – не моргнув, согласился он, все еще протягивая руку за вторым пакетом. – Какой у вас этаж?

– Этот, – сквозь зубы ответила Аня. – Вот эта дверь.

Она мотнула подбородком вперёд – на свою простую дверь без наклеек, которая была рядом с дверью со стикерами, за которой жила Лена.

– Ага, – протянул Максим. – Значит, Вы – прямо тут.

Он посмотрел на ее дверь, потом повернулся, и указал на дверь квартиры напротив, которая полгода пустовала. Дверь была с облупившемся номером и старым глазком.

– А я – вот тут, – добавил он буднично.

Аня моргнула.

– Что… значит «вот тут»? – медленно спросила она, как будто пытаясь осмыслить особенно сложную грамматическую конструкцию.

– В смысле, я сюда переехал, – уточнил он, как ни в чём не бывало. – Сегодня. То есть ещё, наверное, официально нет, пока я не разложил чай и кризис идентичности по местам, но в целом – да, это будет мой дом.

Повисла тишина.

Она посмотрела на его дверь так, будто сейчас из замочной скважины вылезет сценарист и скажет: «Шутка, расслабься». Никто не вылезал.

Тишина длилась дольше, чем это было социально-удобно.

– Нет, – разлепила пересохшие губы Аня.

Максим моргнул два раза.

– В смысле «нет»? – осторожно уточнил он. – Квартиру уже сдали. Я подписал договор. Деньги перевёл. Теперь я тут живу.

– Нет, – повторила Аня увереннее. – Я категорически против.

Он чуть склонил голову набок.

– Вы хотите написать жалобу Богу? – уточнил он. – Могу подсказать адрес.

Аня перехватила ручку второго пакета и попыталась стянуть с шеи шарф, чувствуя, как начинает задыхаться.

– Вы понимаете, – медленно сказала она, – что это уже похоже не на совпадение, а на преследование?

– Если бы я вас преследовал, – задумчиво отозвался Максим, – я хотя бы выглядел презентабельно. Сейчас я больше напоминаю курьера, который заблудился.

Он действительно выглядел по-рабочему: худи, старые джинсы, кроссовки, темные волосы чуть растрепаны, будто он только что снял шапку и пару раз провёл по голове рукой, рукава закатаны до середины предплечий. На запястье часы.

В этот момент дверь со стикерами распахнулась.

– Аня, ты с кем там… – Лена высунула в коридор блондинистую голову, уже готовая что-то сказать, но увидела картинку и замерла. Её зеленые глаза сощурились, взгляд быстро пробежался по площадке: растрепанная и злая Аня с пакетом, Максим с пакетом, коробки с надписями.

Зеленые глаза Лены широко распахнулись и загорелись так, будто ей подвезли пожизненный запас контента.

– Огоооо, – протянула довольная Лена, плотоядно облизнув губы, накрашенные ярко-красной помадой. – Это что у нас тут? Новое действующее лицо?

– Нет, – хором выпалили Аня и Максим. Потом посмотрели друг на друга, и, слегка покраснев, отвернулись.

– Давайте знакомиться, – довольно сказала Лена, выскальзывая на площадку. На фоне лестничной клетки в своем огромном пушистом свитере насыщенного зелёного цвета с оленями, в юбке в клетку и в пушистых тапках она смотрелась почти мультяшно.

– Я – Лена. Соседка Ани. Вы же уже познакомились? – она ткнула большим пальцем в сторону Ани, и, не дожидаясь ответа, затараторила – Я люблю соцсети, Аню и наблюдать искру в чьих-то отношениях.

– Костя будет счастлив узнать, что у него появился конкурент, – пробормотал Максим себе под нос, но потом вежливо кивнул. – Максим. Ваш новый сосед.

– Максииим, – протянула Лена, с явным удовольствием подтверждая свои подозрения и поворачиваясь к Ане. – Хорошее имя. Аня, если я все правильно поняла, у тебя теперь есть домашний злодей. Прямо на лестничной площадке.

– Я не люблю злодеев, – сквозь зубы сказала Аня. – Я их редактирую.

Но Лена уже не слушала. Она снова повернулась к Максиму:

– Ты пьёшь кофе? – бесцеремонно перешла на «ты» Лена.

– Да, – осторожно сказал он. – Иногда даже без сахара.

– Отлично, – Лена кивнула. – Это всё, что мне надо было знать. Остальное узнаю потом. А сейчас давай-ка ты занесёшь Ане пакеты, а то она уже еле на ногах стоит.

– Я могу сама занести свои пакеты, – попыталась возразить Аня.

– Можешь, – согласилась Лена. – Но не будешь. Потому что у нас тут цивилизованное общество, в котором мужчины таскают тяжёлое, а женщины держат дверь и восхищаются.

Максим посмотрел на Лену с лёгкой смесью ужаса и восхищения.

– Я тебя боюсь, – признался он.

– И правильно, – Лена с улыбкой гордо вскинула голову, подошла к Ане и вытащила у нее из кармана ключ.

Максим забрал у Ани второй пакет и подхватил оба пакета разом так, словно они ничего не весили. Аня из принципа попыталась протестовать:

– Я могу сама…

– Я знаю, – кивнул он. – Но тогда мне придётся жить напротив Вас с чувством вины, умноженным на два. Давайте не будем.

Лена уже распахнула настежь дверь в квартиру Ани.

– Добро пожаловать в наш дом, – торжественно сказала она Максиму. – Ты даже не представляешь, насколько тебе рады.

– Боюсь представить, – честно ответил он, глядя на Лену, у которой, казалось, даже руки подрагивали от еле сдерживаемого ликования.

Максим переступил порог, и Аня вдруг увидела свою квартиру чужими глазами.

Тёплый свет из-под абажура, гирлянда на окнах, книги слоями – на полках, на подоконнике, стопкой на стуле. Клетчатая скатерть на кухонном столе, кружки, которые не подходят друг другу, мягкий диван с пледом цвета топленого молока. Дом, собранный из мелочей, как лоскутное одеяло.

После лестничной площадки с коробками пространство Ани казалось особенно обжитым и… личным.

Ей внезапно стало неловко. Будто она стояла не посреди своего коридора, а в нижнем белье посреди сцены театра.

Максим разулся, прошёл внутрь и поставил пакеты на кухонный стол. Аня невольно заметила, что на коже его предплечий проступают тонкие голубоватые вены, а его кисти крупные, с длинными пальцами – такими легко набирать код, носить тяжести и держать в руках чужие жизни. Часы плотно сидели на запястье. Аню опять это задело, как будто сам факт того, что у него есть «дорогие часы», был напоминанием о финансовом состоянии ее жизни.

– Уютно, – сказал Максим, оглядываясь. Голос прозвучал ниже и тише. – Прямо как в книжном.

– Потому что книги создают атмосферу, – буркнула Аня, снимая пальто и вешая его на вешалку.

– Я заметил, – он кивнул в сторону стеллажей. – Это всё… прочитанное?

– Это всё «прочитанное, перечитанное, отредактированное и ещё немного купленное по акции», – вмешалась Лена, успевшая уже скинуть тапки, пройти и засунуть нос в пакет с продуктами. – Аня – редактор. Фея чужих текстов. Ломает судьбы авторов, спасая запятые.

Максим отошел от пакетов, чтобы не мешать Лене вытаскивать содержимое и посмотрел на Аню, как будто пазл в его голове наконец сложился.

– Ааа, – протянул он, подходя к книгам и аккуратно прикасаясь к корешку одной. – Значит, вы профессионально исправляете чужие ошибки.

– И любительски – людей, – фыркнула Лена. – Особенно тех, кто любит прокатиться по новичкам.

Аня цокнула и закатила глаза, но почувствовала, как щёки начали пылать. Ей и без комментариев подруги было странно. Слишком телесно. Слишком живо. Обычные для нее мужские тела существовали в основном в книгах – аккуратно упакованные в абзацы и сцены, под контролем автора и редактора. А здесь «текст» ходил по её комнате сам по себе, дышал, пах горами и цитрусом, и, самое неприятное, не подчинялся никаким правкам.

Аня почувствовала, как копчик ноет от долгой физической активности. Поморщившись, она медленно дошла до дивана и аккуратно села.

– Я работаю в издательстве, – призналась девушка, как будто это было чем-то постыдным. – Книги, рецензии, вот это всё. Никакой романтики, сплошная рутина.

– Разве это рутина? Вот у нас рутина, – отозвался Максим, убрав руки в карманы и читая надписи на корешках книг. – Код, баги, ночные релизы. Мы даже кофе пьём по расписанию спринтов.

Он сказал это легко, но в голосе чувствовалось усталый профессионализм.

– Ты программист? – уточнила Лена, мгновенно цепляясь за любую деталь, которая могла пригодиться для будущих обсуждений.

Она почти закончила разбирать пакеты, а теперь по-хозяйски расставляла все по полкам. Когда она по локоть залезла в похудевший пакет, вытащила оттуда пачку прокладок и, даже не моргнув, бодро потащила её в ванную, Аня вытаращила глаза.

Но Максим ничего не заметил. Он разглядывал на полке небольшого рыжего вязаного лиса, который был посажен между книгами. От времени рыжий цвет сильно выцвел, а местами совсем стерся до бледно-оранжевого. Лапы чуть несимметричные, одна короче другой, из-за чего лис, сидя на полке, будто чуть заваливался набок. На пузе – криво сшитый серый «свитер» из другой пряжи, с одним торчащим хвостиком нитки, который кто-то аккуратно завязал в узелок, но не обрезал.

От переизбытка самых разных чувств Ане захотелось свернуться до размера смятой бумаги и закатиться под диван.

– Программист, – кивнул он. – Бэкенд.

«Вернувшийся конец? Чего?» – автоматически подумала Аня.

– То есть, – Максим бросил взгляд на озадаченную Аню, – я делаю так, чтобы всё работало, а не только выглядело красиво.

– У нас всё наоборот, – мрачно ответила Аня. – Мы делаем так, чтобы выглядело красиво, даже когда внутри всё разваливается.

– Звучит как интересное сочетание, – оживился он. – Книги с бэкендом.

– Даже не начинай, – оборвала Аня. – Если ты сейчас скажешь что-то про «приложение для чтения», я выброшусь в окно.

Она незаметно для себя сказала «ты» так буднично, будто всегда говорила с ним на «ты». Аня вдруг поймала себя на том, что это не режет слух. Наоборот – как-то мягко ложится внутрь.

Как будто этот «ты» уже давно где-то там лежал и ждал своего часа.

– Тогда я промолчу, – примирительно поднял руки Максим. – Я трепетно отношусь к чужим жизням.

Лена вышла из ванны и теперь стояла в дверном проеме, сцепив руки на груди и облокотившись плечом о косяк, и смотрела на них с видом учёного, наблюдающего за редкими лабораторными мышами.

– Так, – она громко хлопнула в ладоши. – Предлагаю следующее. Максим сейчас переносит свои коробки в новую квартиру, потом возвращается и пьёт с нами чай. Аня в это время перестаёт изображать ледяную королеву и признаёт, что ей выгодно иметь соседа-грузчика на случай тяжёлых сумок. Все согласны?

– Я не… – начала Аня.

– Я за, – одновременно с ней сказал Максим.

Они опять посмотрели друг на друга. Аня почувствовала, что не может оторвать взгляд от голубых глаз. Он прилип как язык к холодному металлу.

Она заставила себя первой отвести глаза.

– У меня работа, – тихо сказала она. – Рецензия, дедлайны… и я вообще собиралась провести вечер в одиночестве.

– Одиночество – это прекрасно, – не смутилась Лена. – Но никто не отменял полезный социальный минимум общения. А то совсем одичаешь. Пятнадцать минут чая и неловкости – и я отстану. Обещаю.

Максим слегка улыбнулся.

– Я быстро, – сказал он. – Только отнесу коробки и вернусь. Если меня не застрянет лифт.

– Лифт тебя не застрянет, он слишком ленивый, – мрачно сказала Аня. – Он тут только для декора.

Максим махнул рукой и направился к двери.

Лена проводила его взглядом, слегка прикусив губу. Аня по ее лицу видела, как ей не терпится обсудить происходящее.

– Ну? – Лена хищно прищурилась, чуть наклонив голову, когда в коридоре хлопнула входная дверь. – Как тебе пилотная серия сериала «Аня и Максим: соседство с риском для жизни»?

Аня закрыла глаза и сдавленно выдохнула:

– Пилотная серия была лишней. Я вообще этот сериал не заказывала. Где можно отменить подписку?

– Нет, милая, – Лена довольно потянулась, хрустнув спиной. – Подписка пожизненная. Я, между прочим, как зритель в восторге. Прекрасная завязка, персонажи с искрой, химия… ух…а ещё это всё не на экране, а у меня под носом.

Аня хотела что-то возразить, но в это время с площадки донёсся звук – удар коробки об пол, возня с ключами и негромкое «чёрт, где тут этот…».

Она вдруг очень ясно представила, как он сейчас заходит в пустую квартиру, такой же серый коридор, как у неё, только без запаха выпечки и книжной пыли.

Как он ставит коробки, расправляет широкие плечи, ткань худи натягивается на плечах и лопатках, подчёркивая линию спины, проводит рукой по темным мягким волосам, рукава закатаны выше, чем надо, – обнажённые предплечья с тонкими жилами…

«Да что за фигня!», – Аня мысленно засунула свою голову в микроволновку и потянулась к кнопке «30 сек».

– Ты покраснела, – констатировала Лена. – Это что, всё ещё последствия падения?

– Это следствие того, что ты живёшь у меня в голове без прописки, – огрызнулась Аня.

Лена засмеялась. В соседней квартире хлопнула дверь, послышался глухой гул мужского голоса, как будто говорили по телефону.

Через пару минут снова зазвонил дверной звонок.

– Я открою, – сказала Лена и, не дожидаясь ответа, метнулась в коридор.

Аня спохватилась, что выглядит растрепано и жалко, схватила расческу с журнального столика, но тут же кинула ее на диван с мыслью : «да почему это вообще для меня важно?», и пошла встречать гостя.

Максим стоял на пороге держал в руках небольшую картонную коробку.

– Я с данью, – сказал он, чуть приподнимая коробку. – Нашёл в «прочей жизни» печенье. Его не жалко делить с соседями.

– Проходи, – с довольной улыбкой сказала Лена, как будто это был её дом, а не Анин. – Сдавай печенье на проверку, а сам – на допрос.

Максим шагнул внутрь, ещё раз окинул взглядом коридор, разулся, аккуратно поставил обувь рядом с сапогами Ани.

Обувь показалась Ане чем-то слишком личным. Его кроссовки, её ботинки. Рядом.

На кухне стало теснее. Лена ловко заваривала чай на троих, разливая кипяток по разным кружкам. Аня стояла у столешницы, придерживая спиной край стола, как будто тот мог в любой момент убежать.

– Ну, давайте, – Лена хлопнула ладонью по спинке табурета. – Садитесь оба. Я – стоя, я человек карьерного роста.

Максим сел первым. Табурет под ним скрипнул, но выстоял. Аня осторожно опустилась на свой. Между ними осталось меньше метра.

Смотреть на него было одновременно приятно и раздражающе. Приятно – потому что он объективно был привлекательным. Раздражающе – потому что её тело реагировало быстрее, чем голова успевала выдать стандартное «он дебил, хватит». Внутри всё сжималось и тянулось вперёд, а сверху тут же накрывалось слоем злости: «Ты что делаешь? Это человек, который тебя сбил. Он должен быть удобным злодеем, а не объектом фантазий».

Появилось ещё и странное чувство несоответствия: он слишком хорошо смотрелся в её пространстве. Сидел за её столом, держал её кружку, легко общался с Леной – и как-то слишком органично вписывался в картинку. Как будто всегда мог тут сидеть.

– Давайте по протоколу, – заявила Лена, пододвигая к ним печенье. – ФИО, род деятельности, вредные привычки, любимые сериалы.

– Это допрос или анкета на Тиндер? – уточнил Максим.

– Это фильтр на то, пускать ли тебя в наш подъезд без сопровождения, – парировала Лена. – Начинай.

– Максим Орлов, можно просто Макс. – послушно начал он. – Двадцать восемь. Программист, бэкенд. Вредные привычки… – задумался. – Работаю по ночам, пью слишком много кофе, иногда кричу на код. Не курю. Не бью людей. То, что случилось на склоне, – баг.

Аня скривилась, но промолчала.

– Любимый сериал – любой, который можно включить фоном и уснуть, – продолжил он.

Лена удовлетворенно кивнула и ткнула пальцем с длинным ногтем в Аню:

– Теперь мы. Анна Лебедева, двадцать пять, главная по книгам и драме. Вредные привычки – завышенные ожидания к людям и заниженная самооценка. Любимый сериал – любой, где мужчины не пытаются переехать женщин на борде.

– Я могу уйти, – спокойно предложил Максим.

– Поздно, ты уже встроен в сюжет, – отрезала Лена. – Теперь моя очередь. Лена, двадцать шесть, SMM, люблю котов, видосы и влюбленных, у которых всё не через одно место…

Пока они пили чай, разговор как-то сам собой перешел с допроса на обсуждение будней.

Максим рассказал, что раньше снимал комнату на другом конце города, ездил до офиса час с пересадкой и однажды в три часа ночи, ожидая ночной автобус, решил, что, если не переедет ближе к центру, то его следующая должность будет называться не «Senior Developer», а «Старший по стоянию в пробках»..

Друг подсказал про эту квартиру – тут «нормальные соседи и приличный дом».

– Вот насчёт «нормальные» я бы ещё поспорила, – пробормотала Аня.

– Вот когда придёшь ко мне в гости, – серьёзно сказал Максим. – Увидишь настоящую «ненормальную квартиру айтишника», поймёшь, что у тебя тут – уютная утопия.

– Туда я её уже не пущу, – вмешалась Лена. – Пока Аня не придёт в себя от новости, что её главный враг поселился напротив.

Слова «главный враг» застигли Аню врасплох.

Она поймала себя на том, что при слове «враг» внутренне… протестует. Потому что враг – это что-то плоское, двоичное: чёрное или белое. А Максим Орлов с его острыми клыками, длинными пальцами и нелепой коробкой «Чай и прочая жизнь» выглядел слишком живым, чтобы быть просто врагом.

– Он не главный, – устало сказала она. – У меня в списке врагов впереди мамина пассивная агрессия, Игорь и издательские бюджеты.