Между строк

– Очень полезный прогресс, – сухо сказала Аня. – Пятой точкой пользу ощущаю.

Когда Лена ушла, в квартире стало тихо.

Аня вымыла кружки, убрала со стола пустую коробку из-под пиццы, выключила телевизор. Окно в комнате светилось отражением гирлянды, которые она повесила еще в ноябре «на Новый год», хотя до нового года было далеко.

За стеклом медленно падал редкий снег.

Аня залезла под плед на диване, аккуратно уложив вокруг себя подушки, чтобы хоть как-то снять нагрузку со спины. Телефон вибрировал у нее под ногой – новые сообщения в рабочих чатах, еще один пропущенный звонок от мамы, уведомление от Игоря: «Ты как?»

Она долго смотрела на это «ты как».

Пальцы чесались ответить что-нибудь язвительное, но она знала: любое слово – это ниточка, за которую потом будут тянуть.

Она заблокировала экран и бросила телефон на стол.

Перед глазами снова всплыл склон. Белый, бесконечный. Голубая куртка. Телефон в руке. Резкий толчок.

А еще – чужие пальцы на ее локте. Слишком горячие на фоне льда.

«Симпатичный дебил», – вспомнила она Ленину формулировку.

Уголки губ сами собой дернулись.

– Ладно, – тихо сказала она темноте комнаты. – Пусть будет просто дебил.

Мысль, что она вряд ли когда-нибудь увидит его снова, казалась одновременно успокаивающей и почему-то немного… странной. Как будто где-то ей уже переписали сценарий, а она об этом пока не в курсе.

Аня перевернулась на бок, осторожно, чтобы не отозвался копчик, подтянула к себе плед и закрыла глаза.

Завтра будет обычный день. Работа, книги, котлеты на фото, мамины комментарии, ленкины мемы. И никакого голубого костюма.

Она очень старалась в это поверить, засыпая.

Глава 2

Утро было серым, как вчерашний снег у обочины.

Аня проснулась от того, что попыталась перевернуться на спину и тут же пожалела об этом.

– Отлично, – пробормотала она в подушку. – Я официально старушка двадцати пяти лет.

Плед был тёплым, подушки – мягкими, улица за окном – холодной и чужой. Мысль о том, чтобы написать в рабочий чат что-нибудь про «легкую простуду» и остаться дома, была ужасно заманчива, но совесть в виде Олега Сергеевича и злобных дедлайнов по рукописи не дала откосить.

Она полежала ещё минуту, собираясь с силами, потом взяла телефон со стола. Несколько уведомлений от Лены (видос из Тик-тока с нарезкой падающих новичков), одно от мамы («ты почему не берёшь трубку?») и сухое «понял» от Игоря на её молчаливое «ничего».

Аня быстро пролистала, не вникая, и встала. Каждый шаг напоминал о вчерашнем «отдыхе».

Она быстро приняла душ, собрала волосы в хвост, натянула джинсы и тёплый свитер, поверх – пуховик. Накинула на шею шарф, бросила в рюкзак ноутбук, блокнот, пару ручек, книгу, которую нужно было дорецензировать, и замерла на пороге кухни, глядя на электрочайник.

– Прости, родной, – вздохнула она. – Сегодня я тебе изменю.

Потому что сегодня был день кофейни.

«Старый Двор» находился в пяти минутах от её дома. Если пройти через арку старого кирпичного дома, миновать двор с облезлыми качелями и обледеневшими кустами, можно было попасть в другое время года и вообще в другой мир.

Там пахло корицей, молотым кофе и выпечкой, на окнах висели жёлтые гирлянды, а на подоконниках стояли горшки с зеленью, которая в теории должна была умереть ещё в октябре, но у Маргариты Сергеевны почему-то выживала.

Колокольчик над дверью звякнул, когда Аня зашла.

– Анна, – раздался знакомый голос от стойки. – Вы сегодня героически рано.

Маргарита Сергеевна была невысокая, сухонькая, с лёгкой сутулостью человека, который много лет проводит за стойкой. В этот раз на ней был фартук поверх коричневой кофточки.

– Это я просто хожу медленно, поэтому вышла пораньше – честно ответила Аня, стягивая перчатки. – И у меня сегодня болит всё, что можно. И даже те места, о существовании которых я не догадывалась.

– Кто это Вас так? Спорт? – с профессиональной интонацией врача спросила Маргарита Сергеевна, скользнув внимательным взглядом по Аниной осторожной походке.

– Сноуборд, – вздохнула Аня. – Но у него был пособник.

– Тогда вам большой капучино и что-нибудь сладкое, – решительно сказала Маргарита Сергеевна. – Садитесь к окну, я сама принесу. Сегодня у вас лицо человека, который видел жизнь. И она ему не понравилась.

– Вы волшебник, – искренне сказала Аня.

– Я всего лишь знаю, как действует сахар, – отмахнулась бариста и, подмигнув, ушла к кофемашине.

Аня направилась к своему привычному квадратному столику у большого окна, под которым батарея грела почти как персональный камин. На подоконниках обоих окон стояли длинные деревянные ящики с зеленью. Никакой идеальной декоративной лаванды, а обычный базилик, мята, розмарин. Кое-где в горшках торчали деревянные таблички с надписями «не ешь меня, я работаю декорацией».

Дорога до стола заняла больше времени, чем обычно: шагать приходилось аккуратно, чтобы копчик не устраивал салют при каждом движении. Она опустилась на стул очень осторожно, с видом человека, который садится на мину.

Но отсюда было идеально видно и улицу, и половину зала. Для человека, который любил подглядывать за чужими историями и потом редактировать чужие тексты, это было идеальное место. А ещё отсюда до стойки было ещё ровно такое расстояние до стойки, чтобы Маргарита Сергеевна могла видеть, когда у Ани заканчивается кофе.

Она сняла куртку, достала ноутбук, блокнот, разложила всё по своим внутренним правилам. На экране – недописанная рецензия на новый роман перспективной авторки. Роман был неплох, но герои разговаривали так, словно вылезли из театральной пьесы прошлого века. Аня уже третий день думала, как аккуратно написать, что «так никто не говорит».

– Ваша спасительная доза, – Маргарита Сергеевна поставила на стол большую кружку капучино с корицей и тарелку с пирогом. – И, раз вы сегодня особенно задумчивая, я добавила ещё один кусочек. На случай, если первая мысль окажется неудачной.

– Вы меня балуете, – вздохнула Аня.

– Я вас берегу, – поправила её Маргарита. – На вас же ещё книжный рынок держится.

Она ушла, а Аня обхватила кружку ладонями. Тепло медленно расползлось по пальцам, вверх по рукам, к плечам. Первый глоток, сладкая пенка прилипает к губам – и мир становится на полтона терпимее.

Вот так бы и жить: кофе, книги, пирог, никаких склонов, никаких голубых костюмов.

«И никаких людей, у которых в руках твоя жизнь, – мрачно подумала она. ».

Мысль о вчерашнем столкновении всплыла сама собой, как кусок льда в горячем кофе. Аня попыталась отмахнуться, открыла файл и уткнулась в первую строку: «Главная героиня не вызывает доверия уже на третьей странице…»

«Знакомое чувство», – отметила она и принялась стучать по клавишам.

В кафе постепенно прибывали люди. Кто-то заказывал кофе навынос, кто-то оставался с ноутбуками, кто-то с тетрадями. Фоном тихо играл джаз, кто-то смеялся в углу, Маргарита Сергеевна стояла за барной стойкой и кому-то рассказывала анекдот про филологов и бариста. За барной стойкой всегда было чуть громче, чем в зале: шипит пар, трещит кофемолка, звенят ложечки, что-то падает на металлический поднос. На стойке стоит стеклянная банка с надписью «на ремонт кофемашины и лечение душевных травм», рядом – тарелка с маленькими печеньями.

Аня писала, исправляла, возвращалась к началу, упиралась в очередной тупик, делала глоток кофе и пробовала снова. В какой-то момент текст наконец перестал казаться ей чужим, слова зацепились друг за друга, абзацы начали складываться.

Она так увлеклась, что только когда вокруг стало совсем шумнее, поняла: кофейня просто набита людьми.

– Маргарита Сергеевна, у вас тут все столы заняты? – услышала она мужской голос где-то в районе входной двери. – Нам бы два места, но не на улице, я ещё не настолько отчаялся, чтобы пить кофе в минус десять.

Голос показался смутно знакомым, но Аня поначалу не прислушалась. В большом городе у многих похожие голоса – низкие, уверенные, чуть насмешливые, с легкой хрипотцой.

Она продолжала печатать, пока над её столиком не раздался голос Маргариты Сергеевны:

– Анна, можно я подсажу к Вам двоих молодых людей? У меня совсем нет свободных мест, а у Вас стол большой, да и Вы всё равно всегда больше с ноутбуком общаетесь, чем с людьми.

Аня подняла взгляд от экрана, уже автоматически открывая рот, чтобы сказать «да, конечно».

И только потом увидела тех, кого собирались подсаживать.

Ярко-голубая горнолыжная куртка, сейчас расстегнутая, под ней тёмный худи. Голубые глаза. Правильные черты лица, прямой нос, темные, немного вьющиеся волосы. В руках шапка.

У Ани внутри что-то упало.

Максим Орлов стоял напротив её столика, придерживая стул и пропуская вперёд высокого широкого бородатого парня в тёмной куртке.

– …да нормально, тут обычно тихо, – говорил он товарищу. – Я уже тут работал, и никому дела не было.

Он повернул голову к столу, и их взгляды встретились.

– О, – сказал он.

Очень содержательно.

Аня почувствовала, как щёки предательски пылают. В голове тут же всплыла вчерашняя Ленкина формулировка про «симпатичного дебила», и стало только хуже.

– Это Вы… – начал он.

Широкий парень, пропущенный вперед Максимом, замер на этапе расстегивания куртки и теперь вопросительно смотрел то на Аню, то на Максима.

– Мы знакомы, – вежливо, но холодно пояснила Аня, одновременно проклиная себя за то, что голос чуть дрогнул. – Мы недавно, буквально, столкнулись носами…

Бородатый парень приподнял брови.

– Это так прозвучало… – заметил он. – Мне лучше сразу выйти?

– Нет-нет, – поспешно вмешалась Маргарита Сергеевна, явно чувствуя напряжение, но не понимая контекста. – Анна очень добрая, она просто так шутит. Садитесь, мальчики, а то вам придётся пить кофе на улице, а я не хочу, чтобы на моей совести была чья-нибудь пневмония.

Сказать «нет» сейчас означало бы устроить маленькую сцену на глазах у полного зала. Аня терпеть не могла сцены. Особенно когда главной героиней становилась она.

– Садитесь, – выдавила она. – Этот стол – не моя частная собственность.

– Жаль, – спокойно отозвался Максим, опускаясь на стул напротив. – Был бы – я бы попытался арендовать его по вечерам.

Он сказал это таким тоном, что было непонятно, шутит он или нет. Аня решила на всякий случай считать, что шутит, и проигнорировать.

Куртка мягко шуршала, когда он снимал её, и воздух между ними заполнил лёгкий запах чего-то свежего, морского и немного цитрусового.

«Замечательно, – подумала Аня. – От него еще и пахнет приятно. Вселенная, ты могла бы хотя бы один параметр испортить».

Бородатый устроился сбоку, ближе к проходу, поставил на стол ноутбук. У него был уютно-раздолбайский вид: растрепанные волосы, телосложение не спортивное, но и не толстый, а, скорее, основательный, добрые круглые карие глаза. Казалось, что он посмеивается, даже когда молчит. Под темной курткой оказалась темная толстовка с Микки Маусом.

– Меня, кстати, зовут Костя, – сообщил он, чуть наклонившись в её сторону. – Я слышал о вчерашнем ДТП. Как Вы себя чувствуете?

– Аня, – сказала она. – Как будто уронили на асфальт.

– На снег, – мягко поправил Максим. Он тоже успел достать и открыть ноутбук. И теперь поверх него буравил Аню своими голубыми глазами. – Асфальт был бы хуже. Я стараюсь сбивать людей гуманно.

Аня хмыкнула.

– Это была учебная трасса для новичков, – сухо напомнила она, выдерживая взгляд. – Я там выполняла свой план падений. Вы – план по идиотизму.

– Справедливое замечание, – признал Максим. – Я, видимо, случайно перешёл на ваш участок работы.

Повисла пауза. Аня вернулась к ноутбуку, демонстративно сосредоточившись на тексте. Пальцы застучали по клавишам, но мысли невольно возвращались к соседям по столу.

Они о чём-то тихо говорили между собой – слова «сервер», «релиз», «упало» то и дело выныривали из общего шума. Со стороны это звучало как набор заклинаний.

«Айтишники, – подумала Аня. – Отдельная форма жизни. Говорят на тарабарском, но считают, что это остальные странные».

И всё же ей стало любопытно. Не то, чтобы она собиралась вникать в их разговоры, но наблюдать за тем, как они спорят, было интересно. Максим говорил спокойно, но иногда горячился, когда Костя предлагал решение из серии «и так сойдет». Костя в ответ на резкости отшучивался, но с уважением.

Аня поймала себя на том, что следит за выражением лица Максима: как у него появляется морщинка между бровями, когда он сосредоточен, как из-под верхней губы выглядывают заостренные клыки, когда он улыбается, как быстро двигаются длинные пальцы по клавиатуре.

«Хватит, ты совсем одурела?», – одёрнула она себя и уткнулась в рецензию.

– Простите, – вдруг раздалось напротив.

Аня подняла глаза. Максим смотрел прямо на неё.

– Мы не слишком громко? – уточнил он. – Если мешаем, можем перейти на шёпот. Хотя тогда это будет выглядеть так, будто мы плетём заговор против человечества.

– Вы и так выглядите подозрительно, – отозвалась Аня. – Но шепот – это лишнее.

– Тоже верно, – кивнул он. – Тогда оставим всё, как есть, и будем надеяться, что вы не бросите в нас ноутбуком.

– Ноутбук жалко, – сказала Аня. – А вот кружкой – подумаю.

– Мне уже легче, – серьёзно заметил Максим. – У кружки меньше радиус поражения.

Костя на секунду оторвался от своего экрана:

– Интересно наблюдать, – произнёс он, – как два человека одновременно любезничают и пытаются друг друга укусить. Градус беседы повышается. Продолжайте, я как зритель доволен.

– Вы можете выйти перекурить, – подсказала Аня. – Воздух свежий, разговоры безопаснее.

– Я не курю, – пожал плечами Костя. – Я достаточно вредный сам по себе, чтобы добавлять вредности привычками.

Он снова уткнулся в ноутбук.

Аня уже собиралась окончательно уйти в работу, когда в правом верхнем углу экрана всплыло уведомление: письмо от Олега Сергеевича. «Аня, как там рецензия? Мы уже выбиваемся из графика».

Она помрачнела.

– Всё нормально? – спросил Максим, заметив, как изменилось её лицо. – Если это мы так расстроили Вас, мы можем уйти и поработать в другом месте.

– Это не вы, – отрезала Аня. – Это дедлайн. Он более страшный.

– Дедлайн – это когда что-то падает, – серьёзно сказал Максим. – У нас, по крайней мере. А у вас?

– У нас – когда что-то выходит в печать в том виде, в котором не должно было, – буркнула Аня. – И потом существует годами, как памятник твоей профессиональной некомпетентности.

– О, – Максим уважительно приподнял брови. – У вас, оказывается, свои баги в продакшене.

– Я работаю с чужими багами в головах, – вздохнула Аня. – Это почти как ваш код, только хуже. Они потом обижаются.

Костя поднял голову, мельком глянул на открытую вкладку.

– Вы правда работаете с книгами? – оживился он. – Это рецензия?

– Да, – Аня чуть повернула экран к себе, чтобы никому не было видно. – Рецензия.

– Я восхищён. Я в последний раз открывал книжку… – Костя задумчиво посмотрел на потолок, – когда у меня отобрали все электронные устройства в девятом классе. Чуть не умер от скуки.

– И ничего, живой в итоге, – заметил Максим.

– Это потому что у меня были комиксы, – невозмутимо поправил Костя.

– Комиксы тоже считаются, – сказала Аня. – Если там есть буквы, Вы, формально, читатель.

– Видишь? – гордо сказал Костя Максиму. – Я официально культурный человек. Получается, ты тут самый бескультурный.

– Я читаю документацию, – спокойно заметил Максим. – Иногда даже до конца.

– Документация не считается, – отрезала Аня. – Она не прозаична.

– Согласен, – вздохнул Максим. – Тогда я буду считать, что вы компенсируете мою непрозаичность своей филологической натурой.

Аня почувствовала, что губы сами собой растягиваются в улыбку, но тут же заставила себя вернуться к документу.

Она печатала, но всё равно физически ощущала их присутствие. Слышала, как Максим тихо отшучивается, когда у Кости что-то «падает», как Костя в ответ бурчит про кривые руки. В какой-то момент носок Максима случайно коснулся её ботинка под столом. На долю секунды. Этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то дёрнулось.

Она тут же отодвинула ноги, сделав вид, что просто устраивается удобнее.

«Орлов, – мысленно сказала она. – Это просто человек, который сидит за одним столом со мной. Не более».

Минут через двадцать Костя громко выдохнул и закрыл ноутбук.

– Я всё, – объявил он. – Остальное доделаю дома. Иначе я начну материться вслух, а вокруг слишком много интеллигентных людей.

– Это иллюзия, Кость, – лениво заметил Максим, тоже закрывая ноутбук. – Я вот, например, сбиваю людей.

– Это точно, – не удержалась Аня.

Костя поднялся, натягивая куртку.

– Было приятно познакомиться, Анна, – сказал он, улыбнувшись. – Надеюсь, в следующий раз наша встреча пройдёт без травм. Потому что, судя по вашим фразам, Вы и сами кого угодно собьете, если подрежете острым языком.

– В следующий раз вы можете прийти без него, – предложила Аня, кивнув головой в направлении Максима. – Для поддержания статистики безопасных встреч.

– Как вариант, – серьёзно кивнул Костя. – Но, боюсь, это может снизить рабочую продуктивность. Да и он без меня не справится.

Максим медленно встал. На секунду их взгляды снова пересеклись на одной линии, как вчера на склоне, только теперь между ними был стол.

– Ещё раз… – начал он.

– Правда, не надо, – устало перебила его Аня. – Если Вы сейчас ещё раз извинитесь, мне придётся запустить в Вас пирогом. А я планировала его доесть.

– Убедительный аргумент, – кивнул он. – Тогда давайте так: официально считаем, что вы меня ненавидите, я мучительно каюсь, вселенная записала нам обоим опыт, и идём дальше.

– Я Вас не ненавижу, – возразила Аня. – Я просто желаю, чтобы в следующий раз, когда Вы будете лететь на борде как ненормальный с телефоном в руках, у Вас на пути оказалась елка, а не человек.

– Это уже прогресс, – улыбнулся Максим так, что показались необычно острые клыки. – По крайней мере Вы больше не хотите утопить меня в снегу собственными руками.

Аня поймала себя на мысли, что не может оторвать взгляд от его улыбки. Удивительным образом такой необычный вид верхнего ряда зубов делал его обладателя не просто «симпатичным дебилом», а чертовски привлекательным парнем.

Внезапно Аня осознала, что тупо таращится на парня как ненормальная. Не хватает только стекающей с подбородка слюны.

Она резко вскочила, но тут же согнулась, схватилась за пятую точку и взвыла от боли в копчике.

Максим и Костя одновременно кинулись к Ане, но она отчаянно замотала головой и взвыла еще громче нечленораздельное «неее». Они карикатурно застыли на половине движения.

В кафе как будто резко выключили звук. Все посетители оборвали разговоры на полуслове и обернулись на вой.

Под пристальными взглядами и под аккомпанемент еле слышной веселой рождественской мелодии из колонок, Аня, скривившись, осторожно опустилась обратно на стул. Глаза заслезились от боли и обиды – она хотела просто перестать пялиться на чужие зубы, а в итоге застряла в нелепой позе на глазах у всех посетителей кафе, которые, качая головами, уже возвращались к своим прерванным делам и разговорам.

Когда она подняла голову, то увидела круглые глаза парней.

– Анечка, что случилось? – крикнула Маргарита Сергеевна из-за стойки.

– Все в порядке, – сдавленно крикнула Аня в ответ. И уже тише сказала – Это я просто решила проверить, на месте ли все мои синяки. Всё на месте.

– Судя по всему, их там с запасом, – заметил Максим. – Вам, может, лед приложить? Или подушку подложить. Или как-то поменять поврежденные части тела.

– У вас есть знакомые поставщики задниц? – сквозь зубы уточнила Аня. – Айтишники уже и этим занимаются?

– Пока только в бета-версии, – серьёзно ответил он. – Но ради Ваших прекрасных форм можно было бы ускорить релиз.

Аня вспыхнула. Она была так возмущена такой формулировкой, что сразу не нашла, что ответить, и так и сидела, возмущенно открывая и закрывая рот.

Костя фыркнул, натягивая куртку.

– Ладно, я пошёл спасать продакшен, – объявил он. – Мне некогда наблюдать,как вы тут флиртуете.

– Мы не флиртуем, – быстро ответила Аня.

– Конечно, – так же быстро согласился Костя. – Это вы обмениваетесь литературными колкостями.

Он помахал ей рукой и пошёл к выходу.

Максим ещё секунду постоял, словно раздумывая, что сказать. Потом вытащил из кармана толстовки смятый прямоугольник бумаги и положил на стол возле её ноутбука.

– Это что ещё? – подозрительно спросила Аня, опуская взгляд на бумажку.

– Память о страшном дне, – спокойно сказал он. – Копия протокола падения, который оформил спасатель на горе. Мне потом выдали ее на выходе. Там мои данные. Если будут какие-то осложнения, – он чуть наклонил голову, – у вас будет официальный повод предъявить мне счёт.

Аня взяла листок. Это была стандартная форма: логотип комплекса, схема трассы, галочки, подписи. В середине – таблица с графами «Пострадавший» и «Участник происшествия». В строке под «Орлов Максим Сергеевич» значился номер телефона.

– Вы хотите сказать, что я могу с чистой совестью вам писать, если мне станет хуже? – уточнила она. – И Вы не будете думать, что мне просто нравится с Вами видеться?

Он засунул руки в карманы худи и посмотрел на Аню сверху вниз долгим взглядом пронзительно голубых глаз. Он все еще стоял, и Аня машинально окинула взглядом его высокую фигуру с широкими плечами.

В ее голову полезли мысли о том, что под темным оверсайз-худи скорее всего скрывается очень спортивный торс… Она мысленно дала себе подзатыльник и быстро опустила взгляд на свои руки.

– Я правда буду спокоен, если вы этот номер не выкинете. – тихо сказал Максим.– Кататься с чувством вины – это так себе спорт.

Аня, не поднимая глаз, пожала плечами:

– Хорошо. Я сохраню. На тот случай, если решу подать на вас в суд за моральный ущерб.

– И за физический, – напомнил он. – Приключения пришлись на важную часть тела.

– Эта часть тела всегда находит приключения, – мрачно заверила Аня.

Максим кивнул, словно сделка состоялась.

– Тогда… всего доброго, Анна, – сказал он, снимая куртку со спинки стула. – Постарайтесь сегодня больше не вставать резко.

– Постараюсь, – подняла взгляд она. – Вы тоже… не сбивайте никого по дороге.

– Если я утром выпью кофе, то обычно потом безопасен для окружающих, – заверил он, взял куртку и направился к выходу.

Колокольчик над дверью снова звякнул, впуская внутрь порцию холодного воздуха и выпуская голубую куртку наружу.

Аня ещё секунду смотрела ему вслед, потом посмотрела на бумажку, которую дал ей Максим.

Имя. Фамилия. Год рождения. Номер телефона. Всё аккуратно напечатано, в конце – размашистая подпись. Ей вдруг стало смешно от мысли, что где-то в параллельной вселенной она бы уже добавила этот номер в контакты с сердечком и смайликом.

В этой вселенной Аня аккуратно сложила бумажку пополам и засунула между страницами блокнота.

– Вам ещё чего-нибудь? – Маргарита Сергеевна возникла рядом с подносом незаметно. – Например, горячего шоколада, чтобы жизнь казалась менее суровой?

– Я… – Аня уже хотела сказать «нет, спасибо», но посмотрела на закрытый ноутбук, на блокнот, на сложенную пополам бумажку и вдруг кивнула. – Давайте. Надо отметить то, что я сегодня ни в кого не кинула пирог.

– Прекрасный повод, – одобрила Маргарита Сергеевна. – За терпение всегда нужно пить шоколад.

Квартира встретила её тем же полумраком, что и утром, и такой же усталостью в теле.

Аня разулась, сняла куртку, скинула рюкзак, поставила ноутбук на стол, и прошла на кухню, автоматически включая чайник – изменять электрочайнику два раза за день казалось уже перебором.

Пока вода грелась, она достала из рюкзака блокнот. Листок с горнолыжной формы выскользнул сам, рассыпав по столу мелкие крошки пирога, которые каким-то образом мигрировали из кофейни к ней в рюкзак.

Она взяла бумажку, провела пальцем по строке с номером.

«Орлов Максим, – прочитала она про себя. – Участник происшествия».

– Участник, – повторила вслух. – Красиво сказано.

Телефон лежал рядом, экраном вниз.

Аня задумалась буквально на секунду, потом всё-таки взяла его, ввела пин-код, открыла контакты и коснулась значка «плюс».

Имя: «Максим Орлов».

Компания: можно было бы написать «Сноубордисты-убийцы», но это показалось слишком детским. В итоге она оставила поле пустым.

В заметке к контакту после короткого раздумья набрала: «Если буду не чувствовать копчик – звоним».

Посмотрела на эту фразу и фыркнула.

«Прекрасно. Теперь у меня в контактах есть мужчина, который может помочь моей заднице», – саркастически подумала она.