Отречься, чтобы вернуться

«Слабачка!» – зло подумала она о себе. Слабачка, потому что позволила этому мужчине приблизиться так близко, что дыхание его коснулось её шеи. Слабачка, потому что её тело всё ещё помнило это невидимое прикосновение его поля.

Мысли взрывали её голову.

“Стоп! Хватит думать об этом, я слишком устала, надо обследовать дом, я же даже не познакомилась с моим личным пространством. Моим…” – подумала Алания, и резко прекратила все эти мысли, приказав и уму, и телу замолчать.

Она посмотрела в глубину, и восторг взорвался внутри неё. Каждая деталь будто была создана именно для неё: светлые стены, мягкий пол, окна от пола до потолка. Дом не был просто местом, он был её мечтой, обретённой вдруг, неожиданно, как подарок судьбы.

Алания задержалась в коридоре, провела ладонью по гладкой поверхности стены и впервые за долгое время позволила себе тихую улыбку.

– Ну что ж… давай знакомиться, мой дом, – сказала она вслух, словно дом мог её услышать.

*Дом – это не стены. Дом – это дыхание, которое встречает тебя изнутри* – (Алания)

Алания шагнула дальше внутрь и остановилась, как поражённая. Просторный холл вывел её в главное сердце дома – огромную кухню-гостиную. Высокие потолки с открытыми балками уходили вверх, складывалось такое ощущение, что само пространство расправляло крылья. А сквозь широкие окна заливался закатный свет, и всё сияло мягким золотом.

Глаза разбегались, она просто не знала на что смотрела, и чем восхищаться. Длинный деревянный стол, уставленный вазами с цветами, словно ждал гостей. Диваны с мягкими подушками обещали уют долгих разговоров. У камина из светлого камня хотелось остановиться, закутаться в плед и слушать, как потрескивает огонь.

Кухня сияла белыми шкафами, а над широким островом висели лампы – их тёплый свет будто специально подсвечивал, что здесь будет не просто готовка, а ритуал, праздник вкусов и запахов. Барные стулья у стойки намекали на то, что в будущем тут будут проходить вечера с друзьями, а рядом уже стояли плетёные корзины с фруктами.

Алания шла очень медленно, потому что просто боялась спугнуть это чудо. Запах дерева, цветов и пряностей вплетался в дыхание. Каждая деталь будто знала её, как она любит свет, как тоскует по теплу, как нуждается в простоте, за которой скрывается настоящее богатство.

Она толкнула первую дверь, и перед её глазами открылось пространство, от которого на миг перехватило дыхание.

Тёплое дерево обнимало комнату со всех сторон – стены, потолок и пол были словно выточены из цельного массива. Воздух пах смолой и сухими травами, они напоминали утро в сосновом лесу после дождя. А свет спускался не сверху, а от мягких ламп в деревянных плафонах, и их тёплое сияние будто замедляло время.

В углу стояла широкая лавка, на ней лежали аккуратно свёрнутые полотенца, рядом – корзина с ароматными травами. Из неё тянулся запах полыни и зверобоя, сухой, тёплый, и такой успокаивающий. Алания вдохнула глубже, и впервые за долгое время почувствовала, как её тело расслабляется. И так это оказалось непривычным для неё.

Чуть дальше была дверь, ведущая в сауну. Сквозь стеклянное окошко виднелись ровные полки из светлого дерева, мягкий свет ламп и камни, сложенные так, будто ждали, когда их зальют водой. Всё пространство выглядело так, словно кто-то заранее знал, что Алании действительно нужно место, где можно согреть тело и душу, и очистить мысли.

Но настоящим откровением для неё оказалось соседнее помещение. Душевая, стены которой были выложены грубым камнем, а напротив распахнулось огромное окно. За ним были настоящие… Настоящие живые заросли тропических растений, и оттуда в комнату врывался свет. Сквозь зелень падал водопад, тонкие нити воды стекали вниз, словно сама природа протянула руку внутрь её дома, и приглашал её коснуться воды.

Что Алания и сделала, она шагнула ближе. Под пальцами – прохладный камень, под кожей – дрожь. Она коснулась падающей воды кончиками пальцев и вздрогнула, это было так живо, так реально, так ощутимо для неё, будто сам Мир заботился о ней, смывая следы усталости и боли.

Как тут же вдруг в груди что-то ёкнуло непривычно, и появилась новая, непривычная мысль:

«Здесь я могу быть не воительницей… а женщиной».

Алания прошла дальше, и её шаги вывели в просторную гостиную-зону отдыха. Высокие панорамные окна открывали вид на лес, и закатный свет мог легко попадать в помещение, скользить по мебели, превращая обычные вещи во что-то очень драгоценное. Тёплые лучи ложились на мягкие диваны и ковры, вспыхивали в зелени живых растений, пробегали по книжным полкам. Низкие столики были уставлены книгами, свечами и вазами с цветами, и всё это вместе создавало атмосферу, в которой время будто теряло смысл. Это было место для тишины, для разговоров шёпотом или для смеха до слёз, место, которое принимало любое её настроение. Она уже видела себя с друзьями тут, и в тоже время одну в этом уютном местечке.

И тут она заметила ещё одну дверь. Потянув за ручку, Алания замерла на пороге, и просто забыла как дышать. Её встретила мастерская. Просторное помещение дышало творчеством. Столы с широкими поверхностями, полки до потолка, сотни аккуратно разложенных кистей, красок, инструментов. Здесь царил такой невероятно уютный порядок. Но, в тоже время, это был не холодный порядок, а такой, в котором каждая вещь заняла своё место. И все эти инструменты как будто ждали, когда их возьмут в руки. И снова большой панорамное. А стены были уставлены пустыми холстами. Алания невольно снова задержала дыхание. Она не знала, откуда пришло это чувство, но ей показалось, что именно здесь она сможет раскрыть в себе то, о чём раньше даже не догадывалась.

Последним её шаги привели во внутренний дворик. И это стало ещё более новым откровением. Под крытым навесом мягко горел камин, рядом стояли диваны и кресла, так и хочется в них утонуть и расслабиться. В центре дворика журчала вода в бассейне, то гладкая, словно зеркало, то играющая рябью от лёгкого ветерка. Каменные дорожки вели к тенистым уголкам сада, где среди зелени и цветов можно было укрыться в тишине. Воздух здесь был наполнен запахом трав и древесной свежести, и всё пространство дышало гармонией, той, которая редка и всегда узнаётся сердцем сразу.

Алания стояла на пороге, вбирая в себя каждую деталь. Этот дом был не просто домом. Он был зеркалом её самой. Именно той, какой она могла бы стать, если бы позволила себе перестать бороться.

А ещё у неё оставался второй этаж. “И если на первом этаже я уже прям переполнена такими впечатлениями, то что же будет на втором этаже?” – с замиранием подумала Алания и медленно пошла наверх.

Она коснулась резного перила лестницы. Под пальцами ощутила гладкое тёплое дерево, каждый её шаг мягко отзывался в ковре.

Первой комнатой оказалась гардеробная. Алания остановилась на пороге, поражённая тишиной уюта. Здесь было продумано абсолютно всё – ровные линии полок, корзины с аккуратно свёрнутыми пледами, светильники в золотых абажурах, отбрасывающие мягкое сияние. В воздухе витал запах сушёных трав и дерева. Каждая вешалка с одеждой выглядела так, как будто кто-то уже позаботился и приготовил всё, чтобы новый хозяин или хозяйка просто дали дом своим вещам. “Не просто вещи. Это история моих будущих дней…” – мелькнула мысль.

Дальше её ждала ванная комната. Воздух внутри был наполнен прохладной свежестью, каменные стены сохраняли ощущение вечности, а тёплый пол под ногами дарил покой. И снова огромное окно открывало вид на лес, ветви сосен касались неба, и казалось, что сама ванна у окна зовёт забыться, погрузиться в воду и слушать дыхание мира. Алания закрыла глаза и тихо улыбнулась. Как же ей всё это нравилось, она явно чем-то заслужило такой дом, а может сами Распределители наконец её услышали, и решили подарить ей покой.

Затем она вошла в свою спальню. Просторная, наполненная мягким светом и запахом свежести. Белое покрывало на кровати выглядело как пушистое облако. Лёгкие занавески колыхались от ветерка, в кресле у окна так и хотелось устроиться с книгой. Но под всей этой нежностью было ещё нечто глубже, стены дышали силой, они точно знали, что именно здесь ей придётся встретиться с самой собой и вырасти в новую.

Напротив находилась комната для гостей. Более строгая, каменный камин добавлял основательности, но и здесь чувствовался уют. Это была комната принятия, здесь мог бы отдохнуть любой, кто переступит порог и решит остаться в гостях у Алании. Она вдруг задумалась: “Интересно, кто станет первым гостем в моём доме?”, и сердце почему-то тут же отозвалось лёгким волнением.

И наконец, последняя дверь. Алания толкнула её и замерла. Перед ней открылась библиотека. Огромные стеллажи уходили ввысь, книги будто дышали в полумраке, шёпотом перелистывая страницы. Зелёные побеги растений вились по полкам, а мягкие диваны и подушки показывали, что ждут своего часа, когда кто-то устроится в них с книгой в руках, и погрузится в какую-нибудь интересную историю. Здесь время растворялось, оставляя лишь дыхание слов и тишину.

Алания сделала несколько шагов внутрь, провела ладонью по корешку книги. В груди что-то щёлкнуло, словно дом заговорил с ней тихим голосом:

«Ты дома, Алания. И здесь начнётся новая глава твоей истории».

Она пошла в свою комнату, поняв, что ей нужно поспать, чтобы свыкнуться с мыслями о том, что больше ей не нужно бороться, и можно просто спокойно жить. Спокойно. Но… Чем дольше Алания вслушивалась в тишину, тем оглушительнее эта тишина становилась. Слишком тихо. Слишком непривычная. Слишком… В этой тишине не было ни криков Хозяев, ни топота их слуг, ни свиста плётки. Тишина наваливалась на неё, как тяжёлое одеяло, от которого нельзя отмахнуться.

И вдруг… Вспышка, воспоминание, ещё одна вспышка и следующее воспоминание. Настолько быстро ворвалось всё это в её голову, что Алания даже чуть потерялась в пространстве. Голоса из прошлого, резкие, хлёсткие, будто пронзают ее насквозь. Тяжёлые шаги за дверью, ощущение страха, что её выволокут за волосы. Воспоминания о наказаниях, унижении, вечной готовности к бою. И сейчас – вся эта чистая, доброжелательная тишина. Слишком резкий контраст. Слишком невыносимо.

Алания резко осела на пол, сжалась в комок, прижала колени к груди, закрыв голову руками. Воздух стал вязким, будто его не хватало. Паника захлестнула её целиком. Дышать стало тяжело, словно воздух кончился. Грудь сжималась, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Слёзы жгли глаза.

«Я не знаю, как жить в Мире, где нет борьбы…» – отчаянно пронеслась мысль в голове.

Минуты тянулись вечностью. Мысли взрывались вспышками всё сильнее и сильнее, крик, удар, чужая рука, тьма. Словно всё это происходило здесь и сейчас, с ней наяву. Но, когда ладонь случайно коснулась холодного пола, в тело пробился первый глубокий вдох. Камень, гладкий и прохладный, помог ей, он отрезал её от прошлого. Она ухватилась за это ощущение как за спасательный круг.

Пошатываясь, Алания поднялась. Её колени слегка дрожали, но она преодолев слабость насколько могла быстро спустилась по лестнице. Ей срочно нужен свежий воздух. Алания пошла во внутренний двор.

Выйдя туда, свежий ночной воздух наполнил её легкие, она чуть не заплакала от облегчения. Так она стояла у двери, снова и снова вдыхая воздух, пока дыхание не стало спокойным и ровным. Холодный воздух всё-таки всегда приносил ей ясность. И вместе с этой ясностью – пугающее, но яркое понимание… Этот Мир и этот мужчина будут испытывать её так, как не испытывал никто.

Алания опустилась на диван, забралась в самый угол и подтянула колени к груди. Обняла их руками, и уткнулась лбом в согнутые руки. В этой сжатой позе, почти детской, наконец к ней пришло ощущение безопасности. Было такое чувство, что сгруппировавшись, она собрала себя обратно из осколков, и тело немного расслабилось, дыхание стало ровнее, но с этим дыханием начали рождаться мысли.

«Я не знаю, как жить в тишине, она пугает меня больше, чем крики, удары плёткой, наказания. Там, в клетке, я всегда знала все правила, и закон был один для всех – сопротивляйся или умри. Здесь же нет таких жёстких правил. Здесь свобода… Но, как жить в ней, в этой свободе, если всё во мне до сих пор ищет стену, от которой можно оттолкнуться?»

Она подняла голову, посмотрела на мягкий свет фонаря в саду и чуть слышно снова шепнула:

– Я не знаю, как жить в мире, где не нужно бороться… – как же ей хотелось, чтобы сейчас кто-то сильный просто был с ней рядом, и сказал, что всё хорошо, я рядом, ты можешь расслабиться и не бояться потеряться в этой свободе.

Перед внутренним взором сразу вспыхнули его глаза – серо-серебристые, строгие такие, но в тоже время мудрые, в которых можно было утонуть. Таймураз. Удивительный Мир, возникло ощущение, что само его присутствие проникало сюда, в эту тишину.

«Ты…» – мысль перешла в голос, тихий, почти неслышный. – «Ты пугаешь меня больше, чем мои палачи, Великодушный ты Создатель». – почему-то эти слова Алания произнесла даже с каким-то раздражением, – «Они хотели только сломать меня. А ты заставляешь оживать. И это опаснее всего… Потому что живое всегда уязвимо.»

Она обняла ноги сильнее, уткнулась щекой в колени, словно искала защиты в самой себе.

«Ты воплощение силы. Ты создал этот мир, держал его веками, я это чувствую и понимаю. И всё же… я вижу, как рядом со мной твоя броня трескается. Я чувствую, что ты боишься этого так же, как я. Но почему? Почему именно я вызываю в тебе этот разлад? Может быть, потому что сама я и есть разлад? Потому что, всю жизнь я была лишь искрой среди тьмы, а рядом с тобой эта искра становится пламенем? Может быть, потому что именно во мне твой порядок находит трещину?»

Губы дрогнули в новой еле слышимой фразе:

– Я боюсь тебя, Таймураз… потому что, хочу верить тебе.

Она глубоко вдохнула ночной воздух, позволив плечам немного расслабиться. Её шёпот растворился в этой ночи, и в тот же миг что-то тихо откликнулось рядом, листья в саду зашелестели без ветра, где-то вдалеке прозвенела непонятная едва слышная металлическая нота, сам Мир подал ей знак, он услышал её признание, она это точно поняла.

Алания чуть вздрогнула, но это не испугало её. Наоборот, ей стало спокойнее, и она сменила позу, из сидячей медленно перекатилась на бок, всё так же свернувшись калачиком и обнимая себя. И незаметно для самой себя уснула, оставив ночи хранить её дыхание.

Глава 9

─────────────

Настоящая сила – это не властвовать над чужой душой, а быть рядом, даже когда тебя отталкивают. Потому что тот, кто выдерживает чужую уязвимость и не нарушает границ, однажды получает доверие сердца.

─────────────

Таймураз редко спал по ночам. Ведь Создателю не требуется сон как обычным людям, но сегодня он решил всё же отдохнуть, чтобы за несколько часов сна его сознание очистилось от тяжести мыслей. Сам сон этой ночью был не глубокий, скорее это была глубокая медитация. Его Мир дышал через него и очищал его на клеточном уровне.

Но уже спустя несколько часов, с начинающимся рассветом, Таймураз открыл глаза. Он тут же почувствовал, что тишина в Мире ровная и спокойная, границы чистые, Поле Люмирии звучит плавно… только вот внутри него самого звучит какая-то тревожная нота.

И это звучание связано с ней. С Аланией.

Он медленно сел на кровати, приложил пальцы к вискам, и прям ощутил как внутри всё сопротивляется. Создатель не имеет права привязываться. Его долг – это сохранять спокойствие в Мире, держать равновесие, создавать необходимую атмосферу. Иногда даже ценой чужой боли, но по-другому никак. Ему всегда виделось довольно честным, позволять людям самим проживать свои тени, не вмешиваться в их процессы, даже когда он видит страдания человека. Потому что, именно так человек взращивает в себе Силу.

Но, сейчас было всё по-другому. Такого ещё он не ощущал, и Таймураз это чётко чувствовал. Тонкая, почти совсем невидимая нить связывала его с этой девушкой, и тревожная нотка звучала всё сильнее. Но нет, она не была в опасности, за ней никто не гнался, ей не угрожала внешняя опасность, но вот её собственное дыхание ломалось внутри. Он точно знал – этой ночью ей было тяжело. Слишком тяжело.

Таймураз поднялся решительно. Он вышел из комнаты своей бесшумной походкой, как умел так идти, словно парить, только Создатель. Пересёк просторные залы. Буквально на миг остановился у открытого окна, и залюбовался рассветом. Рассвет приветствовал его и Люмирию, касаясь крыш домов. Утро на рассвете дышало прозрачным воздухом, Таймураз вдохнул его глубоко, будто старался не просто дышать воздухом, а впустить в себя спокойствие. Только вот серебро в его глазах всё равно дрогнуло.

«Я не должен…» – напомнил он себе.

«Если вмешаюсь, отберу у неё право самой стать сильнее. Я нарушу собственный закон».

Но другая его часть начала сопротивляться ещё сильнее: «А если именно сейчас её сила в том, чтобы знать, что рядом есть тот, кто не оставит?»

Он очень не любил противоречия. Но впервые за много веков позволил себе одно – довериться не логике, а внутреннему чувству.

И потому пошёл.

Очень быстро он оказался у дома Алании, что-то внутри торопило его. Не стал двигаться сквозь пространство как прибыл к Границе в тот день, но вот скольжение через атмосферу воздуха использовал. Таймураз вошёл во двор, но не пошёл сразу внутрь, остановился у порога. Закрыл глаза, сосредоточился, перенастроился на внутреннее чувствование и слушание… Вибрации дома отзывались спокойно и ровно, но в одной части дома чувствовалась тревожная нота. Именно там и была Алания.

“Странно, почему это она на улице спит, а не в доме? Не понравился он ей что ли?”. – подумал Таймураз, и бесшумно вошёл в дом. – “Хотя нет, дом с удовольствием принял её, даже с трепетом. И она была в восторге от нового пространства”.

Таймураз это ощутил всем телом, настроившись на сам дом. Да и его дом встретил теплом, мягким запахом дерева и трав, давая почувствовать ему, что даже стены знают, кто вошёл.

Он прошёл дальше и, выйдя во внутренний дворик, увидел её.

Алания лежала на диване в самом его углу, свернувшись калачиком. Даже во сне её тело оставалось напряжённым, не позволяя себе расслабиться, как у человека, который слишком долго жил среди опасностей. Она спала тревожно, дыхание её было неровным, между бровями залегла морщинка, что и показывало, что Алания никак не отдыхает во сне. Лишь тело берёт своё, чтобы она отдохнула от своего напряжения. Но всё же – в её лице была та самая чистая хрупкость, которую она никогда не показывала никому в своей жизни. А Таймуразу и не нужно было показывать, он сам всё видел и так.

Таймураз замер. Он стоял так несколько минут, не в силах отвести взгляд от неё. Чувство поднималось в нём медленно и мощно, непривычное, но неуклонное желание защитить.

Всё сильнее возникал внутри внутри импульс, ему хотелось шагнуть ближе, коснуться её лица и шелковистых тяжёлых волос. Но он не смог себе позволить этого. – «Не время. Ещё не время. Позже.» – Таймураз глубоко вдохнул, снова вернул себе спокойствие и тихо вышел в гостиную. Взял мягкий плед, тот самый, что лежал на диване у камина, и вернулся во двор.

Он осторожно укрыл Аланию, боясь нарушить и без того её хрупкий сон. Плед легко и мягко лёг на её плечи. И на лице дрогнула тень, дыхание стало чуть глубже и ровнее.

Таймураз задержался ещё на минуту, всматриваясь в её лицо. Уж от этого он не мог себе отказать. И впервые за долгое время он поймал себя на мысли, что ему действительно не хочется уходить отсюда. От неё. Но, всё же развернулся и вышел так же тихо, как и вошёл, оставив Аланию с рассветом и её хрупким сном.

***

Таймураз вышел из дома так же тихо, как вошёл. Рассвет уже разгорался над Люмирией, улицы наполнялись светом, и город встречал утро так же естественно, как дыхание самого человека, который дышит размеренно и спокойно. Он шёл уверенно, только вот внутри себя ощущал непривычное смятение, как будто Таймураз был не мужчиной, который прожил уже сотни лет, а каким-то мальчишкой, которому ещё только пару десятков человеческих лет.

Пекарня Руана находилась в центре квартала. Маленькое здание с витражами и вывеской, где всегда витает ароматный запах хлеба и специй, было местом, куда жители стекались каждое утро. Никто никогда не упускал возможности приобрести на завтрак вкусную выпечку Руана. Таймураз не был исключением. Только он редко заходил сюда лично, чаще приходил Алистар, потому что тот предпочитал сам выбирать для себя и Таму именно такую сдобу, которая ему ощутится самой напитанной энергией. Но, сегодня Таймураз хотел почему-то сам посетить пекарню Руана.

Дверь отворилась, и сразу на него накатила волна ароматов – тёплый хлеб, корица, мёд, свежие фрукты, ещё какие-то секретные ингредиенты Руана, аромат которых невозможно было не ощутить и не расплыться перед ними. За стойкой как всегда, суетился Руан. Его округлая фигура двигалась с удивительной лёгкостью, он умел быть одновременно и быстрым, и неторопливым. В этом весь Руан.

– О-о! – его голос прозвучал, как маленький праздник. – А вот и наш Создатель. Сам сегодня Таму, не Алистар? – Он вытер руки о полотенце и улыбнулся широко, по-домашнему. – Что-то случилось?

Таймураз слегка кивнул отрицательно. Хотя внутри всё как-то будто чуть сжалось, потому что только Алистар и Руан в самых редких случаях называли Таймураза – Таму. А значит, эти двое явно ощущают что-то не то, под чьими взглядами даже самому Создателю становится не совсем комфортно.

– Просто решил взять завтрак. Свежего хлеба, твоих фирменных булочек с вишней. И ещё что-нибудь лёгкое.

Руан хитро прищурился, но ничего не сказал сразу. Он быстро развернулся, и начал собирать корзину: ещё тёплые булочки с вишней, и пару булочек с семенами, сыр, пару сладких пирогов с яблоками и инжиром, кувшин свежевыжатого сока. Всё это он укладывал с особой заботой, как будто кормил не просто гостей, а сам Мир.

– Знаешь, – заговорил Руан вдруг мягко, – я всегда чувствую, когда ты приходишь сюда не за едой. Сегодня ты здесь именно так.

Таймураз просто молча наблюдал, как Руан суетится у стойки, ловко укладывая булочки и остальные продукты в корзину. Уютная суета этого человека всегда действовала на него странно – она как будто снимала с него часть напряжения, и напоминала, что есть сила и в простых вещах.

Но, серебристые глаза его всё равно чуть сузились, и он смотрел в упор на Руана, не отводя взгляда.

Руан не смутился. Он лишь поставил корзину на стойку и облокотился, смотря на Создателя снизу вверх. В его взгляде не было ни тени страха, только тепло и тихая мудрость.

– В твоих глазах что-то изменилось, Таму. Ты веками носил в них холод и строгость, а сегодня, понимаешь, там… искра. Та самая, которую обычно приносят в Мир новорожденные дети. Или… Женщины, которые сильны не силой, а сердцем.

Он сделал паузу, улыбнулся своей кривой и очень доброй улыбкой.

– И я думаю, что это хорошо, ведь Мир наш, Таймураз, держится не только на законах и порядке. Он держится ещё и на переменах. Ты понимаешь же? А иногда перемены приходят в виде одной девушки, которая сама того не зная, меняет даже Создателя.

Таймураз всегда уважал Руана, и он признавал, что его слова были просты, и в них всегда скрывалась правда. Внутри же, прямо сейчас всё смещалось, словно зыбкий баланс качнулся.

– Ты слишком многое видишь, Руан, – негромко сказал он, почти устало.

– А ты слишком многое привык не замечать, – спокойно парировал хозяин пекарни, смотря прямо в глаза Таймураза.

Он хотел что-то возразить, но Руан уже говорил дальше, его слова ложились мягко, но уверенно.

– Ты знаешь, я не пророк и не воин, и уж тем более не Создатель, как ты. Но если эта девушка принесла тебе перемены, я рад за тебя. И за наш Мир. Я уверен в тебе, Таймураз. И почему-то вообще не сомневаюсь в ней, в той, которая со своим приходом таким неожиданным, как само цунами, принесла в наш Мир что-то очень новое. Наверное, давно пора привнести что-то обновлённое и свежее в Люмирию, как думаешь, Таму, может пора “освежить” что-то в нём?

Руан пододвинул ближе к Таймуразу корзинку с продуктами.

– Вот. Всё свежее. Всё с теплом. И не только хлеб, и свежая сдоба, но и мои пожелания.

Таймураз взял корзину. На миг задержался, глядя на этого человека, который всегда говорил слишком просто и слишком прямо. И именно в этой простоте была сила.

– Спасибо, Руан, – спокойно и тихо сказал он. – Ты умеешь напоминать то, о чём я сам забываю.

– Потому что, я помню каково это – быть человеком, – с мягкой улыбкой ответил Руан.

На губах Таймураза появилась почти невидимая тень улыбки. Ну да, он, Создатель порой совсем забывается и забывает о том, что он всё же в человеческом теле, а значит, и человеческие чувства ему не чужды.

– Береги себя. Ты нужен этому миру ничуть не меньше, чем я. – сказкл Таймураз с благодарностью Руану.