Отречься, чтобы вернуться

Он помолчал, дав этим словам повиснуть в воздухе, таком густом от всего невысказанного.

– Страх плохой попутчик. А любовь… Любовь – это единственный компас, который никогда не врёт, даже если ведёт через тернии. Доверься ему, Создатель. Предложи. А там… посмотрим, куда заведёт вас обоих этот путь. Возможно, именно к тому, чего не хватало и тебе, и Люмирии все эти годы. Ну а я рядом, ты же знаешь это, дорогой Таймураз.

Таймураз смотрел в ночь. Город спал. Алания спала. А в нём самом бушевала тихая буря. Но сквозь неё пробивался луч ясности, жаркий и неотвратимый, как её взгляд. Алистар был прав. Он боялся не за Люмирию. Он боялся за неё. И именно этот страх был знаком того, что решение верное. Что это и есть его путь.

Он кивнул, больше себе, чем Алистару.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Я предложу.

Алистар мягко улыбнулся, и в его улыбке была вся мудрость мира.

– Вот и славно. А теперь, мудрый Создатель, позволь дать тебе ещё один совет… Выспись хоть пару часов. Даже Создателям полезно иногда быть просто людьми. Им, как я погляжу, предстоит большая работа.

И прежде чем Таймураз успел что-то ответить, кресло опустело. В воздухе остался лишь лёгкий шлейф мудрости, полыни и тихого, почти отеческого одобрения.

Слова Алистара висели в воздухе ещё долго после его ухода. «Выспись хоть пару часов…» С ироничной улыбкой Таймураз последовал совету. Сон не пришёл, но несколько часов неподвижности в полумраке комнаты позволили хаосу в душе улечься, оставив после себя не покой, но ясное, холодное решение.

С первыми лучами солнца, едва они коснулись атмосферы Люмирии, он уже был на ногах. Ритуал утренней проверки был для него тем же, чем для и других чашка кофе с утра. Он стоял в центре своего кабинета, где стены растворялись, открывая панораму не города, но самой энергетической матрицы всего Мира Люмирии.

Его сознание скользило по невидимым нитям, связывающим всё воедино.

Границы все чистые и защищённые. Только на востоке, та самая, через которую она пришла. Она всё ещё вибрировала чуть заметнее других, будто эхо её шагов ещё пока не смолкло.

Общие потоки жизни. Он чувствовал сонное спокойствие жителей, ленивые мысли просыпающихся детей, сосредоточенность мастера, начинающего новый проект. Всё было ровно и гармонично, так как всегда. «Так… Как всегда…». Интересная конечно мысль, подумал Главный. «Может и правда пришло время изменений в Люмирии? И “так как всегда” должно тоже поменяться?»

Сердце Мира. Таймураз обследовал и его своим вниманием. Глубоко под землёй пульсировал ровный, тёплый свет – само ядро Люмирии. Его ритм был чуть учащён, будто в спокойную мелодию вплелась новая, живая и трепетная нота. Её нота. Это и понятно, новые Нити жизни, чуть чужие, но принимаемые Люмирией.

Именно тогда, закончив обход, он почувствовал не просто желание, а настоящую нужду пойти в пекарню Руана. Это не было логическим решением, которые обычно принимал Таймураз. Это был зов, исходящий из той же глубины, откуда он чувствовал биение Мира. Руан был другой опорой для него. Если Алистар видел Нити Судьбы и Переходов, жизненных Перекрёстков, то Руан чувствовал Душу. И сейчас Таймуразу была нужна не пророческая мудрость, а простое, человеческое понимание.

Пекарня встретила его тем же хороводом ароматов – тёплый хлеб, корица, специи, готовящиеся блюда для завтра для первых посетителей. Здесь пахло всегда жизнью в её самом простом и вкусном проявлении. Руан, вытирая руки о фартук, встретил Таймураза у стойки тем же спокойным, немного отеческим взглядом.

– Дорогой, Таму, – кивнул он. – Рано ты сегодня, очень рано. Не ложился совсем? На кофе с корицей? С ним все утренние мысли яснее.

– Спасибо, Руан, – Таймураз опустился на стул у стойки напротив Руана, отказавшись от своего привычного уединённого столика. Ему нужно было это – близость, простота. – Да, с корицей.

Он сделал глоток горячего напитка, давая молчанию повиснуть, прежде чем начать осторожно, будто прощупывая почву.

– Новоприбывшие наши гости… Алания. Как она тебе? – он старался, чтобы голос звучал нейтрально, но сам слышал в нём лёгкую хрипотцу.

Руан прислонился к стойке, его доброе лицо стало серьёзным.

– Девушка-загадка. С одной стороны – рана, глубокая, как пропасть. В глазах тень, знакомая тем, кто долго жил в страхе. Она до сих пор вздрагивает, когда дверь слишком громко хлопает, когда рядом кто-то очень резко создаёт движение. Сидит, выбирая место у стены, будто ждёт удара в спину.

Таймураз сжал кружку чуть сильнее.

– А с другой стороны? – спросил он аккуратно, хотя и знал, что Руан то уже всё понимал и так.

– А с другой… – Руан расплылся в тёплой улыбке. – Она как настоящий Огонёк. Яркий, такой живой. Когда она забывается, смеётся со своим другом, Сэмом… в её глазах столько, на самом деле, доброты. Она как тот самый хлеб, знаешь который долго месили в спешке. Сердцевина-то у неё добрая, воздушная, но сверху плотная, поджаристая корочка. Ей нужно время. И тепло, Таймураз. Много тепла. Чтобы эта корочка смягчилась, но не осыпалась, понимаешь? Ей нужно найти своё место. Своё дело. И в тоже время поддержку. Чтобы её сила, её боевая жилка, нашла здесь применение, а не грызла её изнутри. Иначе… иначе наша тишина, и спокойствие Люмирии, баланс и гармония её сведёт с ума.

Таймураз смотрел на пар, поднимающийся от кофе. Слова Руана, простые и точные ложились поверх мыслей Алистара, завершая всю картину целиком. Они оба видели одно и то же. Он не ошибался.

– Да, – просто сказал Таймураз, поднимаясь. – Спасибо за кофе и… за совет, дорогой Руан.

– Всегда рад, Таму, ты ж знаешь, – Руан снова кивнул, и в его взгляде читалось полное понимание.

Таймураз вышел из пекарни, и утренний воздух показался ему особенно свежим после тёплой, наполненной ароматами атмосферы у Руана. Решение внутри него закалилось, как сталь. Теперь он знал, что делать.

День пролетел в привычном для него ритме. Совещание со Старейшинами, проверка энергетических узлов в квартале ремесленников, разрешение мелкого спора между двумя соседями из-за разросшейся живой изгороди. Но, сквозь все эти дела, как настойчивый низкий гул, звучал в нём предстоящий разговор. Он мысленно обдумывал слова, примерял интонации, то убеждая себя в правильности выбора, то снова натыкаясь на внутренние сомнения. Как же давно он уже не проживал сомнения. Всегда ведь знал чётко, что и как делать, какие решения принимать. А тут…

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в золото, он шёл через центральную площадь и вдруг увидел её.

Алания стояла у прилавка с украшениями возле открытой двери лавки Мариэль, который она разворачивала на мягком шёлковом покрывале. В руках Алания держала тонкую серебряную цепочку с кулоном какой-то птицы, и солнечный луч поймал её, заставив сверкнуть. Она что-то говорила Мариэль, и на её лице была та самая, редкая и потому бесценная, расслабленная улыбка.

Таймураз замедлил шаг. Сердце сделало в груди один гулкий, тяжёлый удар. «Огонёк», – вспомнились ему слова Руана.

Он подошёл, и его тень упала на прилавок, Алания подняла взгляд, и улыбка на её лице не погасла, а лишь смягчилась, стала чуть более смущённой, но не испуганной.

– Великодушный Создатель, – кивнула Мариэль, её зелёные глаза лукаво блеснули, будто она читала в воздухе всю их историю. В её устах это прозвучало не как церемонный титул, а как тёплое, почти семейное признание. Уж он то знал Мариэль с самых пелёнок, и прекрасно сейчас чувствовал, что она над ним подтрунивает. О чём и сама Мариэль знает, что Таймураз всё прекрасно чувствует. Что и делает ещё более тёплым их негласное приветствие.

– Таймураз, – поправил он мягко, не отрывая взгляда от Алании. – Я не помешал?

– Нет, вовсе нет, – Алания опустила цепочку, и её пальцы слегка дрогнули. – Мы просто… смотрели.

– Я вижу, – уголки его губ дрогнули. Он видел гораздо больше: как её поза стала увереннее, как в глазах появилось больше света. Этот Мир уже начинал делать свою работу. Он сделал паузу, давая мыслям пространство. – Алания… У меня к тебе есть дело. Несрочное, но важное. Можно я зайду к тебе сегодня вечером? Чтобы обсудить.

В её глазах мелькнуло любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. Старая привычка ждать подвоха не оставляла её в покое.

– Конечно, – ответила она, и голос её прозвучал твёрже, чем можно было ожидать. – Я буду дома.

– Тогда до вечера, – кивнул он и, попрощавшись с Мариэль, двинулся дальше.

Он прошёл несколько шагов и обернулся. Алания снова смотрела на украшения, но улыбка уже не возвращалась на её лицо. Она была погружена в мысли, и он почувствовал лёгкое волнение, исходящее от неё, как тёплое излучение. Хорошо. Пусть готовится. Пусть думает. Это лучше, чем паника.

Остаток дня тянулся довольно медленно. Время, обычно подвластное его воле, сегодня будто нарочно растягивалось, заставляя его раз за разом прокручивать в голове предстоящий разговор. Он ловил себя на том, что его внимание, всегда равномерно распределённое по всему Миру, теперь снова и снова возвращалось к одному единственному дому в этом городе, как стрелка компаса, нашедшая север.

Вечер опустился на Люмирию мягкий и тихий. Таймураз подошёл к её дому, ощущая странную смесь внутренней решимости и нервного ожидания, которого не знал веками.

Он постучал. Дверь открылась почти сразу, конечно она ждала его, ведь они договорились о встрече.

Алания стояла на пороге, в простых штанах и футболке, волосы были собраны в небрежный хвост… Но, она всё равно была прекрасна. В её глазах читался вопрос, смешанный с той самой тревогой, что он заметил днём.

– Проходи, – она отступила, пропуская его внутрь.

Он перешёл порог, и его снова удивил контраст между уютом этого дома и той внутренней бурей, что бушевала в его хозяйке. Только она могла создаввать своим естественным пребыванием такое. В воздухе витал сладкий запах зажжённой свечи и полевых трав.

Они остановились в гостиной, разделённые в несколько шагов. Алания нервно теребила край футболки, всем видом показывая, что ждёт удара, пусть даже словесного. Ей всегда казалось, что она делает что-то не так, за что может получить наказание, пусть даже моральное.

– Алания, – начал Таймураз, и его голос прозвучал тише обычного, почти интимно в вечерней тишине. – То, что я скажу… это не приказ. Это скорее просьба. А может признание вместе с предложением тебе как от самого Создателя. – он очень по-доброму улыбнулся.

Она насторожилась, словно дикий зверь, учуявший незнакомый запах.

– Ты уникальна. Не только потому, что перешла Границу сама, а потому что, увидела её. Так, как не дано было никому за все века существования Люмирии. – Он сделал шаг навстречу, но не слишком навязчивый, давая ей пространство. – В Энкаре твой Дар, твоя настороженность, твоя привычка всегда быть начеку… всё это было оружием для выживания. Проклятием, которое не давало тебе расслабиться ни на миг.

Он видел, как сжимаются её кулаки, и поспешил дальше, к самому главному.

– Но здесь… здесь всё иначе. Здесь твой Дар может стать не оружием для борьбы, а щитом. Ты чувствуешь малейшие вибрации угрозы, верно? Видишь то, что скрыто от других. Именно такие люди нужны, чтобы охранять покой. Не слепые солдаты, а Видящие Защитники. Я предлагаю тебе не вернуться на поле боя. Я предлагаю тебе стать Хранительницей Границ Люмирии. Защитницей этого дома, который теперь и твой настоящий дом. Потому что, я верю, что именно для этого твоя сила и была дана тебе. Чтобы оберегать, а не выживать, понимаешь?

Таймураз замолчал, давая ей вдохнуть его слова. Алания смотрела на него, и в её глазах бушевала буря, он видел это. Недоверие, страх, проблеск надежды… И вдруг её лицо озарилось. Это была не просто улыбка, а настоящее сияние, сметающее всю настороженность, всю боль.

– Ты… Ты правда так думаешь? – тихо сказала она, и голос её сорвался от нахлынувших эмоций. – Всю жизнь я боролась с этим… а это… это можно использовать так?

И тогда это случилось. Спонтанно, стремительно, без тени какого-либо кокетства. Она сделала несколько шагов и бросилась ему в объятия, обвив руками его шею и прижавшись щекой к его плечу. Это был жест колоссального, очень благодарного облегчения. Жест человека, которого наконец-то увидели и поняли.

Таймураз застыл. Века сдержанности и одиночества образовали вокруг него ледяной панцирь, и теперь он трещал, раскалываясь под натиском этого простого, человеческого тепла. Буквально один миг растерянности, и его руки сами нашли её спину, мягко, почти благоговейно прижав её к себе. Он почувствовал, как чуть-чуть дрожит её тело, но вдохнул запах её волос – солнце, трава и что-то неуловимо своё, Алании.

Он не знал, сколько это длилось, секунду или вечность. Она первая отпрянула, слегка смущённая, но сияющая. Щёки её горели румянцем.

– Прости… я не… – она запнулась, не в силах найти слов.

– Никогда не извиняйся за такую честность, – перебил он тихо, и его голос звучал непривычно хрипло. Он не отпустил её сразу, позволив ладоням медленно соскользнуть с её спины, как будто нехотя отпуская. – И… спасибо тебе.

Они стояли так ещё мгновение, в тишине, плотной от невысказанного. Потом он сделал шаг назад, к двери.

– Я… дам тебе время подумать, – сказал он, хотя в её сияющих глазах уже был ответ.

– Мне не нужно время, – выдохнула она. – Я согласна и я готова вступить на этот Путь.

На его лице появилась редкая, но по-настоящему счастливая улыбка.

– Тогда завтра я приду за тобой утром. Всё расскажу, покажу, и начну вводить тебя в курс дела. А потом уже познакомишься с командой.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой, и растворился в сумраке. Алания ещё долго стояла на пороге, прижимая ладони к груди, потому что бешено стучало сердце. Она чувствовала на спине призрачное тепло его ладоней, а в носу стоял его запах – свежий, как ночной воздух после грозы, и тёплый, как старый лес.

И впервые мысль о том, что этот могущественный мужчина будет приходить снова и снова, не вызывала страха. Наоборот, от этой мысли по телу разливалось сладкое, тёплое предвкушение. Он видел в ней не проблему, а силу. И, возможно, нечто большее. И это Алании точно нравилось.