Престол и кровь

– Не такого ответа ты, Генек, ожидал.

Но вслух сказал:

– Я очень сожалею, что не могу в данный момент помочь моему другу Болеславу II, но что поделать – так обстоятельства складываются. Передай своему князю моё предложение о союзе против моих братьев. Не откажу потом и ему в помощи.

После ухода Генека Изяслав горестно вздохнул: надежда на союзничество с польским князем растаяла. Он взглянул на молча сидящий совет по правую сторону от трона – тот состоял из четверых знатных бояр: Костянички, Перенита, Никифора и Чудина, а также присутствующих Святополка с тысяцким Мирорадом – и сказал:

– Да, плохое известие нам принёс доверенное лицо князя Болеслава: не сможет он нам помочь в схватке с братьями, а я так надеялся. Что скажете? Какие будут предложения? Как нам действовать дальше? Где нам найти надёжного союзника в борьбе против моих братьев? Хочу предупредить: если Святослав захватит киевский престол, всем будет плохо. А про себя подумал:

– Для кого-то будет плохо, а вот многие горожане и ремесленники с радостью воспримут его на престоле – пользуется он у них уважением. Ничего с этим не поделаешь!

На какое-то время в гриднице повисла немая тишина. Все погрузились в свои мысли, обдумывали услышанное и судорожно искали выход из положения.

Вскоре один из бояр – а это был Никифор – встал с места и, нерешительно поглядывая то на сидящих бояр, то на князя, промолвил:

– Предлагаю обратиться за помощью к половцам. Послать к хану Шарукану посланника с щедрыми дарами – думаю, не откажет.

На это Мирорад ответил:

– Шарукан со своим войском в начале лета уже отправился в византийские земли. В союзе с Константинополем воюет с их врагами. Даров и щедрот половцам за это император Византии щедро предоставляет, да и на грабежах они немало обогатятся.

После непродолжительного молчания боярин Костяничка встал со скамьи и стал говорить:

– Я предлагаю попробовать обратиться к князю Полоцка Всеславу Чародею и заключить с ним военный союз против Всеволода и Святослава.

Изяслав посмотрел на Костяничку, вздохнул и ответил:

– Боюсь, Всеслав может не пойти на такое: ведь я много зла ему сотворил.

После некоторого молчания Костяничка продолжил:

– Можно ему за помощь в победе над братьями пообещать уступить часть земель по поднепровью – те, что Всеслав с таким упорством добивается забрать, – а также часть псковских и новгородских земель. А когда одержим победу, можно всё забрать обратно: власть Киева и князя Изяслава будет сильна и непоколебима!

После непродолжительных споров и оговорок Изяслав, выслушав все доводы за и против, потребовал окончательного решения Совета – и все поддержали этот хитрый план. После того как все успокоились, Изяслав спокойным голосом произнёс:

– Я тоже за союз с Всеславом. Задача нелёгкая, но нам он необходим: другого выбора у нас нет. Помните: всё надо сохранить в строжайшей тайне!

Тут же боярин Перенита, хорошо умеющий писать, на берестяном листе написал текст с обращением к Всеславу от Изяслава о заключении такого союза и скрепил его личной княжеской печатью.

Отвезти эту грамоту и многое другое передать на словах Изяслав решил послать боярина Костяничку. Глядя на него, князь сказал:

– Раз ты придумал этот план, значит, тебе его и осуществить необходимо. Если всё получится, получишь почёт, уважение и много золота. – И уже повеселевшим голосом произнёс: – Сегодня после полудня приглашаю всех на званый пир по случаю моей удачной охоты на сорокового медведя.

Все молча встали, затем направились к выходу из гридницы. Остался один тысяцкий Мирорад. Он выждал, пока все вышли, и, как только за последним закрылась дверь, подошёл ближе к Изяславу и заговорщически произнёс:

– Из Переяславля верные нам люди донесли, что князь Всеволод в скором времени отправляет свою дочь Анну в Константинополь. Он планирует отдать её в жёны Константину, с которым они давно помолвлены, – чем хочет укрепить союз с Византией.

Эта затея Всеволода, если выйдет, нам не выгодна. Полагаю, что охранять Анну в пути будет небольшой отряд. Предлагаю послать наших людей под видом разбойников и захватить Анну. Держать её заложницей, чтобы влиять на Всеволода и склонить его на союз с тобой.

Мирорад, закончив говорить, посмотрел на князя, стараясь понять его мысли. Изяслав некоторое время сидел и обдумывал услышанное, затем внимательно посмотрел на тысяцкого и твёрдым голосом произнёс:

– В твоих словах имеется некий разумный смысл, пригодный в данной сложившейся ситуации. Хотя нечестно и нехорошо так поступать с дочерью моего родного брата – чем вновь причиним ему боль и страдания, – но в борьбе за власть все методы хороши. Только смотри: с Анны не должно упасть даже волоска, а с остальными можете поступать на своё усмотрение. А теперь иди – мне необходимо побыть одному и немного поразмыслить.

Мирорад учтиво поклонился и пошёл к выходу, уже строя планы по захвату дочери Всеволода Анны.

Глава 2. Князь Святослав Ярославич

Святослав сидел на своём троне и вдумчиво осмысливал непростую ситуацию в отношениях со своими братьями – Всеволодом и Изяславом, сложившуюся в последнее время. Особенно у него обострились отношения с Изяславом – не по вине какой-либо из сторон, но в основном по причине складывающихся жизненных обстоятельств, создавшихся за многие годы в борьбе за власть.

Более всего Святослав был недоволен тем, что Изяслав, имея реальную власть, как главный князь Руси и находясь на великокняжеском киевском престоле, не способствовал объединению других княжеств. Он мог бы это сделать – если не уговорами, то силой взять под своё влияние разрозненные княжества, как это делал их отец, князь Ярослав Мудрый. Тем самым удалось бы избежать ненужных кровавых междоусобных войн между русскими князьями, сделать страну сильной, а не ослаблять её междоусобицей на радость врагам.

Изяслав не был дальновидным и мудрым правителем: он жил в своё удовольствие, закатывал пиры, постоянно пропадал на охоте, заботился только об одном – как бы ему удержаться на киевском престоле. Не удалось ему помочь сыну Святополку укрепиться на полоцком княжении – тот сел на место ушедшего из жизни Мстислава. В 1071 году Святополка выгнал из Полоцка вновь набравший силы Всеслав.

Недоволен был Святослав и тем, что управление Русью брал на себя триумвират – громоздкая, неуклюжая надстройка, которая не могла быстро реагировать на возникшие острые разногласия между братьями, грозящие перейти в кровавую бойню. Особенно это сказалось при битве с половцами в 1068 году на реке Альте.

Войско у братьев было сильным, и они были уверены, что смогут наголову разбить половцев и пленить самого хана Шарукана. Как ни странно, всё произошло ровно наоборот: русские дружины потерпели поражение – и всё из-за того, что не было единоначалия в принятии стратегии и тактики ведения сражения. Каждый из братьев отдавал указания своим дружинам, как необходимо сражаться, но они противоречили друг другу, и в итоге битва оказалась проигранной.

Ещё больше Святослав утвердился в необходимости единоначалия в управлении, когда под его руководством осенью этого же года – один, без братьев, со своей трёхтысячной дружиной – он разбил двенадцатитысячное войско хана Шарукана на реке Сновь и взял его в плен.

Князь Святослав Ярославич задумчиво смотрел в стрельчатое окно, где догорал закат, отбрасывая на противоположную стену ярко красные языки света, медленно сползающие на пол. Тревожно было у него на душе.

Вспомнилось ему, как в Вышгороде весной 1072 года, по приглашению Изяслава, он с братьями и митрополитом Георгием, а также многими другими русскими иерархами принимал участие в торжественном перенесении святых мощей Бориса и Глеба. Их переносили из старой деревянной церкви в новую каменную церковь, построенную князем Изяславом Ярославичем. При открытии гробниц святых князей Бориса и Глеба митрополит благословил стоящих вместе братьев рукой Глеба.

Святослав взял у митрополита святые мощи, приложил их к шее и темени – тем самым как бы испрашивая у святых братьев силы на борьбу с междоусобицей на Руси, чтобы объединить все княжества воедино. Помыслы его были чисты: он не видел в том для себя никакой корысти, но радел о защите земли русской. Отойдя от гробниц, Святослав взглянул на братьев. Он думал, что Изяслав с Всеволодом последуют его примеру, но те даже с места не сдвинулись, а лишь наблюдали за происходящим. Как показалось, Изяслав даже немного брезгливо поморщился.

Князья Борис и Глеб были признаны народом и священством невинно убиенными святыми, отдавшими свои жизни, чтобы не было кровавой междоусобицы на Руси. Все хорошо помнили, как они были убиты, – и во время церемонии переноса их мощей Святослав непроизвольно вспомнил те страшные события.

В 1015 году, после смерти великого киевского князя Владимира Святославича – Крестителя Руси, власть в Киеве захватил его пасынок, князь Святополк. Он опасался претендентов на престол, особенно многочисленных родных детей великого князя. Святополк, прежде всего, решил подослать убийц к старшим братьям – Борису и Глебу.

Борис, князь ростовский, признал верховную власть Святополка. Он не хотел междоусобицы, поэтому распустил свою дружину и сказал:

– Не подниму руку на брата своего старшего. Если отец у меня умер, то пусть он будет мне вместо отца.

Но убийцы, нанятые Святополком, вошли в шатёр и убили молящегося Бориса, заколов его копьями. С ложным посланием Святополк прислал гонца в Муром к Глебу, сообщая, что его отец, князь Владимир, сильно болен и хочет видеть его. Опечаленный скорбной вестью, Глеб отправился в путь. А когда плыл по реке в ладье, его настигли убийцы. Осознав предательство брата Святополка и, глядя в глаза убийцам, он смиренно промолвил:

– Раз уж начали, приступивши, свершите то, на что вы посланы.

Главарь разбойников приказал повару Глеба убить его. Тот, опасаясь за свою жизнь, выполнил приказ и зарезал своего господина ножом.

После кровавых и жестоких расправ над своими братьями Святополка стали называть Окаянным, а невинно убиенных братьев Бориса и Глеба – святыми страстотерпцами. Доказательством их святости было то, что их тела долго не поддавались тленью.

Святослав в процессе церемонии, бросая кроткие взгляды на лица своих братьев, задавал себе вопрос:

– Смог бы я или кто -либо из моих братьев во избежание кровавых распрей отдать свои жизни, как их отдали Борис и Глеб?

Но сколько ни терзал себя таким вопросом опечаленный князь, ответа так и не находил. И всё же в душе после раздумий проскакивал предательский холодок с мыслью, что, наверное, не смог бы так поступить. Скорее всего, братья – тоже. Не тот был у них характер!

После завершения переноса мощей и окончания литургии, которую отслужил митрополит Георгий, Изяслав сказал, обращаясь к братьям:

– Обедаша братья на скупь, кождо с бояры своими, с любовью великою.

Святослав вспомнил эти слова брата Изяслава, улыбнулся непроизвольно и подумал:

– Видать, дорогой мой брат, не суждено долго длиться любви и дружбе между нами – вражда неизбежна.

Князей на Руси с каждым годом становилось всё больше, удельных княжеств на всех не хватало. Вот и старался каждый захватить себе лакомый кусок «плохо лежащего» княжества. Ведь каждый из князей хотел жить всласть и в удовольствие, а для этого нужен был престол, дающий власть и силу. А власть – это деньги, богатство: можно было закатывать пиры, устраивать охоты, так любимые многими князьями.

Для завоевания престола, а с ним и удельного княжества, использовали все возможные средства: обман, предательство, заговоры и убийства. Случалось, если князь, претендующий на престол, был богат, то нанимал наёмников для свержения конкурента.

Время было лихое! Шли постоянные дележи и завоевания земель между князьями, часто превращавшиеся в кровавые распри.

Святослав понимал, что Русь слабеет от кровожадности князей. Он хотел прекратить междоусобицу, подчинив все русские земли Киеву. Для этого Святославу нужна была единоличная власть на Руси.

В то время как Изяслав проводил дни, устраивая пиршества да расточительные выезды на охоту, а Всеволод всё больше предавался молитвам, Святослав не растрачивал имеющееся у него богатство на роскошные праздные пиры и приобретение дорогих, порой ненужных вещей.

Он вкладывал средства в увеличение численности дружины, в её оснащённость доспехами, оружием и лошадьми. Был в постоянных походах со своей дружиной, обучая воинов ратному делу и поддерживая их боевой дух.

Это принесло свои плоды. Князь Святослав Ярославич значительно расширил границы своего княжества, присоединив с момента своего княжения Рязань, Муром, страну Вятичей, Белоозеро с Поволжьем. Новгород находился под властью его сына Глеба. Да и ростово-суздальское княжество, хотя и было под княжением племянника Владимира Мономаха – сына Всеволода, – фактически управлялось из Чернигова.

Святослав понимал, что могучей объединяющей силой для народа является православная вера. В единстве народа он видел залог успеха и единства всей Руси, потому не скупился, выделяя крупные денежные суммы на строительство церквей и монастырей.

Ещё в начале княжения на черниговском престоле Святослав сумел взять власть над далёким тмутараканским княжеством и поставил управлять новыми землями своего сына Глеба. В 1064 году племянник Святослава, Ростислав Владимирович, обделённый своими дядьями при распределении уделов, решил захватить Тмутаракань. Смелый, красивый и щедрый князь Ростислав привлекал к себе таких же воинственных вольнодумцев из новгородских людей. Собрав крепкую дружину, Ростислав Владимирович повёл её к Тмутаракани, выбил оттуда Глеба Святославича и самозвано воссел на престол.

Святослав, услышав о беде, приключившейся с сыном, пошёл ему на помощь и вернул Глебу тмутараканский престол. Однако Ростислав не смирился с поражением: собрав силы, он вскоре вновь выгнал Глеба.

Святослав рассуждал так: далёкий переход до Тмутаракани, постоянные набеги кочевников на русские земли, а также междоусобные стычки с честолюбивым и непредсказуемым полоцким князем Всеславом Брячеславичем делали эти земли не столь желанными. Эти размышления удержали Святослава от вторичного похода на помощь сыну.

Ростислав правил тмутараканским краем всего два года, но его воинственность и решительность пугали соседей. Князь начал облагать данью соседние народы; в его планы входило покорение Крыма, где находилась богатая византийская колония Корсунь.

Греки, владевшие этими землями, были крайне обеспокоены. Греческий посланник прибыл к князю Ростиславу, чтобы разведать его планы. Хотя Ростислав принял гостя радушно, тот незаметно добавил яд в бокал князя.

После смерти Ростислава жители Тмутаракани обратились в Чернигов к Святославу с просьбой вновь дать им в князья Глеба Святославича. Просьба была удовлетворена – Тмутаракань добровольно встала под сильную руку Чернигова.

Многие не понимали, зачем черниговскому князю нужна эта далёкая, чужая страна, окружённая недружелюбными и дикими племенами. Но дальновидный Святослав уже тогда осознавал выгоду этих земель, расположенных на берегах пролива между Чёрным и Азовским морями. Он задумывался о преимуществах торговых путей: из Византии и других государств – морем, а далее по суше через Крым – в русские земли. Теперь на тмутараканском княжестве сидел второй сын Святослава – Роман Красный, направляемый мудрыми советами отца.

Недавно Святослав со своей дружиной, возглавляемой тысяцким Яном Вышатичем, вернулся из инспекционного похода в белоозерские и поволжские земли. В прошлом году из-за неурожая там начался голод, что привело к волнениям смердов против местной знати.

Смердов возглавили волхвы, пришедшие из Ярославля. Они утверждали, что неурожаи вызваны женским чародейством. Волхвы отправились вдоль Волги и Шексны, в каждом погосте называя «лучших жён» (знатных женщин) и заявляя, что те прячут жито, мёд, рыбу или меха. Магическим способом они «доставали» из тел этих женщин «любо жито, любо рыбу, любо вѣверицю». Расправляясь с «лучшими женами», волхвы присваивали их имущество.

С тремястами людьми они пришли на Белоозеро. В это же время в Белоозере тысяцкий Ян Вышатич собирал дань для князя Святослава Ярославича. Он выведал, что волхвы – смерды его князя, и послал к людям, сопровождавшим волхвов, требование выдать ему колдунов (как он их называл). В ответ он получил отказ.

Смерды, уверенные в своей силе и безнаказанности, убили посланного к ним для переговоров священника Яна – потому и требованием Яна Вышатича пренебрегли. Тогда Вышатич пошёл к ним сам с вооружёнными отроками. В стычке смерды потеряли несколько человек и отступили в лес.

Ян со своими людьми вернулся в город и сказал белоозерцам, что будет стоять у них весь год, пока они не схватят этих волхвов. Белоозерцы, посовещавшись, решили, что год содержать отряд Яна Вышатича им будет накладно – проще захватить и выдать колдунов. Так и сделали!

Во время допроса волхвы рассказали Яну о творении человека из ветоши, которой Бог утирался в бане и выкинул её с небес на землю. Дьявол ветошь поднял и сотворил из неё человека, а Бог вложил в него душу. Поэтому после смерти тело человека идёт в землю, а душа уходит на небо.

Ян спросил, какому богу поклоняются волхвы. Те ответили – антихристу, что сидит в бездне.

В ответ Ян сказал:

– То кий есть Богъ, сѣдя вь безднѣ? То есть бѣсъ, а Богь есть сѣдя на небесѣхъ и на престолѣ. Антихрист же – это падший ангел.

Ян пригрозил волхвам муками на этом свете и на том. Те отвечали, что им поведали боги, будто тысяцкий не может ничего им сделать. Также они говорили, что им суждено предстать перед Святославом.

Ян обличил лживость их богов, велев пытать волхвов – бить и повыдёргивать бороды. Затем повелел вложить им в уста кляп, привязать их к мачте и пустил их перед собою в ладье, а сам пошёл следом.

В устье Шексны по его повелению те гребцы, которые потеряли родственниц по вине волхвов, отомстили им: убили, а затем, уже мёртвых, повесили на дубе. На следующую ночь тела волхвов были растерзаны медведем.

После случившегося бунта смердов Святослав, встречаясь с князьями удельных княжеств и с их боярами, говорил:

– Собирая дань в своих землях с низших сословий, особенно среди холопов, смердов и закупов, не забывайте им оставлять на пропитание столько, чтобы у них не случился голод, и они не подняли бунт. Если вдруг случится неурожай в ваших землях, повелеваю выделить жито нуждающимся людям из своих амбаров. Так вы будете в большей выгоде, чем, если случится бунт, и будут разорения, поджоги ваших поместий, да убийства. И от того будет вам худо!

По пути из белоозеро поволжских земель князь Святослав заглянул в Ростов к своему племяннику Владимиру, правившему ростово-суздальским княжеством.

Князь Владимир встретил дядю с большой радостью и оказал почёт и уважение, подобающие дорогому гостю.

Святослав давно присматривался к своему племяннику – Владимиру Всеволодовичу, унаследовавшему от матери добавление к своему имени «Мономах» (по-гречески означающее «единоборец»). Он выделял его умение в управлении княжеством и в военном деле, а особенно – в улаживании спорных вопросов среди враждующих князей. Святослав относился к нему с уважением как к единомышленнику в вопросе вреда междоусобиц, ратующему также за сильную власть в Киеве и объединение Руси воедино.

Святослав выделял и ценил своего племянника даже выше собственных сыновей и пророчил ему большое будущее. Он видел в нём союзника в борьбе за единую и сильную власть на Руси.

Целью посещения Владимира Мономаха было желание Святослава Ярославича твёрдо знать, на чьей стороне в борьбе за киевский престол окажется Владимир.

В беседе с Владимиром Святослав убедился: племянник недоволен правлением Изяслава на киевском престоле, поскольку тот не стремится навести порядок среди русских князей и подчинить их своему влиянию.

Хотя Владимир прямо не высказывался о смещении Изяслава с престола и восхождении на правление в Киеве более сильного и властного правителя, Святослав для себя определил: в случае борьбы за власть Мономах будет на его стороне.

Всеволода он не считал конкурентом в борьбе за киевский престол. Тот не был воинственным, не проявлял стремления к завоеванию и присоединению новых земель к своему княжеству.

Всеволод довольствовался тем, чем владел на данный момент – не зря его прозвали Всеволодом Миролюбивым. Всё свободное время он проводил в молитвах с монахами, на охоту выезжал редко, лишь иногда устраивал пиры со своими приближёнными боярами.

Святослав не без основания считал отношения с Всеволодом добрососедскими – особенно после покушения на него, как поговаривали, по приказу Изяслава. Князь предполагал, что сможет оказать на Всеволода влияние и склонить на свою сторону в борьбе с Изяславом. Только надо было найти для этого вескую причину и предъявить её Всеволоду.

Размышления Святослава прервала скрипнувшая дверь. Дубовая дверь резко отворилась, и в гридню быстро вошёл взволнованный Ян Вышатич. Тысяцкий предстал перед князем у трона и, слегка поклонившись, произнёс:

– Прошу прощения, князь, за внезапное появление без приглашения, но поступившие новости того требуют. Дозволь говорить.

Святослав посмотрел на внезапно появившегося тысяцкого, и в голове пронеслась мысль:

– С какими новостями пришёл ко мне Ян? С хорошими или скверными? А впрочем, сейчас узнаем.

Кивком головы Святослав дал знак говорить тысяцкому.

Тот продолжил:

– Из достоверных источников известно, что Изяслав недавно принимал прибывшего в Киев посланника с грамотой от польского князя. В грамоте содержалась просьба о заключении военного союза для похода против войск Чехии. Изяслав согласился заключить такой союз, но сначала пожелал от Болеслава помощи для борьбы с Черниговом и Переяславлем. Лишь после этого он был готов вместе пойти войной на Чехию. Однако посланник Генек ответил Изяславу, что его князь не может в данный момент прислать войска – сам остро нуждается в помощи.

Ян посмотрел на непроницаемое лицо Святослава и продолжил:

– Союз Изяслава с Болеславом не состоялся – и это хорошая новость. А вот вторая – не очень приятная.

Тысяцкий вновь бросил взгляд на князя. Святослав сидел на троне, глубоко погружённый в мысли, будто не слышал говорившего.

На самом же деле новость была ему приятна – он словно смаковал её. Но внезапно, как показалось тысяцкому, князь будто очнулся: встал с трона, подошёл к Яну, похлопал его по плечу и сказал:

– Давай излагай своё следующее известие, пусть и неприятное. Мне необходимо знать всё.

Вышатич глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, и после небольшой паузы продолжил:

– Изяслав посовещался со своими боярами и решил заключить военный союз с Всеславом Чародеем – против Чернигова и Переяславля. Для этого он послал переговорщика – одного из своих преданных бояр по имени Перенита. Тот должен передать Всеславу обещание: за такой союз Изяслав впоследствии уступит ему некоторые земли – как киевского княжества, так и других, на которые претендует Всеслав.

Святослав некоторое время осмысливал услышанное, прохаживаясь по просторной гриднице. Затем остановился около Яна, посмотрел на него и сказал:

– С одной стороны, эта новость неприятная. Но с другой – если об этом известить Всеволода (если он ещё не в курсе), он сам прибежит в мои объятия. У него нет иного выхода, кроме как вступить в союз со мной. Вот и повод сам собой нашёлся!

Затем князь вновь зашагал по гриднице. Остановившись, посмотрел в окно. Взошёл на трон, сел и, глядя на тысяцкого, произнёс:

– Ты постарайся, чтобы твои соглядатаи – и в Киеве, и в Полоцке – добыли для меня важную и точную информацию. Обещай им щедрую плату серебром и золотом – и не скупись! Держи меня в курсе всех событий. Вижу: важные события предстоят в отношениях с Изяславом. Не избежать решающей схватки за Великую Русь!

Глава 3. Всеволод Ярославич

С вечера над Переяславлем и над большей частью княжества нависла тяжёлая чёрная туча. Раньше времени непроглядная темень окутала город и сёла. Наступила зловещая тишина.

Вдруг небо озарилось яркими змейками молниями, которые, казалось, разрезали тёмный небосвод на мелкие части, при этом ярко освещая дома и целые улицы. Спустя минуту раздался могучий раскат грома. Всю ночь продолжалась эта вакханалия! Молнии блистали сразу в разных сторонах неба, гром гремел так, что казалось, с треском разламывается небо. Дополнял эту стихию бушующий сильный ветер, готовый превратиться в ураган и разнести все строения в щепки. Казалось, вскоре должен хлынуть проливной дождь, но его всё не было.

Кто-то спокойно спал, несмотря на буйство стихии, способное разрушить чуть ли не всё на своём пути. Лишь время от времени, после очередного раската грома, пробудившись, зевнув и при этом, обругав стихию матерными словами, человек переворачивался на другой бок и засыпал ровным сном. Но на многих жителей Переяславля и княжества эта стихия наводила страх и даже ужас. В голову чёрные мысли лезли сами собой. Они воспринимали это как ниспосланное наказание Всевышнего за их прегрешения и прелюбодеяния. Они становились на колени перед образом Христа Спасителя и молились о прощении грехов, о спасении душ заблудших и успокоении стихийного бедствия, свалившегося на их головы.