Алая сделка

Её разбудил настойчивый звонок телефона. На экране мигало имя: Джейн. Голос в трубке был истеричным:

– Лиса! Лиса, ты слышишь? Катастрофа! У нас проверка! Внезапная, с утра! Все образцы… конфисковали!

Сон как рукой сняло. Лиса села на кровати, кровь отхлынула от лица.

– Как… конфисковали? Кто?!

– Кто, кто! – голос Джейн сорвался на крик. – «Альфа» натравила на нас OSHA и надзор из минприроды! Явились с ордером! Говорят, мы нарушаем протоколы хранения опасных веществ, не имеем разрешения на отбор проб на частной территории! Это же всё ложь, Лиса! Откровенная ложь!

Лиса потёрла лицо ладонью, пытаясь прогнать оцепенение. Комната плыла перед глазами.

– Но как они могли узнать? Так быстро…

– Как?! – в голосе Джейн звенели слёзы бессильной ярости. – Вероятно, вчера кто-то был на объекте и доложил! Они следят за нами, Лиса! Или… – она запнулась, – …или за тобой.

Взгляд её метался по комнате, ища и не находя за что бы зацепиться, не находя точку опоры. Мысли метались, как мыши в западне.

– Что же… что же делать? Нужно снова собрать образцы, пока…

– Лаборатория мне сейчас недоступна! – оборвала её Джейн. – Идёт проверка, всё опечатано. Мой доступ заблокирован. У нас остались только… оборудование и сейсмодатчики, которые у тебя. И… – она сделала шаткую паузу, – …Сэм вчера забрал пару образцов грунта и воды себе, в свою лабораторию, ещё до того, как мы вернулись. Может, он успел сделать быстрый анализ… Это наша единственная ниточка.

Лиса начала ходить по тесной комнате кругами, её босые ноги ступали по холодному полу.

– Ладно, ладно… Я сейчас ему позвоню…

Она попрощалась с Джейн, в голове гудело от хаоса, и тут же набрала номер Сэма. Тот ответил почти сразу, его скрипучий голос звучал на удивление спокойно.

– Я знаю про лабораторию.

– Да, но… что делать? – выдохнула Лиса, останавливаясь у окна. На востоке уже начинала брезжить алая заря.

– Я скоро буду. У тебя. – В его голосе послышалась твёрдая нота. – Я кое-что нашёл в грунте.

Сердце Лисы ёкнуло, в груди вспыхнула крошечная, опасливая искра надежды.

– А? Что? Что ты нашёл?

– Скоро буду у тебя и всё расскажу. Это… серьёзно. – Он сделал паузу, и в тишине на другом конце провода было слышно лишь его ровное дыхание. – Приготовь карты.

Он бросил трубку, не попрощавшись. Лиса медленно опустила телефон, глядя на постепенно светлеющее небо. Ночь прошла. Начинался новый день. И первая же его новость была подобна удару обухом по голове.

Она быстро оделась, на ходу заплетая косы. Нужно было готовить карты. И ждать. Ждать Сэма и тех секретов, которые он нёс с собой в своём рюкзаке.

Лиса умылась ледяной водой, которая не столько освежила, сколько охладила нервы, и спустилась вниз. Бабушка к этому времени вернулась из курятника с ведром свежих яиц.

– Что-то ты рано сегодня, пташка, – заметила она, но, взглянув на внучку, сразу насторожилась. Лицо Лисы было землистым, глаза – огромными и лихорадочно блестящими.

– Бабушка! Лаборатория! Образцы! Они… их конфисковали! – выпалила Лиса, метаясь по кухне и схватившись за голову, будто пытаясь удержать её от взрыва.

Бабушка тут же поставила ведро на пол с глухим стуком.

– Тшшш… Тихо. Кто конфисковал? Говори по порядку.

– «Альфа»! Они всё знали! Они натравили проверку! У нас ничего не осталось!

Бабушка крепко схватила внучку за плечи, её пальцы, впились в ткань свитера.

– Значит, действуем ещё осторожнее. Не паникуй.

Лиса всхлипнула, глядя на бабушку полными слёз глазами:

– Бабуля… Я боюсь…

Бабушка прижала её к себе, и погладила по рыжим волосам.

– Не бойся, птичка моя. Страх не сделает нас сильнее. А мы с тобой крепкие. Мы никогда не отдадим им нашу Оленью Лощину. Никогда.

Лиса, уткнувшись лицом в её плечо, лишь кивнула, не в силах выговорить слова.

Она не могла заставить себя есть. Выпила только чай, стоя у окна и вглядываясь в лесную тропу, на которой должен был появиться Сэм. Время тянулось невыносимо медленно. Снаружи доносились крики бабушки и весёлый лай Пимса:

– Ах ты, скотина пушистая! Не трожь мою картошку! А ну-ка иди сюда! Я тебя сейчас…

И тут лай сменился на низкий, угрожающий, настоящий охранный рёв. Кто-то пришёл.

Лиса вскочила и выбежала во двор. У калитки стоял Сэм, с огромным походным рюкзаком за плечами, всё в том же сером худи. Пимс, ощетинившись, преграждал ему путь, его рычание обещало разорвать в клочья любого, кто посмеет сделать шаг без разрешения.

– Сэм, прости, он не любит чужаков! – крикнула Лиса, подбегая и хватая пса за ошейник.

Сэм лишь кивнул, его лицо под капюшоном было невозмутимым.

– Это пёс. Он и должен себя так вести. Хороший знак.

Лиса, с трудом успокоив Пимса, привязала его к столбу у будки и отворила калитку. Бабушка, оторвавшись от грядок, поднялась, вытирая руки о передник.

– Здравствуйте, молодой человек! Проходите в дом.

Сэм вежливо, но сухо поздоровался, однако, вместо того, чтобы идти к дому, направился к будке. Он медленно опустился на корточки перед всё ещё рычащим Пимсом.

– Хороший пёс, – сказал он тихим, ровным голосом.

Пимс порычал ещё, но уже без прежней ярости. Сэм медленно, не делая резких движений, протянул руку. Пёс осторожно обнюхал его пальцы, покрытые мелкими шрамами и следами химических ожогов, фыркнул и отступил на шаг. Сэм почесал его за ушком, в том месте, которое обожают все собаки.

– Собаки мудрее людей, – просто сказал он, вставая. – Они чувствуют ложь.

Лиса стояла в лёгком недоумении. Сэм, замкнутый и колючий со всеми, явно находил общий язык с животными куда проще, чем с себе подобными.

– Пойдём, – коротко бросил он, проходя мимо неё к дому.

Они вошли в гостиную, где на большом дубовом столе уже была разложена подробная карта их участка и прилегающего леса. К этому моменту вернулась и бабушка:

– Я вам сейчас чаю налью да пирожков теплых поставлю, с дороги-то…

Но Сэм уже сбросил тяжёлый рюкзак на пол, сел за стол и, не глядя, взял в тонкие пальцы красный карандаш. Его движения были резкими, точными.

Лиса присела напротив, сердце колотилось где-то в горле.

– Так что же ты нашёл?

Сэм ничего не ответил. Он начал водить карандашом по карте, обводя контуры в двух местах – один возле их дома, другой глубоко в лесу, у подножия скалистого хребта.

– Либо здесь… – его голос был беззвучным шёпотом, – …либо здесь.

– Что? Что здесь? – не выдержала Лиса.

Сэм поднял на неё взгляд. Его глаза горели почти фанатичным огнём. Он откинул чёлку и наклонился через стол ближе.

– Литий, Лиса. – Он произнёс слово чётко, разделяя слоги, словно вбивая гвозди. – Здесь, есть литий. В грунтовых водах, в породе. Концентрация… ненормальная для этой местности.

Из кухни донёсся звук разбивающейся чашки. Бабушка стояла в дверях, бледная, вытирая руки о фартук.

– Ох! «Простите…» —прошептала она, но её взгляд был прикован к Сэму.

Лиса почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног.

– Литий? Но он же… токсичный! Его добыча… это яд для всего живого!

Сэм медленно кивнул, не отрывая от неё своего пронзительного взгляда.

– Именно. И очень… – он встал, сделал шаг вокруг стола, нависая над ней, и закончил фразу тихо, но так, что каждое слово врезалось в память, – …очень дорогой. Это не про эко-посёлок, Лиса. Это про шахту. Глубокую, грязную и безумно прибыльную. Твой дом стоит на золотой – нет, на литиевой – жиле. И они его хотят. Любой ценой.

Правда, которую принёс Сэм, была страшнее любых угроз в письмах. Это была не жадность. Это была алчность, одержимость, готовая стереть с лица земли и дом, и лес, и всех, кто встанет на пути.

Лиса уселась на край стола, едва не смахнув карту. Её руки дрожали.

– Сэм, добыча лития… это же полное уничтожение. Ядовитые стоки, отвалы, пыль… Они отравят всё! Реки, озеро, лес… А как же их сказка про «Дыхание природы», про ЖК?!

Сэм фыркнул, короткий, сухой звук, похожий на щелчок выключателя.

– ЖК – это ширма. Дымовая завеса.– Он ткнул пальцем в два обведённых на карте участка. – Сама шахта— всё это должно быть здесь. Или здесь. Подальше от глаз, но с доступом к транспорту. Они не будут строить высотки на отвалах.

Лиса склонилась над картой, её взгляд бегал по знакомым контурам ручьёв и холмов.

– Сэм… Я знаю эти леса с детства. Каждую тропку. Я не помню там никаких глубоких пещер, скальных выходов… ничего такого, что указывало бы на… на шахту.

– Ты смотрела наверху, – поправил он её, и в его голосе прозвучало редкое нетерпение. – А нам нужно думать о том, что внизу. Геология не обязана быть на виду.

Бабушка в это время молча поставила на стол поднос с горячим чайником и пирожками. Руки её не дрожали, но лицо было каменным.

– Бабушка? – тихо позвала Лиса. – Ты… ты точно ничего не знаешь? Может, дед когда-нибудь упоминал… странные породы, воду, от которой животные не пили? Что-нибудь?

Бабушка остановилась и медленно повернула к ним лицо. Её глаза, обычно, наполненные теплотой, сейчас были пустыми, как два высохших колодца.

– Нет. Понятия не имею. Твой дед говорил только о здоровье леса. Ни о каком… литии. – Но в том, как она отвернулась, чтобы поправить уже идеально стоящую сахарницу, чувствовалась какая-то недосказанность.

Лиса посмотрела ей в глаза на секунду дольше, чем нужно, а потом перевела взгляд обратно на карту. Что-то бабушка не договаривала. Или боялась вспомнить.

– Значит… – Лиса сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Значит, нам нужно найти. Доказать, что оно там есть. Или… что его там нет.

Сэм покачал головой, его чёрные пряди скользнули по лицу.

– Я уверен. На 95%. Мои экспресс-тесты редко ошибаются. Нужно идти выше по течению реки, что у водопада. – Он провёл пальцем по голубой линии. – Эта река не впадает в озеро, она огибает его по левому берегу и уходит к морю. Озеро питают подземные источники. Концентрация лития в них, скорее всего, минимальна – водоносные горизонты разные. Но в реке, которая дренирует нужный им участок… там мы найдём следы.

– А деревья? – почти умоляюще спросила Лиса. – Должны же быть видимые признаки! Увядшие участки, странная окраска листьев…

– Смотря сколько лет этому месторождению, – холодно отрезал Сэм. – Если оно старое, то местная флора за тысячелетия могла адаптироваться. Фауна – тоже. Природа живуча. Но промышленная добыча… – Он откинулся на спинку стула, и в его глазах промелькнуло что-то вроде мрачного профессионального интереса. – Это будет другая история. Взрывы, вывоз руды. Это уничтожит не часть лесного покрова, Лиса. Это убьёт экосистему в радиусе нескольких километров. На десятилетия.

Он сделал паузу, давая ей осознать масштаб, а потом добавил тише, но от этого слова прозвучали ещё страшнее:

– И это, Лиса, сотни миллионов долларов. Возможно, миллиарды. Если правительство даст им разрешение на недропользование – а они его дадут, у «Альфы» на это карманы набиты, – ты можешь попрощаться не только со своим домом. Ты можешь попрощаться с этим лесом. Навсегда.

В тишине комнаты его слова повисли тяжёлым облаком. Бабушка неподвижно стояла у буфета, сжав в руках край фартука. Лиса смотрела на красные круги на карте, за которыми теперь виделся не дом и лес её детства, а глубокий, бездонный карьер, полный денег, яда и беспощадной жадности.

Лиса сжала кулаки, пытаясь уцепиться за хоть какую-то логику в этом кошмаре:

– Но всё же… ЖК? В лесу? Зачем им тогда строить жилой комплекс, если под землёй целое состояние?

Сэм фыркнул, и в этом звуке слышалось презрение к наивности.

– Одно другому не мешает. Это идеальное прикрытие. Если они будут вывозить руду по ночам тихо, по одной дороге, которую сами же построят, и плавить где-то далеко, на своих заводах, то весь ущерб останется здесь, глубоко в лесу. А их престижный эко-ЖК будет здесь, – он ткнул пальцем в другую часть карты, ближе к озеру. – За высоким забором с камерами они будут заниматься дроблением и первичной обработкой, а люди в коттеджах будут думать, что рядом идёт стройка их же бассейна или ещё какой ерунды. Они могут даже не догадываться. Она наклонил голову: – И это… необычно. Я первый раз встречаю такое. Литий обычно добывают из открытых карьеров или из солевых озёр. А здесь… глубокое, вероятно, гидротермальное месторождение. Это что-то новое. Я хочу на это посмотреть.

Лиса сглотнула, чувствуя, как горло перехватывает.

– Посмотреть? Но мы даже не знаем, где именно… Лес огромный…

– Я уже выделил наиболее вероятные участки по геоморфологическим признакам, – перебил он, указывая на карту. – Пойдём туда. Я хочу увидеть это своими глазами. – Он бросил взгляд в окно, где Пимс лежал около будки, навострив уши. – И советую пса взять с собой. Его нос и уши будут куда лучше наших чувствовать чужаков.

Бабушка, до этого молчавшая, замерла у стола.

– Вы… прямо сейчас решили идти? Туда? – В её голосе звенел материнский страх.

– Ну а что делать, бабуля? – Лиса встала. – Надо же наконец узнать, чего на самом деле хочет эта «Альфа»! Сидеть и ждать следующего письма?

Сэм кивнул, уже собирая свои бумаги.

– Тогда берём оборудование. Чтобы на месте установить его и начать мониторинг. – Он обернулся, его взгляд упал на серебряный кейс, стоявший в углу. – Оно здесь?

Лиса кивнула, не в силах вымолвить слово. Сэм подошёл, щёлкнул замками и открыл крышку. И замер. Его обычно невозмутимое лицо исказило изумление. Он медленно провёл пальцем по матовому корпусу компактного сейсмографа.

– Лиса… – его голос стал тихим. – Откуда у тебя такие приборы? Это… это последние модели. Лабораторные, профессиональные. Их даже у нас на кафедре нет в таком комплекте. Они только в научных институтах…

Лиса отвела взгляд, почувствовав, как кровь приливает к лицу.

– Не знаю…

– Не знаешь? – Сэм резко выпрямился и повернулся к ней. – Что значит не знаешь? Ты их купила? Украла?

– Нет! Парень помог… он… вроде тоже учится в университете… Или нет… – Лиса запнулась, понимая, насколько бредово это звучит. – Он просто услышал, что я просила на кафедре, и… предложил.

Сэм смотрел на неё так, будто она только что призналась, что купила ядерную боеголовку на чёрном рынке.

– Ты взяла оборудование у незнакомца? С улицы? Лиса! – Его скрипучий голос сорвался на крик, в котором смешались ужас и ярость. – Ты понимаешь, что это мог быть их человек? Что в этих приборах могут быть маячки, жучки, чёрт знает что ещё?!

– А ты мне не помог! – огрызнулась Лиса, и её собственная злость, копившаяся от бессилия, вырвалась наружу. – Ты же геолог! Ты мог и сам их достать! Это же твоя работа!

Сэм шагнул к ней так близко, что она почувствовала запах химикатов и земли от его одежды. Его глаза горели.

– Лиса! Каждый прибор на кафедре на строгом учёте! Под личную подпись и ответственность! Я не всемогущий! Что мог – взял, рискуя своей репутацией и местом! А ты… ты взяла подачку и принесла её прямо в дом!

– Ты сам просил достать, и я достала! – выкрикнула она, ткнув пальцем в его грудь. – Что ты ещё хочешь?! Чтобы я сидела сложа руки и ждала, пока они придут с бульдозерами?!

Сэм резко отступил, провёл ладонью по лицу, потер переносицу, как будто пытаясь стереть приступ ярости. Он глубоко, с присвистом вдохнул.

– Ладно, – проскрипел он, и его голос снова стал сухим и деловым, но в нём теперь чувствовалась трещина. – Что сделано, то сделано. Надеюсь, это… не ловушка. Надеюсь, мы просто очень, очень везучие. – Он захлопнул крышку кейса и взвалил его на плечо вместе со своим рюкзаком. – Пошли. Проверим эти игрушки в деле. И надеюсь, они не взорвутся у нас в руках.

Бабушка молча смотрела на них, её лицо было пепельным. Она не стала их останавливать. Она лишь тихо проговорила, обращаясь больше к самой себе, чем к ним:

– Господи, помоги…

Лиса, ещё дрожа после ссоры, накинула куртку, свистнула Пимсу и вышла за Сэмом во двор. Лес ждал их. А в нём – либо правда, которая могла их спасти, либо ловушка, которая могла их уничтожить. И теперь они несли часть этой ловушки с собой, в нарядном серебряном кейсе.

Бабушка крикнула им вслед, прикрыв глаза ладонью от осеннего солнца:

– Аккуратнее там! Берегите себя! И звоните, если что!

Лиса, уже углубляясь в чащу, лишь махнула рукой в ответ. Она шагала за Сэмом по узкой тропе, чувствуя, как под ногами хрустит прошлогодняя хвоя и скользят мокрые листья.

– Я осмотрела их, – тихо сказала она, глядя в его спину. – Кейс, провода, сами приборы. Там нет никаких жучков или чего-то ещё. Всё стерильно.

Сэм шёл впереди, уверенно держа натянутый поводок Пимса. Пёс шёл рядом, насторожив уши и внимательно изучая лес.

– Ты не можешь быть в этом уверена, – отозвался Сэм, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо. – Ты в этом не разбираешься. Скрытые передатчики бывают размером с рисовое зерно. Их не найти, просто посмотрев.

Лиса цокнула языком от раздражения, но возразить было нечего. Он был прав.

– Сколько идти до предгорья? – спросил Сэм через несколько минут.

– Около часа в хорошем темпе. Но, Сэм, я там была много раз. Собирала грибы, ягоды. Никогда ничего не находила. Боюсь, мы тратим время…

Её слова прервал далёкий, но нарастающий звук – низкое: ту-ту-ту, разрезающее тишину леса. Вертолёт.

Лиса инстинктивно присела, подняла взгляд к просветам в кронах. Пимс тут же зарычал, уставившись в небо.

– Чёрт…

– Осматривают территорию, – спокойно констатировал Сэм, тоже пригнувшись. – Или делают аэрофотосъёмку. Теперь нужно идти тише и держаться под кронами, в тени.

Лиса вздохнула, подавив приступ паники, и указала влево, в сторону более густого леса.

– Тогда идём по руслу высохшего ручья. Пока осень, воды нет, можно свободно пройти. Там и укрытие лучше.

Сэм молча кивнул и свернул с тропы. Он шёл, не выпуская из рук развёрнутой карты, постоянно сверяясь с ориентирами. Лиса следовала за ним, чувствуя, как холодная сырость от камней пробивается через толстую подошву бабушкиных ботинок.

– Но что нам делать с образцами? – снова заговорила она, не в силах молчать. – Джейн сказала, что…

– Плевать на эту Джейн! – резко, почти зло оборвал её Сэм, впервые повысив голос в лесу. – Я сам всё найду! Своими руками. Тоже мне лаборантка! Испугалась первой же проверки.

Он потянул Пимса за собой вверх по крутому склону сухого русла, и пёс коротко тявкнул, поскользнувшись на мокром камне.

– Аккуратнее, Сэм! – взволнованно прошептала Лиса. – Пимс вряд ли привык так далеко и быстро ходить по таким склонам!

– Он чау-чау, – парировал Сэм, но всё же замедлил шаг и дал псу передохнуть. – А не просто беспородная шавка. Предки его горные псы. Он точно всё умеет. И выносливее нас с тобой.

Через час, который показался вечностью, они выбрались из леса на каменистый простор у самого подножия горы. Ветер здесь был сильнее, холоднее. Сэм сразу же отстегнул Пимса, и пёс, радостно взрыхлив землю лапами, принялся деловито обнюхивать каждый камень, каждый куст можжевельника.

Сэм же сбросил рюкзак и кейс на землю и встал на колени. Он снял перчатки и начал водить руками по обнажившейся породе, по почве, зачерпывая её, нюхая, растирая между пальцев. Его движения были быстрыми и точными.

Лиса стояла рядом, ёжась от ветра, и смотрела на знакомый пейзаж – скалистый склон, поросший лишайником, редкие кривые сосны.

– Я же говорила… Тут нет пещер. Никаких входов. Ничего.

Сэм не ответил. Он ползал на четвереньках, как гончая, ищущая след. Потом резко замер. Его рука застыла на небольшом, почти незаметном выступе скалы, покрытом мхом.

– Смотри сюда, – его голос прозвучал тихо, но так, что у Лисы по спине пробежала дрожь.

Он с силой отодрал пласт мха и лишайника. Под ним обнажилась не просто серая скала. Камень имел странный, неестественный оттенок – зеленовато-серый, с мелкими, блестящими вкраплениями. А рядом, в самой скале, зияла узкая, вертикальная трещина. Не глубокая, но она уходила куда-то вниз, во тьму. И от неё, едва уловимо, тянуло сыростью и…металлическим, кисловатым запахом, который был инородным в этому лесу.

Пимс подошёл, обнюхал трещину, отшатнулся и зарычал, шерсть на загривке снова встала дыбом.

Сэм поднял на Лису взгляд.

– Это не пещера, – прошептал он. – Это штрек. Старая, заброшенная разведочная выработка. Им не нужно было искать новое месторождение, Лиса. Его нашли ещё давно. Очень давно.

Дорога в никуда

Они прошли внутрь, отодвинув тяжелые камни.

Пимс скулил, будто боялся. Он упирался, не хотел идти.

– Пимс! – Лиса дернула поводок. – Пойдём!

Пёс не слушался. Дрожал всем телом, поджимал хвост.

Сэм молча взял за ошейник, потянул сильнее. Пимс нехотя переступил порог пещеры.

Внутри было холодно, как в погребе. Воздух был застоявшимся и тяжёлым.

Лиса чихнула.

Сэм включил фонарик на телефоне. Луч метнулся по стенам, подсвечивая блестящие куски камня и прожилки.

И тогда они увидели это.

Стены светились и переливались, голубовато-белые прожилки тянулись вдоль породы, ветвились, уходили вглубь, как пульсирующие вены.

– Охренеть… – выдохнула Лиса.

Сэм молча достал камеру, снимал крупным планом. Прожилки. Стены. Пол. Потом медленно повел объективом вглубь пещеры.

– Это невероятно…

Лиса протянула руку. Хотела провести пальцем по камню, почувствовать этот холод на ощупь.

– Не трогай! – крик Сэма ударил по ушам, заметался эхом под сводами.

Лиса отдёрнула руку.

– Литий, – Сэм говорил жёстко. – Он токсичный, пыль оседает в лёгких навсегда. Если хочешь умереть через полгода – трогай.

Он выключил камеру, обвел взглядом стены.

– И очень… очень ценный.

Повисла тишина.

Где-то в глубине пещеры капнула вода. Пимс заскулил снова.

– Сколько этого здесь? – спросила Лиса.

Сэм посветил фонариком вглубь. Луч уперся во тьму, не доставая до конца.

– Много, – сказал он. – Очень много. На миллиарды.

– И они знали, – прошептала Лиса.

– Знали, – кивнул Сэм. – Определённо.

Лиса сглотнула. Пимс рвался наружу, царапал камни лапами.

– Они точно будут взрывать завал, чтобы проехала техника, – Сэм уже расстегивал рюкзак. – Нам нужно поставить оборудование. Зафиксировать всё.

Он достал пробирки, стерильные салфетки, несколько пластиковых контейнеров.

– Нужно сказать Джейн… – начала Лиса.

– Нет! – рявкнул Сэм так, что она вздрогнула. —Я займусь этим сам.

Он работал быстро. Пальцы в перчатках уверенно набирали материал.

– Выйди, – бросил он, не оборачиваясь. – Разложи оборудование снаружи. Тут опасно долго находиться без защитного костюма.

Лиса кивнула.

– И руки помой, – добавил он. – Старайся не дышать слишком глубоко.

Она потянула Пимса. Пёс вылетел из расщелины быстрее, чем она успела моргнуть.

Снаружи было тихо.

Лиса огляделась и присмотрелась.

Деревья вокруг стояли странные, не такие, как в остальном лесу. Листья – бледные, выцветшие, будто их поливали хлоркой. Ветки – сухие, ломкие. Несколько стволов почернели у корней.

Слишком тихо.

Ни птиц, ни насекомых, ни даже ветра, который шуршал листвой.

Будто все животные избегали этого места.

Пимс не лаял. Сидел у ног, тяжело дышал и постоянно косился на расщелину.

Где-то далеко, за лесом, загудел мотор, работала тяжелая техника, бульдозеры.

Лиса открыла чемодан.

Внутри всё необходимое: сейсмодатчики, камеры, провода.

Пимс лёг рядом, постоянно поскуливал, будто не мог остановиться.

Через полчаса вышел Сэм.

Молча подошёл. Взял датчики и установил их подключив к программе. Завалил ветками – плотно, чтобы не видно было.

– Я подключил их к спутниковому интернету, – сказал он, тыкая в телефон. – Узнаем о приближении техники или людей за сотню метров. Зафиксируем колебания грунта.

– Хорошо, Сэм, – кивнула Лиса.

Он поднял глаза.

– Твоя задача – не мешать мне. Остальное не важно.

Лиса опешила.

– Но Сэм! Ты не сможешь всё это… провернуть в одиночку…

Он накинул рюкзак и отметил точку на карте, затем положил её в карман.

– Возвращаемся.

Лиса потянула Пимса, но с ним было что-то не так. Пёс встал нехотя, сонный. Шевельнул хвостом и отправился в путь спускаясь с горы за Сэмом.

– Займись бумагами, – бросил Сэм через плечо. – Найди юристов. И…

Он обернулся.

– Узнай, чья конкретно инициатива забрать этот участок.

Лиса спрыгивала с камней, цеплялась за ветки.

– Ты хочешь, чтобы я… вышла на владельца «Альфа Констракшн»?

– Именно. Встреться с ним лично.

Лиса шла за Сэмом, указывала дорогу по памяти.