Алая сделка

Бабушка сделала вид, что поняла, и уверенно кивнула:

– Это плохо! Значит, будешь им доказывать, что строить нельзя!

– Да! Мы пожалуемся везде – и в Гринпис, и в природный надзор! Только нужны данные!

Бабуля погладила Лису по рыжей голове и широко улыбнулась:

– Какая ты у меня умная. Не зря с дедом тебе книжки читали!

Лиса подняла голову. Над камином, в резной дубовой рамке, висела пожелтевшая фотография деда военных лет. Он был молод, строен и невероятно крепок, с ясным, спокойным взглядом, устремлённым куда-то вперёд. Лиса грустно улыбнулась, и в уголках её глаз заблестели слёзы:

– Дедушка, я буду бороться с ними… ради тебя.

Она быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони и вновь погрузилась в монитор, её пальцы решительно застучали по клавиатуре.

Бабушка, устроившись в старом кресле, вязала толстый шерстяной шарф. Пушистая кошка, разлеглась на половике, лениво подрагивая кончиком хвоста, следя за движением шерстяного клубка.

Собрав всё, что смогла найти – сканы документов, карты, скупые строки из новостных сводок – Лиса наконец оторвалась от экрана. Она сняла очки, протёрла переносицу и взглянула на часы.

– Бабуль, я спать.

Бабушка кивнула, не отрываясь от петель:

– Хорошо! Я тоже сейчас довяжу и лягу. Пишут что-то?

Лиса отодвинула ноутбук, потянулась, чувствуя, как затекли плечи и шея, и медленно поплелась наверх.

—Бабушка, давай потом. Пока не знаю.

В своей комнате, под самой крышей, она переоделась в мягкую пижаму и утонула в прохладных простынях. Усталость накрыла её тяжёлым покрывалом, и она почти мгновенно провалилась в сон.

Но сон не стал убежищем.

Сначала откуда-то издалека, сквозь толщу забытья, донёсся знакомый, леденящий душу вой —дикий и одинокий. Сердце забилось в грудной клетке с такой силой, что казалось, вот-вот разорвёт рёбра. Комната внезапно сжалась, стены поползли внутрь, давя со всех сторон, вытесняя воздух. Лиса метнула взгляд по сторонам, пытаясь вскрикнуть, но горло сдавил невидимый железный обруч ужаса.

В тёмных стенах зажглись серые, немигающие точки – десятки пар глаз, и их сопровождал низкий, непрекращающийся гул, похожий на рычание волчьей стаи. Она бросилась к двери, начала бить в неё кулаками, но та была наглухо заперта. Волк подошёл вплотную, встав на две ноги, и провёл когтем по её скуле.

Лиса снова попыталась закричать, но звук застрял в горле. Она отшатнулась, споткнулась и упала на холодный, скользкий пол.

Волк медленно, неспешно подошёл, наклонился. Его шерстистые пальцы, обхватили её горло. Она сжалась и зажмурилась, пытаясь вздохнуть.

– Окончательное предложение – прошипел он, и голос его звучал как скрежет металла по стеклу.

И тогда Лиса наконец нашла в себе воздух, силу, отчаяние. Она вдохнула всей грудью и закричала.

– ААААААААА!!!

Крик, дикий и полный животного страха, прорезал ночную тишину дома и вырвал её саму из сна.

Она резко вскочила на кровати, сердце колотилось где-то в горле, выпрыгивая наружу. Дыхание сбивалось, каждый вдох давался с хрипом и болью.

– Ах… Чёрт… ах… Что… это было…

В комнату лился бледный, призрачный свет луны, отбрасывая на стены и пол длинные, искажённые, зловещие тени – точь-в-точь такие, какие мерещились ей во сне. Липкий, холодный ужас всё ещё обволакивал её, сковывая движения. Лиса судорожно провела ладонью по шее, ожидая нащупать синяки или ссадины, но кожа была гладкой и целой.

Внизу послышались торопливые шаги. Дверь в её комнату распахнулась с такой силой, что стукнулась об стену.

На пороге, освещённая полоской света из коридора, стояла бабушка. В одной руке она сжимала старое охотничье ружьё. Лицо её было мертвенно-бледным, а глаза лихорадочно бегали по углам, выискивая незваного гостя.

– Лиса?! Что случилось?! – голос её дрожал, но она крепко сжимала ствол.

Лиса расширила глаза, её взгляд прилип к тяжёлому стволу.

– Бабушка! Зачем ты взяла это?!

Бабушка медленно опустила ружье, её напряжённые плечи расслабились.

– Я думала, на тебя кто-то напал! – выдохнула она, и в её голосе прозвучало облегчение, смешанное со стыдом.

– Ах… Нет, просто сон…

Бабушка глубоко, с дрожью вздохнула:

– Слава богу.

Она бережно прислонила ружьё к прикроватному столику и села на край кровати, пружины жалобно скрипнули под её весом.

– Это просто сон. Я с тобой. Я тут, – тихо проговорила она, обнимая внучку и прижимая к себе. От неё пахло сеном и хлебом— Я принесу тебе воды. Ложись.

Лиса молча кивнула, всё ещё чувствуя на шее призрачные следы ледяных пальцев. Выпив прохладной воды жадными глотками, она снова укрылась, позволив бабушке поправить одеяло. Под успокаивающее бормотание она хоть и с тревогой на сердце, снова погрузилась в новый сон, на этот раз без сновидений.

Её разбудило мягко прикосновение.

– Лиса, вставай. Восемь утра, опоздаешь.

Лиса потянулась, костяшки хрустнули, и она кивнула, протирая глаза:

– Спасибо… Сейчас…

Она быстро умылась ледяной водой, которая смыла остатки сна, но не тревоги. Переоделась в практичный комбинезон, толстый свитер и спустилась вниз.

На кухне пахло топлёным маслом и сладким тестом. Бабушка, стоя у плиты, сбросила на тарелку целую стопку золотистых, дымящихся блинов.

– Давай, плотно позавтракай!

Лиса на время забыла о ночном кошмаре и с аппетитом принялась за еду. Бабушка села напротив, тяжёлый вздох вырвался из её груди:

– Не нервничай так, Лиса. Мы со всем справимся. Всегда справлялись.

Лиса кивнула, запивая блины горячим чаем.

– Если кошмары не пройдут, то в церковь сходим, – негромко предложила бабушка, разглаживая скатерть.

Лиса подняла бровь:

– Ты собралась изгонять чертей из меня?

– Скажешь тоже! На исповедь сходим!

Лиса засунула в рот последний блин, на ходу надевая шарф:

– Ладно! Я пошла! Вечером буду!

Бабушка кивнула, и в её глазах мелькнула хитринка:

– Хорошо! Я приготовлю твоих любимых «поросят»!

Лиса резко остановилась на пороге, натягивая пальто:

– Правда?!

– Ну конечно! Тесто с утра замесила, мясо есть!

– Люблю тебя!

– Иди уже! Не подлизывайся! – отмахнулась бабушка, но улыбка так и не сошла с её лица.

Лиса надела сапожки, привычно стукнула пяткой об пол и, махнув бабушке на прощанье, выскочила за калитку.

Дорога до центра была нервной и долгой. Она то и дело проверяла телефон, листая сканы документов, карты, фотографии – всё, что успела собрать. Мысли путались: что скажет геолог? Поверит ли? Сможет ли помочь?

Наконец она ворвалась в университетский корпус, прошла мимо рядов тихих кабинетов и остановилась у двери с табличкой «Лаборатория геоэкологии и почвоведения». Постучала.

Дверь открыла Джейн. Она была в белоснежном, идеально отглаженном халате, её каштановые волосы убраны в тугой пучок.

– Проходи, – коротко кивнула она, пропуская Лису внутрь. Помещение было заставлено стеллажами с образцами горных пород, картами и сложными приборами. – Знакомься. Это Сэм.

Лиса перевела взгляд на парня, сидевшего за столом, заваленным папками. Он был невысокого роста, с худощавым, бледным лицом и узкими, будто постоянно ссутуленными плечами. На нём было заношенное серое худи. Длинные, маслянистые черные волосы почти полностью скрывали его черты; на вид ему можно было дать и шестнадцать, и сорок – возраст стирался за этой неопрятностью.

Джейн поправила манжеты халата, её голос прозвучал сухо и деловито:

– Наш лучший геолог, Сэм. Студент второго курса магистратуры. Если в почвах и породах твоего леса есть что-то, что можно использовать как аргумент, он это найдёт.

Лиса протянула ему ладонь для рукопожатия, стараясь улыбнуться ободряюще.

– Привет, Сэм. Я Лиса.

Он не поднял глаза, лишь коротко кивнул в её сторону, продолжая что-то чертить на полях карты, игнорируя её протянутую руку.

– Что у тебя, Лиса? – спросила Джейн, сдвинув брови.

Лиса медленно опустила руку. Не обращая внимания на холодный приём, она достала телефон, открыла папку с материалами и положила аппарат перед Сэмом.

– Оленья Лощина. «Альфа Констракшн» собираются забрать наш дом под свой эко-ЖК. Вот их план.

Сэм, наконец, оторвался от бумаг. Он медленно, лениво откинул со лба длинные пряди волос, и Лиса впервые увидела его лицо. Оно было неожиданно молодым, но глаза – тёмно-серые, острые и невероятно сосредоточенные – смотрели так пронзительно что у неё на мгновение перехватило дыхание.

Сэм склонился над картой на экране, его длинный палец с обкусанным ногтем ткнул в точку возле обозначения дома.

– Что с почвой? Тут родник? – спросил он, не глядя на Лису, голос глухой и монотонный.

– Да! – оживилась Лиса. – Там большой природный слой. Торфяники, родники, много животных, редких растений…

– Меня интересует только почва и вода, – оборвал он её, наконец подняв взгляд. В его серых глазах не было ни любопытства, ни сочувствия – только холодный, аналитический интерес. – Остальное – биология, не моя специализация.

Лиса поспешно кивнула:

– Мы можем съездить, посмотреть. Я вам всё покажу. Лес очень большой, одни вы там…

Она запнулась, но было уже поздно.

Сэм медленно поднял на неё взгляд, и в его глазах вспыхнула не то обида, не то насмешка.

– Ты говоришь геологу, что он может потеряться? – произнёс он, растягивая слова. – Что ты о себе возомнила? Мы читаем карты и спутниковые снимки.

Лиса аж покраснела от стыда и досады:

– Я не это имела в виду! Просто местность труднодоступная, много оврагов, старых буреломов…

Сэм фыркнул и повернулся к Джейн:

– Завтра. Готовь пробирки, химреактивы для экспресс-анализа, пробоотборники для воды. Поедем, проведем рекогносцировку, сделаем забор проб воды и грунта. На месте определим pH, минерализацию, возьмём образцы на тяжёлые металлы и нитраты.

Лиса затрепетала внутри, но внешне лишь кивнула, стараясь выглядеть уверенно:

– Хорошо!

Сэм повернулся к ней снова, и его взгляд стал ещё тяжелее.

– Я беру этот проект, потому что мне это интересно с профессиональной точки зрения. Если там нет уникальных литологических разрезов, если водоносный горизонт стандартный, а почвенный покров не представляет никакой геологической или экологической ценности – я не возьмусь. Моё время стоит денег.

Джейн выдохнула, проводя рукой по лбу:

– Сэм, ты как всегда без церемоний. —слащаво поправила она его—Лиса, встретимся завтра в Лощине в девять утра. Я должна быть на кафедре к часу.

Лиса закивала поспешно, чувствуя, как смесь надежды и страха сжимает ей горло:

– Спасибо!

– Не благодари, – отрезал Сэм, уже копаясь в своём рюкзаке. – Это не услуга. Это полевое исследование. Если будут результаты – хорошо. Нет – значит, нет.

Джейн скрестила руки на груди, встав в деловую позу:

– И ещё, Лиса. Ты больше ни с кем по этому вопросу не сотрудничай. Этот проект – наш. Конфиденциально. Поняла?

Лиса задумалась на секунду:

– Да, но… я думаю, мне всё равно понадобятся юристы и адвокаты. Анализы – это одно, а судебные тяжбы…

Сэм, не отрываясь от своего рюкзака, поднял бровь:

– К юристам обратишься после получения лабораторных заключений. Сейчас это пустой разговор. Без доказательств ты для них – просто истеричка.

Джейн согласно кивнула:

– Сэм прав. Мы должны проверить. Если данные примут в природоохранном надзоре и будет составлен официальный акт о потенциальном ущербе экосистеме – есть шанс побороться. Но, Лиса, ты должна понимать: это крупный застройщик. У них свои юристы, свои эксперты. Они не станут нянчиться.

Сэм протянул ей свой телефон – старую, потрёпанную модель с потёртым экраном.

– Набери свой номер. Скинешь мне все данные, что есть: точные координаты, эту карту, любые исторические справки по участку, если найдутся.

– Да, я понимаю… – Лиса взяла телефон, её пальцы дрожали. Набирая номер, она добавила тише: – Мой дед был лесничим. Он защищал этот лес сколько себя помнил. Гонял браконьеров, не позволял ничего строить, следил за санитарными вырубками…

Сэм взял обратно телефон, проверяя номер.

– И что сейчас?

Лиса опустила глаза:

– Дед умер пять лет назад. И… многие документы устарели, не переоформлялись. У леса нет официального статуса заповедной или особо охраняемой зоны. Этим и воспользовалась «Альфа Констракшн».

Сэм коротко кивнул, как будто это было единственное логичное развитие событий.

– Иди. До завтра. Не опаздывай.

Джейн проводила Лису к двери, и они вышли в прохладный, пахнущий пылью и старыми книгами коридор.

– Он… немного странный, – тихо сказала Джейн, поправляя манжету халата.

– Мне неважно, – твёрдо ответила Лиса, сжимая ремешок своего портфеля. – Главное, чтобы помог.

Джейн посмотрела на неё, и в её обычно холодных глазах Лиса вдруг увидела тревогу – искреннюю и глубокую.

– Лиса, – начала Джейн, понизив голос почти до шёпота. – Может, стоит… подумать об их предложении? Ты же понимаешь, какие у них ресурсы?

– Нет! – вырвалось у Лисы с такой силой, что она сама вздрогнула. – Я не отступлю! Это моя земля! Мой дом!

Джейн вздохнула, её плечи поникли.

– У меня в практике ещё никогда не было конфликтов с такими… крупными игроками. Только мелкие кейсы.

Лиса покачала головой:

– У меня тоже.

Джейн вдруг резко выпрямилась, и её взгляд снова стал острым, почти колким.

– Не сравнивай свою курсовую работу по правовым основам с моей исследовательской деятельностью. Я уже знаю по опыту, каково это – когда на тебя давят. Просто не в таких масштабах.

– Джейн, – тихо сказала Лиса, глядя ей прямо в глаза. – Я не заставляю тебя. Ты можешь в любой момент сказать «нет».

Джейн закусила губу, отвернулась, потом снова посмотрела на Лису.

– Знаю. Ввязываться в такое с нашими ограниченными возможностями…

– Я сделаю всё, что в моих силах, – перебила её Лиса. – А ты – что в твоих. И всё.

Джейн молча кивнула. Она достала из кармана халата очки в тонкой оправе и надела их, как будто желая спрятаться.

– Ладно… – вздохнула она. – Я пойду. Работа. Увидимся завтра. И, Лиса… – она улыбнулась. – Будь осторожна.

Остаток дня прошёл без приключений, если не считать внутренних переживаний. Лиса пошла на занятия, почти не вникая в учебный процесс. Весь вечер она провела, лихорадочно структурируя материал: сканы писем, кадастровые выписки, фотографии леса. Самым ценным оказались отсканированные страницы из потрёпанных кожаных тетрадей деда – его дневники лесничего, испещрённые пометками о маршрутах, состояниях родников, встречах с животными. Всё это она аккуратно скинула Сэму с кратким пояснением.

Усилия и нервное истощение взяли своё – она уснула прямо за ноутбуком, на диване перед потрескивающим камином. Бабушка, спустившись разжечь огонь, обнаружила внучку дремавшей над ноутбуком. Бабушка накрыла её тёплым пледом из овечьей шерсти и осторожно подложила под щёку мягкую подушку.

– Умаялась, пташка моя, – прошептала она, поправив рыжую прядь на лбу Лисы.

Лиса проснулась с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь шторы. Всё тело ныло от неудобной позы, спина затекла. Она с трудом разогнулась, костяшки хрустнули. В этот момент по лестнице спустилась бабушка.

– Доброе утро. Почему не разбудила? – потянулась Лиса, растирая шею.

– Ой, детка! Ты так сладко уснула, побоялась тревожить! – Бабушка махнула рукой. – Давай пока умывайся, одевайся, а я разогрею «поросят»! С вечера настоялись – ещё вкуснее стали!

Через полчаса они уже завтракали в гостиной. Лиса с почти животным удовольствием поглощала румяные, сочные рулетики, из которых при надкусывании стекал ароматный мясной сок с расплавленным сыром.

– Так вкусно!

– А то! – гордо поджала губы бабушка. – Секрет в том, чтобы фарш…

Лиса взглянула на часы и резко встала:

– Скоро приедут! Прости бабуль, потом расскажешь…

– Оденься теплее! – крикнула ей вдогонку бабушка. – От сырой земли холод пробирает!

Лиса кивнула, допила остаток чая одним глотком и оделась в тёплый спортивный костюм, а на ноги надела поношенные бабушкины кожаные ботинки на толстой подошве – они были ей велики, но идеально подходили для леса. Подняв палец вверх, она крикнула:

– Всё! Я пошла на операцию!

– Давай, не оплошай! – донёсся голос из кухни. – Потом зови их на обед, я напеку ещё!

– Не успеем, наверное, но спасибо!

Лес встретил её пронзительной утренней свежестью. Воздух был наполнен щебетом птиц и запахом прелой листвы и хвои. Лиса шла быстро, крепко сжимая в руках старый дедовский походный рюкзак. В нём лежали фотоаппарат, ноутбук, блокнот, бутылка воды и, на всякий случай, небольшая геологическая кирка, доставшаяся от деда.

Она вышла на опушку у восточной границы их участка, туда, где лесной ручей срывался с каменистого уступа, образуя небольшой водопад. Вдалеке, у самой воды, уже виднелись две фигуры. Лиса улыбнулась, облегчённо выдохнула и пошла к ним торопливыми шагами. Мокрая пожелтевшая листва чавкала под ботинками и Лиса чуть не поскользнулась.

Джейн, заметив её, подняла руку:

– Лиса! Мы здесь!

Она выглядела как иллюстрация из журнала о научных экспедициях. Тёмно-синее, строгое пальто, русые волосы собраны в безупречный гладкий пучок, строительные очки и серые перчатки. Но контраст с этим образом создавали массивные, забрызганные грязью горные ботинки и огромная, перегруженная сумка-термос с логотипом университета, из которой торчали щупы, пробирки в держателях и какие-то приборы.

У самой кромки воды, на корточках, сидел Сэм. Сгорбленный, в своём старом худи, с капюшоном, натянутым на голову, он напоминал не то голема из глины, не то крупное, недовольное лесное существо. Он был полностью погружён в созерцание струи, падающей в небольшой омут.

– Хе… карбонаты, сульфаты… возможны след металлов… – его голос, скрипучий и монотонный, был похож на звук пилы по сырому дереву. – Ложка. Мне нужна ложка. Пластиковая. Сейчас.

Джейн, не выражая ни малейшего удивления, молча порылась в своей сумке и протянула ему длинный одноразовый пластиковый шпатель. Сэм схватил его, не глядя, и начал аккуратно, с хирургической точностью, ковыряться в влажном грунте у самой кромки воды, бормоча себе под нос:

– …неестественная кристаллизация… осадочная структура нарушена…

Лиса, смущённая, переступила с ноги на ногу.

– А? Что это значит?

Прежде чем Джейн успела ответить, Сэм резко выпрямился. В его руке на кончике шпателя лежал комок тёмной, почти чёрной, неестественно блестящей земли. Он поднёс его прямо к лицу, так близко, что его нос почти касался грунта, и прищурился.

– Так и есть, – прошипел он, и его скрипучий голос стал громче, отчётливее. – Начали травить.

Лиса почувствовала, как у неё похолодели пальцы и сжалось горло.

– Что? Что ты имеешь в виду? Травить?

Сэм медленно повернулся к ней. Его взгляд из-под спадающих прядей был пристальным и не моргающим.

– Вода. Она выглядит чистой. Прозрачной. Но грунт… Грунт здесь говорит другое. – Он ткнул шпателем в комок. – Видишь этот слабый, маслянистый блеск? Это следы синтетического полимера. Растворимого. Того, что используют для… – он сделал театральную, тягучую паузу, наслаждаясь моментом, – …предварительной мелиорации и стабилизации почв перед заливкой массивных фундаментов. Он меняет гидрологические свойства, нарушает капиллярность. Через неделю-две этот родник может просто уйти в глубину, обрушив берега, или превратиться в мутную, застоявшуюся лужу. Они уже готовят площадку. Прямо здесь.

Лиса смотрела на комок земли, как на отраву. Это было уже начавшееся уничтожение. Воздух вокруг внезапно показался ей горьким.

– У нас… есть доказательства? – её собственный голос прозвучал срываясь на хрип— То, что можно предъявить?

– Сейчас соберём, – отрезал Сэм, уже доставая из рюкзака стерильные контейнеры для проб. – Нужен полный хроматографический анализ воды на тяжёлые металлы и органик-состав. И спектрометрия этого грунта.

Он посмотрел на Джейн, резким движением головы откинул чёлку, и его взгляд стал острее.

– Мне кажется, Лиса, что именно этот участок они выбрали не просто для застройки. Почвенный разрез интересный. Состав необычный. Возможно, грунты здесь богаты чем-то более ценным, чем сосны и свежий воздух. Но какими именно ископаемыми – предстоит выяснить.

Лиса замерла. Мысль, дикая и отвратительная, пронзила её.

– Ты хочешь сказать, что стройка ЖК… это прикрытие? Для чего-то другого?

Сэм провёл рукой по лицу, запрокидывая все чёрные пряди назад. Впервые она увидела его лицо полностью – молодое, с острым подбородком и тонкими, сжатыми губами. В его глазах горел холодный, жадный огонь учёного, напавшего на след.

– Без точных данных – пустые спекуляции. Работаем. – Он повернулся к воде, и его голос прозвучал почти с одержимостью: – Мне интересно.

Троянский конь

Глава 3.

Джейн аккуратно упаковала последние пробирки в специальный контейнер и засунула его в свой перегруженный рюкзак. Её движения были чёткими, но в тишине чувствовалось напряжение.

– Встречаемся здесь послезавтра на рассвете, – сказала она, бросая взгляд на часы. – С готовыми анализами и дополнительным оборудованием. И… – она сделала паузу, переводя взгляд с Лисы на Сэма и обратно, – …будьте осторожны. Если они уже начали химическую подготовку почвы, то могут и следить за территорией.

Сэм, который уже мыл руки в ледяной воде ручья, резко встряхнул кистями, разбрызгивая капли.

– Возьми с собой диктофон, – скрипуче бросил он, не оборачиваясь. —Запись любых разговоров на территории может пригодиться как доказательство давления или нарушения границ. И… – он наконец повернулся, и его мокрые от воды пальцы нервно поправили чёлку, – …принеси самый чувствительный портативный сейсмодатчик, какой сможешь найти в лаборатории. Если они решат проводить ночные взрывные работы или запустят тяжёлую технику для незаконного бурения, мы должны зафиксировать это первыми.

Джейн кивнула, её лицо стало ещё более сосредоточенным. Они быстро собрали вещи. Через несколько минут старая машина Джейн, хрустя шинами по лесной грунтовке, исчезла за поворотом, выбрав объездную дорогу, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Лиса вернулась домой одна. Тишина дома, обычно такая уютная, теперь казалась зыбкой и ненадёжной. Она не стала переодеваться, а сразу уткнулась в ноутбук. Тревожное адреналиновое возбуждение искало выхода в действии. Она лихорадочно гуглила: «портативные датчики», «химические экспресс-тесты для воды», «скрытые камеры наблюдения с датчиком движения». В голове складывался странный, почти партизанский арсенал городской защитницы леса.

Собрав внушительный список в заметках, она откинулась на спинку скрипучего дивана, листая дальше – уже почти машинально. На экране мелькнуло фото пушистого щенка немецкой овчарки с умными глазами.

– Собака? – удивилась бабушка, случайно заглянув через плечо. Она несла в руках поднос с только что испечённым хлебом. – Ты хочешь купить сейчас щенка?! Детка, не лучшее время для этого!

– Самое лучшее! – возразила Лиса, поворачивая к ней ноутбук. – Как раз у собак отличный нюх и слух, они могут, залаять если кто-то чужой будет бродить по участку ночью… – она выдохнула, собираясь с мыслями. – Нам нужен охранник. Настоящий.

– Это большая ответственность, Лиса! – Бабушка поставила поднос на стол, и от горячего хлеба по комнате поплыл уютный запах. – Помнишь Полковника? Наш пёс умер через месяц после дедушки, сердце не выдержало тоски. После этого я сказала – никаких больше собак. Одной кошки нам хватит.

Она, словно почуяв разговор о себе, запрыгнула на колени к бабушке и устроилась, свернувшись калачиком. Лиса присела на корточки перед ними, глядя бабушке прямо в глаза. Лиса погладила пухлую чёрную кошку, которую так и звали— Кошка.

– Значит, сейчас нам необходимо менять правила! Нам нужен верный пёс… – она обернулась, бросив взгляд в тёмное окно, за которым уже сгущались осенние сумерки, – …а не полагаться на удачу, что дикие волки обойдут нас стороной.

Бабушка тяжело вздохнула. Она посмотрела на чёрно-белую фотографию деда в рамке над камином. Затем её взгляд медленно перешёл на упрямое лицо внучки. В нём была та же твёрдость, что и у деда.

– Ладно, – сдалась она тихо, и в её голосе прозвучала нежная уступка. – Но не щенок. Щенка нужно растить, кормить пять раз в день, учить, как мир устроен. У нас сейчас нет на это ни сил, ни времени.

Она вытерла руки о клетчатый фартук, принимая решение.

– Если уж на то пошло… Поезжай в городской приют. Возьми взрослого пса. Овчарку, лайку или алабая! Того, кто уже повидал жизнь, знает, что такое плохие люди, и не боится им это показать.