Самайа. Книга первая

– А у вас нет овощей и овечьего молока? – спросила девушка.

В глазах мужчины застыла растерянность. Он молчал. Просто стоял и тревожно таращился на постоялицу. Вероятно, испугался: что, если, не получив желаемого, эта богатейка потребует монету обратно?

– Ов… Овечьего?

– Ну, нет, так нет. Ничего страшного, – успокоила его кинвийка. – Тогда принесите просто воды.

Хозяин снова показал желтые зубы – все же улыбкой это сложно было назвать —, забрал кружку с пивом, проворно проскользнул мимо столов и скрылся в соседней комнате, на ходу вливая содержимое кружки в рот.

Девушка взяла грубую вилку и поковыряла ею желток. Он был твердым, как бараний рог. А она, если и ела яйца, то вареные и всмятку.

– Ешь, – кивнул Дьёр на тарелку Самайи. – Дорога нам предстоит долгая.

– Значит, вы все-таки согласны меня сопровождать? – просияла девушка.

– В противном случае меня бы здесь уже не было, – ответил рыцарь, допив содержимое кружки. Кажется, это была вода. От пива он, видимо, тоже отказался.

Девушке захотелось вскочить, пуститься в пляс и завести веселую песню. Но, коротко осмотревшись по сторонам, кинвийка решила, что это будет лишним. И аудитория здесь не совсем подходящая – лысый толстяк с красной шеей, старик без носа и какой-то тощий мужчина средних лет с отвисшей челюстью, как у слабоумных. Да и места было недостаточно для хорошего танца – того гляди, она и здесь снесет со стола какую-нибудь посуду. К тому же, Самайа уже поняла: Дьёр не хотел, чтобы она привлекала лишнее внимание. А его теперь надо было слушаться. Чтобы не передумал.

Поэтому девушка позволила себе лишь тихий смешок счастья и снова ковырнула содержимое тарелки.

– Я, пожалуй, все же откажусь от еды, – произнесла она. – Попрошу с собой овощей и фруктов. Погрызем морковку вместе с Фёрном…

– Фрином, – поправил ее рыцарь.

– Фрином, – согласно кивнула Самайа и пододвинула яичницу к Дьёру. – А вы ешьте. Вы сильный, большой, вам надо.

– Ешь, я говорю, – отодвинул от себя тарелку рыцарь. – Я не хочу, чтобы ты свалилась с седла посреди дороги.

– Я свалюсь с седла, если съем это, – упрямо вернула тарелку собеседнику кинвийка. – У меня от такого только живот разболится.

– Не хотите, давайте мне, – послышался высокий, почти женский голос со стороны. Самайа и Дьёр повернулись и увидели, что в их беседу вмешался тот самый толстяк. – Окажу вам услугу, так и быть.

– Обойдешься, – ответил Дьёр. Толстяк не обиделся на грубость, пожал плечами и вернулся к своей постной каше.

Рыцарь снова посмотрел на девушку. Нахмурился. Вероятно, понял, что с этой кинвийкой ему будет непросто.

Рядом снова очутился хозяин постоялого двора. Он поставил перед Самайей кружку с водой, услужливо махнул по столу грязным полотенцем, им же отогнал от гостей пару назойливых мух и снова скрылся на кухне, по дороге смачно рыгнув.

Дьёр взял вилку и стал запихивать содержимое тарелки в рот, активно двигая челюстями. Дальше спорить с упрямой бреной он не собирался.

– Не торопитесь, – улыбнулась Самайа. – Мне есть чем заняться.

Она вытащила из-под стола книгу, которую до этого держала на коленях, аккуратно раскрыла страницы и, держа том на весу, чтобы бархатная обложка не соприкоснулась со столешницей, принялась читать. Дьёр поперхнулся. Девушка подняла на него вопросительный взгляд и пододвинула к нему кружку с мутной водой, к которой сама прикасаться не собиралась. Мужчина сделал несколько глотков и кивнул на книгу:

– Это что такое?

– Книга, – растерянно ответила девушка.

– Я понимаю. Откуда она у тебя? Хозяйка дала?

– Нет, конечно. Откуда у них книга? – хихикнула Самайа, подалась чуть вперед и сбавила голос. – Мне кажется они вообще не умеют читать. Считать – да. А вот читать…

Дьёр недовольно вздохнул.

– Хотите? – протянула девушка фолиант собеседнику. – Я другую возьму.

– То есть у тебя еще есть? – дернул бровями Дьёр.

– Конечно. Собираясь, я прекрасно понимала, что путь будет долгим. А как еще себя развлекать в дороге?

– В дороге, – задумчиво пробормотал Дьёр и резко поднялся из-за стола. – Пойдем.

– Куда? Уже? Вы же еще не доели.

– Аппетит пропал, – ответил рыцарь и направился в сторону комнаты, в которой девушка провела ночь. – Пойдем, говорю.

Самайа растерянно моргнула глазами, встала и пошла за мужчиной. Скрываясь в коридоре, она краем глаза заметила, что толстяк усаживается за их стол и принимается за остатки яичницы.

Дьёр вошел в комнату, встал перед двумя большими сумками Самайи, которые вчера втащил сюда хозяин, и упер руки в бока.

– Это твои вещи? – спросил он.

– Да, – ответила девушка, не ожидая никакого подвоха.

Рыцарь наклонился, развязал тесемки на одной из сумок, поднял ее и вывалил содержимое на ту из кроватей, в которой провела ночь девушка. На покрывало упали книги, платья, расчески, украшения, предметы нижнего белья.

– Что вы делаете? – закричала Самайа и бросилась к своему имуществу.

Дьёр поднял вторую сумку и опустошил и ее тоже.

– Хватит! – завопила кинвийка.

В дверях комнаты появились встревоженные хозяйка и хозяин.

– Все в порядке, – ответил им рыцарь и прикрыл дверь.

– Зачем вы это сделали? – продолжала возмущаться девушка, стараясь запихнуть все обратно в сумку.

– Отойди, девочка, – твердо произнес Дьёр. Самайа замерла и подняла на него взгляд полный возмущения и непонимания. – Если хочешь, чтобы я и правда помог тебе найти твоего… дракона.

– Вы уже дали слово.

– Слово – это просто звук, – ответил мужчина, глядя в глаза брены.

Самайа поджала губы, посмотрела на платье, которое теребила в руках. Преодолев себя, положила его обратно на кровать и отошла на несколько шагов.

Дьёр занял ее место у ложа и грубо и бесцеремонно начал копаться в вещах. Книги полетели к изголовью. Первая, вторая, третья. Платья отправились через комнату на вторую кровать, валясь как попало. Девушка обняла себя за локти и отвернулась, направив взгляд на окно. Там было небо и солнце. Уж лучше смотреть туда, чем на тот ужас, который учинял так называемый рыцарь.

– Все, – наконец произнес Дьёр и отступил на шаг. Самайа повернулась и увидела, что рядом с одной из сумок лежало одно платье. – Бери с собой это… Что-то из нижнего белья… Расческу, заколки… Но не больше. Если сумка наполнится хоть на треть, уже я сам решу, что ты возьмешь с собой. Тогда не обижайся.

– Как?.. Как на треть? – растерянно проговорила девушка. – Одна? Одна сумка?

– Именно, – кивнул рыцарь.

– А как же книги?

– Делай с ними, что хочешь. Можешь оставить здесь. Можешь выкинуть.

– Выкинуть? Но они же очень дорогие, – поражалась происходящему Самайа.

– Значит, тому, кто их найдет, очень повезет.

– Я их всю жизнь собирала, – не успокаивалась кинвийка.

– Уточни-ка… Всю ту жизнь, которую ты скоро собираешься закончить в пасти хищной колбасы с зубами? – Самайа потупила взгляд. – Как-нибудь перебьешься.

– Но… Почему нельзя взять их с собой? – решила не обращать внимания на очередную грубость Дьёра Самайа.

– Потому что лишняя поклажа будет задерживать нас в пути, – уже теряя терпение объяснял рыцарь. – Сколько, говоришь, тебе до восемнадцати лет осталось?

– Две луны.

– Не так уж и много, стоит сказать. Поиски дракона – дело небыстрое. Будет обидно, если ты опоздаешь к нему ровно на те два дня, на которые мы задержимся из-за твоих тяжелых сумок.

Самайа задумалась. Слова Дьёра звучали разумно. Но ей так не хотелось расставаться со всеми этими вещами. Она собирала сумки неделю. Тщательно взвешивала необходимость каждого предмета. Поэтому взяла с собой только пять платьев – самых красивых —, только семь расчесок, у каждой из которых было свое назначение, и только шесть книг – самые интересные и близкие ей по духу.

– Но почему же это все должно нас обязательно задержать? У нас же три лошади, – цеплялась за соломинку девушка.

– Хорошо, что напомнила. Одну из них придется продать. Эту твою мелкую, гнедую, – Самайа ошарашенно уставилась на Дьёра. – Как раз сейчас этим и займусь. А ты пока собирайся.

Рыцарь быстро прошел по комнате и скрылся в коридоре. Самайа проводила его потерянным взглядом, наконец, вышла из ступора и бросилась за ним.

– Подождите! – произнесла она, догоняя мужчину уже в зале для столования. – Нельзя продавать Кудряшку!

– Как раз ее-то и можно, – ответил Дьёр, не останавливаясь.

Самайа обогнала его и преградила путь:

– Вы не понимаете. Она со мной с самого детства. Она мне, как самая близкая подруга.

– Очень медленная и слабая подруга. Та вторая лошадь куда больше подходит для дальних путешествий. Похоже, твой слуга разбирался в друзьях куда лучше, чем ты.

Дьёр грубо отодвинул брену в сторону и снова направился к двери. Самайа смотрела ему в спину и немо открывала рот. Она хотела что-то сказать, привести веский, окончательный довод, но ничего не приходило в голову.

– А как же Фёрн? – наконец бросила она вдогонку рыцарю. Тот остановился у самых дверей и, на удивление, обернулся.

– Фрин, – в очередной раз поправил он девушку.

– Да, Фрин. Прошу прощения. Как же он? Ему Кудряшка понравилась. Как вы объясните ему то, что хотите ее продать? Он же вас до смерти заворчит.

Кажется, Самайа сошла с ума. Если она действительно решила воздействовать на другого человека, упирая на его взаимоотношения с конем – вероятно, у нее не все в порядке с головой. Но ничего другого она придумать не могла. А ведь до этого она считала себя красноречивой. Все в Кинве так считали.

– Тупое лезвие, – пробормотал себе под нос рыцарь. По-видимому, это было какое-то ругательство. – Ладно. Так и быть. Но, если она не будет поспевать, я продам ее на следующем же рынке. Это понятно?

Самайа быстро закивала. Удивительно, что довод, который она придумала в панике все же сработал.

Дьёр открыл дверь, чтобы выйти на улицу.

– А книги? Может, их тоже продать? – предложила Самайа.

– Не получится. Они стоят столько же, сколько и весь этот постоялый двор. Вместе с хозяевами. Советую просто подарить их этим услужливым, добрым людям.

– Но…

– Посоветовал бы где-нибудь их закопать, чтобы забрать на обратном пути…Но обратного пути у тебя же не будет?

Самайа прикусила губу. Дьёр закрыл за собой дверь.

Девушка обернулась на звон посуды. Хозяйка убирала со стола и широко улыбнулась Самайе. Как будто предчувствуя скорый дорогой подарок. Девушка глубоко вздохнула. Через несколько стуков копыт ей предстояло совершить самый великодушный поступок в жизни. И она очень надеялась, что Дракон в нужный момент почувствует ее щедрость.

* * *

Самайа стояла у свежей могилки. Ни надгробного камня, ни даже воткнутой в свежий грунт палки. Никто не узнает, что здесь покоится скверный слуга и трусливый, жадный человек, но все же человек, по имени Гвас… Девушка даже не знала, как звали его отца, и не могла назвать полного имени своего прислужника. Хотя, вполне возможно, и сам горбун этого не знал.

Девушка настояла, чтобы они с Дьёром навестили могилу слуги перед тем, как покинуть небольшое селение, на окраине которого находился постоялый двор. Кинвийка хотела почтить его память. Может, тот, кто был готов оставить свою госпожу на растерзание разбойников этого и не заслуживал, но была ли у него хоть одна возможность стать другим? Он родился в неволе, уродцем, над которым с детства все смеялись и измывались. И, с другой стороны – она, Самайа. Красавица, которой посчастливилось родиться в богатой семье. Имеет ли она право даже думать об этом несчастном нехорошо?

Девушка дала себе зарок на выходе с кладбища вручить смотрителю, который внешне и сам напоминал вечных обитателей этого места, медный копр, чтобы тот все же поставил на могиле Гваса хоть какой-то указатель с именем. Например, «Гвас – преданный слуга». Временами он таковым действительно был. Но слово «временами» было слишком длинным и неуместным для надгробной таблички.

Медяки и серебряные монеты Самайа получила от хозяев постоялого двора за лошадь. И это было очень кстати. Теперь она не будет привлекать лишнего внимания, расплачиваясь с каждым встречным исключительно золотом. Помимо денег Дьёр потребовал от владельцев еще и старый, сломанный арбалет, который увидел на стене в конюшне. Те охотно его ему вручили, сияя от счастья: они не только получили в пользование добротную кобылу за сущие гроши, но еще и избавились от ненужного хлама.

– Все? Теперь мы можем идти? – нетерпеливо поинтересовался рыцарь.

– Мне нужно еще немного времени, – ответила девушка.

– Мы и так сильно задержались. Еще немного промедления и нам придется провести следующую ночь в лесу.

Самайа подняла голову. Солнце только недавно оторвалось от горизонта. Впереди был целый день. Рыцарь явно нагнетал и перестраховывался.

– Мне нужно провести ритуал, – произнесла девушка. – Здесь и так немало неспокойных душ, – обвела она рукой кладбище. – Нельзя, чтобы к ним прибавилась еще одна.

Дьёр недовольно и раздраженно вздохнул. Может, ему просто не нравятся кладбища? Тогда сам виноват: она не просила его идти с ней до самой могилы. Мог бы остаться у ворот и наслаждаться общением с конем. Но рыцарь и здесь захотел проявить излишнюю щепетильность. Он почему-то решил, что даже на кладбище Самайе может грозить опасность. Вдруг кто-нибудь затаился за одним из камней и только и ждет, когда эта богатейка останется одна без защиты. Девушка не понимала такой осторожности. Кто здесь мог причинить ей вред? Вороны, которые облепили ветви деревьев? Черви, поедающие гнилую плоть под землей?

Девушка полезла рукой в походную сумку, которая висела у нее на плече, и извлекла оттуда клок овечьей шерсти. Она захватила немного из дома для разных нужд. Дьёр настороженно нахмурился. Хорошо, что шерсть почти ничего не весила. Иначе этот грубиян заставил бы кинвийку избавиться и от нее.

– Мне нужен огонь, – сказала девушка.

– Кремень в сумке у Фрина, – ответил Дьёр.

Девушка вопросительно уставилась на рыцаря.

– Вы не сходите? – подняла она брови.

– Что ты хочешь сделать? – устало моргнув, произнес Дьёр. Вряд ли он устал физически. Кажется, его уже с утра утомила Самайа.

– Мне надо поджечь это и произнести пару слов, – объяснила кинвийка, указывая на шерсть.

– Послушай, брена… Нам правда надо спешить.

– То есть, за кремнем вы не пойдете.

– Его лучше поберечь. Он нам очень пригодится. Когда придется разводить костер в лесу, чтобы отпугивать диких животных.

– Понятно, – гордо подняла свой маленький подбородок девушка. – Сама справлюсь.

– И как же? Будешь ждать грозы, чтобы молния ударила в это дерево? – кивнул Дьёр на сухую, кривую осину, возвышающуюся в стороне.

Девушка ничего не ответила. Она положила клок шерсти на могилку и отступила на два шага.

– Тоже отойдите. Если не хотите спалить брови, – произнесла она.

Рыцарь фыркнул, но все же попятился.

Самайа опасливо осмотрелась по сторонам. Удостоверилась, что смотрителя нет поблизости. Прикрыла глаза, свела ладони перед грудью и принялась что-то шептать. Через некоторое время в воздухе заплясало шесть огоньков. Они принялись вертеться и водить хоровод вокруг невидимого центра, игриво мерцая. Весь этот завораживающий ансамбль начал медленно опускаться вниз, и вдруг один из язычков пламени коснулся шерсти. Клок в мгновение вспыхнул. Самайа произнесла еще несколько слов и огоньки растаяли в воздухе.

Девушка присела у догорающей шерсти. Дождалась, пока этот маленький костерок умрет, прошептала пару слов на древнем языке, значения которых уже не знали даже самые старые жители Кинвы, и подула на золу.

– Мне казалось, магия запрещена в королевстве, – хмуро произнес Дьёр, который все это время наблюдал за странным ритуалом молча. – Я переживал из-за ночных зверей… Но, кажется, переживать надо из-за инквизиции.

– Запрещена практическая магия, – сказала Самайа и поднялась на ноги. – Декоративной запрет не касается. Использовать заклинания для красоты вполне даже позволительно. Я просто решила порадовать вас зрелищем. Кто ж виноват, что один из огоньков случайно задел клок шерсти?

– Случайно?

– Конечно. Подул ветерок, и он колыхнулся. Вы же видели, – игриво прищурила глаза девушка.

– Ну да, – кивнул рыцарь. – А эта твоя… декоративная магия тоже входила в испытания в Драконий день?

– Не просто входила. Она была одной из основных дисциплин. Если ты не можешь заставить огонь плясать, растения расцвести, а воду прыгать струйками, то на победу можно не рассчитывать.

Дьёр хмыкнул, развернулся и пошел в сторону ворот. Самайа бросила последний скорбный взгляд на могилку Гваса и поспешила за рыцарем.

– А быстрее добраться до нужного места эта твоя декоративная магия нам не поможет? – спросил на ходу Дьёр. – Например, сделать так, чтобы ветер дул в спину.

– Тогда она уже будет не декоративная.

Впереди показался смотритель. Он стоял у кладбищенской стены, опершись на нее рукой, и мочился в кощунственной близости от одной из могилок. Самайа, которая уже полезла в сумку за медяком, остановила руку. Похоже, Гвасу все же придется лежать в этой земле без таблички с именем. Отвлекать смотрителя от дела она не собиралась. И вообще общаться с этим человеком не горела желанием.

Девушка отвела глаза и прошмыгнула в ворота вслед за рыцарем.

* * *

Дьёр оказался прав… Солнце уже почти касалось горизонта, а лес все не собирался заканчиваться. И, кажется, даже становился гуще. Из его глубин доносились все более пугающие звуки: шорохи, хруст веток, какой-то писк. Воображение Самайи рисовало огромных зверей и страшных чудищ, которые водятся в этих зарослях и провожают путников своими жадными глазами, дожидаясь темноты, когда можно будет напасть. Глупо, конечно, девушке, которая мечтает сгинуть в пасти дракона, переживать из-за каких-то воображаемых тварей, но страх вообще редко поддается логике.

Хотя, были и плюсы. К вечеру дорога окончательно подсохла и лошадям стало куда проще ступать по ней копытами.

Большую часть пути путешественники провели молча. Самайа по-прежнему дулась на рыцаря по поводу книг, одежды и украшений, от которых он заставил ее избавиться, и демонстративно не завязывала разговора. А рыцарь, кажется, был этому только рад. Он сидел на коне и ковырялся в арбалете, стараясь привести его в рабочее состояние.

Но теперь это молчание давило. Как давили стены из деревьев, которые окружали кинвийку и ее спутника с двух сторон. Девушка пыталась на что-то отвлечься: мурлыкала себе под нос веселые песни; грызла морковку, запасами которой ее обеспечили хозяева постоялого двора; пыталась сочинять стихи, восхваляющие Дракона, чтобы при встрече прочитать ему что-то свежее… Но чем становилось темнее, тем сложнее было совладать со своими страхами.

К тому же ее хоть и немного, но все же терзало чувство вины. Выходит, именно из-за Самайи им грозило провести ночь в дороге. Она, практически, слышала мысли Дьёра, в которых он упрекал девушку. А может, и мысли коня. В том, что это животное умело складно мыслить, Самайа уже не сомневалась.

– Хотите морковку? – невинно произнесла она.

Дьёр бросил на кинвийку хмурый взгляд и вернулся к работе:

– Нет, спасибо. Руки заняты.

– А что вы делаете? – сохраняла непосредственный тон Самайа.

– Чиню арбалет, – тихо ответил рыцарь.

– А зачем?

– Чтобы он стрелял, – раздраженно вздохнул Дьёр.

– Я понимаю… Но у вас же есть праща. Зачем вам эта рухлядь?

– Потому что от волков, которые нас подстерегают в лесу, и на встречу с которыми ты нас, вполне возможно, обрекла, пращой не защитишься. Пока я буду ею махать, у меня уже ногу оттяпают. Побывала на могилке? Почтила память везунчика? Теперь пожинай плоды.

– Везунчика? – удивилась девушка.

– По сравнению с нами – да. У него хоть могилка есть. Наши кости просто по лесу растащат.

– Но у вас же есть меч.

– Если подпустил к себе волка на расстояние вытянутого меча, значит, трое таких же у тебя уже за спиной.

Где-то далеко раздался волчий вой. Лесные звери как будто почуяли, что Дьёр и Самайа говорили про них. Девушка скосилась на деревья и поежилась.

– А может, мы просто не на ту дорогу свернули? Поэтому так долго по лесу едем?

– Мы свернули на ту дорогу, – не отвлекаясь от арбалета, ответил Дьёр.

– Но Дракон прилетал к нам с востока. А мы едем на север.

– Девочка… Восток – это просто направление, – тоном учителя начал разъяснять рыцарь. – Ты весь этот самый восток хочешь обыскать? Всю равнину? А потом и Крибский хребет? Может, и через него перелезешь? Народы степи будут тебе очень рады. И все это в две луны?.. Или ты думаешь, что этот твой бабник-людоед просто по прямой летит? Взяла бы карту, палку какую-нибудь приложила и начертила путь. Я тебе зачем тогда?

– Нет-нет… Я не в том смысле, что… – принялась оправдываться девушка.

– Нам нужно в Прифдину. А она находится на севере, – чуть успокоившись, произнес рыцарь.

– В Прифдину?

– Столица графства.

– Да… Я знаю… Но зачем?

– Там есть один артефакт, который нам поможет найти эту твою… кишку с когтями.

Девушка вздохнула. Запасы воображения, которые рыцарь тратил на прозвища для Дарителя, у него не иссякали.

– Какой артефакт? – не переставала любопытничать девушка.

– Дорогой. Поэтому сильно деньгами не разбрасывайся. Давай здесь остановимся, – кивнула Дьёр в сторону небольшой полянки, примыкающей к дороге. – Дальше без огня ехать опасно.

Мужчина тронул вожжи, и конь медленно пошел к свободному пространству между деревьев. Кудряшка поплелась за ним. Лошади было очень тяжело. Она сильно устала. Дьёр нагрузил ее увесистой сумкой с провиантом, которым запасся на постоялом дворе. Он вполне мог уложить этот тюк и на Фрина, но, очевидно, вредничал из-за того, что ему не дали продать Кудряшку.

Спешившись, Дьёр сразу же направился в лес:

– Я за дровами.

Самайа осталась одна. Она настороженно посмотрела на деревья и на секунду тревожно задумалась: что она будет делать, если рыцарь не вернется? Что, если его утащат лесные обитатели, или он свалится в какую-нибудь волчью яму и погибнет, нанизанный на колья? Как она будет выбираться отсюда? Что будет делать дальше? Но тут заржал Фрин. Девушка поймала его взгляд. Конь смотрел на кинвийку уверенно и будто успокаивая. И Самайе действительно стало спокойнее. Она улыбнулась: с таким спутником она не пропадает.

Пока рыцарь шастал по окрестностям поляны в поисках топлива для будущего костра, девушка с трудом сняла со спины лошадки сумку с продуктами и оттащила ее волоком к центру, туда, где виднелись остатки прежнего костра. Кудряшка довольно заржала, избавившись от тяжелой ноши, тряхнула головой и принялась щипать травку. Фрин встал рядом с ней и присоединился к трапезе.

Дьёр вернулся, когда в небе уже появились первые звезды. Он вывалил на черный круг из застарелой золы ветки и бревнышки, и Самайа принялась торопливо складывать их так, чтобы огню было проще разгореться. Дьёр хмыкнул:

– Не первый раз костер разводишь?

– Мы с отцом любили вечерами посидеть перед огнем во дворе. Когда он не был занят делами и не отъезжал, – с грустной, ностальгической улыбкой ответила Самайа. – Он рассказывал мне о дальних странах. О чудесах, которыми они полны. Об удивительных людях. О рыцарских турнирах, на которых ему доводилось побывать. – Дьёр нахмурился, нервно прочистил горло и полез в свою сумку. – Перед огнем… Под пение сверчков… Под светом звезд и Слепого ока слушать такие истории всегда было приятнее.

– Если тебе там так нравилось, чего ж уехала? – спросил рыцарь, доставая кремень и какую-то стальную пластину. Кажется, ее называли «кресало».

– Я же вам объясняла… – вздохнула Самайа.

– Ладно-ладно. Понял, – ответил рыцарь, не давая девушке продолжить, несколько раз ударил кресалом по кремню и на ветки полетели искры. Но костер не разгорался. Не появилось даже маленького язычка пламени.

– Ветки сырые. В лесу еще не высохло ничего, – пояснил Дьёр и снова замахнулся стальной пластиной.

– Подождите, – остановила девушка рыцаря. – Может, я опять?.. – сложила она руки перед грудью.

– Не надо, – бросил настороженный взгляд в сторону дороги рыцарь. – Твоя магия, конечно, декоративная… Но, если инквизиторы захотят, они смогут придраться. Здесь, на окраине, они часто творят, что хотят. Лишний раз их лучше не провоцировать.

– Но мы же где-то глубоко в лесу, – пожала плечами девушка.

– Они почуют, – сказал Дьёр, неприятно поморщился и продолжил свои попытки развести огонь. По поляне разлетались звонкие удары стали о камень.

– Тогда… – задумчиво произнесла девушка, полезла рукой в дорожную сумку, извлекла еще один клочок шерсти – это был уже последний – и вложила его между ветками. – Попробуйте теперь.