Вольные охотники

Они были здесь. В самом сердце змеиного гнезда.

Отряд расположился у дальней стены, стараясь выглядеть соответсвующе напряженными и полными благоговейного трепета. Аэлир, закутавшись в капюшон, сгорбился, изображая запуганного беженца. Его поза была идеальной, но взгляд, скользивший из-под тени капюшона, был острым и холодным, как лезвие кинжала. Он сканировал помещение, отмечая выходы, считая головы, оценивая угрозы.

Кэлен стоял чуть поодаль, его изящные пальцы слегка подрагивали. Он не смотрел на людей – он смотрел сквозь них. Его взор был обращен внутрь, в царство эфирных потоков. Лираэль видела, как его зрачки слегка расширились, улавливая незримые глазу вибрации.

Что? – тихо спросила она, наклонившись к нему, будто что-то прося у спутника.

Фон… неестественный, – так же тихо, сквозь зуба, ответил маг. – Не просто скопление людей. Здесь есть структура. Четкая, как паутина. И она вся сходится… к ней.

Его взгляд скользнул к центру подвала, где на импровизированном возвышении из ящиков стояла Верея.

Она была невысокого роста, худая, как и большинство обитателей Лагеря, но в ее осанке была сталь. Простое платье из некрашеной ткани сидело на ней, как мантия. Волосы, цвета воронова крыла, были заплетены в строгую косу. Но не это приковывало внимание. Внимание приковывали ее глаза. Огненные, медного оттенка, они горели таким неугасимым внутренним пламенем, что, казалось, освещали ее изнутри.

Она говорила. Голос ее был негромким, но обладал странной, проникающей в самую душу силой. Он не гремел, не требовал – он убеждал, завораживал, как змеиный гипноз.

«…Нам говорят, что мы должны быть благодарны, – звучал ее голос, заполняя магией тишины все уголки подвала. – Благодарны за крышу над головой. Благодарны за крошки с их стола. Благодарны за право дышать одним с ними воздухом. Они называют это милосердием. Но я называю это тюрьмой для духа!»

В толпе прошел одобрительный гул. Лираэль видела, как сжимаются кулаки, как загораются глаза. Эти люди не были кровожадными фанатиками. Они были отчаянием, вывернутым наизнанку. Они были болью, ищущей выхода.

«Они отняли у нас землю, – продолжала Верея. – Они отняли у нас дома. Они пытались отнять наш язык, наши обычаи. Но есть одна вещь, которую они отнять не смогут! Нашу волю. Нашу память. Нашу кровь! „Возрожденный Путь“ – это не призыв к бунту. Это призыв вспомнить, кто мы! Мы – народ песен и звезд! Мы – дети лесов, что были здесь задолго до первых камней их городов!»

Аэлир, слушая, едва заметно усмехнулся себе под нос. Лираэль уловила этот жест. Для него, солдата Империи, эти слова были пустым романтизмом. Но для нее… для нее они отзывались тревожным, забытым эхом. Эхом детских сказок, рассказываемых шепотом.

Она умна, – прошептал Кэлен, не глядя на нее. – Она не говорит о насилии прямо. Она сеет почву. Говорит о праве на самооборону. О достоинстве. Это… эффективно.

Верея закончила речь, и толпа взорвалась тихими, но яростными аплодисментами. Она сошла с возвышения, и к ней тут же стали подходить люди. Аэлир мотнул головой: «Вот они. Ключевые фигуры».

Он тихо, как тень, начал перемещаться по периметру, сливаясь с потоком людей, идущих поприветствовать свою предводительницу. Лираэль и Кэлен последовали за ним, стараясь не привлекать внимания.

Седой великан с шрамом через глаз, – мысленно отмечала Лираэль, запоминая лица. Бывший воин. Чопорная эльфийка в потертом, но чистом платье – вероятно, из знатного рода. Молодой парень с горящими глазами, тот самый, что впустил нас… Фэрил.

Именно Фэрил заметил их. Он пробился к ним сквозь толпу, его лицо светилось энтузиазмом.

«Вы видели? Слышали? – прошептал он. – Это же… это правда!»

«Это надежда, – мягко сказала Лираэль, подобрав нужный тон. – То, чего нам так не хватало».

Ее слова, казалось, тронули его. «Верея хочет поговорить с новыми лицами. Идите за мной».

Сердце Лираэль учащенно забилось. Решающий момент.

Они подошли к небольшому кругу людей. Верея обернулась к ним. Вблизи ее взгляд был еще более пронзительным. Он будто взвешивал, оценивал, видел насквозь.

«Фэрил говорит, вы пришли с севера. Из-под власти герцога Каэлгуса, – сказала она без предисловий. Ее голос был тише теперь, для них одних. – Тяжелые земли».

«Тяжелые, но не смертельные, – парировал Аэлир, его голос намеренно сделался грубее, с примесью усталости. – Здесь… иначе».

«Здесь есть цель, – поправила его Верея. Ее глаза остановились на Лираэль. – А ты, дитя? Ты больше смотришь, чем говоришь. Что ты видишь?»

Лираэль почувствовала, как под этим взглядом кровь стынет в жилах. Она заставила себя не опускать глаз.

«Я вижу гнев, – честно сказала она. – И боль. Но я также вижу… порядок. То, чего не хватало нам там, на севере. Здесь есть план».

Верея медленно кивнула, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. «Гнев без направления – это просто пожар, что сжигает самого себя. Мы предлагаем направление». Ее взгляд скользнул по Кэлену. «А твой молчаливый друг? Он не походит на беженца. Слишком… прямой взгляд».

Кэлен встретил ее взгляд без страха. «Мои руки могут держать не только посох путника, – сказал он загадочно, намекая на скрытые таланты, но не раскрывая своей истинной магической силы. – Некоторые знания не забыты в моей семье».

Казалось, этот ответ устроил Верею. Намек на магию, даже примитивную, был ценным активом.

Внезапно сбоку к ней подошел тот самый седой великан с шрамом и что-то тихо прошептал на ухо. Лираэль уловила обрывки: «…Марник не одобряет. Говорит, пахнут чужаками…»

Верея выслушала, ее лицо не дрогнуло. Она повернулась обратно к отряду.

«Меня зовут Верея. Добро пожаловать в „Возрожденный Путь“. У нас есть враги, как снаружи, так и внутри. Будьте бдительны. Ваша преданность будет определять ваше место среди нас. Фэрил, устрой их».

Она кивком отпустила их, уже поворачиваясь к другим своим приближенным. Аудиенция была закончена. Они прошли проверку.

Фэрил, сияя, отвел их в сторону, к бочке с водой, и разлил по глиняным кружкам.

«Вы приняты! Это великая честь! Верея редко лично приветствует новичков».

«Эта честь далась не без труда, – мрачно пробормотал Аэлир, делая глоток. – Твой Марник, кажется, не в восторге».

Фэрил помрачнел. «Марник… он старой закалки. Видит предателя в каждой тени. Но он предан делу. Безоговорочно».

«А разве преданность не должна быть безоговорочной?» – встряла в разговор Лираэль, намеренно подыгрывая.

«Должна… – Фэрил замялся, в его глазах мелькнула тень сомнения. – Но иногда его методы… жестоки. Верея говорит, что мы должны быть хитрими, как лисы. Марник же считает, что нужно быть неумолимыми, как мороз».

Лираэль встретилась взглядом с Аэлиром. Первая трещина. Первый намек на внутренние разногласия.

Тем временем Кэлен, отойдя к стене, закрыл глаза, делая вид, что отдыхает. Но его разум был напряжен до предела. Он отпустил свои магические щупальца в пространство, следуя за той самой «структурой», которую ощутил ранее.

И он нашел ее. Тончайшую, почти невидимую нить, тянущуюся от Вереи… и уходящую вглубь, в темный угол подвала, за занавесь. Там, в тени, стояла еще одна фигура. Высокая, худая, неподвижная. Кэлен не видел лица, но ощутил исходящую от нее волну холодной, сфокусированной силы. Это была не грубая мощь, а нечто выверенное, отточенное, как алмазный резец.

И эта сила… отзывалась в нем странным, тревожным диссонансом. Она была эльфийской по своей основе, древней, как песнь о создании мира. Но в нее было вплетено нечто иное. Чужеродное. Металлическое и бездушное, как шестеренки механизма.

Он открыл глаза, и его взгляд встретился с взглядом Аэлира. Охотник, чувствуя перемену в маге, едва заметно поднял бровь. Кэлен так же едва заметно кивнул.

Да, – говорил этот кивок. Что-то здесь не так. Не просто мятеж. Здесь есть магия. И она не такая, какой должна быть.

Доступ был получен. Они впустили волков в овчарню. Но теперь им предстояло узнать, что в этой овчарне уже притаился тигр.

Глава 6

Утро в Лагере было серым и влажным, как всегда. Воздух, пропитанный запахом гари и влажной земли, казался густым, как похлебка. Лираэль вышла из тесной комнатушки, которую Фэрил им выделил, и попыталась вдохнуть полной грудью, но словно кто-то набросил ей на лицо мокрую тряпку.

Они провели ночь вполголоса, делясь впечатлениями. Аэлир был мрачен и сосредоточен, как шахматист, расставляющий фигуры на доске. Кэлен все еще был погружен в свои магические наблюдения, бормоча что-то о «диссонансе» и «искаженных гармониях». Лираэль же чувствовала себя разорванной. Речи Вереи и идеализм Фэрила будили в ней что-то глубоко спящее, какую-то генетическую память о свободе, которую она никогда не знала. Но холодный, аналитический взгляд Аэлира возвращал ее к реальности. Они были здесь не за идеалами.

Внезапно снаружи, со стороны города, донесся нарастающий гул. Не отдельные крики, а сплошной, яростный рокот, похожий на отдаленный гром перед бурей.

Аэлир мгновенно оказался у щели в ставне. Его поза стала жесткой, как у пантеры, учуявшей опасность.

«Погром», – произнес он коротко, и слово повисло в воздухе, холодное и тяжелое.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Фэрил. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели.

«Вы слышите? Это из-за него. Из-за Гарда».

«Какого Гарда?» – спросила Лираэль, хотя по тону Фэрила уже все поняла.

«Надзиратель Гард. Человек. Тот, что… тот, кто любил использовать плеть с шипами. Нашли его сегодня утром. В его же доме, в Кенарии». Фэрил сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Его руки дрожали. «Метод… тот же. „Песнь Безмолвия“. Он… он превратился в черный шлак».

Лираэль почувствовала, как у нее похолодели пальцы. Второе убийство. И на этот раз жертва – отъявленный негодяй, чья жестокость была притчей во языцех. Убийство, которое люди на улицах с радостью назвали бы справедливым возмездием, если бы не его сверхъестественная, пугающая природа.

«Люди не стерпели, – Аэлир все еще смотрел в щель. Его голос был безразличен, как у врача, констатирующего смерть. – Они не стали ждать, пока стража найдет эльфийского убийцу. Они пошли сами».

Гул снаружи нарастал, теперь к нему примешались отдельные крики, звон бьющегося стекла, зловещий треск. Пахнувший ветерок донес едкий запах дыма.

«Они идут сюда, – прошептал Фэрил. – В Лагерь».

В этот момент снаружи послышались тяжелые, быстрые шаги. Дверь с силой распахнулась, и на пороге возник Марник. Его лицо, изборожденное шрамами, было искажено холодной яростью. Он окинул их ледяным взглядом, задержавшись на Аэлире.

«Довольны? – его голос был похож на скрежет камня. – Ваше появление, и вот – новый труп. Удобно».

Аэлир медленно повернулся к нему, его поза выражала покорность, но взгляд из-под капюшона был стальным.

«Мы были здесь всю ночь. Под вашим присмотром. И мы не певцы, чтобы творить такие ужасы».

«Не надо быть певцом, чтобы быть подосланным убийцей», – проворчал Марник, но отступил на шаг. Очевидно, у него не было доказательств, лишь животная подозрительность. «Верея собирает совет. Все ключевые. И вы… – он с ненавистью посмотрел на них, – вы тоже идете. Хочу посмотреть, что вы скажете, когда увидите, к чему привела ваша „надежда“».

Подвал, где прошлой ночью гремели речи о свободе, теперь напоминал штаб в осаде. Воздух был густ от страха и гнева. Верея стояла посреди комнаты, ее медные глаза горели холодным огнем. Она слушала доклады приходивших с улицы гонцов.

«…толпа человек пятьдесят, вооружены дубинами, камнями… подожгли два склада у входа в Лагерь… стража наблюдает, но не вмешивается…»

«Они ищут повод для зачистки, – тихо сказала Верея, обращаясь к своему ближнему кругу. – И этот… маньяк… дал им его. Идеальный».

Ее взгляд упал на вошедших с Марником героев. В ее глазах не было приветливости, лишь тяжелый, оценивающий груз.

«Ну? Что скажете, новички? Ваши первые часы среди нас ознаменованы новой смертью. И новой угрозой для всех нас».

Аэлир сделал шаг вперед, принимая удар на себя.

«Мы слышали о Гарде. Каждый в Лагере мечтал о его смерти. Но не такой. Не этой ценой. Кто-то играет в свою игру, используя нашу боль как прикрытие».

«Или пытается спровоцировать войну, которую мы не можем выиграть», – добавила Лираэль, и ее голос, к ее собственному удивлению, звучал твердо.

Верея внимательно смотрела на них, ее пальцы барабанили по столу.

«Марник считает, что вы – подстава. Я же… я еще не решила. Но факт остается фактом: убийца снова ударил. И он один из нас. Он знает наши ритуалы, нашу символику. Он знает, кого выбрать, чтобы больнее всего ударить и по людям, и по нам».

Внезапно снаружи донесся оглушительный грохот, крики стали громче, ближе. Кто-то вбежал в подвал, запыхавшись.

«Они ломятся через заграждения! Говорят, будут вешать каждого десятого!»

Верея сжала кулаки. Ее лицо стало маской решимости.

«Марник, собери бойцов. Только для обороны. Оттеснить, но не убивать. Мы не дадим им повода для настоящей резни. Остальные – по домам, баррикадируйтесь».

Она снова посмотрела на героев.

«А вы… вы хотели помочь? Сейчас ваш шанс. Идите с Фэрилом. Помогите ему эвакуировать стариков и детей в глубь квартала, в старые катакомбы. Докажите, чья вы крови».

Это был приказ. И тест.

Фэрил, все еще бледный, кивком показал им следовать за собой. Они выскочили на улицу. Воздух был едким от дыма, слышался звон стекла и дикие крики толпы. Вдали, у входа в Лагерь, полыхали пожары, и в зареве было видно, как темные силуэты людей с дубинами сталкиваются с такими же темными силуэтами защитников Лагеря.

Аэлир работал молча и эффективно, помогая Фэрилу выносить из дома дрожащих стариков. Лираэль успокаивала плачущих детей, ее собственный страх утонул в волне инстинктивной потребности защищать. Кэлен, используя свою магию на грани обнаружения, создавал иллюзии – мимолетные тени, отвлекающие внимание погромщиков, нашептывая ветру сбивать с ног самых рьяных.

В какой-то момент, пробираясь по узкому переулку, они увидели это своими глазами. Группа людей с обезображенными яростью лицами ломала дверь в лачугу. Изнутри доносился женский плач.

Аэлир замер. Его рука инстинктивно потянулась к скрытому кинжалу. Но он не мог его использовать. Раскрыться сейчас значило погубить миссию.

Внезапно с крыши посыпалась черепица и горшки, сбивая погромщиков с ног. Это сработали защитники Марника. Люди, оглушенные и пораненные, с проклятиями отступили.

Лираэль, стоя в тени, смотрела на искаженные ненавистью лица людей и на перекошенные страхом лица эльфов. И она поняла. Они оказались в самой гуще бури. Убийца не просто убивал. Он бросал в тлеющие угли бочки с порохом. И они, агенты Инквизиции, должны были остановить его, притворяясь теми, кого они должны были уничтожить.

Второе убийство состоялось. Игра началась. И ставки стали не просто высокими – они стали смертельными.

Глава 7

Адреналин ночи погрома сменился тягучим, липким страхом дня. Кенарий замер. Над Лагерем висела зловещая тишина, нарушаемая лишь лязгом доспехов и грубыми окриками. Городская стража, наконец, вышла из состояния наблюдения и перешла к действию.

Массовые облавы начались на рассвете.

Их оправдание было железобетонным: «поиск магического убийцы». Их методы – безжалостными. Отряды стражников в полном вооружении входили в Лагерь, блокируя целые кварталы. Они выламывали двери, переворачивали скудные пожитки, вытаскивали на улицу всех, кто казался им подозрительным, а подозрительными казались все, у кого были заостренные уши.

Лираэль наблюдала за этим из окна их новой, еще более убогой конуры, куда их перевел Фэрил после вчерашних событий. Она видела, как молодого эльфа-ремесленника, того самого, что вчера помогал им с баррикадами, ударили древком копья по спине и поволокли по грязи. Его мать бросилась за ним, и стражник оттолкнул ее прикладом в грудь. Звук удара и ее короткий, захлебывающийся крик пронзили утренний воздух.

Лираэль сжала кулаки, ее ногти впились в ладони. Она чувствовала жгучую беспомощность. Каждая клетка ее тела кричала, чтобы она вмешалась, но разум твердил: «Ты не можешь. Ты здесь, чтобы наблюдать».

«Системный подход, – раздался у нее за спиной спокойный голос Аэлира. Он стоял, прислонившись к стене, его глаза были холодны. – Стандартная тактика усмирения непокорных районов. Блокировка периметра, точечные рейды с целью запугивания, арест потенциальных лидеров. Они не ищут убийцу. Они демонстрируют силу».

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Фэрил. Он был бледен, его одежда была в пыли, а под глазом красовался свежий синяк.

«Стража… на нашем блоке. Идут от двери к двери. Марника и его ребят они уже забрали… за сопротивление. Дойдут и до нас».

Кэлен, сидевший в углу с закрытыми глазами, медленно открыл их.

«Обыск. Они будут искать улики. Магические артефакты, символы „Возрожденного Пути“. Нас найдут. Или выдаст кто-то из тех, кого уже забрали».

Паника в глазах Фэрила сменилась отчаянием. Он выглядел как загнанный зверь.

«Что делать? Бежать? Но куда? Все выходы перекрыты!»

Именно в этот момент Аэлир оттолкнулся от стены. Вся его прежняя сгорбленность исчезла. Теперь он был собран, как пружина, его взгляд стал острым и командным.

«Бежать – глупо. Они этого и ждут. Надо переждать».

Он подошел к окну, бросил быстрый взгляд на улицу.

«Они работают по стандартному паттерну. Два стражника у входа в переулок, четверо – проводят обыск. Двигаются по часовой стрелке. У нас есть минут десять».

Фэрил смотрел на него с немым вопросом. Лираэль поняла: настал их звездный час. Аэлир должен блеснуть знаниями.

«Кэлен, – Аэлир повернулся к магу, – ты говорил о старых катакомбах. О тех, куда мы прятали людей. Есть ли туда вход отсюда? Не основной, а запасной. Аварийный».

Кэлен на мгновение задумался, его взгляд сфокусировался на пустоте, вспоминая магические эхо-структуры, которые он ощущал под землей.

«Есть. Но он заброшен. Завален. Я… могу расчистить его на короткое время. Без шума. Но это будет энергозатратно».

«Делай, – приказал Аэлир. Он уже не был робким беженцем. Он был тактиком. – Фэлил, нам нужны твои глаза. Спустись вниз, следи за стражей. Дай нам знак, когда они будут у соседнего дома. И принеси старую одежду, тряпья. Побольше».

Фэрил, ошеломленный этой внезапной трансформацией, кивнул и бросился исполнять приказы.

Аэлир повернулся к Лираэль.

«Иллюзия. Когда Кэлен откроет проход, ты должна будешь создать видимость, что эта комната пуста и заброшена. Грязь, паутина, хлам. Сможешь?»

Лираэль, все еще находясь под впечатлением от его внезапного взятия командования, кивнула. Ее собственная магия была не такой сильной, как у Кэлена, но для статичной, простой иллюзии сил хватит.

Они работали быстро и слаженно. Пока Фэрил следил за стражей и тащил охапку старого тряпья, Кэлен, вспотев от напряжения, раздвинул каменные плиты в углу комнаты, открыв темный, пахнущий сыростью и плесенью лаз.

Лираэль, шепча заклинание, заставила воздух в комнате замереть, а пыль и тлен сконцентрироваться у входа, создавая впечатление, что сюда давно никто не заходил.

«Идут!» – прошептал Фэрил, влетая в комнату.

Аэлир схватил охапку тряпья и закидал им вход в лаз, затем резко махнул рукой.

«Вниз! Все!»

Они пролезли в узкое отверстие. Кэлен, последним, с усилием вернул плиты на место, его магия скрепила их на время, но трещина осталась. Они сидели в абсолютной темноте, в сыром подземелье, прижавшись друг к другу. Сверху доносились приглушенные звуки: грубые голоса, шаги, лязг оружия, звук опрокидываемой мебели.

Долгие минуты тянулись как часы. Лираэль чувствовала, как дрожит Фэрил, стоящий рядом с ней. Она сама едва дышала. Аэлир был неподвижен, как статуя.

Вдруг сверху послышался голос прямо над ними:

«Здесь вроде пусто. Сплошной хлам. И пахнет… никого нет. Идем дальше».

Шаги удалились. Еще через десять минут наступила тишина. Облава на их улице закончилась.

Они выбрались обратно, покрытые пылью и паутиной. Комната была перевернута, но их укрытие не раскрыли.

Фэрил, выбравшись на свет, первый раз за день выдохнул полной грудью. Он смотрел на Аэлира с новым, почти благоговейным выражением.

«Как… как ты знал? Как ты все это предугадал?»

Аэлир снова натянул на себя маску усталого беженца, но было уже поздно. Тень командира, мелькнувшая в нем, была замечена.

«Выживание, – коротко бросил он. – Когда живешь в имперских владениях, учишься думать как они. Иначе не выживешь».

Но Фэрил качал головой.

«Нет, это не просто выживание. Это… стратегия. Ты спас нас. Ты спас меня». Он замолчал, а потом добавил, глядя Аэлиру прямо в глаза: «Верея должна об этом знать. Такие навыки… они бесценны. Спасибо, Аэлир».

Когда Фэрил вышел, чтобы доложить Верее, в комнате повисло тяжелое молчание. Лираэль смотрела на Аэлира. Он стоял у окна, глядя на опустошенные улицы Лагеря.

«Ты рисковал, – тихо сказала она. – Ты мог нас раскрыть».

Аэлир не повернулся.

«Бездействие раскрыло бы нас вернее. Теперь мы не просто новички. Мы – актив. Мы – ценность. Мы входим в доверие. Именно так, как и планировали».

Но в его голосе не было триумфа. Была лишь усталая горечь. Он продемонстрировал тактику стражников, чтобы помочь мятежникам. Он использовал знания Империи, чтобы защитить тех, кого должен был уничтожить. Границы его миссии начали размываться. И он чувствовал это каждой клеткой своего существа.

Ловушка захлопнулась. Они были в тисках между молотом людей и наковальней мятежников. И их единственным путем вперед была все более опасная игра в обе стороны.

Глава 8

Давление не ослабевало. После облав в Лагере воцарилось зыбкое, хрупкое затишье, похожее на задержку дыхания перед новым ударом. Стража не ушла, она окружила квартал плотным кольцом, превратив его в гетто внутри гетто. Верея и уцелевшие лидеры «Пути» ушли в глубочайшее подполье. Их движение было парализовано, изранено и напугано.

Именно эта парализующая атмосфера и заставила Кэлена действовать. Сидя в своей конуре, он чувствовал, как магический шрам от убийств пульсирует в его сознании, навязчивый и необъяснимый. Его профессиональная гордость мага и азарт исследователя не могли более терпеть эту неопределенность. Он понимал – если они не найдут ответов, следующая волна насилия сметет их всех.

«Мне нужно на место первого убийства. К Торину», – сказал он вечером, когда они втроем сидели в темноте, деля скудную пайку хлеба.

Аэлир поднял на него взгляд. В его глазах не было удивления, лишь холодная оценка риска.

«Стража все еще дежурит у его дома. Это самоубийство».

«Не если сделать это правильно, – настаивал Кэлен. Его пальцы нервно барабанили по колену. – Они ищут физических нарушителей. Я же буду искать эхо. Магические отпечатки. Мне не нужно заходить внутрь. Достаточно быть рядом. Но мне нужна тишина и ни единого живого духа в радиусе двадцати шагов».

Лираэль насторожилась.

«Ты хочешь провести ритуал? Здесь? Это же…»

«Безумие? – закончил за нее Кэлен. – Возможно. Но это безумие необходимо. То, что я почувствовал в подвале… и на месте убийства Гарда… это не цельная магия. Она сшита из двух разных тканей. Мне нужно доказательство. Без него мы бродим впотьмах».

Аэлир помолчал, обдумывая. Его взгляд скользнул к Лираэль, затем снова к Кэлену. Он видел решимость в глазах мага. И понимал, что иного выхода у них нет.

«Что тебе нужно?»

«Отвлечение. Небольшой, но шумный. На другом конце квартала. И прикрытие. Я буду уязвим».

План был простым и опасным. Лираэль, используя свои скромные магические способности и прирожденную ловкость, должна была поджечь пустой сарай на окраине Лагеря. Огонь в осажденном квартале – верный способ поднять тревогу и оттянуть на себя внимание. Аэлир должен был стоять на страже, пока Кэлен будет работать.

Они вышли глубокой ночью. Воздух был холодным и влажным, луна скрывалась за густыми облаками. Лагерь, обычно живущий своей ночной жизнью, был мертв. За каждым ставнем чудился затаившийся страх.

Лираэль исчезла в темноте. Аэлир и Кэлен, как тени, пробирались к дому Торина. Он стоял на отшибе, у самой границы Лагеря, и был оцеплен двумя стражниками, которые лениво перебрасывались словами, грея руки у костерка.

«Здесь, – Кэлен указал на груду мусора и развалившуюся стену соседнего дома. Отсюда был идеальный вид на запечатанную дверь дома жертвы. – Ждите сигнала».

Они ждали недолго. Спустя примерно десять минут с дальнего конца квартала взметнулся в небо язык пламени, сопровождаемый треском горящего дерева и внезапной суматохой. Крики, беготня. Стражники у дома Торина встрепенулись, один из них бросился к месту пожара, второй нерешительно остался, но его внимание было теперь приковано к зареву.