Начало и Конец Тайвасти. Терпение – это оружие

«Ну, выкладывай».

«На днях будут переговоры с Кумуки. Сам понимаешь, тема не из приятных. Мы обязаны вернуть наши земли. По праву! И мне нужны тезисы. Теперь мы должны им диктовать условия!» – Блекторн сжал в руках стакан.

«Ты же без меня как без рук. Ха-ха! – капитан выразил согласие, наливая следом за главарём в свой стакан едкого иксира. – А как же… эта выходка Терезы? Ты опять проглотишь её очередной закидон?»

«Я тоже не в восторге. – Блекторн чуть опустил взгляд, набрал воздух и расслабил плечи. – Может показаться, что она мешает. Путается под ногами. Но это неважно. Думаешь, почему мне важно было приструнить Джона? Соблюдение какой-то бумажки? Нет! Только одобрение Вольфа! Показать, что мы на его стороне. Это был лишь очередной шаг к укреплению наших отношений. А Тереза должна стать той, кто их закрепит».

Он со звонким стуком перевернул стакан.

«А она знает?» – спросил наконец Билли.

«Пока нет», – ответил Блекторн.

Глава 22

«Пошла вон. Именно так он мне и сказал. Ха-ха!» – Тереза насмешливо захлопнула дверь и заперлась изнутри.

Где-то внизу хлопнула дверь. Из коридора доносились обрывки протяжного смеха, другой голос громко и торопливо тараторил что-то – до неё долетали лишь отрывистые звуки. Щелчок затвора прозвучал успокаивающе, словно настраивая мысли на нужный лад. Голоса стихли.

Она застыла на мгновение у порога, не сводя глаз со стула и письменного стола у окна, откуда пробивался слабый свет. На столе громоздилась аккуратная стопка старых книг, рядом – погасшие свечи и несколько листов бумаги. На подоконнике сох цветок в горшке, похожий на вьюн: его обсохшие листья смиренно разлагались на плитке. Она так и не выбросила его.

Размеренными шагами подошла и села, чуть опустив голову.

«Только и умеет что крикнуть да кулачком пригрозить. Ну-ну!» – пробормотала Тереза, мотая головой.

Девушка запустила руку в дальнюю полку – казалось, она перебирала там пальцами, соскабливая из дальнего угла что-то маленькое, но ценное. Вытянула руку, держа нечто между пальцами. Поднесла к лицу – и перед глазами оказалось тыквенное семечко. Она высунула язык и положила его на кончик, будто это был ключ от двери. Тут же почувствовала слегка сладковатый, нежный вкус – но не проглотила, а просто держала во рту, перекатывая из щеки в щёку. Улыбка проступила сама. Искренняя.

Она приоткрыла секретную дверцу в столешнице и достала потёртую каменную урну без украшений и узоров – со дна тянуло гарью. Установила её под стол с глухим стуком, даже не заглядывая внутрь. Затем потянулась за листком бумаги и, взяв писало, приготовилась писать.

«ИДИОТЫ…» – вывела она крупными буквами, слегка сжав губы.

«Они просто не готовы ко мне. Не готовы принять, что я не боюсь осуждения за нарушение правил, которые они сами же и выдумали. Окружили себя идиотами – и сами ими стали. Билли… единственный, у кого ещё мозги не совсем прогнили. Но и те тонут в иксире при первой же возможности. Толку-то? – Тереза усмехнулась, наклонившись на правый бок. – Стоило показать им ситуацию такой, какая она есть – они тут же завыли, как резаные, и бросились искать эти… компромиссы, хотя сами же над ними потешались. Теперь… они жалкая пародия на самих себя. С каждым днём наблюдать за ними становится всё скучнее и противнее…»

Тереза отложила перо и уставилась в окно. Она начала раскачиваться на стуле, отталкиваясь ногами, – пол поскрипывал в такт. Она резко замерла, крепко поставив ноги на пол. Скрип стих не сразу – она медленно обвела комнату взглядом, словно здесь был кто-то ещё. Затем уставилась на руку, в которой держала писало. Громко фыркнула.

Тереза закатала правый рукав до плеча. Писало само выскользнуло из её хватки. Тяжело вздохнув, она уставилась на то, что было у неё возле плеча: большой, словно расплывшийся рубец – неестественно гладкий и белый. Но тут же одёрнула рукав и снова взялась за перо.

«Тётя Вирлу гордилась бы мной?» – написала девушка едва дрожащей рукой, с нового абзаца, и замерла.

Казалось, семечко вот-вот застрянет в горле, но она вовремя спохватилась.

«Она бы гордилась мной? Она бы… никогда не притворялась вот так… Она бы… Разве могу я быть счастливой в этом месте? Какое мне от этого удовольствие? Я постепенно гнию здесь заживо», – только дописала Тереза, как резко поправила левой рукой красную повязку, сползшую чуть вперёд, затянув потуже.

Той же рукой провела пальцами по лбу.

«Конечно, какая же я дура! – она даже привстала от возбуждения. – Я лично поеду к этому фермеру. Заодно взгляну на этих аристократов. Сама со всем разберусь», – решительно вывела на листке бумаги Тереза, и на лице её проступила привычная ухмылка.

Она аккуратно провела пальцем по строчкам.

«Пусть они и дальше ищут свои компромиссы. Я, может, им и предложила варианты… Но себе припасла ещё один», – Тереза отложила перо, тихо рассмеявшись.

Девушка встала и с расстановкой подошла к потрёпанному шкафу, но взгляд её упал на чуть покосившуюся карту Баура, висевшую на стене. Она внимательно рассматривала её, водя пальцем в воздухе и представляя, как пройдёт путь, – но затем переключилась на лист бумаги, взяла его в руки и со всей силы сжала, превращая написанный поток мыслей в мусор. Ногой пододвинула каменную урну к себе и, достав из секретной дверцы нечто похожее на огниво, сделала несколько взмахов – подожгла смятый лист и бросила в урну. Бумага вспыхнула, пепел закрутился подобием спирали. Комната наполнилась едким дымом. Тереза смотрела не моргая, вдыхая с расстановкой – смотрела, как пламя пожирает её мысли, о которых никто не должен узнать.

«Так-то лучше», – на губах заиграла улыбка.

Тереза резко распахнула окно – свежий воздух ударил в лицо. Вдохнула полной грудью, чувствуя нахлынувшую прохладу. Закрыв глаза, с улыбкой проглотила тыквенное семечко: решение было принято – точное и неизбежное.