Равновесие

– Ну, как тебе нравится? – спросил он, а сам разглядывал моё лицо, смотря на мою реакцию на машину.

– Круто, – честно сказала, я. – Красавица. Ничего лучше я ещё не видела. А что это за марка? Сколько максимальная скорость? А у неё передние ведущие или задние? – начала засыпать я его вопросами, в это время ходя вокруг машины и рассматривая её от фар до колес. – А можно посмотреть, что у неё под капотом?

А Богдан хохотнул и говорит:

– Нет, пацаны, вы это слышали? Может, ты ещё и порулить хочешь?

А у меня аж глаза заблестели.

– А что, можно? – выпалила я, глядя попрошайнически на Богдана. – Это было бы вообще офигенно. Я умею.

– Слушай, Мия, ну скажи мне, а где это девчачье – ой, а чья это машинка, ой, а покатаешь?!

– Фу, Богдан, это не ко мне, это туда, – и я показала указательным пальцем на другие две машины, где хохотали их деревенские девчонки.

Он посмотрел за мою спину и сказал:

– Ну тогда по двигателям, лошадиным силам и наворотам машин тебе вот туда, – и показал указательным пальцем на кого-то за мной стоящего, – это он у нас в технике как бог соображает. А ко мне это как раз покатать, тачка-то моя.

– Так, значит, ты у нас небедный парень, – подмигнула я ему, поворачиваясь посмотреть, кто же там у них технический бог. За моей спиной стоял Женя, он переоделся, был в чёрном спортивном костюме и чёрной кепке, из-под которой выглядывали его светло-русые, слегка вьющиеся волосы, лица вообще не было видно, только губы и подбородок, по которым вообще нельзя было понять, о чём он сейчас думает. Интересно, как давно он там стоит.

Я резко отвернулась, улыбнулась Богдану и спросила:

– Покатаешь?

Он хотел сказать да, но тут из машины вышел взрослый парень, поддал Богдану шутя подзатыльник, сказал:

– Мал ещё и пьян, на правах старшего брата катать нас буду я».

Как потом выяснилось, это и был Руслан. Когда мы начали садиться в машину, выяснилось, что кто-то один не влезет. Руслан и Женя сидели впереди, а сзади получилось, что сели я, Богдан, Сергей, Саша. Колян никак не помещался. Тогда Богдан схватил и посадил меня на руки. Я даже пикнуть не успела, а только увидела, как Женька резко повернул голову в нашу сторону, не знаю, на кого он смотрел – на меня или Богдана, но мне захотелось куда-нибудь спрятаться. Богдан тоже как будто что-то почувствовал и руки почему-то с меня убрал. Определённо все эти парни или боятся, или очень уважают его. И мне походу это тоже передалось. Стадное чувство, блин. Только почему? Надо будет про это всё узнать позже. Кто он такой, в конце концов. А пока машина рванула с места, мне в лицо подул свежий ветер. А пацаны как-то странно поглядывая на меня начали улыбаться. А потом началось. Руслан спросил:

– Малыш, а тебе сколько лет?

Я ему как взрослый человек, такая:

– Я тебе не малыш, я уже взрослая.

Он поржал и такой говорит:

– Ладно, перефразирую для взрослой леди по-другому: 18 есть?

И смотрит на меня в зеркало заднего вида со зловещей такой улыбочкой. А я на него посмотрела как на больного в это же зеркало и говорю:

– Я что, так плохо выгляжу, что ты думаешь, что мне 18.

А он как заржёт:

– Пацаны, то есть она считает, я плохо выгляжу, почти старик 19-летний. Пацаны, вы кого постарше не могли с собой взять, за эту малолетку нас всех посадят. А ты не боишься, красавица, с пятью незнакомыми парнями вот так вот просто в какие-то горы ехать, ночью и, насколько я знаю, родители даже не в курсе, где ты сейчас и с кем.

И тут до меня начало доходить, а я ведь, не задумываясь, села в машину с парнями, которых я вообще не знаю. Я машинально повернула голову назад, чтобы посмотреть, едут ли остальные ребята за нами и никого не увидела, то ли они поехали другой дорогой, то ли отстали, а сзади была темнота. Блин, подумала я, вот дура-то и, главное, почему я себя чувствую в полной безопасности. Они проследили за моим взглядом, потом как давай балдеть. Я увидела, как Женька тоже заулыбался и отвернулся в сторону бокового зеркала, чтоб я не видела его профиля, а Богдан погладил меня как-то по-братски, успокаивающе по спине и сказал:

– Не парься, это шутка, никто тебя не обидит. Мы что, звери, солдат ребенка не обидит. Это юмор у нас такой, чёрный. И хватит уже тянуть вниз свой халат, всё равно все уже видели твою зачётную, шелковую с бантиками, сорочку.

– И даже успели уже оценить, – заржал Колян.

Я снова покраснела да ушей и, фыркнув, заявила:

– Да я и не боюсь вас, было бы кого боятся.

– Ладно, – сказал Руслан, – это всё весело, только давай девчонок ещё каких—нибудь возьмём, чтобы повеселее было, – и глянул так многозначительно на Женю.

Тот говорит:

– Да без проблем.

И тут фары осветили каких-то девчонок на тротуаре, они ловили машину.

– Ушки свои прекрасные закрой, – сказал Богдан.

– А ничего тёлочки, да, пацаны? – спросил Колян.

– Брюнетка в мини-юбке чур моя. – сказал Руслан.

– Жалко, что только три, – вздохнул Сергей, – кому-то не хватит.

Руслан как-то очень похабненько заржал и говорит:

– Ты – дурак, ты куда их, в багажник садить будешь? У меня машина-то не резиновая».

– А с чего вы взяли, что эти девчонки с вами куда-то поедут? – спросила я.

А Богдан посмотрел на меня так многозначительно и произнёс:

– Я кому сказал ушки закрыть? И будь другом, не влазь, когда взрослые пацаны разговаривают.

Капец, подумала я, обиделась и отвернулась. Руслан притормозил, Женя открыл окно и, улыбаясь, спросил:

– Девчонки-красавицы, куда вам?

Они зарделись, а одна, самая боевая, видимо, ответила:

– Нам в город.

– А можно узнать. зачем вам туда в два часа ночи понадобилось? – спросил всё тем же доверительным тоном Женя.

– Ну почему же нельзя, – уже с улыбкой ответила та же боевая девушка. – Мы на дискотеку, веселиться.

– Так мы тоже веселиться, красавицы, – сказал Женя таким ласковым-ласковым голосом.

У меня аж мурашки по руке побежали. Вот зараза, подумала я. Женя представился мне питоном, который обезьянок завораживал. Идите ко мне, ближе, ближе.

Когда я вернулась в реальность, упустив уже часть разговора, девушки уже почти согласились, тем более что Женя узнал какую-то из них, и она сразу сказала:

– Да это же наши пацаны, а давайте лучше с ними.

Тогда Женя вышел из машины и галантно открыл им заднюю дверь, где мы и так сидели в тесноте. Я подумала, что вот сейчас-то загорится свет в салоне и они пошлют этих пацанов куда подальше, а они сначала вроде испугались, а потом увидели меня и спросили:

– А это кто с вами?

А Женька, недолго думая, даже не моргнув, нагло соврал:

– Сестрёнка моя младшая.

Да и врёт он тоже первоклассно, прям профессионально, сделала я для себя вывод. Девушки без стеснения сели парням на руки. Женька сел обратно на своё комфортное местечко впереди, сделал погромче музыку, и мы буквально ракетой понеслись в ночь. Девушки знакомились с парнями, те заваливали их вопросами. Руслан переглянулся с Женей, тот открыл бардачок, достал стаканчики и бутылку коньяка из-под сиденья. Девчонки, не отказываясь, пили и пили, даже ничем не закусывая, Богдану явно было интересней там, где пили, поэтому я подвинулась поближе к окну и молча смотрела на самый красивый город на земле. Мы были уже высоко, почти на вершине горы, и город, окутанный миллионами разноцветных огоньков, лежал где-то внизу, притягивая всё моё внимание своей волшебной красотой. Ветер из окошка становился всё холоднее и холоднее, я стала замерзать. Я повернула голову в салон и увидела, что Женька не участвует ни в распитии коньяка, ни в разговоре, он просто сидел и смотрел в своё окно, как и я. Я потёрла плечи, чтоб немного согреться, а Женя, не поворачивая головы, попросил Руслана:

– Окно закрой, дует.

Руслан закрыл окно и стало тепло, но и вместе с этим салон наполнился запахами конька, парфюма и сигарет. Когда мы поднялись на самый верх горы, там уже стояло несколько машин, из которых уже высыпала куча молодежи. Они уже успели разжечь костер, и многие уже были пьяны настолько, что не могли стоять на ногах. Руслан припарковался, вытащил из машины ту самую брюнетку, которую он зарезервировал в начале их знакомства, а она уже была порядком пьяна, как и её подружки, потом остальная вся моя компания покинула машину, кроме меня, Жени и Богдана. Богдан открыл дверь, я слезла наконец-то с его костлявых коленок, ему, наверное, тоже было не очень удобно, но, надо отдать ему должное, что он даже не пожаловался, что я ему всё отсидела. Неожиданно дунул такой ледяной ветер, что я сразу же замёрзла.

– Богдан, а можно я в машине останусь?

Он повернулся, мне даже показалось, что он обрадовался этой моей замечательной идее.

– Конечно, – слишком быстро ответил он, – а то ещё простудишься. – И ушёл к ребятам вместе с Женей. Я смотрела им вслед и в голове моей не складывалась картинка. Я пыталась анализировать, сначала Богдан выпытывал у меня, кто я и чем живу, потом вдруг оскорбил, потом извинился и чуть ли не в любви признался ровно до того момента, пока не подобрали новых девчонок, к которым у него явно был интерес, и в конце с радостью от меня избавился. Нелогичная последовательность, что за фигня, ничего не понимаю. А в машине было так тепло и уютно и вообще у меня сегодня чересчур много впечатлений. И я, кажется, смертельно хочу спать, а тут так уютненько и, слава богу, что про меня все вроде забыли. Я смотрела через окошко на город и мои глаза начали закрываться, но вдруг открылась передняя дверь и туда сел незнакомый мне парень. Он вообще хотел из бардачка сигареты достать, но обнаружил меня и, кажется, очень обрадовался находке

– Ух ты, и кто такую красоту тут припрятал, о, а чего это ты тут одна, скучаешь? Не порядок, у нас там самое веселье. Я – Потап. – протараторил он и протянул мне свою руку.

– Мия, – ответила я и аккуратно пожала его лапищу, рукой это было тяжело назвать – это была именно лапа. Ни фига какой здоровый, спортсмен, что ли, подумала я.

– Выпьешь со мной? – сказал он и протянул мне бутылку.

– Спасибо, но я не пью.

– Мда, – ухмыльнулся он. – Все вы так поначалу говорите. Ну я ж не прошу тебя всю бутылку выпить, только глоточек для настроения.

– Я не буду, – уже более жёстко ответила я, а он резко изменил свой тон на более грубый и с наглой мордой заявил:

– Мне не отказывают.

Откинув кресло назад, он хотел перелезть ко мне, но не тут-то было. В машине резко похолодало, я опять почувствовала оцепенение по рукам и ногам.

А у Потапа лицо стало, как будто он смерть увидел, он замер и смотрел на кого-то возле меня. Мне показалось, что время остановилось, а потом в одну секунду всё исчезло: и холод, и ощущение скованности, открылась дверь со стороны Потапа, в салоне снова загорелся свет, резанув по глазам, и я увидела Женю, судя по его сжатым губам, он был очень зол. Он буквально секунду смотрел то на меня, то на Потапа, так и застывшего по пути ко мне с бутылкой виски, схватил его, ничего не говоря, за шкирку и выволок его из машины, при этом на секунду подняв голову чуть выше, так что полоска света попала сбоку от козырька его кепки, и я увидела его ничего хорошего не предвещающий взгляд. Он вытащил Потапа, посмотрел на меня и хлопнул дверью. Мне не видно было, что там происходит, так как в той стороне была темнота, да ещё и стекла у машины были затонированы. Я нащупала ручку, хотела открыть дверь, но кто-то снаружи не дал мне этого сделать. Я ещё была в шоке от появления моего нового странного, жуткого знакомого. Поэтому просто села и уставилась на сиденье рядом, где он только что был. Странно, но ведь он защитил меня, но почему, кто он такой… Одни вопросы, вопросы, вопросы. Да и, кажется, Потап сегодня спать не сможет после увиденного. Так ему и надо, скотине. Я ещё раз посмотрела на пустое сиденье и сказала в темноту:

– Спасибо.

Потом открылась передняя дверь, и Руслан сел за руль, открылась другая передняя дверь, и в машину сел Женя. Руслан молча, ничего не говоря, завёл двигатель и, не включая фар, просто сдал назад, развернулся, включил фары и, повернувшись к Жене, спросил:

– Вас куда, домой?

А Женя повернулся, посмотрел на меня и, как будто ничего не произошло, говорит:

– Домой? Или ещё себе приключения хочешь поискать?

Я только было открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, но мне не дали.

– Давай ко мне, нагулялись, хватит уже, все спать – тоном, не терпящим возражений, заявил он.

Я сначала хотела ему что-то сказать, а потом, не знаю даже сама, почему замолчала и уставилась в пустоту. Мы спустились очень быстро с горы и через двадцать минут были уже возле дома моей бабушки.

– Притормози тут, Руслан, а ты посиди пока, – скомандовал Женя.

Он открыл калитку, там везде горел свет и орала музыка, зашёл в дом и вышел буквально через пять минут.

– Мия, поехали ко мне, там вечеринка в самом разгаре, а мне с тобой поговорить надо. Я тебя потом провожу, – и сел рядом со мной.

Он странно на меня действовал. Мне стало так спокойно, что я ему ответила:

– Хорошо, – тем более, что мне не хотелось идти в весь этот шум, я очень устала.

Руслан высадил нас возле дома и тут же уехал, а Женя, открыв калитку, пропустил меня вперёд и повёл в Юлину часть дома.

– Осторожно, – сказал он, пропуская меня вперёд, – здесь порожек, не споткнись. Я выставила руки вперёд, чтоб не вписаться во что-нибудь ещё. Кругом была кромешная тьма, потом щёлкнула спичка, стало хоть что-то видно. Женя нашёл свечки и начал их поджигать одну за другой. Стало так красиво, мне всегда нравилось, когда зажигали свечи. Он зашёл в спальню, поставил свечи на тумбочку и бухнулся на кровать. Потом постучал рядом по кровати рукой и произнес:

– Давай, падай сюда.

Я стояла как вкопанная и молча смотрела на то место, где лежала его рука. Я просто не знала, как себя вести. Он сказал «падай сюда» без каких-то пошлых намеков, просто как говорят друзьям. С другой стороны, какой я ему друг и как всё это вообще будет выглядеть со стороны, вдруг кто зайдет.

– Ну, не хочешь сюда, – сказал он, – падай тогда вон на тот, подчеркиваю, неудобный диван в углу.

Я пошла и легла на диван. Во всю стену напротив кровати стоял шкаф с огромным зеркалом. В нём отражалась вся комната и я. Мои волосы совсем растрепались, отметила я про себя. Сняла резинку, и они тут же водопадом рассыпались вокруг меня. Потом мой взгляд переместился на Женю – расслабленного, смотрящего в потолок. Свечи на тумбочке отражались в зеркале и наполняли эту комнату таким мягким светом и теплотой. Я смотрела и не могла отвести глаз, свет светился вокруг него, это было очень красиво. А вы замечали, что когда смотришь на свечи в зеркало, иногда видно свечение, как будто вокруг огня появляется многослойная радуга. И эта радуга сейчас светилась вокруг него. Странно, ведь прошло уже столько лет, а стоит закрыть глаза, и я в подробностях могу описать этот вечер. Он медленно повернул своё лицо и посмотрел на меня. У него не было другой возможности смотреть на меня, только через зеркало, так как мой диван стоял в углу, и, чтобы со мной разговаривать, ему бы пришлось либо сесть, либо перелечь на другую сторону кровати. Я по сравнению с ним отражалась в зеркале очень слабо, свет от свечей меня почти не освещал. Его взгляд скользнул по моим волосам, потом он заговорил:

– Ты ведь часто сюда приезжала, тебя видели почти все местные ребята, кроме меня. Почему мы с тобой никогда не встречались?

– Не знаю, может быть, потому, что я почти не выходила никуда, мы больше сидели в огороде или дома с моим другом детства. Я вообще удивлена, что меня кто-то из местных видел.

– С кем это? —приподняв бровь, спросил он. С твоим соседом, что ли, с Игорьком?

И он сказал, это с Игорьком, как будто Игорь какой-то червяк у него под ногами.

– Эй, – немного с даже с обидой сказала я, даже приподнявшись с дивана, – вообще-то, он мой друг. Не смей таким тоном о нём говорить.

А он приподнялся на локте и, слегка наклонив голову, с иронией заявил:

– Что, про друзей либо хорошо, либо никак, да? – Выжидающе уставился на меня и добавил: – Даже если твой друг говно? – И снова взглянул через отражение в зеркале мне прямо в глаза.

А я схватила подушку и, бросив в него, крикнула, что он сам ещё непонятно кто. Я думала, что он не успеет её поймать и получит по своей наглой морде, но он засмеялся и, поймав на лету мою подушку, кинул её обратно и ещё свою. Я не ожидала такого поворота событий и пропустила одну из них, которая прилетела мне прямо в лицо. В общем, это была война. Мы кидались подушками, пока не устали и я не выпустила пар, вокруг летал пух. Потом он поднял руки вверх, типа сдаётся и, смеясь, произнёс:

– А я думал, тебя тяжело вывести из себя, ты весь вечер была такая спокойная как танк, а оказывается, в тихом омуте черти водятся.

– На себя посмотри, – парировала я. – Жень, я не хочу с тобой ссориться, поэтому не смей никогда оскорблять моих друзей, – произнесла я, тяжело дыша и поправляя волосы. – Ты понял? – Сев на диван и смотря уже совершенно серьёзно ему в глаза, заявила я.

– Хорошо, – ответил он, внимательно смотря на меня, – только и ты запомни, если я про кого-то что-то говорю нехорошее, то, поверь, это не на пустом месте и этому есть объяснение и причина.

– Расскажешь? – попросила я.

– Нет, пожалуй, не сегодня, – подумав, ответил он. Я ведь как-то тоже не планировал с тобой ссориться. Просто спровоцировал, интересно было, ты вообще умеешь терять контроль, злиться там, как то защищаться. Он улёгся поудобнее и закрыл глаза. – У нас ещё будет много вечеров поболтать, – как-то уверенно заявил он.

Я поняла, что с него на эту тему больше ничего не выудишь сегодня и перевела тему.

– Жень, – протянула я, тоже устраиваясь поудобнее и закрывая глаза, а расскажи что-нибудь о себе.

– Я, – сонно начал рассказывать он, – выяснил на днях про себя кое-что новое.

– И что же это? – всё глубже проваливаясь в сон, спросила я.

– Я не боюсь высоты, вообще, как выяснилось, я ещё тот любитель адреналина, раньше я этого не замечал за собой.

И сквозь сон я слушала его рассказ о том, как они с пацанами перед бурей залезли на крышу самого большого дома в городе, где он встал на самый край парапета и простоял там несколько минут, смотря вниз. Он не хвастался, он делился со мной своими чувствами в тот момент. О том, что он хотел бы иметь крылья и летать над городом, смотря с высоты птичьего полета, как где-то внизу живут люди и занимаются своими ненужными делами и даже не подозревают, что где-то там высоко можно расправить крылья и летать с потоками ветра. Быть свободным от всего. Он рассказывал, а мне было страшно за него, я видела его на краю и хотела удержать. Я не заметила, как вырубилась. Всю ночь мне снился кошмар, я видела его в белой рубашке, развевающейся на ветру на краю парапета. Я бежала к нему, хотела спасти, поймать за руку и снять, но всё время не успевала, поток ветра сбивал его вниз, и он падал вниз, а я стояла, не доходя до конца крыши, боясь увидеть его тело внизу. А потом меня разбудили какие-то голоса, я еле открыла глаза, потому что не выспалась. Моему взору открылась следующая картина. Бабушка с Юлиной и моей мамой стояли руки в боки и смотрели оценивающе то на меня, то на кровать, а также какой-то запитого вида мужик, от которого несло страшнейшим перегаром, показывал на меня и на кровать, где спал Женя, типа вот, мол, чего вы всполошились, тут нет никаких пацанов и никуда наши девки не уезжали, спят, не видите, что ли? Устроили тут невесть что из ничего.

– Ладно, девчонки, спите, спите. Мы пошли.

И они удалились. Я села на диван и только сейчас поняла, что укрыта тёплым одеялом, вот почему мне было так хорошо и уютно спать. Повернулась, посмотрела на кровать, где преспокойно себе спала Юля.

– Так, – протянула я, встала и подошла к Юле, внимательно рассматривая, куда же она там Женю спрятала.

А Юля, не открывая глаз, пролепетала:

– Мийчик, если ты, дорогая, высматриваешь моего потрясающе привлекательного и умного братца, то у него хватило ума увезти тебя вчера вовремя домой, уложить спать, позвать меня и свалить к себе, пока предки не припёрлись. Хотя вы друг друга стоите, он вчера из-за тебя тоже такое устроил, ещё неизвестно, как ему это аукнется. Извини меня, конечно, но ты вообще без мозгов, ну ты вчера, конечно, дала жару, а если бы вас застукали сейчас вдвоем, вы же совсем тут одни были и неизвестно ещё чем занимались в спальне, – многозначительно продолжила она. – Ты же понимаешь, чем это всё пахнет.

Я только смогла из-себя вытянуть:

– Вот, блин, я даже об этом и не подумала. Вот же я дура.

Я не поняла, что там она сказала про то, что Женя вчера что-то из-за меня натворил, он же вроде ничего такого не делал. Ладно, спрошу позже и желательно у него. Самая надёжная информация всегда ведь из первых уст.

Я тихо надела свои туфли и пошла домой. Проходя мимо окна Жениной комнаты, я заглянула в него и увидела пустую заправленную кровать. Интересно, где он.

Тут вышла его мама и спросила:

– Ты уходишь уже? Извини, зря мы вас разбудили. Это всё Галька наша, соседка-сплетница, прискакала к нам и давай сказки какие-то рассказывать, что ты вчера с полной машиной парней укатила, а потом ещё и спать вместе с моим сыном пошла.

Я обалдела сначала, а потом взяла себя в руки и сделала вид, что речь вообще не обо мне и не о моём аморальном поведении.

– Да ничего, всё нормально, мы, конечно же, никуда не ездили, что я, ненормальная с незнакомыми парнями куда-то ехать. Мы вчера просто заболтались с Юлей, – даже не моргнув глазом, соврала я. – Ваша соседка, видимо, меня с кем-то перепутала. Хорошего дня, – протараторила я ей и мухой сбежала домой.

Дома все спали, когда только успели, мне не хотелось никого будить, я взяла одеяло и ушла в сад. Там я села на скамейку на солнышко, завернулась в одеяло, достала альбом и начала рисовать. Я даже не заметила, как уснула с альбомом и карандашом в руках. Я проснулась от того, что что-то мягкое едва коснулось моего лица. Я открыла глаза и увидела Женю, солнце уже было довольно низко, наверное, я проспала весь день, а он, чтобы не потревожить меня, сел на траву рядом с моей скамейкой, взял мой альбом и рассматривал мой рисунок, на котором он стоял на краю парапета на крыше и за спиной у него были огромные белые крылья. Пряди его волос при каждом дуновении ветерка щекотали моё лицо.

– Привет, – улыбнувшись, прошептала я и потянулась, но, видимо, у меня всё затекло от неудобного лежания на скамейке, да еще запутавшись в одеяле, я рухнула, как лавина, прям точно между скамейкой и его спиной. Рухнула, правда, очень удачно, даже ничего себе не повредив и не обо что не ударившись, но Женю испугала конкретно. Он точно не ожидал, что я вот так вот как снег на голову свалюсь ему практически на спину. Я пыталась честно распутаться, но у меня ничего не получалось. Женя сначала вздрогнул от неожиданности, потом повернулся, отложил альбом в сторону, внимательно понаблюдал за моей вознёй, при этом уже открыто балдея надо мной. Затем нагнулся и начал меня разматывать.

– Ты вообще хоть что-нибудь умеешь делать, как все нормальные люди? Как ты так умудрилась запеленаться в это одеяло-то? Ты похожа на гусеницу, которая никак не может выбраться из кокона, – Всё так же смеясь, продолжил он.

– Я всегда эффектно просыпаюсь, – засмеялась я в ответ.

– Зачётная пятерка. Я оценил. И рисунок твой я тоже оценил, можно, я оставлю его себе? Ты первый художник, который нарисовал меня. Я даже подумать не мог, что ты мой бред про крылья вчера дослушала, да и ещё так классно умеешь рисовать. Прям, если честно, то я уже и не знаю, что от тебя ожидать в следующий момент, – подытожил он, всё так же не переставая улыбаться и разглядывать меня с ног до головы.

– Жень, – протянула я, смеясь, – мне и так стыдно, а ты ещё и издеваешься.

– Мия, у меня даже в мыслях не было, я почти бабочек не обижаю, – смеясь, произнёс он. – Просто со вчерашнего дня ты успела: первое, – загибая пальцы, произнёс он, – стать самой обсуждаемой новенькой в нашей компании, второе – успела произвести неизгладимое впечатление на моего, как все думали, бесчувственного лучшего друга Богдана, при этом сначала поругаться, потом помириться с ним, третье – поехать неизвестно куда неизвестно с кем, причём ещё и на коленках у малознакомого парня, четвёртое – я из-за тебя должен был с очень весёлой вечеринки уехать просто потому, что ты даже в машине не смогла спокойно посидеть часик и тут себе приключения нашла в виде нашего Толяна. Уж не знаю, что ты там с ним в машине делала, но он прям пытался к тебе вернуться и что-то доказать и от кого-то спасти, что с ним вообще редко бывает. При этом человек вроде не так много выпил, но утверждал, что с тобой в машине кто-то сидит. – Потом он согнул ещё один палец и сказал: – Пятое – мне продолжать? – и вопросительно посмотрел на меня.