Равновесие

Он проследил за мной взглядом и, улыбнувшись, сказал:

– Ну, раз осмотр закончен и выводы сделаны, как я вижу, можем приступать к разговору. Ты мне сразу показалась не дурочкой, поэтому я не буду тебе парить мозги и ходить вокруг да около. Как тебе уже доложили мои друзья, твоя подружка не выходит у меня из головы, я хочу с ней поближе познакомиться, поможешь?

И уставился прямо мне в глаза. Я улыбнулась его прямоте, он мне понравился ещё больше. Редко встретишь мальчишку 17-ти лет, который просто напрямую, без всяких кривляний может разговаривать.

Я сделала вид, что думаю, но на самом деле уже всё решила для себя и потом после многозначительного мммм спросила:

– А что, собственно, я с этого буду иметь?»

Он засмеялся и ответил:

– Счастливую подружку без приключений и меня как твоего лучшего друга».

Я подумала типа ещё немножко.

Он засмеялся, назвал меня взяточницей и сказал, что он не даст меня никогда в обиду – ни в школе и нигде. Стоит мне только попросить, и он с ребятами разберётся со всеми, кто посмеет меня, такую маленькую и беззащитную, обидеть.

Если бы он знал, какая я маленькая и беззащитная. Ещё в детском саду я поняла, что все свои проблемы человек должен решать самостоятельно и что любого, даже самого злобного мальчишку можно проучить так, что больше никому не захочется тебя обижать. Сейчас я понимаю, что была жестока, но зато с того времени и по сегодняшний день у меня не было проблем ни с одногруппниками, ни с одноклассниками.

– Хочешь историю расскажу? – улыбнулась я.

– Давай, – сказал он. – Судя по твоей коварной улыбке, мне придётся предложить что-то ещё.

– Так вот про защиту, – начала рассказ я. – Жила-была маленькая девочка, добрая-предобрая, и ходила она в садик, а в садике том был мальчишка, который бил всех и издевался над всеми и ничего ему за это не было, пока он специально не пнул эту девчонку прямо в глаз, сидя на крыше небольшого домика на игровой площадке во дворе детского сада, а потом вдобавок больно пихнул её подружку так, что у девчонки и её подружки синяки остались и стало им обидно и больно до слёз. А вечером, когда за ними пришли родители, её папа сказал: «Что же вы такие здоровые и не справились с одним хлюпком?» Он сказал это просто так, но в мозгу девочки это все отложилось и сложился план, как отомстить обидчику. На следующий день они подкараулили его за беседкой, подружка держала, а девочка сняла ремень и ударила его несколько раз. Она была маленькая и не понимала, что на ремне от её куртки железная пряжка, в общем, эта пряжка разбила мальчишке лоб. У него хлынула кровь, а девочки отпустили его и сказали, что если он расскажет, что это они, воспитательнице, то ему они ещё добавят. Когда другие дети его увидели, побитого, жалкого, всего в крови и слезах, у них прошёл перед ним страх и его перестали бояться, а нас стали уважать и больше никто нас никогда не трогал, потому что все знали эту историю с детского сада. Так что, – закончила я, – могу принять твою дружбу без защиты, но с мороженым».

– Договорились, – сказал он и пожал мне ладошку, потом пихнул меня локтем и, сделав испуганное лицо, сказал:

– А ты страшный человек, а так с виду и не скажешь.

Мы ещё немного посидели, поболтали, я дала ему свой телефон, мы договорились созвониться.

Когда я уже собралась уходить, он окликнул меня и спросил:

– А кто тот парень возле кинотеатра, на которого Тая постоянно смотрела и к которому пошла?»

Я остановилась и рассказала, что она в него влюбилась и хочет, чтобы он был её парнем, но он её не замечает и, вообще, он мне не нравится как человек и вообще ей не подходит.

– Понятно, – сказал он, – разберёмся.

Я села на автобус и поехала домой, уже было поздно, а у меня было ещё так много дел. Когда я подошла к дому, уже было темно хоть глаз выколи, фонари не горели, дождь лил как из ведра. Я промокла насквозь и торопилась зайти в мой тёплый дом и залезть в тёплую ванну, чтобы отогреться. Сейчас у меня была только эта мечта. Я уже видела светящиеся окна моего дома, как неожиданно на моё плечо легла рука, я даже понять ничего не успела, моё тело отреагировало как-то само собой, что я, зря, что ли, приёмы самообороны отрабатывала с физруком в школе. Я мгновенно схватила эту руку, врезала под дых локтем, но кто-то из темноты прыгнул на меня и завалил на землю вместе с тем человеком, который положил мне руку на плечо, и которому я хорошо врезала, что он аж согнулся и не мог нормально дышать. Когда испуг прошёл, я услышала нецензурную речь и про себя, милую и красивую, много чего нового услышала и то, что я бешеная, психованная маньячка и вообще избивательница несчастных, ни в чём неповинных прохожих, в общем, там было много интересных эпитетов. По голосу я сразу поняла, что это мой недавний знакомый сосед Лёха со своей собакой Пиратом. Я была теперь не только мокрая, но и в грязи по самые уши, хотя нет, после беглого осмотра себя любимой я поняла, что по самую макушку.

Алексей поднялся такой же грязный, как и я, а также очень злой, потом поднял меня с земли и спросил, как-то так странно заглядывая мне в глаза, будто бы хотел там увидеть, нормальная я или нет:

– Ты вообще в адеквате, бить человека вот просто так? Между прочим, я хотел тебя до дома проводить, чтоб тебя никто не обидел, но теперь понимаю, чего ты одна тут в темноте шастаешь, все маньяки уже тебя боятся, наверное. Поэтому, когда мы переезжали в этот район, нам сказали, что тут очень тихо всё, спокойно.

А я подумала, что-то со мной не так сегодня, посмотрела на себя ещё раз: вроде с вчера ничего не изменилось, странно, почему меня прям именно сегодня хотят все защитить. День защитника сегодня у них всех, что ли…

Лёша проследил за моим взглядом, наморщил лоб и спросил:

– Болит что-то или ты потеряла что-то?

– Да нет, всё норм, – ответила я. – Извини, что я тебя ударила, просто как-то само собой получилась, рефлекс…

Он посмотрел на меня, покачал головой и спросил:

– Каратистка, что ли?

Я улыбнулась ему и ответила:

– Не совсем, физрук у нас новый в школе, с прошлого года к нам перевёлся, так вот он тренер по восточным единоборствам, и когда все об этом узнали, всем классом просили нам на физкультуре уроки давать по самообороне. Он согласился, вот гоняет нас.

– Ничего себе, – сказал Леша, – прикольно.

– Ага, – ответила я.

– Ты домой идёшь? – спросила я, а то совсем замёрзла уже.

– Пойдём, – сказал Леша, и мы потопали домой.

Я хотела как можно тише прокрасться в ванную переодеться, помыться, прежде чем мама меня увидит, но меня заметили ещё в прихожей.

Мама посмотрела на меня и спросила:

– Ты что в таком виде? Что-то случилось?

– Нет, мам, – ответила я. – Всё в порядке, просто не увидела лужу в грязи, поскользнулась и шлёпнулась вот тут, возле дома.

Мама покачала головой, потом сказала:

– Иди мойся – и есть, а, да, тебе там Тая звонила.

Глава 3.

Зеленоглазое нечто

Я бросила рюкзак в своей комнате на пол и пошла мыться. После ванны я пошла на кухню и только потом в спальню, мама покормила меня и ушла к соседке посплетничать, а я осталась одна дома. Когда я подошла к спальне, мне показалось, что там кто-то стоит. Я испугалась, но всё равно какая-то неведомая сила, а может моё непомерное любопытство, что ли, тянуло меня туда как магнитом. Я открыла пошире дверь и увидела его. Того самого парня с зелёными нечеловеческими глазами, он посмотрел мне прямо в глаза, и мне показалось, что время остановилось. Как будто мы с ним и здесь, и в то же время в разных других местах одновременно. Перед моим взглядом пронеслись какие-то картинки, но всё было размыто, и я никак не могла сосредоточиться на чём-то очень важном, я почувствовала какой-то животный страх и не могла не то что пошевелиться, я даже не могла вздохнуть. Он чувствовал это, я знала это каким-то седьмым чувством. И он прекратил всё тем, что просто рассыпался по комнате на мелкие серебряные шарики, которые разлетались в разные стороны и исчезали, пролетая через стены и пол. Только после этого я обрела возможность дышать и шевелиться. На ватных ногах я зашла в комнату и долго ещё сидела на кровати и смотрела в одну точку, пытаясь понять, что это было сейчас. Из ступора меня вывел телефонный звонок.

– Привет, – услышала я из трубки.

– Привет, – ответила я Тае каким-то не своим голосом.

– Что с тобой? – спросила она.

– Всё нормально, я уже спать ложусь, – соврала я.

Она мне ещё что-то хотела сказать, но я была не готова сейчас её выслушивать, наверное, у неё что-то важное, как будто меня коснулась эта мысль совсем слегка, но я откинула её, у меня сейчас не то состояние, чтобы кого-то выслушивать…

– Давай до завтра, спать хочу сил нет, – сказала я и положила трубку.

⠀

Много лет спустя…

Она почувствовала его вновь, сейчас со временем страх уже не сковывал её, но это чувство какой-то паники где-то в глубине её подсознания не давало ей покоя по сей день и этот холод. Именно это состояние вытолкнуло её из воспоминаний, и она снова увидела эти глубокие, как бездна океана, зелёные глаза.

– Здравствуй, – пронеслось в её голове, он не любил разговаривать как люди, он почти всегда говорил с ней мысленно. – Ты думала обо мне, и вот я здесь. Я всегда здесь для тебя, тебе достаточно только прикоснуться мысленно ко мне, и я буду рядом. Что случилось?

Он парил в воздухе над бушующим океаном напротив неё и внимательно смотрел ей в глаза, всё такой же обманчиво юный, как и много лет назад.

Она слегка склонила голову в приветствии и так же мысленно произнесла:

– Я не хотела тебя тревожить. прости, но раз уж ты здесь, я замёрзла, позволь угостить тебя чем-нибудь вкусным. Пойдём, я приглашаю тебя к себе».

Она почувствовала его заинтересованность, но он как всегда торопился, ему как всегда надо было быть везде и сейчас, так повелось с начало времён, это было его основной задачей, для которой он был создан.

Он улыбнулся и сказал:

– Ты же знаешь, что случайностей не бывает. Ты так забавно мыслишь всегда, это и привлекло меня к тебе впервые тогда, много лет назад. Времени для меня не существует, я сам решаю, растянуть его или сузить, замедлить или ускорить. Что ты приготовила для меня, девочка? Ты же знаешь, что вкусно для меня – губительно для тебя и других людей, я и так взял у тебя достаточно… Больше не возьму, не хочу причинить вред, ты дорога мне. Ты всегда это знала, я это чувствовал в тебе.

Она потянулась и хотела взять его за руку, но вместо руки поймала воздух. Он засветился и прыгнул рядом с ней на берег уже нормальным человеком, который поймал её руку в свою, и она почувствовала тепло, которое потекло из его руки через её руку в тело. Это было так волшебно хорошо. Она тут же согрелась. Он делал это редко, но, когда такое случалось, она переставала полностью чувствовать этот странный животный страх перед этим существом, в эти моменты ей было спокойно и хорошо рядом с ним.

– Спасибо, – искренне произнесла она, улыбаясь, тронутая его заботой. – Я хочу тебе кое-что показать, – и, взяв его за руку, теперь она могла себе это позволить, раньше любое касание могло закончиться смертью, закрыла глаза…

Она почувствовала, что он стал частью её сознания и видел, и чувствовал всё, что видит и чувствует она.

Наши дни…

После разговора с Таей она разделась и легла в кровать, ей было страшно, она не выключила свет, потому что до сих пор её сознание не могло ей логически объяснить, что это сейчас было, как этот парень оказался в её комнате и как он мог разлететься на мелкие кусочки и пролетать через стены и пол. От этого ужаса она почувствовала, что волосы у неё реально по всему телу как будто встали дыбом, её знобило, аж зубы стучали. Она накрылась одеялом с головой. Это давало ей ощущение какого-то тепла и защищённости. Она долго не могла уснуть. А когда вроде только уснула, услышала будильник: надо было вставать и идти в школу. Она умылась и пошла на кухню, странно, но мама почему-то сидела на кухне вся какая-то не выспавшаяся и расстроенная, хотя должна была давно уехать на работу.

– Что случилось? – спросила я.

Она посмотрела на меня внимательно и спросила:

– Ты вчера с Таей разговаривала?

– Да, она мне звонила, но я так устала, что сказала ей завтра поговорим. А что случилось-то, мама?

– А ты ночью не слышала, нет? – спросила мама.

– Нет, я ничего не слышала.

– Мия, а что случилось у Таи, ты не знаешь?

– Да что такое, мам, ты мне можешь сказать, что произошло- то?

– Тая в реанимации в тяжёлом состоянии, она вчера наглоталась таблеток, хорошо, что сестра её увидела выкинутые упаковки в мусоре и маме сказала. Они в комнату зашли, а она уже всё, почти не дышит. Хорошо, скорая приехала быстро, откачали вовремя. Ещё бы чуть-чуть и всё, не спасли бы.

Я была в таком шоке, что на автопилоте рванула к Тае домой, позвонила в дверь, мне открыла зарёванная её сестра, я залетела в комнату и увидела тарелку с упаковками от таблеток. И тут меня словно током ударило, это же точная копия моего вчерашнего рисунка. А потом я вспомнила слова зеленоглазого парня: не туда смотришь, на неё смотри. И мир исчез. Когда я открыла глаза, первое, что я увидела, это огромные испуганные глаза сестры Таи, и тут я поняла, что я сижу на полу у стенки.

– Ты в порядке? – спрашивает она.

– Да, – вру я, – просто голова закружилась, наверное.

– Как Тая? – спрашиваю, чтоб отвлечься.

– Да вроде нормально уже, – отвечает она. – Мать ревёт, отец в шоке, мы не можем понять почему, может. ты что-нибудь знаешь?

– Мне надо с ней поговорить, в какой она больнице?

Я узнала адрес и побежала одеваться, чтобы поехать в больницу. Когда я уже спустилась на первый этаж, я увидела, как Лёша со своим отцом выходят из квартиры.

Лёша посмотрел на меня и сразу спросил:

– Ты в больницу?

Я сказала:

– Да.

Лёшин отец предложил:

– Давай мы тебя подвезём, у Леши там недалеко школа.

Оказывается, о том, что случилось с Таей. знал уже весь дом, потому что её мать рыдала и кричала от шока, а мать Лёши медсестра. Услышав, она прибежала к ним домой и – это она помогала промывать Тае желудок до приезда скорой. Только я ничего не слышала. До сих пор не могу понять почему. Видимо, моё состояние было очевидно окружающим, поэтому папа Лёши, когда довёз меня до больницы, отпустил Лёшу со мной. Как только мы зашли туда, меня увидела мама Таи и устроила мне допрос с пристрастием. Потому что Тая молчала и только плакала на все вопросы. В сотый раз она задавала мне всё тот же вопрос, заглядывая мне в глаза: почему она это сделала?! А я мотала головой и говорила, что не знаю, так как я реально не знала причины, у нас ведь так и не состоялся вчерашний разговор, ведь что-то, видимо, очень важное она мне вечера хотела рассказать, но что? Я смотрела на Таю, как бы прося у неё всё-таки ответить, но она демонстративно отвернулась и уставилась в стенку, заявив, что она устала и хочет спать. Я уговорила её маму пойти отдохнуть и сказала ей на ушко, что я попробую у Таи всё узнать. Мама согласилась и оставила нас наедине. Я села на кровать, а Тая мне сказала с какой-то такой детской тоской и обидой:

– Убирайся, я не хочу с тобой разговаривать, когда я хотела, у тебя не было на меня времени. Теперь у меня нет ни времени, ни желания с тобой общаться.

Супер, подумала я, походу пока мне лучше действительно уйти, я ей сейчас в таком состоянии вряд ли смогу что-то объяснить или извиниться, хотя, с другой стороны, почему я должна извиняться, я же не могу 24 часа в сутки ей уделять время, у меня тоже должно быть что-то своё. Нет, совесть меня, конечно, грызла, но главное, Тая жива и относительно в нормальном состоянии, а всё остальное всегда можно исправить.

Прошла неделя, я ходила в школу, на рисование, гуляла с Лёшей и Пиратом по вечерам. Тае я позвонила через два дня после выписки из больницы, но её мама попросила пока не звонить и рассказала, что у неё страшная депрессия и она никого видеть не хочет. А ещё она сказала, что они с Таей ходили в церковь и только там Тая долго разговаривала с батюшкой впервые в её жизни и вроде это её успокоило, и они пока поводят её туда. Может, удастся узнать, что же случилось, а у меня из головы не выходил это странный парень с зелёными глазами, мне страшно было спать, и в моей комнате поэтому всю ночь теперь горел свет.

⠀

Много лет спустя…

Я вынырнула из воспоминаний, а мой зеленоглазый нечто, я даже до сих пор так до конца и не знаю, кто он или что он, смотрел мне прямо в глаза и как кот, который только что съел самые вкусные сливки в своей жизни, чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Я просто выпала в осадок, какими живыми могут быть его эмоции, а он, прочитав мою реакцию и мысль, снова по мгновению ока стал таким же, как прежде: холодным и закрытым.

– Интересно, за столько тысячелетий моей, так сказать, жизни или не жизни, я впервые видел себя со стороны чужими глазами, глазами человека с его эмоциями и страхами. Как ты догадалась, что мне это понравится?

И он повернул голову немного набок, буквально сканируя меня насквозь.

– А я и не знала, просто сделала вывод, что если тебе жизненно необходим эмоциональный всплеск людей для того, чтобы питаться, то воспоминания, возможно, как и у людей, у тебя вызовут такие же эмоции, а значит и насыщение. Я достаточно долго, – улыбнувшись, продолжила она, – благодаря тебе живу на этом свете и уже неплохо изучила людей и тебя совсем немного, но тоже изучила.

– Мия, я уже давно не тот, что был тогда, я изменился и больше не питаюсь этими эмоциями, но мне было приятно вспомнить, как это. Твои мысли были настолько яркими, что я даже не почувствовал разницы с реальностью. Спасибо тебе за это открытие.

После этих слов я почувствовала дуновение ветерка, и он исчез.

А я стояла и смотрела на этот мир, такой волшебно красивый, и думала, почему некоторые люди не ценят тот дар, который им дала сама жизнь. Ведь жизнь – это ценный дар от кого-то очень сильного и мудрого. Ведь всё в этом мире гармонично. Чему нас хотят научить и почему зачастую мы не замечаем ничего, кроме материального? При этом теряя так много того, что нам хотели показать и чему нас хотели научить, теряясь в каких-то нами же выдуманных ценностях и законах, которые идут вразрез с законами самого этого мира. Если люди не изменятся, они так и останутся детьми, делящими игрушки в песочнице, всё глубже и глубже закапывающимися в этом песке, пока кто-то взрослый не придёт и не вытащит всех детей из этой песочницы и не объяснит им, что не так и как надо. В то же время ведь люди имеют такую короткую жизнь, когда многие из них начинают что-то понимать и имеют достаточный жизненный опыт, они, как правило, уже почти стары и немощны и им пора умирать, а новое поколение всё так же наступает на старые грабли и делает те же ошибки, и всё повторяется снова и снова. У меня всегда возникала мысль, что наша Земля как школа, пройдя которую после смерти, кто-то возвращается снова, рождаясь заново и пытаясь усвоить материал, вновь делая работу над ошибками, а кто-то отправляется куда-то дальше, так сказать, повышать квалификацию.

Глава 4. Он

Он стоял на крыше четырнадцатиэтажного дома, его белая рубашка развевалась на ветру. В этот день был такой шквальный ветер, что на крыше тяжело было стоять. А ему было совсем не страшно, он не боялся высоты, он вообще мало чего боялся в этой жизни. Ему было 16 лет, он был главой банды пацанов, которые держали в страхе весь район. Он был лидер и, когда ребята решили проверить его на слабо, он без страха встал на карниз и стоял так несколько минут, демонстрируя им своё превосходство и силу. Он вновь доказал им, что он достоин быть тем, кто он есть, ведь все другие испугались. Сказать, что он был красив, нет, пожалуй, он не был красив, но в нём была какая-то внутренняя сила и, как говорят многие, порода, что привлекало людей намного больше, чем просто внешняя красота. Он выглядел на 18. И тот, кто смотрел в его глаза, видел, что внутренне ему гораздо больше, чем 16. Жизнь у него была не сахар и это отразилось на его поведении и оставило неизгладимый след в его душе. Несмотря на то что родителям было фактически плевать на него, хотя по-своему они за него переживали и любили его какой-то своей странной, непонятной любовью и, как они думали, растили из него настоящего мужчину. Удивительно, что при отце, практически алкаше, и матери, которая, как мне кажется, просто устала от всего, он вообще умудрялся хорошо учиться, а вечером ещё идти работать и неплохо зарабатывать при этом, обеспечивая себя и ещё помогая своим родителям. Сказать, что его родители были плохими, тоже нельзя, ведь в этом мире нет чёрного и белого, он наполнен красками. Судить их я бы тоже не стала, ведь они жили в своём мире, понятном только им, как и мы все. Наверное, если бы они были бы другими, он не стал бы тем, кем стал. Значит, так было, наверное, предрешено. Он жил за городом в небольшой деревушке и, возможно, мы бы с ним никогда не познакомились, если бы не один случай.

Утром я как обычно шла в школу и, переходя дорогу, увидела пять здоровенных парней в одних майках и шортах, а было раннее утро и было, наверное, градусов 10 в лучшем случае. Парни организованно бежали в мою сторону. Да это же Диня со своими ребятами.

Я помахала им и, чтобы не отвлекать, пошла к автобусной остановке, но меня поймали за рюкзак, развернули, поздоровались и, продолжая бежать на месте, спросили: «Эй подружка моя ненаглядная, что-то я не наблюдаю соблюдение нашего договора, где моя конфетка на блюдечке?»

И тут у меня совсем испортилось настроение, ведь с Таей мы так и не разговаривали, она меня постоянно игнорировала, в школу не ходила, а когда я её видела в окне, демонстративно отворачивалась и завешивала шторы, к телефону она вообще не подходила. Так что дела были совсем дрянь. У меня аж слёзы на глазах выступили.

Диня остановился и уже без шуток серьёзно спросил:

– Что- то случилось?

Я не знала, могу я ему сказать или не имею на это никакого права.

А он, видимо, увидев мои сомнения, просто обнял меня и сказал мне в макушку:

– Я никому ничего не расскажу. Я был у вас в школе, мне парни знакомые сказали, что Таи уже нет две недели в школе».

Я поверила ему, и мне было так плохо от всей этой ситуации, что хоть вой, и поговорить об этом даже не с кем было. И я позорно разревелась, наверное, впервые в жизни. Он обнял меня и увёл в парк, там никого не было. Он посадил меня на скамейку и дал мне воды.

– Я на автобус опоздала в школу, – всхлипывая, сказала я.

– Ерунда, – сказал он. – Тебе не надо в таком состоянии в школу. Расскажешь, что произошло-то?

И я рассказала ему всё, кроме того, что касалось парня с зелёными глазами. Я испугалась, что если кому расскажу, то на меня будут смотреть как на сумасшедшую.

– Так, – через некоторое время сказал Диня, – значит ты не знаешь, что случилось, что даже предположений нет? – и вопросительно посмотрел на меня.

Я вздохнула и честно ответила:

– Предположения, то есть, доказательств нет. Помнишь, когда мы познакомились, Тая шла к парню – блондину с карими глазами, так вот она вбила себе в голову, что любит его и всё это время носилась за ним как сумасшедшая, а он ещё тот фрукт, может, обидел её чем, а она у нас особа впечатлительная, вот и решила, что жизнь для неё кончилась. Только ты теперь давай без глупостей. Я же не знаю наверняка, ты же вроде умный».

– Да не волнуйся, – сказал Диня, – не убью я его, так, покалечу чуток.

Я посмотрела ему в глаза.

А он засмеялся и сказал:

– Да не делай ты такие глаза, всё будет норм. Никто не пострадает.

Блин, подумала я, походу одной проблемой у меня теперь больше. Как говорила всегда моя любимая бабушка, язык – наш враг.

– Денис, давай мы сначала всё точно выясним, а потом уже будем кулаками махать и всё такое. Согласен? – спросила я и заискивающее заглянула в его глаза.

Он хлопнул меня слегка по плечу, подмигнул и сказал:

– Хорошо, только будем искать истину, так сказать, с двух фронтов: ты со своего, ну и я, соответственно, со своего. Давай дуй домой, или ты можешь ещё успеть ко второму уроку. Через полчаса будет новый автобус, а я побежал, позвоню, если что узнаю, и ты давай тоже не теряйся».

Я приехала в школу на час позже, как раз была перемена после первого урока. Я посмотрела расписание класса, в котором учился Таин блондинчик, и потопала в другой конец школы в кабинет химии, где у них должен был быть следующий урок. Хотела понаблюдать за этим гадом. В коридоре нашей школы было очень много колонн, за ними можно было легко спрятаться. Так часто делали наши мальчишки, которые хотели напугать каких-нибудь девчонок. Спрячутся за колонной, девчонки идут болтают, вроде никого нет, тут из-за колонны как резко руки появятся и утащат за колонну одну из девчонок, визг стоит на всю школу, все ржут. Однажды меня так тоже утащили, да не на ту напали. Потом Макс, мой одноклассник, бегал от меня по всей школе, а мы с моей подружкой бегали за ним с шваброй и ведром. В общем, как он ни улепётывал от нас, мы его догнали, отлупили чуток шваброй, чтоб поумнел, ну и ведро ему на голову надели. Для красоты, как сказала моя подружка. Я улыбнулась этим воспоминаниям и аккуратненько спряталась за колонной возле кабинета химии. Я увидела, как наш подозреваемый блондинчик идёт со своими друзьями и у них какой-то очень серьёзный разговор. Они ещё посматривали по сторонам, явно не хотели, чтоб кто-то их услышал. Я каким-то седьмым чувством поняла, что надо обязательно услышать их разговор, но как? Они сейчас зайдут в класс и закроют дверь, и накрылась моя шпионская операция медным тазиком. Я посмотрела на дверь сзади меня, это была подсобка кабинета химии, я аккуратно дёрнула дверь, она оказалась открыта, я обрадовалась: бинго, теперь они меня не заметят, зато я их буду отлично слышать и, возможно, даже видеть через замочную скважину двери между подсобкой и кабинетом химии, главное, чтоб учительница меня не спалила. Я встала за дверь и превратилась в слух. А разговор у парней был такой.