Равновесие

– Ну и, – донеслось до меня. Это, видимо, спрашивал блондинчик. – Мне-то какая разница, что там с ней. У меня таких, как она, вон, только пальцем помани, очередь стоит. Сама припёрлась, сама прилипла как пиявка, а я что, ну переспал с ней разок, она сама хотела, в чём проблема-то? Я её не насильно к себе на хату тащил, сама заявилась и раздевалась сама. Да вообще она никакая, меня не интересуют такие. А потом Маринка моя пришла, увидела нас, давай орать. И эта, главное, малявка давай орать, они там чуть друг дружке космы не повыдергивали, а я лежал на кровати, смотрел на них и думал, классно так, из-за меня две тёлки сцепились. Ну я им предложил не драться, а втроём покувыркаться, а Маринка моя юмор оценила и говорит, а что, давай. Малявка эта, Тая, хотела меня по лицу шибануть, я ей не позволил, сгреб её вещи, кинул ей и сказал, чтоб валила домой. Она там гундела что-то ещё про любовь. Сопли эти я не люблю, на лестницу её выставил в чём была и пошёл к моей Маринке, сладенькой, горяченькой.

Он хохотнул так, что я аж сразу в подробностях и представила, чем они там занимались. Мне было так противно, главное, он даже не понимал, что он сделал, он даже, кажется, гордился сделанным. И самое страшное, что его друзья не одёрнули его, а поддержали, только боялись, что она несовершеннолетняя и у него будут проблемы, а так ни у одного из них даже не возникла мысль сказать ему, что он неправ. Нельзя так вести себя с девушками. Они, наоборот, смотрели на него с завистью. Первой моей реакцией на всё услышанное, это было открыть дверь и высказать этому дрянному бесчувственному мальчишке всё, а лучше дать бы ему хорошенечко. Резко раздался звонок на урок, это меня и отрезвило, нет, надо как-то по-другому наказать его, чтобы он понял, чтобы ему было так же больно, как и ей. Об этом я подумаю позже, а сейчас мне нужно как можно быстрее улизнуть отсюда, чтоб меня никто не спалил. Я до конца всех уроков пыталась решить эту непростою задачу, как же всё же отомстить, не особо навредив физически, и чтобы он понял, что он натворил. Но из меня был так себе мститель – это сейчас я уже гибкая и хитрая и с высоты своего опыта могу придумать как минимум десять планов мести, а тогда, как многие дети, выросшие в СССР, я была чересчур прямой. И, как утверждали мои умные книжки, которые я так любила читать в большом количестве, если ты не можешь найти решение проблемы, отпусти её и она сама решится или решение покажет тебе само время. Что я собственно и сделала. Я пришла домой, собрала пару вещей и уехала на все выходные к бабушке. У бабушки было хорошо, весело и вкусно. Она жила вместе с дедушкой, моей любимой собакой Шариком и кошкой Муркой в тихой деревушке возле горной речки, окружённой нескончаемыми полями: весной – маковыми, летом – пшеничными, осенью – клеверными. А ещё там жил мой друг Игорь, мы часто летом тусили с ним вместе, он был обыкновенный, он не любил учиться, вечно болел, был задирой, мучил котов, и я до сих пор не пойму, почему мне с ним было интересно, наверное, потому, что он был другим, не похожим на меня ничем. Я знала его с пелёнок, у нас даже дни рождения были в одном месяце. Я поела всяких вкусностей по-быстрому, пролезла через забор между нашими домами, так было быстрее, постучала ему в дверь.

Он вылетел мне навстречу, сграбастал меня в охапку и давай кружить меня, приговаривая: «Ну наконец-то ты приехала, я так скучал, у меня куча всего интересного тут без тебя случилась, и я хочу тебе срочно всё рассказать».

Я смеялась и слушала его рассказы. А потом мы пошли гулять, это был чудесный тёплый вечер. Я забыла об всём на свете, грызла яблоко и слушала, слушала его истории. Обычно я редко видела, как собирается молодёжь в деревне, я вообще думала, что они все сидят дома, что ли. И тут впервые я увидела парней и девчонок, уже взрослых от 16 до 20 лет. Они сидели на куче рубленного леса, их было человек 20. Они были какие-то другие, я резко выделялась из них, так как была в кремовой юбке-шортах и белой рубашке с вышивкой, да еще и в красных туфельках без каблука. Все мои вещи были в стирке, включая кроссовки, поэтому сегодня я была похоже больше на Таю, чем на себя. Они же в большинстве своём были в спортивных костюмах и в сланцах. Только один, на мой взгляд, очень интересной внешности парень, который явно кого-то искал взглядом, был в белой рубашке, хороших синих джинсах и новых белых кроссовках. Его непослушная чёлка падала всё время на лицо, он небрежным движением убирал её, но ветер снова и снова опускал её ему на глаза. Мне стоит сейчас закрыть глаза, и я снова могу увидеть его лицо во всех подробностях. Говорят, время стирает всё. Теперь я знаю точно: врут. Время может стереть только неважное и притупить только неважную боль. Но стоит закрыть глаза и остаться в тишине, и вот ты можешь даже сказать, чем пахло тогда в воздухе, и многое другое, если это было действительно важно для тебя.

Мы вышли со стороны опускающегося за горизонт солнца, он скользнул по нам взглядом и остановился на моих глазах, у него были огромные голубые глаза с золотыми, окрашенными заходящим солнцем ресницами. Я не знаю, что это было тогда, но я не хотела и не могла отвести от него взгляд, он это сделал сам. А я продолжала рассматривать его. Он меня очень заинтересовал, он выделялся изо всех этих людей. А я всегда любила всё необычное. Игорь дёрнул меня за руку:

– Ты чего так пялишься на него, с ума сошла?

– А кто это? – спросила я. – И почему я не могу на него пялиться?

– Да дурак один, – ответил Игорь и потащил меня в сторону.

– В смысле дурак? – спросила я, на что получила всем знакомый ответ: – В коромысле.

Меня быстро утащили с этой улицы, и я отчетливо поняла, что Игорь то ли боится этого парня, то ли не любит за что-то, но говорить со мной на эту тему он отказывается. Интересно, подумала я, надо узнать как можно больше, кто это. Мы распрощались с Игорем, и я потопала домой, но не успела зайти, как бабушка попросила меня сходить к соседке через дорогу за мукой, я вышла из калитки и пошла просить у бабы Мани муки, та отдала мне два пакета, и я пошла назад. Солнце уже село, но было ещё не совсем темно, а меня мучило любопытство. Мне стоило бы сделать буквально пару-тройку шагов, и я оказалась бы за огромной сиренью, через которую просматривалась вся улица, на которой собралась местная молодёжь. Моей особенностью всегда было доверять своему чутью и принимать решения согласно моим внутренним ощущениям, и сейчас они просто кричали: иди посмотри. И я подошла к сирени, но меня могли увидеть из-за того, что листва уже начала потихоньку опадать, поэтому я пригнулась и, раздвигая ветки, пробралась к краю забора. Моё сердце почему-то колотилось так громко, что мне казалось, что его стук могут услышать ребята на соседней улице.

Я аккуратно начала было подниматься, чтобы выглянуть между двух плохо прибитых досок, как вдруг услышала:

– Что-то потеряла? – спросил какой-то парень, явно смеясь.

Я повернулась и снова увидела того ради которого я полезла через эти кусты. Блин подумала я, вот встряла. Что теперь говорить-то? Я никогда не стеснялась парней, но с ним явно было что-то не так. Или со мной. А он, нагло рассмотрев меня с ног до головы, откинул свою слегка кудрявую непослушную чёлку назад, одним движением убрал три ветки в сторону и, протянув мне руку, сказал:

– Выходить будешь, или я тебя не видел, и ты меня тоже.

Он мне подмигнул. Я посмотрела на его губы, растянувшиеся в хитрой хулиганской улыбке. Машинально поправила юбку-шорты, проигнорировав его так любезно предложенную руку. Сама вышла из кустов и сказала:

– Ну, я пошла?

А он мне:

– Ну иди, иди.

Я хотела по-быстрому улизнуть, главное, не смотреть ему в глаза, но он меня поймал за руку и спросил:

– Ничего не забыла?

Его рука была такой горячей. В его движениях чувствовалась сила и уверенность.

– Ой, – только и сказала я, схватив с земли два пакета с мукой.

Я шла, не оборачиваясь, и ругала себя: вот дура-то, вот посмешище. Теперь вся деревня надо мной смеяться, наверное, будет. Он стопудово догадался, что я за ними собиралась шпионить. Я так ушла в свои мыли, что даже и не слышала, что он пошёл за мной. Бабушкину калитку с двумя пакетами муки оказалась не так-то просто открыть.

И тут неожиданно прям надо мной прозвучало:

– Что печь собираетесь?

Я аж чуть не подпрыгнула.

Блиинннн, а он спокойно обогнул меня, открыл мне калитку и галантно предложил:

– Прошу.

Я ничего не ответила и потопала к дому.

В спину мне полетел ещё один вопрос:

– А ты всегда такая разговорчивая?

Уже возле дома я услышала, что он, не дождавшись моего ответа, закрыл калитку. Я повернулась и увидела его спину, он ушёл. И вопросов у меня стало к нему ещё больше.

Бабушка напекла пирожков с капустой и картошкой, я позвала Игоря, и мы с ним ушли в огород, там под огромной яблоней стояла скамейка и столик, мы часто играли там вечерами в карты. А сейчас мы уплетали горячие пирожки и запивали их холодным молоком. Светила полная луна, тишину нарушали только сверчки. Тут неожиданно сад наполнился голосами, потом через дом в огороде включились разноцветные лампочки и заиграла музыка.

Игорь закатил глаза и сказал:

– Ну всё, сегодня у этих вечеринка, спать мы не будем. И главное, все соседи молчат, там же их дети. А мы даже если все окна дома закрываем, всё равно спать невозможно, и так до утра. Ладно, я домой, попробую уснуть, пока они совсем не разгулялись. Я если усну, меня пушкой не поднимешь, ты же знаешь, – сказал он и, зевая, отодвинув дощечку забора и ушёл в темноту.

Я тоже пошла спать. У нас не так сильно было слышно музыку, но спать было всё равно невозможно, я накинула свой бархатный зелёный халат на ночнушку, которую позаимствовала у бабушки в гардеробе, наверное, раньше очень модную, сшитую из бледно-розового шёлка с ярко-розовыми бантиками и рюшками. Вышла в летнюю кухню, а там сидели какие-то соседи и тоже смеялись, пили водку с бабушкой и дедушкой. Я сонно посмотрела на эту компанию и поняла, что поспать не удастся.

И тут один совсем уже не трезвый мужик заметил меня и как заорёт:

– А кто это у нас тут, внучка, что-ли, ваша?

Бабушка такая с гордостью:

– Да – это наша внучка, вот на выходные приехала погостить.

И все уставились на меня.

– Добрый вечер, – сказала я.

И хотела уже уйти, как женщина, сидевшая рядом с этим мужчиной, спросила:

– Ты уже знакома с нашими ребятами? Сегодня день рождения моей дочери, вся деревня собралась, не хочешь к ним?

Я не особо хотела, но мне даже не дали выбора, не дав переодеться, сказав, что там все свои, буквально за руку утащили в соседний дом. Провели через двор в огород, позвали очень симпатичную высокую белокурую голубоглазую девушку в очень красивом платье.

– Познакомься, – это Юля. Юля, это Мия. Ну, общайтесь тут.

И оставили нас одних. Мне было некомфортно, но, надо отдать должное Юле, она оказалась очень милой.

Оглядев меня с ног до головы, она сказала:

– Не парься насчёт прикида, здесь все свои, всё по-простому, – взяла меня за руку и повела к её друзьям.

В саду помимо лампочек горел костёр, на котором жарили на палочках яблоки, картошку и что-то еще, вокруг костра стояли старые сеточные кровати с матрацами, на которых все и сидели, сбоку лежало большое дерево, которое тоже приспособили как скамейку для пацанов. Когда мы вышли на свет, все уставились на меня как на что-то суперинтересное. Я тогда прочувствовала все ощущения обезьянок в клетке в зоопарке. Мне уступили место на одной из кроватей и тут же начали знакомиться, называя себя по именам, я пыталась запомнить, но после восьмого человека я просто уже запуталась окончательно. Потом пришли ещё какие-то парни, совсем взрослые, и он, тот, к которому у меня было много вопросов. Он был с огромным букетом роз и большой коробкой с бантом. Мне почему-то стало так неприятно от мыслей, что он, наверное, её парень. Конечно, она такая взрослая и красивая, не то что я. А он отдал ей цветы, обнял и поцеловал в щёку.

– С днем рождения, сестрёнка.

Только после этих слов, присмотревшись, я увидела, как они похожи. Потом его взгляд заскользил по саду, он здоровался с ребятами, с которыми, видимо, не виделся, и тут наткнулся на меня. Я прям так и увидела себя в его глазах: нерасчёсанные растрёпанные волосы, этот зелёный халат – о блин! – он расстегнулся внизу и было видно мою супер-ночнушку с розовыми бантиками, о боже. Он подошёл к нам и сел напротив в кресло. Достал сигарету и закурил. Мои новые знакомые сразу приосанились и мило так зачирикали, мимолётно бросая взгляды в его сторону, а он сидел и смотрел на огонь. Было ощущение, что он о чём-то думает и точно мыслями не в этом месте. Потом подвалила его компания из четырёх парней. Они тоже рассматривали меня как новую игрушку. Начали обсуждать меня открыто так, нагло, какие у меня глаза, и кто же я такая, а я просто смотрела на них, скромно улыбалась и благодарила бога, что сейчас уже темно и никто не увидит, как мои щёки горят, пытаясь, чтоб никто не заметил, прикрыть эту чёртову ночную рубашку. Я не была никогда стеснительной, и они не говорили ничего злого и оскорбительного в мой адрес, но чувствовала я себя среди них в этот момент голой. Кстати, это было мне хорошим уроком: выдержав моё публичное обсуждение, позже я перестала вообще стесняться и чувствовала себя комфортно в чужой компании. В этот день я получила иммунитет. Слушая их, я понимала, они очень даже неплохие ребята, просто не могла понять, что за повышенный интерес к моей, так сказать, самой простой персоне. Они спрашивали и спрашивали меня обо всём. А я вообще очень общительная, но не люблю отвечать на личные вопросы, которыми они заваливали меня как из автоматной очереди. Мне приходилось дипломатично, чтобы их не обидеть, увиливать от ответов. Этот допрос меня начинал утомлять.

Вдруг как-то неожиданно так заинтересовавший меня парень вышел из своего задумчивого состояния, бросил недокуренную сигарету в костёр и сказал прямо так, глядя в глаза моим новым знакомым:

– Богдан, Юля, Сергей, что вы привязались к ней со своими расспросами, оставьте её в покое, вас много, а она одна, и человек вас не знает, что вы насели на неё?

Потом встал и ушёл в дом. Что удивило меня больше всего, что все реально тут же от меня отстали, за что я была очень ему благодарна. Потом девчонки надели на шампуры яблоки, и мы жарили их на костре, кто-то танцевал, кто-то рассказывал истории, кто-то курил, кто-то смеялся. Вокруг тускло горели разноцветные огоньки. Было здорово. Юля куда-то ушла, видимо, со своим парнем. Я просто сидела, ела яблоки и смотрела на дом, в который ушёл он. Пришла Юля, вся такая сияющая, видимо, ей было очень хорошо где-то там с этим парнем. Меня мучило любопытство, я не выдержала.

– Этот парень, который в дом ушёл, твой брат?

– Да, – сказала она. – А что, не похож?

– А как его зовут? – спросила я.

А она засмеялась своим тонким как колокольчик смехом и ответила:

– Слушай, будь другом, принеси вино, оно в доме – сразу найдёшь, в холодильнике. И братца моего позови, пусть торт несёт, день рождения у меня или нет, свечки буду дуть, желание загадывать, – а потом подмигнула мне и сказала: – Там и познакомитесь».

Я подумала, а почему бы нет, и пошла в дом. В доме было темно, тускло горели свечки на столе и было всего две комнаты: кухня, она же прихожая и спальня. Я не поняла, почему так мало комнат, ведь снаружи дом казался огромным. Я щёлкнула выключателем, но свет не загорелся. Из спальни до меня донёсся уже знакомый голос.

– Кто там? Да заходите уже, кто там такой стеснительный, и выключатель не трогайте, пожалуйста, проводка в доме полетела.

Я прошла через кухню и зашла в спальню. Там тоже горели свечи, брат Юли лежал на кровати в слегка расстёгнутой белой рубашке в обнимку с котом. Кот урчал от удовольствия он, был большой, пушистый и ярко-рыжий. Мне на секунду показалось, что поза парня из расслабленной, почти сонной резко изменилась и взгляд как будто бы тоже, но это было только пару секунд. Я даже подумала потом, что мне показалось.

– А, соседка, – протянул он, – что, решила спрятаться тут от всех? Достали? Ты не злись на них, они все очень неплохие ребята.

– Да, есть немного, – ответила я, – я бы не против, может, от них всех и сбежать, только некуда, у меня дома вечеринка, мои всех соседей пригласили, так что там меня точно припрягут что-нибудь делать. Хотя и тут уже припрягли, я вообще-то, за вином, и твоя сестра просит тебя торт принести со свечками. Так что у меня нет выбора, – выпалила я и дёрнула плечами.

– Выбор всегда есть, – внимательно глядя на меня, заметил он.

Он одним лёгким движением спрыгнул с кровати и в два шага оказался возле меня, как будто не он только что лежал полусонный на кровати. Кот недовольно мяукнул и обиженно посмотрел на своего хозяина, что тот якобы недочесал его за ушком. Я не сдержалась и прыснула – это было так забавно. А парень посмотрел на своего любимца и тоже засмеялся, его взрослость при этом куда-то исчезла и передо мной уже стоял не взрослый парень, а обыкновенный подросток. Он вернулся к кровати, взял этого рыжего красавца, прижал к груди, потом чмокнул в нос, почесал снова за ушком и положил на кровать.

– Сейчас, подожди, Рыжик, я разберусь со своими делами и вернусь, никуда не уходи.

Самое смешное, что кот сразу сделал такой умный и царственный вид, типа он его отпускает. Я просто умилялась от этой картины.

Потом парень подошёл ко мне и, всё так же улыбаясь, сказал:

– Пойдём поможем моей сестре. Мия, а кто тебе сказал, кстати, что вино в холодильнике здесь, в этой части дома?

– Так Юля и сказала, я вообще думала, что это всё один дом, – ответила я.

– А, понятно, – как бы для себя сказал он себе под нос.

И тут до меня дошло, а ведь он знает, как меня зовут. Мы вышли из Юлиной части дома и прошли к другому входу в дом. Он открыл дверь передо мной, включил свет, и я оказалась в типичном деревенском доме, очень бедном, но очень чистом. И самое интересное было для меня, что в доме не было межкомнатных дверей, а были только какие-то несуразные занавески. Мне было интересно, как они так живут. Я разглядывала какие-то вышитые салфетки на столе и буфете, старую мебель и технику, я обычно себя так не веду. Как говорит моя мама, это неприлично, вот так вот пялиться. Но просто я не могла понять, как он может здесь жить, это не сочеталось с ним вообще никак. Я даже не могла представить, как бедны его родители. А потом мой взгляд наткнулся на очень старое огромное зеркало во всю стену, оно было голубого цвета, судя по всему, не раз перекрашенное на скорую руку. А в зеркале я увидела себя и его. Я смотрела в зеркало, а он смотрел в моё лицо и считывал мои эмоции, ведь у меня очень живое лицо. Мне стало некомфортно. А он опустил глаза, как будто спрятавшись от моего взгляда, и пошёл к холодильнику, открыл его, взял две бутылки вина, отдал их мне. Потом вытащил огромный розовый торт из розочек, достал свечи. Мне хотелось ему что-то сказать, ну типа, что у него нормальный дом, чтобы ну хоть как-то исправить ситуацию, но мне показалось, что он почувствует мою ложь и это будет ещё хуже. Я вообще еще та вруша, могу так наврать, что никто и не поймет, что я наврала, но, кажется, только не он. Он в это время искал спички и нигде не мог найти. Тут в дом вошел Богдан.

– Эй, ну сколько можно ждать, – недовольно, дыша на меня перегаром заявил он. – Тебя только за смертью посылать.

Я вытянула руки перед собой, пихая ему бутылки с вином, чтобы хоть как-то отгородиться от этого ужасного запаха сигарет и ни пойми ещё чего.

– Неет, дорогая, – помахал он передо мной указательным пальцем, – тебя, цыпа, послали, ты и неси.

У меня просто челюсть упала от такого хамства. А потом он ещё с похабной ухмылкой посмотрел на своего друга, который стоял за моей спиной, и, подмигивая, начал у него узнавать, ну как, я пополнила его коллекцию, пойду я или нет. Я думала, что сейчас ну за меня как то заступятся, но в ответ мне была тишина. Потом Богдан развернулся и вышел так же неожиданно, как и пришёл. Я услышала, как зажглась спичка, повернулась и увидела, как Юлин брат зажигает себе преспокойненько свечки на торте.

Потом совершенно спокойно. как будто ничего не случилось, он произнёс:

– Пойдем, а то Юля обидится, скажет, что мы ей день рождения испортили.

Капец, подумала я, автоматически топая к ребятам, меня тут унизили, а он весь такой сильный и властный даже ничего ни сказал. А самое странное, почему я этому Богдану промеж ног не заехала или бутылкой не залимонила по его тупой голове, за мной же обычно не заржавеет ответить, а тут я ждала, чтобы малознакомый парень за меня заступился, да ещё и иду психую, кто я ему? Никто. И ничего он мне не должен. Блин, что вообще за фигня происходит. Сейчас отдам эти чёртовы бутылки и пойду домой. Я подошла к столу, демонстративно поставила бутылки, он с тортом аккуратно обогнул меня, обнял свою сестру, с какой-то особой нежностью чмокнул её в макушку и произнёс:

– Загадывай желание и задувай свечи.

А я развернулась и ушла в темноту, я хотела домой. Меня так взбесила эта ситуация, что если бы я была чайником, то сейчас бы из меня выкипела вся вода. Я представила себя белым эмалированным чайником с голубым цветочком, который стоял на газе, свистел и бурлил. Иногда моё воображение меня просто ошеломляло, мне кажется, что я даже почувствовала от себя пар, и моя злость испарилась вместе с ним, мне даже стало смешно, что я устроила бурю в стакане. Какая мне разница, что малознакомый парень, которого я даже не знаю, не заступился за меня, да плевать. Сейчас пойду и разберусь с этим Богданом. Я резко развернулась и, полная решимости, потопала назад. Я столкнулась с ним в воротах. Он отступил назад и сказал, потупив в пол глаза:

– Извини меня, Мия.

И так это всё было странно, что мой боевой настрой куда-то пропал.

– Я волновался, здесь лучше ночью одной не ходить, мало ли что, – произнёс он.

Я пыталась заглянуть к нему в глаза и увидеть, что это за такое странное изменение в поведении, но он, усиленно смотря куда угодно, только не в мои глаза, спросил:

– Что, так сильно обиделась?

Потом, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Я тебя искал, хотел извиниться, нехорошо получилось, я пошутить хотел, думал, будет смешно.

– И что, – глядя в его глаза и поставив руки в боки, спросила я: – Часто твоим знакомым смешно, когда их унижают?

А он поднял на меня почти уже трезвый взгляд и неожиданно выпалил:

– Я вообще не такой, как ты подумала, просто я психанул.

Я подняла одну бровь и посмотрела на него с вопросом.

– Ты мне просто понравилась, и вообще, Джон тебе не подходит, он тут уже у пол-деревни под юбкой был, он, понимаешь, девок коллекционирует. А я как увидел, что и ты к нему пошла… Ты же другая, я тебя предупредить хотел, ты наивная, тебя легко обмануть, а он хитрый.

Так значит, его Женя зовут, подумала я. Вот и познакомились. Мда.

Потом он протянул мне свою руку и спросил:

– Мир? Пойдём, а то тебя, наверное, уже все потеряли.

Ага, про себя подумала я, особенно Джон.

– А что, по-другому меня нельзя было предупредить о твоём аморальном друге? И с чего ты решил, что я наивная и меня легко обмануть? Ладно, проехали. Хорошо, извинения приняты, но в следующий раз получишь в глаз за такие шутки, – ответила я, шагнув во двор.

Я не видела, как он задумчиво посмотрел мне в спину, офигевая с моих угроз, он был высокий, накаченный, здоровенный пацан, на фоне него я выглядела как маленький котёнок против гепарда. Ещё не одна девчонка не смела с ним так разговаривать, но в принципе ему ещё ни за одну девчонку никогда с такой злостью не выговаривали, как это сделал пару минут назад Джон. Он до сих пор не понял, что его друг так взбесился из-за этой соседки. Когда мы проходили мимо дома, в одном из окон Юлиной части дома, увидев нас, кто-то задёрнул штору, а тусклый свет от свечей еле-еле, почти незаметно проблескивая через прорези, не позволял разглядеть, кто это был. Я подумала, что, может Юля со своим парнем сбежали от всех и у них там собственная вечеринка. Наверное, у них уже всё зашло гораздо дальше, чем поцелуи при луне. Но не успели мы подойти к костру, как Юля выпорхнула мне навстречу и, не останавливаясь, затараторила, что, оказывается, ребята ей сделали сюрприз и сейчас мы поедем кататься на машинах в горы. А какой-то Руслан будет на профессиональный фотоаппарат всё это снимать. Потом я смотрела, как все носятся с бутылками и всякими вкусняшками из сада за ворота, туда и обратно, туда и обратно. У меня создалось впечатление, что мы уезжаем как минимум на неделю. Я стояла и думала, как же уеду вот так вот с этими почти не знакомыми ребятами, даже не предупредив родителей. А потом Богдан как-то уже по-хозяйски снова схватил меня за руку и повёл к очень крутой белой иномарке, я такую даже ещё не видела не разу.