Бриз. Серия: Дуновение ветра

Тут прибежала Иренка – Кашевар уже научился их различать, хоть и было видно, что сёстры специально хотят быть похожими до одинаковости

– Дядя Кашевар. Там четыре Целителя пришли. Они к нам по вечерам всегда приходят. Вина попоить. Попросили какую-нибудь лёгкую закуску. Сделаешь.

– Конечно, Иренка – та зарделась, что её узнали – подходи через 10 минут, сейчас сделаю.

Он поставил два небольших котелка с водой на плиту. Спустился в ледник и взял рыбу, которую засолил ранее. Поднялся наверх. Начал тонкими кусочками нарезать филе. Вода закипела. Добавил туда уксуса и ложкой начал формировать вихрь в середине. Разбил в центр куриное яйцо. Оно быстро стало белеть снаружи. Аккуратно помешивая попеременно в каждом котелке сварил яйца. Шумовкой аккуратно выложил на тонко нарезанную форель. По яйцу на каждую тарелку. Сверху мелко нарезанный зелёный лук. Через 10 минут все четыре миски стояли на раздачи.

Прибежала Иренка

– Это что такое? – удивлённо спросила они

– Это форель под яйцом пашот – ответил Кашевар. Я думаю что им понравится. Просто и вкусно.

– Спасибо, дядя Кашевар – крикнула Иренка уже на ходу, относя блюда.

Кашевар по отечески улыбнулся. Сколько энергии в этой девчушки. И не скажешь, что родителей потеряла.

Обед шёл своим чередом. Прибежала Агнешка.

– Там гости увидели блюдо у Целителей и тоже хотят Пашотские яйца

– Как ты сказала? «Пашотские яйца»? – Кашевар от души рассмеялся – ну раз их так назвали, пусть так и будет. – сколько штук нужно?

– Пока два. Но там уже многие на стол Целителей смотрят.

Кашевар принялся готовить. Поставил готовые блюда на раздачу.

За дальним столом Целитель вдруг схватился за горло. Лицо посинело. Глаза – широко распахнуты. Дыхание – свистящее, прерывистое.

– Воды! – крикнул кто-то.

Кашевар уже был рядом. Не бегом. Не с криком. Просто – подошёл, но быстро.

– Смотри на меня, – сказал он тихо.

Целитель попытался кивнуть.

– Агнешка! Быстро в ледник. Отколи кусок льда, заверни в тряпицу и неси сюда. Бегом!

– Иренка! На улицу! Принеси мне два небольших листа подорожника. И из кухни чашу воды. Тёплой, почти горячей, но не кипяток!

Девчёнки, поражённые властностью в его голосе, побежали исполнять веленое. Кассиан с тревогой смотрел на происходящее.

– Ложись, – велел Кашевар Целителю, помогая ему встать из-за стола и лечь на пол. Сел на корточки рядом с ним. Прибежала Иренка. Передала ему два листа подорожника и чашу. Один лист Кашевар разорвал и растёр в руках. Бросил в чашу. Приподнял голову Целителя.

– Пей маленькими глотками. Листья старайся не глотать.

Второй приложил к горлу, ниже судорожно двигающегося кадыка. Прибежала Агнешка. Кашевар забрал у неё тряпицу и положил на лист подорожника. Держал почти ласково, но сильно. Взял Целителя за руку. Твёрдо. Тепло.

– Ты не задыхаешься. Ты боишься задохнуться. Отпусти страх. Паника – самое страшное, что тебе сейчас грозит. Смотри мне в глаза и не бойся.

Глядел в глаза – не отводя. Ни на секунду.

– Дыши. Медленно. Не бойся. Я рядом и помогу тебе.

Через несколько минут дыхание у Целителя выровнялось. Цвет лица – стал светлее.

Когда прибежал посыльный с лекарством из Цитадели, Целитель уже дышал спокойно. А лёд таял у него на горле.

– Ты уже вне опасности, – сказал Кашевар. – Лекарство – для уверенности, что это не повторится. Посмотрел на Целителя внимательно. – Паника это худшее, что могло быть. Не нужно бояться. Страх – твой самый главный враг.

Целитель молча смотрел на него. Потом встал.

– Я – Марек из Цитадели. Целитель третьего круга.

Он не протянул руку. Просто стоял.

– Если ты когда-нибудь будешь нуждаться в помощи… приходи. Я узнаю тебя. По глазам. Я никогда не забуду твой взгляд.

Кашевар кивнул. Не сказал «спасибо». Не сказал «не за что».

– Береги лекарство. Забудешь про него – снова придёт страх. Пока не научишься его контролировать, будешь задыхаться. От пищи, от слов, от действий. Не бойся. И тебе больше никогда не потребуется помощь.

И ушёл на кухню.

Марек долго смотрел ему вслед.

Впервые за несколько лет он чувствовал себя должником

Обед шёл своим чередом. В очередной раз, когда девочки прибежали к раздаче Кашевар сказал:

– Пашотских яиц осталось всего две порции. Уху – последнюю порцию я отдаю. Похлёбка ещё есть, но её тоже осталось не много. На три-четыре порции. Предупреждайте гостей. Теперь могу дать только солонину с хлебом и луком.

Гости начали расходится. Зал пустел. Сёстры вытирали столы. Элиана расслаблено сидела возле мойки. Кашевар протирал стол и убирал уже не нужную утварь. К нему подошёл Кассиан. Встал рядом и молчал. Не знал с чего начать.

– У меня в конторке столько денег я и не помню когда было. Может при отце ещё. Сколько еды осталось?

– Ничего не осталось. Всё съели. И почти все яйца закончились.

– Откуда ты про Пашотские яйца знаешь?

Кашевар улыбнулся. Новое название старому. Это было ему близко и знакомо. «Пашотские яйца», значит «Пашотские яйца».

– Блюдо не моё. Много где делают. Но везде по разному. Где-то рыба белая, где-то варёная, где-то яйца просто варят всмятку. Так, чтобы солёная рыба и яйцо в таком виде – я первый раз пробовал. Но по вкусу должно было получиться. Рад что всем понравилось.

– Ты вообще… откуда такой?

– Из дороги.

– И ничего больше не скажешь?

– А нужно?

– Ты честно отработал. Не жаловался, что чего-то нет, не шёл по тому пути, который до этого был. Яйца твои, «Пашотские», «Уха царская»… Почему к барону на кухню не пошёл? Я думаю что и у него на кухне тебя бы с удовольствием взяли.

– А здесь что? Народ вкусно поесть не хочет? Вкусно и без золотых приборов? Чем они хуже? Или чем барон лучше? Я просто Кашевар. Я работаю не для себя. Для тех кто ест. Зачем мне искать кого-то особенного? Тебе нужен был повар. Я просто появился в нужное время. И это не моя заслуга. Будь у тебя повар жив, ты бы со мной даже разговаривать не стал бы. Случилось то, что случилось.

Кассиан задумчиво покачал головой.

– То что ты с Целителем сделал… Зачем? Это же не твоё дело. Целители всегда сами по себе.

– Я должен был смотреть как он умирает у меня на глазах? Для меня это был не Целитель. Это был гость, которому стало плохо. Мне нужно было отвернуться? Или смотреть, как жизнь его покидает? Был бы это крестьянин, с соседской фермы, я поступил бы так же.

– Если бы он здесь умер… Больших проблем бы не было, конечно, раз он с хворью. Но и ничего хорошего бы это не принесло. – Сколько хочешь за работу? За сегодняшний день и за следующие. Много не дам!

Кашевар покачал головой.

– Денег не надо.

– Как это – не надо?

– Давай так: я работаю на тебя. С рассвета до заката. Готовлю, чищу, мою. Порядок у тебя на кухне наведу. Добавлю к тебе в меню блюда, по типу «Пашотского яйца» – простого, быстрого, вкусного и популярного. В замен – еда и угол. Мне места возле печки хватит. Перина мне не нужна. Я привык на земле спать. На кухне и тепло и пахнет вкусно, если кухня правильная – что ещё нужно.

– И всё?

– Нет.

Кассиан насторожился.

– Что ещё?

– Два-три часа в день – мои. Когда захочу – уйду. Куда захочу – пойду. Без вопросов.

– Ты бездомный?

– Я первый день в городе. И то – не надолго. Закончу свои дела и уйду.

Кашевар посмотрел в окно – туда, где закат резал небо над крышами.

– Дней пятнадцать. Может, двадцать. Не больше.

– А потом?

– Потом – дорога.

Хозяин кивнул. Не стал спрашивать – зачем. Понял что не ответит. А настаивать – упустить ценного работника.

– Значит, не навсегда. Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Навсегда – скучно. С другой стороны, нового повара всё равно искать нужно уже сейчас.

– С поваром я тебе помогу. Только не сразу. Научу нужным блюдам, расскажу как на кухне работать лучше. Только или сам его тебе найду или, если ты приведёшь кого, в начале побеседую с ним. Не понравится – не буду его учить. И это моё второе условие.

– Есть ещё?

– Есть. Но они не будут для тебя обременительными. Если ты решишь, что я прошу слишком много и мои просьбы будут для тебя слишком сложными, я не обижусь. И не буду просить чего-то тяжёлого. Просто когда-нибудь мне может понадобиться твоя помощь.

Кассиан задумчиво смотрел на Кашевара.

– Надеюсь, я не пожалею о своём решении. Договорились. Кухню ты уже знаешь. Завтрак в восемь. Будут только постояльцы и мы, уже шестеро. Не проспишь?

– Не просплю, – улыбнулся Кашевар.

День второй

Кашевар встал, когда за окнами расцвет только начал раскрашивать крыши соседних домов. Растопил печь, пополнил запас воды в бочке. Что готовить утром, он ещё вчера решил. Все должны поесть быстро, сытно и, главное вкусно. Начал готовить завтрак на всех. Не делая разницы между работниками и гостями.

Прибежала Агнешка

– Дядя Кашевар. Там стражник за тобой пришёл. Сказал что ты здесь должен быть. Может тебе задним двором убежать?

– Зачем убежать – искренне удивился Кашевар – Если стража хочет меня видеть, я с ней пообщаюсь. Приведи его на кухню. Мне от плиты не отойти сейчас. Каша подгореть может.

– Хорошо – немного успокоилась Агнешка – но если нужно будет, я тебе ход с кухни покажу, чтобы убежать можно было – и, не дожидаясь ответа Кашевара, убежала

Тот только улыбнулся её подростковому задору.

На кухню вошёл Войцех.

– А, здравствуй, Войцех – приветствовал его Кашевар. Что это ты решил меня наведать? До полудня ещё есть время. Я пока не готов тебе отдать вторую часть. Я её ещё не готовил. Или случилось что-то?

– Кашевар, ты кудесник! – с порога заявил Войцех – Я сделал как ты сказал. Сварил отвар, добавил мёда. Пил по чаше каждый раз, когда становилось больно. Боль уже не в боку, а ниже. Я первый раз выспался, за последние три дня. Но сегодня капитан дал мне выходной, зная мой недуг. Я пришёл на пост, а он меня чуть ли не выгнал. И возле ворот ты бы меня не нашёл. Решил сам к тебе прийти. А про твои «Пашотские яйца» уже весь город гудит. Хоть и времени прошло не много. Все вечера ждут. Кстати! Откуда ты знаешь что я Войцех? Я тебе не представлялся!

– Ну, тут всё просто. Я слышал как ты назвался отцу семейства, который не хотел платить за своих детей. Я помню про своё обещание и предам тебе следующую часть зелья. Но тебе придётся чуть-чуть подождать. Постояльцам нужен завтрак

– Работай, Кашевар. Я не спешу. Тем более что у меня есть часть отвара во фляге. Делай что должно.

Во время разговора Кашевар продолжал помешивать кашу на плите.

– А чем это у тебя каша пахнет? – удивился Войцех – Как-то сладко больно.

– Я вместо воды молоко добавил. Для овса для утра это самое то. А если ещё кусочек масла сливочного бросить… Мммм… Объедение…

– Не обманул, значит… Кашеваришь. Угостишь?

– Извини, Войцех. Завтрак только для постояльцев и работников. Поселяйся к нам и ешь.

– Ты же главный на кухне. Что, не дашь мне поесть?

– Ты прав. На кухне я главный. Но еда не моя. Она Кассиана. Спроси у него. Если скажет – я налью. Если нет – не обижайся. Еда – не моя.

– И ты думаешь, он мне откажет? Я же Стражник

– Не важно что думаю я. Важно что решит он. Скажет накормить – накормлю. Это его таверна. Здесь его законы, а не моё слово.

– Вот ты как… Кашевар… Есть я пока не хочу. Но слова твои запомню.

– Не серчай, Войцех. Ты работаешь по уставу служебному. Я – по человеческому. Будь еда моей – ни минуты бы не думал. Накормил бы от пуза.

Войцех сидел насупившись. Обиделся. Кашевар видел это, но не говорил ничего. Пусть сам это переживёт.

– Раз уж ты пришёл, давай я тебе зелье приготовлю. – сказал Кашевар и достал из котомки травы, которые собрал ещё вчера. Немного пожухли, но это не страшно. Даже если бы высохли совсем, может даже проще было бы. – В каком месте у тебя боль уже ощущается? До паха добралась или ещё в боку?

Войцех, радуясь смене темы, сказал:

– Уже в паху. В самом верху. Зато мочусь я без боли! – гордо сказал он, как будто это чисто его заслуга.

– Значит сегодня-завтра камень выйдет. Ты главное не забывай воды пить побольше. И не только зелье, но и просто воду. Чашу зелья – две чаши воды. Так камню идти проще будет.

Кашевар говорил и при этом не забывал помешивать кашу в котелке, ягоды в воде и в медной ступке перетирать травы. Подготовил кашицу. Капнул отвара из ягод.

– Только не забудь мёда добавить

– А у тебя здесь нет, что ли? – искренне удивился Войцех. Это же кухня. Здесь что угодно может быть.

– Может – согласился Кашевар. – только это не мой мёд. Вот травы – уже мои. Из них я для тебя и готовлю. И слово своё не нарушаю. Оставь побольше отвара на конец. Когда камень будет уже почти у выхода. Там боль будет очень сильная. Отвар хоть чуть-чуть, но поможет. Можно, конечно, маковую пыль тебе посоветовать, но оно для тебя только хуже сделает. Боль снимет, но потом без него ты не сможешь. Не используй его никогда.

Войцех всё равно сидел насупившись. Видно, задели его слова Кашевара. Молча взял аккуратно завёрнутый в пергамент травяную кашицу.

– Сколько с меня?

– Ты или забыл, Войцех, или не слушал меня вчера. Травы – те же, что я вчера собрал. Знания не изменились. Нового нет ничего. Зачем платить два раза за одно и тоже?

– Но ты за несколько монет сделал то, что Целители обещали сделать за пятьдесят и то, без гарантии! Почему я не могу тебя просто поблагодарить?

– Давай с тобой сделаем так. Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, сохрани эти деньги. И если возле ворот появится кто-то, кто не сможет заплатить за вход, но ты увидишь, что этот человек достоин пройти в город, отдай их ему.

Войцех взглянул в глаза Кашевару и утонул в их бескорыстности.

– Пусть будет так, – тихо сказал он и молча вышел с кухни.

Через несколько минут в кухню вбежал Кассиан.

– Мне Агнешка сказала что за тобой Стража пришла.

– Не за мной, а ко мне. Всё хорошо, Кассиан. Это друг приходил. Его визит нисколько не помешал мне работать. Завтрак скоро будет готов.

– Не пугай меня, Кашевар. У меня на тебя уже есть планы. Пусть даже и на пятнадцать дней. Если будет нужно, и даже если это не будет твоей просьбой о помощи, ты просто скажи. Я помогу тебе просто так.

– Спасибо, тебе, Кассиан! Я не забуду твоих слов. Но сейчас помощь мне не нужна. И в делах со стражей вряд ли понадобится. Ты не забыл, что у нас нет ни рыбы, ни яиц для обеда? И если нужна «Царская уха», то и жилистого петуха было бы не плохо получить. Не думаю, что кто-то из постояльцев опять затопчет бедную птицу. Сегодня я полностью пойму, что нужно будет закупить и нужно будет пополнить остальные запасы.

– За продуктами на рынок я пойду сразу после завтрака. Так что всё будет. Не беспокойся по этому поводу.

– Хорошо, Кассиан. Тогда я понаблюдаю за гостями за завтраком и скажу что ещё нужно будет принести. Я почти закончил готовить. Мы можем сесть завтракать минут через десять.

Рассвет едва тронул окна таверны, когда гости начали собираться на завтрак. Первыми пришли персы. Их Кашевар ещё вчера заприметил. Вместе с традиционной кашей, передал им на стол по тарелке хумаса6. Не классического из нута, а из обычного гороха. И вместо кунжутной пасты, сделал пасту из фундука и подсолнечника. Ну и специи, которые были и, чтобы текстура была более кремовой, ледяную воду по ложке во время готовки. Путь ингредиенты совсем другие, но результат Кашевар назвал для себя хумусом. А девчёнкам сказал что это протёртая гороховая каша.

Наблюдая за гостями, Кашевар услышал возбуждённый говор со стороны стола персов. Скорее удивлённый, чем встревоженный. Кассиан тоже за ними наблюдал. Позвал к себе проходившую мимо Иренку. Та, выслушала его и побежала к окошку выдачи

– Кассиан просит немного гороховой каши попробовать – скороговоркой выпалила она.

Кашевар положил немного хумуса в плошку и передал ей. Она буркнула что-то на ходу и побежала к Кассиану. Вроде и торопиться не нужно, и заказ никто не просить, но всё равно бегом. Вот что значит подростковая энергия.

Кассиан взял ложку, попробовал, поцокал языком и посмотрел в окно раздачи. Прямо в глаза Кашевару. Широко улыбнулся и поднял большой палец. Подозвал обоих девчёнок и что-то сказал им. После этого, гороховую кашу стали заказывать чаще.

В то же время Кашевар следил за гостями. Внимательно и открыто, но запоминал не лица, а привычки:

кто ковыряет в тарелке ложкой с неохотой, кто нюхает еду, перед тем как начать есть, кто добавляет в еду масло, кто запивает большим количеством разбавленного вина. Вроде как и мелочи, но о привычках и предпочтениях сказать может много. Пригодится, чтобы приготовить обед более индивидуально. Пока он наблюдал, Иренка и Агнешка, получив одобрение Кассиана, начали предлагать «гороховую пасту» и другим гостям, и те охотно соглашались

После завтрака Кашевар привычно наводил порядок на кухне. Убирал уже не нужную утварь, вытирал столы и ножи, вынес ведро с помоями в выгребную яму. За этим делом его и застал Кассиан. Зашёл на кухню, вытирая руки о фартук.

– Чудная каша у тебя получилась для персов. Холодная совсем и как паста. Хоть на хлеб мажь. Но видно что персам она понравилась. Да и другие, кто попробовал тоже удивились. Её тоже всю съели?

– Нет. Она пока ещё осталась. Но ты правильно заметил. Её едят холодной. Я её на ледник вынес. Она там несколько дней не испортится. Если раньше не съедят. Вообще это восточное блюдо, но на наш манер. Потому персам и понравилось.

– Очень понравилось! Мне их старейшина после завтрака отдельно подошёл спасибо сказать и монет отсыпал за завтрак, хотя он в стоимость комнаты входит. Повезло мне с тобой, Кашевар. Чего с рынка принести? Только петуха, рыбу и яйца или ещё что надумал?

– Полная картина у меня будет, когда я сегодня порядок до конца наведу. А так:

свинина – на исходе. Её северяне хорошо едят. Принесёшь большой окорок, запеку целиком куском. Капусты натушу к ней. И северянам будет приятно, и как закуска вечером под пиво очень хорошо пойдёт.

Ячменная крупа – ещё есть, но муки – нет. Лук – свежий, пока его достаточно. Но чеснок – подгнил. Лучше нового принести. А тот, который есть, лучше выкинуть. Можно попробовать его засушить на потом, но вся кухня и зал чесноком пропахнут. Так, что глаза слезиться будут. Может потом на улице его высушу. Свежий нужен

Сушёные грибы – закончились вчера.

Плюс для персов нужно что-то особенное приготовить. Они у тебя самые важные, судя по шелкам и украшениям. Так что нужен рис и баранина. Плюс ягоды барбариса или калины.

Кассиан старательно записывал всё что сказал Кашевар.

– Всё?

– Пока всё. Точно тебе скажу завтра. На сегодняшний обед хватит с запасом. А вот на потом завтра будем закупаться. Я с тобой на рынок пойду. Сегодня нужно порядок навести.

– Хорошо. Только торговаться я буду. Ты просто будешь говорить, что нужно.

День только начинался.

Кашевар засучил рукава и взялся за работу. В начале перебрал овощи. Всё по отдельности. Картофель в отдельный мешок и отдельно от остальных овощей. Так… его мало. Поставил себе заметку в голове на память. Да и та что есть, прорастать начала. Вот что бывает, когда всё вперемешку. Пастернак, корень сельдерея, морковку – по отдельным корзинам. Их можно и друг на друга поставить, чтобы место не занимали.

Взял небольшой чугунок, насыпал в него золы побольше, залил водой и отставил в сторону. Нужно сделать мыльный раствор. Не просто щёлок, как он лесу делал, а с жиром поварить, а то он котлы до завтра не отмоет.

Бочка из-под воды. Здоровая, зараза. Хорошо что после завтрака в ней только половина осталась. Сильными руками поставил её на ребро и перекатил между столом и плитой. Чтобы удобнее брать было. Получилось что от раковины далеко. Где-то я бочку видел… Пошёл на конюшню.

– Велеслав, есть бочка пустая, под воду? Хочу на кухню ещё одну поставить.

– Вот там в углу посмотри, – ответил конюх – продолжая седлать чью-то лошадь. – там где мусор весь свален

Кашевар отошёл в угол. Выбрал бочку побольше, почище и поцелее. Заметил что-то в куче мусора. Подошёл, наклонился и внимательно посмотрел.

– Велеслав, а что тут пила делает и коса? Почему не со всеми инструментами? Хотя… Понял почему. – ответил он сам себе. Коса лопнула, у пилы половины зубьев нет и ручка отломана.

– Да они сломанные. Они здесь валяются, сколько себя помню. Вместе с остальной рухлядью. Кассиан сказал, накопится большая куча, вызовет старьёвщика, чтобы забрал всё скопом.

– Понял тебя. Спасибо – сказал Кашевар. Взял бочку, чуть крякнул, взвалил её себе на плечо и понёс к колодцу.

Велеслав уважительно посмотрел ему в след. Седина в бороде и в волосах, а поднял спокойно и понёс. Не всякий молодой так сможет. Тут сноровка нужная, чтобы на плечо положить. А он – раз! – и взвалил.

Кашевар отмыл бочку травой с песком до чистоты и отнёс на кухню. Вот теперь можно и воды натаскать. Но перед этим, аккуратно слил воду с золы в другой котелок, добавил туда жира, которого на плите и грязных сковородках было много. Жир – от всего: птицы, мяса, невесть чего ещё. И подгорел он местами. Там где совсем не скоблился со старой поверхности, поливал щёлоком. Очистил плиту и мутное, не очень хорошо пахнущее варево, поставил на плиту. Нужна не эстетика, а эффективность.

Принёс воды, критически осмотрел пол. Взял большой нож и стал скоблить самые страшные пятна. Через некоторое время взял большую тряпку и начал намывать ставшими свежими половые доски. Удовлетворённо посмотрел на результат своих трудов.

Собрал все пустые сковородки, котлы и котелки и пошёл на колодец отмывать въевшуюся грязь и копоть. Горячий котелок с жидким мылом отнёс ухватом7, чтобы не обжечься. По чуть чуть налил в каждый котел и долил воды. Пока будет один мыть, другие отмокнут. Начал с самого чистого. Самый грязный – в самом конце. Пусть дольше всех стоит. За этим занятием его и застал Кассиан

– Все продукты я тебе на кухне на стол положил. Раньше бы место выбирал, куда поставить, а сейчас и на пол не страшно положить. Кухня, конечно, преобразилась. А что это у тебя тут в котелке – с опаской он понюхал остатки мутного варева?

– Мыло, самое простое и доступное. Чтобы посуду отмыть можно было быстрее.

– Ты мыловар? Откуда знаешь?

– Нет, Кассиан. Мыловаром мне быть не приходилось. Но как делать знаю. Чтобы хорошее мыло приготовить, тут опыт нужен. А у меня его мало. Так… Котелок отмыть или рубаху постирать ещё могу что-то приготовить, а так чтобы руки мыть или лицо – щипать будет.

– А можешь для Элианы сварить, чтобы ей посуду мыть сподручнее было? А то мыло покупать дорого, а если ты что-то сможешь сделать, чтобы быстрее было посуду возвращать в зал, будет замечательно.

– Меня Элиана через день проклянёт. Она себе руки до кровавых мозолей сотрёт. Я попробую. И если решу что ей будет плохо, не обессудь, Кассиан. Вылью и глазом не моргну.

– Ты попробуй. После пашотских яиц и гороховой пасты я уверен что у тебя получится. Если нет, значит нет. Если ты решишь что не получилось, значит так оно и будет. Я даже проверять не буду. Сегодня сделаешь?

– Нет, Кассиан. За сегодня не сделать. Завтра нужно будет на рынке докупить кое-чего. А вот завтра к вечернему времени может будет готово. Можно будет этим пользоваться или нет завтра и посмотрим. – пока говорил, Кашевар продолжал чистить котлы

– Послушай, Кассиан, я когда бочку на конюшне брал, видел там у тебя кучу хлама. Дай мне из неё пилу сломанную, косу, да обруч от бочки старый

– Зачем тебе? Они же старые. Я их старьёвщику продать хотел.

– Нож хочу себе сделать. Старый я утратил. Возьму железо, схожу в кузницу и сделаю себе новый.

– Ты ещё и кузнец? Есть что-то такое, чего ты не умеешь? – удивился Кассиан

– Есть, конечно – улыбнулся Кашевар. – Детей я рожать не умею. Зерно растить. Вот поле вспахать могу. Даже засеять смогу. А вот вырастить – нет. Я на одном месте никогда не сижу. А следить за полем – это себя к нему приковать. Я так не могу. Да и ещё много чего не могу. Знаю много, тут спорить не буду. Но не всё.

– Давай так с тобой договоримся – ты мне мыло, а я тебе разрешу железяк всяких из кучи себе выбрать. Устроит тебя так?

– Более чем устроит. Это будет честно.

– Ну, тогда на том и порешили. До обеда тебя трогать не буду. Вижу что лучший способ помочь тебе – не мешать. Ты и так знаешь что нужно делать.

Готовить обед на чистой кухне, когда всё лежит там где удобно брать и ничто друг-другу не мешает, одно удовольствие. Что готовить – понятно. «Царскую уху» со вчера ждут, так же как и Пашотские яйца. А вот похлёбке сегодня не место. И так много всего будет. Похлёбка лишняя. Как и обещал, поставил окорок томиться в печь и капусты натушил целый котёл. А вот для персов – отдельное блюдо: плов с ягнёнком. Но, как обычно, со своим колоритом. Перца меньше, чем они привыкли. Целый казан они не съедят, нужно и для других гостей оставить. Да и специи не все есть. Но, работаем с тем что есть. Морковку только жёлтую. Лука – побольше. Ягнёнка с костями. Они вкус дополнительный дадут.