Бриз. Серия: Дуновение ветра

Бриз

Серия: Дуновение ветра

Вадим Николаев

© Вадим Николаев, 2026

ISBN 978-5-0068-9759-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог. Встреча в лесу

Сумерки легли на лес. Не сразу. Сначала небо побледнело над кронами деревьев. Потом тени потянулись от стволов, как живые. Затем лес поглотил свет почти целиком. Ночь готовилась вступить в свои права, но пока, как будто, ждала.

У озера, на узкой дороге, ведущей к городу, горел небольшой костёр. Три камня по кругу. Сейчас ещё тепло ночью, так что много не нужно. Сухие сучья — сложены крест-накрест. Костёр был почти без дыма, лишь пламя чуть-чуть гудело. Рядом небольшой запас сухих веток и палок, чтобы не искать их ночью в лесу

Рядом сидел мужчина. Лет шестидесяти. Может, больше, а может и меньше. Про таких говорят, что годы их миновали. Лицо — в лёгких морщинах. Но спина — прямая. Как у солдата или кузнеца. Он был коренастый, плотный, как дубовый пень. Руки сильные, в мозолях, но при этом пальцы подвижные. Видно что ими он мог не только молот держать. Седые волосы коротко стрижены. Борода — небольшая, аккуратная, седая. Просто — чтобы не кололась. Небольшой шрам, под левым глазом. Почти незаметный, который не уродовал его, а скорее придавал мужественности. Глаза — карие. Живые. В них читалось: он многое видел, многое пережил. При этом взгляд не тяжёлый, но запоминающийся.

Он выложил на берестяную чашу тонко нарезанные коренья. Пастернак — сладковатый, плотный. Корень лопуха — горьковатый, земляной. Горсть жёлудей, поджаренных на углях до орехового аромата. Щепотка чабреца — для горечи и холода. Отвар из берёзовых брунек1 — в другой чаше, поменьше. На ужин и завтрак хватит. Больше не нужно.

Аккуратно снял чашу с огня. Вдохнул аромат с удовольствием. Поставил на землю. Прищурился.

Из-за прищуренных век, он следил, как из тени, между соснами, вышел человек.

Одет в добротную походную одежду. Кожаный жилет. Шерстяные штаны. Плащ — пропитанный воском, от дождя. Пояс скрыт под плащом. Но правая рука держится чуть ближе к бедру — там, где клинок. И шаг — мягкий, как у кошки.

— Не ожидал гостей, — сказал седой, не вставая.

— А я и не гость, — ответил тот. — Просто путник.

— Тогда присоединяйся, Путник. Разделим ужин. Садись. Здесь не очень много, но на двоих хватит.

Мужчина присел на корточки возле костра. Огляделся по сторонам.

— Как звать тебя, кашевар?

— А зачем тебе моё имя? Мы случайно встретились, быстро разойдёмся и, скорее всего, больше и не встретимся никогда. Хочешь, можешь называть меня Кашевар. Я не против.

— Ну тогда можешь звать меня Путником.

Путник устроился поудобнее у костра. Не близко — на расстоянии вытянутой руки. Достаточно, чтобы видеть, не тянется ли Кашевар к ножу.

Кашевар молча протянул ему берестяную плошку. Видно её сделали тут же, пока готовили простую походную еду. Береста, ивовая кора. Просто и быстро.

— На двоих хватит, — сказал он. — Ешь, пока горячее.

Путник кивнул. Взял. Понюхал. Взгляд скользнул по простому ножу воткнутому в сук возле костра, по пустой котомке, по спокойным рукам старика. Быстро, но внимательно.

Откусил. Жевал медленно. Потом посмотрел Кашевару в глаза. Впервые без оценки.

— Вкусно, — сказал он. — Брюхо не набивает, но сытно. Почти как дома.

— Даже в дороге нужно есть, как дома. Готовить вкусно можно и в лесу.

Путник посмотрел на дорогу, ведущую к городу. Потом — на Кашевара.

— Что в лесу делаешь?

— Ночую. Утром в город пойду. Не успел за день.

— В город, говоришь?

— Да.

— Вход в город не бесплатный. У тебя есть деньги?

— Нет.

— Как тогда пройдёшь?

— Ну, через стену точно не полезу. И в чужой повозке прятаться не буду. Стар я уже для этого…

— Тогда как? Украдёшь?

— Зачем воровать? Всегда есть способы войти в город. Дойду до ворот. А там решу, как заработать на проход.

— Заработать? Ты — ремесленник?

— Нет. Но руки есть. Голова тоже.

— А если не пустят?

— Пока не дойду — не буду думать. Может меня по дороге медведь задерёт. Лес всё-таки. Хотя зверь сейчас сытый и к дороге не пойдёт. Но в пути что угодно может случиться.

— В гости идёшь? Или по делам? Или может жить там хочешь остаться. Ты вроде как не из местных.

— Жить в городе я не хочу. Проживать буду, а так он мне без надобности. Знакомых у меня там нет. Закончу дела и дальше двинусь.

— И куда дальше? Ты вообще откуда?

— У меня нет корней. Редко где долго живу. Мой дом — в пути.

Разговор шёл не спешно. Еда остыть не успела и почти закончилась. Путник достал кусок хлеба. Разломал пополам. Протянул один кусок Кашевару. Отлил себе в походную кружку немного отвара. Макнул туда хлеб и с удовольствием откусил.

— Так это тебя нужно Путником звать, а не меня.

— Кашевар тоже неплохое имя. Ни чем не лучше и не хуже Путника. Ты сам себя так назвал. Зачем нам два Путника за одним костром? Друзья твои путаться не будут?

Путник насторожился и пристально посмотрел в глаза старика. Тот улыбался уголками губ.

— Твои друзья могут выйти, — сказал он спокойно. — Только еды у нас уже не осталось.

В лесу — ни звука. Ни ветра. Ни птицы.

— Ох не прост ты… Кашевар. С чего взял что я не один? — спросил он.

Кашевар кивнул на озеро.

— Вода у берега — рябь от ветра. А там, за соснами — гладкая. Значит, кто-то стоит у кромки. Давно. Не шевелится.

Потом — на ветку выше.

— Ворона села на дуб полчаса назад. Сидела. Потом вспорхнула — и улетела прочь. Не каркала. Значит, испугалась не зверя, а человека.

И, наконец — на лес.

— Листья на осине слева трепещут от ветра. А на том, что за ручьём — стоят неподвижно. Будто ветер там не дует или мешает ему что-то.

— Очень уж ты не прост, Кашевар. Я сам обучал своих людей быть не заметными. Не шпион, часом? Дома, говоришь, у тебя нет, зачем в город идёшь — не рассказываешь. Нож у тебя — Путник кивнул на нож — тоже не простой. Вроде и не боевое оружие, но я и отсюда вижу, что сталь добротная. Не у каждого такая есть. Так кто ты такой?

— Кашевар — улыбнулся седой. — Нож я сам выковал. Давно уже. С тех пор — не расстаюсь. Больше нечего говорить. Дело — моё. Город — общий. А шпион я или нет, ты лучше знать должен. Ты ведь не простой Путник. Ходишь по лесу не один. Видно что выправка военная. Даже офицерская. Да и одежда у тебя не как у простого воина. Плащ не новый. Его уже несколько раз его правили. Но не дома женские руки, а в мастерской. Так воском натереть ткань дома не получится. А править пропитку нужно часто. И вопросы твои — не праздное любопытство. Людей своих, говоришь, учил незаметными быть. Тайная служба? Или выше?

— Всё-таки не просто так ты по лесу гуляешь… Выворачивай котомку и карманы. Посмотрим что там у тебя есть.

Он махнул рукой — коротко, вверх.

Один за другим из леса вышло восемь человек. Все — в походной одежде. Все — с оружием. Все — уставшие, но напряжённые, как тетива лука. Лица хмурые. Остановились в полукруге. Оружие обнажено и направлено на Кашевара.

— Профессионалы — сказал тот. — Ты хорошо их выучил, Путник. Ни кожа не скрипнула, ни железо не звякнуло. Только запах от них не леса, а казармы. Хоть и видно что идёте не давно. Плащи ещё не успели пыли наесться.

— Не умничай, Кашевар. Скажи лучше то, что остановит меня от того, чтобы повесить тебя на суку. Встань ровно, я тебя обыщу. — Степан, проверь его котомку и нож сюда принеси.

Кашевар стоял, слегка расставив ноги. Не двигался. Взгляд спокойный. Даже не посмотрел, как его вещи бесцеремонно вывалили на землю. Рубаха, не новая, много раз стиранная и штопанная. Такие же штаны. Кусок соли, аккуратно завёрнутый в чистую тряпицу. Деревянная ложка. Пять мешочков.

— Ты же говорил что у тебя нет денег — кивнул на них Путник — а это что?

— Это не деньги. Мешочки с травами: чабрец, полынь, подорожник. Чтобы еда была не только сытной, но и целебной.

Путник начал охлопывать Кашевара:

— Протяни руки. Может ты чего под рукавами прячешь — он быстро и профессионально обыскал седого, невольно отметив крепость его рук.

— Ты видишь, — сказал он спокойно. — У меня нет ничего. Ни оружия, кроме ножа. Ни писем. Ни монет. Ни тайн. Я весь на виду.

— Нож… — Путник очень внимательно его изучал. Сумерки мешали хорошо рассмотреть детали, но чутьё его не подвело. Рукоятка деревянная, старая. Видно что ножом пользовались давно, но аккуратно. — На этом ноже была кровь. Недавно. Но мяса в твоей еде не было. Ты знаешь, что охотится в лесах Барона запрещено?

— Я знаю это. И я не охочусь. Всегда достаточно того, что растёт в лесу. Это моя кровь — Кашевар закатал штанину. Чуть ниже колена была тряпица, на которой были следы крови. — Сегодня в лесу оступился и упал на сучок. Глубоко засел, зараза. Пришлось вырезать.- он аккуратно развязал повязку. Под ней была рваная рана, аккуратно залепленная сильно пахнущей зелёной кашицей. Потому и не успел до города дойти до темноты. — он показал на штаны, которые лежали в котомке. На мне те штаны были. Я ещё не успел их залатать.

Воин брезгливо взял штаны в руки. Одна штанина имела прореху и была заляпана засохшей кровью.

— Складно, ты говоришь, Кашевар. Но нож я тебе не отдам. Пойдёшь в город без оружия

— Как скажешь, Путник. С вещами нужно расставаться легко. Руки есть, я себе новый сделаю.

Путник задумчиво посмотрел на него. В глазах — не гнев. Уважение. Чем-то эти пронзительные карие глаза притягивали.

— Что-то мне подсказывает, что мы с тобой ещё встретимся, Кашевар. Только не могу понять, добрая эта будет встреча или на эшафот тебя поведу. — он махнул рукой воинам. Те опустили оружие и немного расслабились. — Двое в дозор! Ну а с тобой, Кашевар, мы ещё потолкуем. Болит нога? Завязывай рану. Присаживайся. Всё-таки ужин у тебя был вкусный. Хоть что-то хорошее должно быть этим вечером.

— Позволишь, накормлю всех. Мы-то с тобой поели, а воины твои, хоть и закалённые, с пустым желудком спать не очень хотят, наверное. Вон у кого-то в кишках бурчит. Такие звуки у озера далеко слышно. А пока буду готовить, спокойно с тобой побеседуем. Спрашивай, что хочешь. Только в сумраке быстро коренья не наберёшь. Да и травы нужной не найдёшь. Помогут твои воины?

— Нет, Кашевар. Они воины, а не крестьяне. Не их это дело. Да и тебе нечего по лесу в сумерках ходить. Пусть и без ножа. Нет тебе веры пока. Хоть и опасности от тебя не чую. У нас есть припасы. Возьми что нужно.

— А вдруг отравит? — тихо буркнул один, стоящий у сосны.

Путник внимательно посмотрел в глаза Кашевару.

— Дозорные будут есть солонину. Отравит — останется лежать с нами возле костра. Или болтаться на дереве. Меня он уже кормил. Хотя понял кто я…

Первый воин опустил котомку у костра. Остальные последовали за ним. Молча.

Кашевар кивнул. Перебрал запасы: сушёную рыбу, кусок солонины, ячменную крупу, сухари, сушёные грибы. Взял немного солонины, горсть грибов, пару сухарей. Остальное аккуратно вернул в котомки.

— Этого хватит, — сказал он. — Остальное для ужина не нужно. Того что приготовлю ещё и на утро может останется. Хотя похлёбку лучше есть горячей.

Кашевар разложил ингредиенты на бересте. Потом обвёл взглядом отряд.

— У кого-нибудь есть котелок? Воды нужно много. А у меня — только береста.

Воин с шрамом молча вытащил из котомки медный котелок. Поставил у огня.

— Ну и зачем ты его поставил? — спросил Путник — ты думаешь вода в нём сама появится? Или я отпущу этого — он кивнул на Кашевара — к озеру пока мы не побеседуем. Бегом за водой!

Кашевар взял сушёную рыбу.

— Жёстко ты с ними. Кости в рыбе мелкие, но острые. Кто поможет вынуть? Мои глаза уже не такие острые, как раньше, особенно в темноте — спросил он, не глядя.

Путник молча указал взглядом на одного. Тот взял рыбу и начал пальцами вытаскивать кости.

Из принесённой воды Кашевар отлил немного в берестяную чашу и бросил туда сухари, чтобы размокли.

— Спрашивай, Путник. Или мне в начале ответишь?

Путник ухмыльнулся.

— А может ты всё-таки шпион? Раз у Головы Стражи что-то узнать хочешь?

— Я же из простого любопытства — улыбнулся Кашевар. — не секреты собираюсь выведывать. Просто интересно, что отряд профессиональных воинов делает в лесу ночью. При чём видно, что не в другой город идёте, а работаете. Я несколько дней по этому лесу иду и ни одного человека здесь за это время не видел.

Он растёр между ладонями немного травы из одного из мешочков.

— Чтобы аромат раскрыть — пояснил он, заметив взгляд Путника.

— Из Заволчья это самая короткая дорога. Здесь обозы должны в обе стороны ехать. А сама дорога как заброшенная. И это место для ночлега очень удобное. Недалеко от города, вода рядом. Поляна большая. Но старых стоянок не видно.

— Сразу видно, что не местный, — сказал Путник, глядя в огонь. — Хотя, если из Заволчья идёшь, должен был слышать про этот лес.

— Иду со стороны Заволчья, но в город не заходил. Только крепостные стены издалека видел. Что же здесь такого, особенного?

— Ты не знаешь этот лес. И не знаешь что тебя здесь может ждать. Особенно ночью.

Кашевар не ответил сразу. Подбросил в костёр ветку.

— Мы идём за разбойниками, — продолжил Путник. — Они не просто грабят. Они вырезают целые обозы. Оставляют тела без рук, без языков. Чтобы никто не мог ни указать, ни рассказать. По этой дороге с прошлой весны уже почти не ходит. Есть смельчаки, или дурни, которые думают что могут проскочить. Но даже хорошо охраняемые обозы в лесу пропадают. Недавно в город вернулась лошадь одного из охранников обоза. С мёртвым всадником. Четыре стрелы в спине. Лошадь раненая. Чуть-чуть до ворот не дошла. Сдохла. Всадником кто-то из родственников свиты Барона был. Тот и вскипел. Надоело ему это. Вот и послал нас.

— И вы их поймаете?

— Нет. Мы не будем их ловить. У нас другая задача. Хотя думаю, что и у нас и в Заволчье много найдётся тех, кто хотел бы им собственноручно горячего масла в глотку налить.

Помолчали. Где-то в лесу ухнула сова.

— Вот значит как… То есть вы не ловить их будете… Пусть кто-нибудь солонину порежет. Нож-то ты у меня забрал.

— Да. У нас карательная миссия. А тут ты. Один! Живой! Почти до города добрался. С дыркой от сучка в ноге! С добротной сталью! И что я подумать должен? Почему не боишься? Может ты один из них? Но нет, они всегда гурьбой. И живут в лесу. К людям не ходят.

Кашевар посмотрел на него. Потом — на остальных.

— Брать у меня, действительно нечего, — сказал он. — У меня ничего нет. Ни денег. Ни вещей. Ни прошлого, за которое можно держаться. Только нож. Был… Но с ним я без сожалений расстался.

Он помолчал.

— Когда у человека ничего нет — у него и брать нечего. А значит, и бояться нечего.

— А если убьют? — спросил молодой воин.

— Тогда умру.

— И не страшно?

— А чего бояться? Мы все когда-нибудь умрём.

Путник долго смотрел на него. Потом кивнул — как бы себе.

— Странная у тебя философия. Но понятная. Ты ничего не боишься и не думаешь «на потом». Ты, почти как мы. Только без меча — с самодельным ножом. Такие как ты, редко ходят по дорогам долго. Только у нас задача всегда есть. А что у тебя она есть?

Кашевар не ответил. Просто улыбнулся — в бороду. Бросил нарезанную солонину в кипящую воду. Потом — грибы. Потом размоченные сухари.

— Теперь — помешать…

Добавил щепотку чабреца. Понюхал.

— Почти готово. Пусть протомится ещё чуть-чуть.

— А теперь расскажи мне, Кашевар. Как я должен относится к такому как ты, встретив тебя здесь, где живыми больше года уже никто через лес не проходил.

— Понимаю тебя. И встреча наша, после твоего рассказа, действительно выглядит странной. Кого хочешь насторожит. Но мне нечего добавить. Я просто иду в город. Да и то, не на долго. Дней на двадцать. Может меньше. Устроюсь в какую-нибудь корчму поваром. Так что воровать в городе или бузить не буду. Сделаю своё дело и дальше пойду. Может в Заволчье вернусь. А может — дальше пойду.

— Это и настораживает. Что не понятно, зачем ты в город идёшь. Но, не хочешь говорить — дело твоё. Сейчас не ты моя задача. И если мне будет нужно, в городе я тебя даже где угодно найду. Даже если ты будешь от меня специально прятаться.

— Тебе не нужно будет меня искать. Я не буду прятаться. Мне нечего скрывать. Тебе не придётся прикладывать много усилий, чтобы меня найти. Всё! Готово. Угощайтесь.

— Вы четверо-дозорные. Мы оставим вам похлёбки. Утром поедите, если ночь спокойно пройдёт. Пока хлеба с солониной поедите. Остальным — ужинать!

Оставшиеся двое, переглянулись, достали ложки и посмотрели на Путника.

Кашевар поднялся, взял свою ложку, сделал пробу. Закатил глаза.

— Как ты сказал, Путник — «брюхо не набивает, но сытно». Я думаю тебе и похлёбка понравится.

Путник достал свою ложку, отломил кусок хлеба. Опустил ложку в кипяток. Вытащил — полную солонины, грибов, сухарей. Поднёс над хлебом ко рту, осторожно подул. Попробовал.

— Ого… — выдохнул он. — Хороша похлёбка. Это действительно вкусно. Жалко будет, если отравлена и тебя придётся повесить — сказал он Кашевару с ехидцей в голосе.

— Кто первый, тому и солонина — сказал Кашевар с улыбкой. — Но если еда хороша — можно и обжечься. Налетайте, воины.

Отошёл в сторону и с удовольствием следил, как орудуют ложками молодые.

Кашевар оглядел отряд. Улыбнулся — впервые открыто.

— Ну что, ужин удался? Мы неплохо справились.

— Как у тебя так быстро и вкусно получилось?

— Голод — лучший соус. А я просто сварил похлёбку. При чём из ваших же продуктов и с вашей помощью.

Есть закончили быстро. Часть похлёбки оставили дозорным. Воины откинулись у костра, грея животы. Один точил нож. Другой правил ремень.

Костёр потрескивал. Воины начали заворачиваться в плащи.

— Первый дозор — ты и ты, — сказал Путник, кивнув на двоих у сосны. — Два часа. Потом — ты и ты. Время ведьм2 — на тех двоих, что сейчас стоят.

Кашевар сидел у костра. Не шевелился. Не спрашивал.

— Ты ещё не ложишься? — спросил Путник.

— Привык думать ночью.

— А днём?

— Днём — иду. Или работаю. Попроси кого-нибудь из своих. Пусть мне воды принесут немного. И лист лопуха побольше. Только без дырок.

— Зачем тебе? — Удивился путник — Опять готовить будешь?

— Буду. Только не еду. Нужно штаны подправить. Пока кровь совсем не въелась, нужно отмыть. К утру высохнут, потом и зашить можно будет.

Путник усмехнулся. Подбросил в огонь полено.

— Сходи, принеси, что просит. — Сказал он одному воину — Всем, кто не в дозоре — отдыхать, — сказал он остальным. — Утро будет раннее.

Воины легли молча. Оружие — под рукой. Сапоги — не сняты.

Кашевар, тем временем, выкопал небольшую ямку, поближе к костру, взял принесённый лист, уложил на дно. Флягу с водой поставил поближе к огню

— Пусть чуть погреется, — сказал он. Достал немного золы из костра, высыпал в ямку, залил тёплой водой — теперь пусть постоит чутка.

— И что это будет? — спросил Путник

— Щёлок3. — ответил Кашевар — Очень простое походное средство. Лучше него только мыльнянка4. Но пока шёл я её не видел. Хотел на привале возле озера поискать, да вот, тебя встретил. Так тоже можно. Только потом до ручья пройдёмся с тобой. Нужно смыть хорошо будет.

— И откуда ты это всё знаешь?

— Так живу давно. Где-то одно услышал, где-то другое. Что-то попробовал, что-то подсказали. Вот и накопилось.

Он подошёл к котомке, достал штаны. Положил окровавленную штанину в ямку.

— Подождём чутка. Пропитается, сходим до ручья, прополощу.

Огонь постепенно угасал. Воины спали. Дозорные — в тени.

Путник сидел напротив Кашевара. Долго молчал. Потом сказал:

— В городе сейчас неспокойно. Интриги. Слухи. Люди исчезают.

Кашевар кивнул. Не спросил подробностей.

— Пойдём прогуляемся. — взял штаны и пошёл к ручью. Присел, опустил штанину в воду и начал застирывать. Сильно, но аккуратно отжал. Встряхнул.

— Ну вот теперь можно и просушить. Видишь — крови не осталось совсем. А прореху я уже на свету зашью.

Они вернулись обратно. Кашевар взял рогатину, воткнул возле костра, повесил на неё штаны.

— Ты ведь не торговец, — сказал Путник, стоя над ним. — Не гонец. Не беглец. Зачем тебе город?

— По личному делу.

— И это всё, что ты скажешь?

— Больше нечего говорить. Ничего не изменилось.

Путник посмотрел на него. С лёгкой настороженностью и уважением.

— Будь осторожен, — сказал он. — В городе не любят тех, кто приходит без имени.

— Я привык приходить без спроса и без имени.

Помолчали.

— Ложись спать, — сказал Путник. — Утро близко.

Он завернулся в плащ. Лёг спиной к костру — так, чтобы видеть дорогу.

Кашевар сидел у огня. Подождал, пока воины устроятся, пока дозорные займут посты.

Потом встал.

— Пройдусь, — сказал он. — Ноги затекли. Да и до ветра нужно сходить.

Никто не возразил.

В лесу он быстро собрал: чернику, лещину, пучок щавеля. Свернул всё в бересту.

Вернулся. Положил у костра — рядом с местом Путника.

Сел обратно.

Перед самым рассветом он встал — и ушёл.

День первый

Путник проснулся первым. Оглядел лагерь. Взгляд остановился на пустом месте где раньше сидел Кашевар. Взглянул на бересту, на оставленные продукты.

— Кто видел, как он уходил? — спросил он, не повышая голоса.

Воины переглянулись.

— Никто, господин.

— А когда он оставлял это?

— Не видели.

Путник подошёл к костру. Взял ягоду. Сжал в пальцах. Сок стёк по ладони — тёмный, как ночь. Стукнул ногой по котелку с такой силой, что тот, перевернувшись несколько раз, отлетел в кусты.

— Завтрака не будет. Навести порядок в лагере. Никто не должен понять, что мы здесь были. Следы Кашевара оставьте. Пусть думают, что здесь был один человек. Остальным оправится и подготовиться. Выдвигаемся через 10 минут. И благодарите богов, что он просто тихо ушёл, а не перерезал всех, как свиней. Если в городе окажется, что я ошибся и его нужно было повесить ещё вчера, дозорных ведьминого часа ждёт дыба.

Он говорил тихо. Но в каждом слове — сталь.

— Этот Кашевар… не встречал я таких. Он не спрятался. Просто ушёл. А вы — профессионалы…

Он произнёс это слово с лёгкой усмешкой, почти ласково. Но взгляд суровый.

— …Но не уследили за стариком без оружия.

Помолчал. Посмотрел на дорогу.

— Он пошёл в город. Это точно.

— Прикажете искать? — спросил воин с шрамом.

— Нет. У нас другая задача. Но когда мы вернёмся, Я сам найду его. Не для суда. Для разговора. Уже хочу знать, что за дело ведёт человека без имени в город по дороге, где живыми не ходят.

Он бросил ягоду в костёр. Она зашипела.

— Готовимся. У нас тяжёлая работа впереди.

Ворота города были высокие. Дуб створок хоть и старый, но ровный. Зазубрин от осадных машин нет. Или город неинтересен был никому, или жил с соседями в мире. Над воротами — герб барона. Кашевар не спеша шёл к ним. При этом внимательно смотрел по сторонам. Вот крестьяне привезли сено на большом возу — видимо кому-то на конюшню. Там — большой обоз стоит. Ждут. Здесь семья с ватагой малышей, которые, как и все дети шумно бегали вокруг родителей. Видно что шли издалека, пешком. Уставшие, но довольные. Отец ругался со Стражниками