Опасное пророчество

Странные картинки замелькали перед глазами, вероятно, обрывки сна: семья с высоты второго или даже третьего этажа, страшные когти и охряная чешуйчатая кожа, как у ящериц. Вздрогнула, словно от холода и подтянула одеяло к самому горлу, напрягаясь в тишине спальни. К горлу подкатила тошнота, сердце больно бьётся о грудную клетку и шумит в ушах. Что-то глубоко внутри мечется, подавая смешанные сигналы. Резко потрясла головой, чтобы вернуться в реальность и сон не завладел моим разумом. Привстала и дёрнула верёвку над кроватью, прищуриваясь от яркого, тёплого света бра. Наконец, вернулась Кира с керамическим подносом, на нём бутерброды с сыром и фруктовый салат. Принимая поднос, тут же принюхалась к напитку, уловив аромат мелиссы с ромашкой – бабушка постаралась. Тут ещё, наверняка, липа и мёд – успокоительное комбо.

– Ты мой спаситель! – усаживаюсь поудобнее и упираюсь спиной в мягкое изголовье кровати. Не мешкая, откусила бутерброд, почти не прожевав, проглотила. Увидев лицо бабушки в дверном проёме, даже обрадовалась, что так быстро его проглотила, иначе точно подавилась. Новый укус сделать не смогла, изучая усталость на внезапно постаревшем лице. Короткие, светлые волосы, обычно идеально уложенные, находятся в полном беспорядке, словно их беспрестанно теребили и приглаживали. Никогда не видела её такой. Под зелёными глазами пролегли синяки, кожа будто перестала светиться жизнью.

– Ты проспала практически сутки, – она заговорила первой, плотнее закутавшись в свой тонкий халат, словно бы защищаясь и не приближаясь к кровати – осталась стоять у двери. Меня привлекло сверкание слева и я медленно перевела взгляд на подаренную заколку. На ней драконий глаз. Затемнённый, туманный угол в моей голове резко озарился светом, неизвестная битва внутри прекратилась и перед глазами замелькали чёткие и красочные воспоминания ритуала Проявления.

Уши атакует, как наяву, крик сестры, полный леденящего ужаса, страха. Внимательно смотрю на неё с высоты и не могу понять, почему она кричит. Зато моё тело больше не горит, ощущаю себя свободной. Только защитный купол раздражает кожу, натягиваясь под моими размерами. Мой дар – быть великаном? И что в этом полезного?… Побледневший отец подхватывает Киру, упавшую из-за потери сознания.

Воздушная материя купола рвётся, в лёгкие проникает чистый охлаждающий воздух. Вижу бабушку. От её грустного плача моё сердце сжимается, а она ни на миг не сводит с меня глаз. Неужели всё так плохо? Дед читает заклинание, его руки, направленные на меня, подрагивают. Откуда не возьмись в него устремляется жаркое пламя, но не со стороны отца. Вокруг меня поднимается новый купол, который спасает главу ковена от того, чтобы сгореть заживо.

Новое воспоминание выталкивает меня из собственного тела. Я стою на траве, немного в стороне, будто бы для лучшего обзора. Меня никто не видит, их взгляды направлены вверх. Кира единственная мирно лежит на траве, а перед ней отец в боевой позе, готовый защищать любимицу. По земле проносится дрожь, все мельком глянули под ноги и вернули взор обратно. Брови медленно сдвинулись к переносице. Не позволяю ужасу меня охватить, осознав, что земля тряслась из‑за животного рева. Но оборотни или дикие звери так не звучат. В груди появилась тяжесть осознания. Оно, как за верёвочку дёргает меня изнутри. Пересиливая свои чувства, напряжение в теле, поворачиваю голову. Слёзы скапливаются в уголках глаз. Нет-нет-нет. Не может быть. Это не я…

Со всех ног понеслась к туалету и опустошила внутренности, страдая не только от ужаса, но и от болезненных спазмов. Иногда после ритуала встречаются временные провалы памяти из-за переизбытка энергии и нагрузки на тело. При этом каждый сталкивается с бессознательным состоянием – мы не понимаем что происходит. И сейчас я больше всего хочу вернуться в это бессознательное, хочу стереть свою память. Не хочу этот дар, хочу вытравить из себя.

– Тебя не первый раз тошнит, – прошептала бабушка, поглаживая мою спину дрожащей рукой. До ушей доносятся сдавленные всхлипы сестры, теперь она кажется такой слабой и хрупкой. В голове пустая яма, собравшая в себе все сумасшедшие и болезненные мысли. Наверняка – это всё шутка. Не хочу в это верить.

Нервно мотала головой, пока умывала лицо ледяной водой, от которой сводит костяшки. Быстро отвернулась, не в силах посмотреть на своё отражение, и вытерлась. Такого ведь не существует. Рассматриваю руки, проверяя, что в них изменилось. Ничего. С ними всё как обычно: пара мозолей на подушечках ладоней, коротко стриженные, ухоженные ногти. Изменилась только я. За какие-то жалкие минуты жизнь перевернулась. И моё тело, как и сознание – не хотят принимать это.

– Я… – мой растерянный, загнанный взгляд устремился на бабушку, встречаясь с её болью и сочувствием. Следом заметила Киру у входа в ванную, а за её спиной, у стола, деда с отцом. Не знаю, что они увидели во мне, но сочувствие есть даже на лице отца. – Давайте.. Давайте обсудим всё завтра, – робкое, негромкое предложение и надежда на то, что мне не придётся их выгонять прямым текстом.

– Я побуду с тобой.

– Не нужно, Кира. Но спасибо за предложение.

– Хорошо, – дедушка прошёл к нам и взял бабушку за руку, утягивая за собой. – Главное, что ты очнулась, внучка, – от меня не укрылась настороженность в его голосе и мне это не понравилось. Захотелось кричать и требовать, чтобы он со мной так не говорил, но язык не повернулся. Не мне их осуждать. Будь я на их месте, скорее всего, тоже бы боялась. И я боюсь. Горькие, мерзкие эмоции проникают в меня всё глубже и становятся крепче, прорастая корнями.

– Да, как могло быть иначе, – развела руки в стороны и подмахнула кистями, всех выпроваживая. – Идите спать!

Щелчок замка заставил меня дрогнуть, хотя закрыла его сама. Фонари у моих окон уже погасли. Это хорошо, теперь можно увидеть множество красивых и ярких звёзд на безоблачном ночном небе. Может быть, и в моей темноте есть звёзды? Я хмыкнула, вспомнив переломные моменты любимых книг, когда жизнь разделяется на «до» и «после». Это казалось чем-то далёким и выдуманным, а теперь я – главная героиня собственной сказки.

Напряжение ощутимо витало в воздухе, словно его можно было пощупать. Медленно развернулась и оглядела комнату: книжные стеллажи по левую руку, кресло под вторым, плотно зашторенным, окном и мягкий ковёр до самой кровати, шкаф с одеждой слева от двери. Всё такое привычное и одновременно незнакомое. Выдохнула с негромким стоном и направилась к кровати, чтобы заставить себя поесть. Как бы не мешал ком в горле и легкая тошнота, мне жизненно необходимо поесть – желудок требовательно высасывает меня саму.

Запихав всё, что получилось, приняла быстрый душ, смывая липкий пот. Переоделась в закрытую пижаму, чтобы не видеть свою кожу – мне страшно, что увижу что-то другое. Спустя уйму зевков и слабость, заменила постельное белье. Благодаря чаю сон пришёл быстро и прошёл без сновидений.

Тело больше не болит, чувствую себя отдохнувшей и окрепшей. Впечатление, будто серьёзно болела и наконец выздоровела. Но реальность не заставила себя долго ждать, ложась на плечи тяжёлым грузом. Позволила себе поваляться в постели и понежиться в горячей ванной. Как если бы это был обычный день задолго до моего дня рождения. Похлопала себя по щекам, вызывая румянец, который, в отличие от глаз, выглядит живее.

Спускаясь вниз, чувствую, что мне требуется многое узнать. Не знаю даже, что думаю и чувствую на счет своей семьи, нахожусь в какой-то прострации. Стоило мне войти в столовую, как все замолкли. Неловко. Осторожно, словно гость, села на своё место рядом с бабушкой и мне вынесли завтрак. Все торопливо допили свои напитки и молча ушли, кроме Киры, которая даже смогла улыбнуться.

– Они будут ждать нас в библиотеке, – наше излюбленное место сбора – семейная любовь к книгам.

– Хорошо.

– Послушай, Асиэль. Я понимаю, что легче тебе не станет, но мне необходимо поделиться, – Кира прочистила горло, заламывая пальцы. – Всё так быстро произошло. Мне было не понятно от чего ты так сильно кричишь. Просто жуть, как ещё стекла не полопались, – она хмыкнула и поджала губы. – Ты странно елозила и пыталась оторвать руки от шара. Лишь тогда я обратила на них внимание, – за последние минуты она первый раз отвела взгляд. – И меньше, чем за минуту произошло все остальное. Я просто не смогла справиться с ужасом и потому отключилась.

Сестра помотала головой и я заметила как её плечи дёрнулись от воспоминаний. Жалость и чувство вины прибавились ко всему остальному.

– Прости, – извинение слетело с губ совсем неожиданно и очень тихо. Хотя даже не знаю за что извиняюсь.

– А когда я проснулась, всё закончилось. И будто закончилась ты. Я успела только увидеть исчезающие когти, а потом тебя. У тебя из носа даже пар вышел. Мне не хватило сил и смелости подойти, но издалека было ясно, что ты истощена. Только вот ещё странность – никто не выглядел напуганным. Только очень встревоженными. Мне никто ничего не рассказывает.

Лицо побледнело, губы задрожали и с кратким стоном Кира расплакалась, но во мне не нашлось сил её утешить. Ведь и я видела всё это, а чувствовала ещё больше. Но даже не могу это произнести в своей голове. Всё тело стягивает в тугую пружину, хочется убежать от того, что произошел со мной. Столовая в светлых тонах показалась какой-то стерильной, а не уютной – как прежде.

– Да, было больно, – коротким ответом завершила её маленькую речь и отодвинула полупустую тарелку, смочив горло остатками кофе. – Пойдём.

Сердце сильно колотится, дыхание тревожно застревает в горле, сообщая о волнении. Именно сейчас, стоя на повороте в библиотеку, меня пронзил страх. Страх перед правдой, которую я продолжаю отрицать. Ноги завибрировали от желания убежать, но встречая вопросительный взгляд Киры, я завершила путь и вошла в библиотеку. Минуя стеллажи и узкий проход, мы оказались в другой зоне – противоположной той, где училась с бабушкой – и в более просторной. За длинным, овальным столом ожидали нас. В глаза бросилось несколько слишком старых фолиантов в кожаных коричневых переплетах. Бабушка, неожиданно занявшая место во главе стола, пригласила нас взмахом руки.

– Сколько бы мы к этому не готовились, сколько бы я не размышляла над подходящими словами, – её голос прозвучал негромко, но твёрдо. Бабушка почесала затылок, глядя перед собой. – Но так и не нашла их, – зелёные, словно хвоя, глаза устремились на меня.

– Ты – дракон, – коротко сообщил глава ковена со смирением и лёгким восторгом в голосе, что не соответствовало эмоциональному тону прошлой ночью. – Мы это знали и ждали, хотя до последнего не хотели верить. Это твоя сущность, а не магический дар.

– Не понимаю.

– Практически с рождения мы были вынуждены запечатать его внутри, чтобы всех обезопасить, а в первую очередь – тебя, – продолжала бабушка, – вчера ты читала не заклинание для ритуала, а для разрушения чар.

Я – дракон. Они озвучили то, что я пыталась отрицать.

– Это гены вашей мамы. И, как вы можете догадаться, она рождена не на Земле.

Мне известно о других мирах, но совсем мало, так как на практике с такими переходами встречаются редко. Предпочитают не тревожить других. Отец сплёл пальцы, взгляд его скользил по стеллажам, словно искал среди книг нужные слова.

– Мама была в опасности в Стормписе, потому бежала сюда. Это было за очень много лет даже до рождения вашего дедушки, – он кивнул в сторону главы ковена. – Ну и потом нам повезло встретиться.

– Конечно, ей потребовалось время, чтобы довериться нашей семье и всё рассказать. Но, наверняка, нам многое неизвестно. Существует другой мир и в большей степени он такой, как и наш, за исключением существования драконов и ещё разной нечисти. Стелия рассказывала, что это мир стихий, но всеми стихиями разом могут владеть только какие-то фейри, при этом большинство имеют магическую силу, даже самую незначительную, – дед размеренно выкладывал информацию. – В Стормписе правят драконы, у них есть родословные, породы, кто-то выделяется особым даром. Мы только не знаем, какой она была породы, сказала, что это знание очень опасно.

– И она никогда при вас не обращалась и не использовала свою магию?

– К сожалению, нет.

Значит, мама всех так сильно любила, что не рискнула, либо не доверяла. Бабушка протянула руку и положила поверх моих, сжатых в кулаки. Мой взгляд продолжает бродить между ними и я просто пытаюсь понять все эти, вроде бы обычные, слова, найти правильные вопросы.

– А почему я тогда не дракон? – негромко спросила сестра.

– Этого мы не знаем, но ваша мама сразу сообщила, что подобное ждет только Асиэль. Может, она это как-то почувствовала во время беременности, а может просто знала. Понимаю, что этого мало, но это всё, что нам известно, – бабушка придвинула ко мне книги. – Эти книги она просила передать тебе, когда придет время. Она принесла их из Стормписа и в них много полезной информации, но это с её слов. Мы не смогли прочесть.

– Что ты имеешь ввиду? – нахмурив брови, взяла верхний фолиант и раскрыла.

– Книга написана на их местном языке. Мы не смогли найти переводчика или ещё какой способ. Так что, о пользе мы знаем лишь с уст Стелии.

– Но я, – ещё раз прошлась по буквам, понимаю абсолютно каждое слово и предложение, – я всё понимаю.

– Так мы и предполагали. Хотела бы я ответить на все твои вопросы, но не могу. Никому из нас недостает знаний. Мы понимаем, что это неожиданная информация и постараемся тебя поддержать, и принять любое твое решение.

– Почему вы не рассказали? Не предупредили и не помогли подготовиться? – не стала скрывать раздражения в голосе, обида поднималась из глубины моего сердца и отразилась в глазах. Чёрт бы со всеми остальными, но как бабушка могла со мной так так поступить.

– Нам такое не знакомо, Асиэль, – дед нахмурил брови и подался немного вперед. – Каким бы сильным ковеном мы не были, никто из нас не посещал других миров и не пытался. Мы ни разу не видели превращения твоей матери, не смогли перевести книги или найти информацию в других. В каких-то дремучих сказках говорится про драконов, про гибридов дракона и ведьмака, но это лишь сказки. Мы тревожились о том, что может произойти, если вмешаемся и ослушаемся наставлений Стелии. Она и природа знают лучше, – все внимательно слушали главу, – только ближе к твоему дню рождения мы будто начали осознавать, что произойдёт и отменили все приглашения. Ты и мы храним опасный для жизни секрет. Мы не можем позволить, чтобы узнали другие. Пожалуйста, милая, пойми нас и не злись. Мы лишь старались беречь тебя и нашу семью.

– Стелия не выказывала дискомфорта от того, что не превращается. Поэтому, мы предполагаем, что и ты сможешь не превращаться…

– Отец, – губы сформировали грустную усмешку, – я даже не знаю как это сделала, как это происходит.

Высвободила руки из-под бабушкиной и потерла лицо, громко выдохнув. Это сон, я просто ещё сплю.

– Сейчас это не важно. Лучше всего будет, если ты пока не станешь пытаться превращаться. По крайней мере, пока не почерпнёшь больше знаний и навыков из этих книг.

Отец встал, что сделала и молчаливая Кира. Её непонимающий взгляд встретился с моим, но в нём было что-то еще, какая-то другая эмоция.. Грусть? С чего бы ей грустить? Это же не её жизнь перевернулась с ног на голову.

– Вы идите, мне нужно ещё кое-что добавить, – бабушка сжала плечо деда, намекая, что и его касается просьба. Он понимающе кивнул, прошёл ко мне и слегка потрепал по голове, как в детстве.

Медленно прошлась по фолиантам. Всего три. Действительно ли в них достаточно информации? Смогут ли они ответить на мои вопросы? Бабушка положила передо мной маленькую стопку старых исписанных листов.

– Это твоя мама оставила между страниц. Конечно, эти записи тоже на языке Стормписа, но я думаю, что это какие-то пометки конкретно для тебя.

– Хорошо, – с трепетом сжала листы в руках, рассматривая маленькие сумбурные буквы – мамин почерк.

– Я знаю, что тебя ранит то, что именно я не рассказала тебе, – моё внимание полностью перешло Табите. – И как в знак извинения я помогу тебе со всем, что ты решишь. Даже если ты решишь посетить тот мир.

Не удержавшись, я горько рассмеялась, положив записки поверх фолиантов.

– Спасибо, конечно. Но я не собираюсь в этот Стормпис. Моя жизнь изменилась, мне раскрылась правда о самой себе. Моя задача – узнать себя и снова начать доверять собственной семье. Мне это не нужно. И как ты можешь такое предлагать? – слово за словом лились из меня, расплетая комок чувств. – Вы и сами толком ничего не знаете! Уверена, вы на самом деле и не пытались узнать больше, ограничились словами мамы и слабыми попытками! Что за глупость! Знание – это одно из сильнейший орудий, ты сама это говорила, но и сама пренебрегла своим наставлением! – Не заметила как вскочила на ноги, а голос становился всё выше и выше. Обида взорвалась в моей груди, проникая в каждую клеточку, заполняя каждую вену. Смятение и злость отразились на моём лице в ответ на глупости, что сказала бабушка.

– Поэтому я попросила всех уйти. Как я могу учить тебя тому, чему сама не следую, – в её глазах я видела боль и вину. Чувства, которые меньше чем за сутки мне надоели. Она заговорила осторожно, словно с испуганным зверьком. И правильно, ведь я и есть напуганный зверь, ничего не ведающий. – Посещать тот мир небезопасно, Стелия не просто так оттуда бежала. Но вдруг с его помощью ты сможешь узнать больше о себе, встретишь других. Там был её дом. У всех есть предназначение и, может быть, твоё – особое. Я предложила то, что пришло в голову. Просто хочу, чтобы ты знала.

Заметила, как руки бабушки задрожали и она рвано вздохнула, стараясь сдержать эмоции. Говорить мне больше нечего и тут стало как-то душно, тяжело. Резко встала, дрогнув от скрежета ножек стула об пол. Не взглянув на Табиту, осторожно взяла книги и покинула библиотеку. Мне требуется воздух и пространство для размышлений. Подумав о тяжёлых фолиантах в руках, испытала глубокую благодарность за привитую к чтению любовь.

Остаток дня провела в своей комнате, избегая всех. Но вместо того, чтобы изучать полученные фолианты или записки мамы, я смотрела в окно или читала любовный роман. О телефоне я вспомнила, когда тот издал несколько сигналов подряд. Оказалось, писала взволнованная Элайя, но я обошлась кратким: “Привет. Я в порядке. Потом расскажу.” и отключила телефон. Нехорошо так поступать с подругой, но уверена, что позже она сможет меня понять.

На следующий день Кира вернулась в Академию. Во мне даже нашлись силы с ней попрощаться и обняться, но потом я вновь закрылась в спальне. Медленно и верно превращаюсь в затворника. К вечеру полил дождь, подмасливая моё и без того угрюмое настроение. Отец уехал на помощь другому ковену и дома остались только я, бабушка с дедушкой и Трейси – помощница по дому.

Через неделю мне захотелось потренироваться один на один с собой и тишиной. Бабушка осторожно пыталась найти ко мне подход. Я не отталкивала, но и не помогала. В моей голове образовалась чёрная пустота, к которой у меня не получается подобраться. Хочу её узнать и понять, но не хватает толчка. Несмотря на то, что отец уехал и мне нужно радоваться, в доме сохранялось напряжение.

После разогревающего бега по нашей улице, спустилась в тренировочный зал. Не долго думаю, схватила кинжалы и начала борьбу с невидимым врагом. Продолжала носиться по залу, пока колени не начали дрожать. Если это не поможет мне крепче спать, то в этой затее остаются свои плюсы: физическое здоровье и отсутствие мыслей, когда ты полностью сосредоточен на другом. Лёжа на синем жёстком мате пыталась решить, чем загонять себя сейчас. Руки сжимались и разжимались вокруг рукояток кинжалов. Мог бы молочный, заляпанный потолок ответить на мои вопросы. Сердце сжалось от очередного прилива обиды и ощущения несправедливости. Магия защекотала под кожей в поисках выхода. И вместе с всхлипом, я дала ей свободу. В одно мгновение тренировочный зал превратился в оранжерею, обрастая лианами, корнями, кустами, уродливыми и прекрасными растениями. Сладкие и горьковатые запахи заполнили нос вместе с грустью о другой моей части, которую я никогда не выпущу. Это решение мне удалось принять в середине третьего дня. Если не учиться и не пытаться перевоплотиться, вообще не думать об этом, то можно будет жить дальше. Верно?

Дыхание потяжелело, стало коротким и неравномерным. Жар пробегает по телу, руки дрожат. Имеющиеся чувства потащили за собой следующие, формируя гигантский снежный ком. И не нужно быть гением, чтобы понять – он собирается на меня обрушиться. Но я должна его выдержать, должна остаться собой. Той, которой была до дня Проявления. Этого не было, ничего не случилось. Я – обычная ведьма. Обычная. Мать его. Ведьма. Вскочила на ноги и со злостью рванула собранные волосы, закричала. Перед глазами красная пелена, всё горит и печёт. Дрожащими руками потираю глаза, но ничего не меняется. Бесцельно кружусь на месте. Всё горит. Языки красно-оранжевого пламени повсюду. О боже! Всё действительно горит!

Меня будто ледяной водой окатило. Со всех сторон пламя пожирает мои растения и стены зала. Всё, чего касается огонь – чернеет, а растения опадают золой, покрывая пол и меня. Как так вышло? Откуда взялся огонь? Снова кручусь в поисках выхода. Нужно найти выход и кого-то позвать. Но непослушное пламя захватило меня в кольцо, не оставляя места для отступления. Вот и всё. Так закончится моя короткая, бессмысленная жизнь. Резкий и едкий запах обжигает слизистую, вызывает тошноту. Прижимаю руку к лицу, стараясь меньше дышать и, кажется, вижу человеческие очертания. И это мой спаситель – чёрные ленты тьмы, напоминающие дым, обволакивают каждый миллиметр зала, погружая меня в темноту.

– Эли! – тьма расступилась и мой слабый возглас разрезал тишину. Мы быстро сократили расстояние между нами и крепко обнялись. – Спасибо. Спасибо, тебе!

– Привет, Асиэль. Вот решила тебя проведать, а то ни дозвониться, ни дописаться до тебя. Что с тобой? Вижу, что здорова и жива, – подруга обеспокоенно осмотрела меня и обстановку.

– У меня такое случ.. – из меня вырвался болезненный полустон-полуплач и превратился в рыдание. Остатки напряжения впитывались в кофту подруги. Та терпеливо гладила меня по спине, пока не остались лишь редкие всхлипы.

– Пойдем к тебе в комнату, всё расскажешь.

– Не знаю. Не знаю что говорить. Не знаю как объяснить. Это какое-то сумасшествие.

– Пойдем. А перед этим попросим чай на кухне. Кто-то же есть дома, а то меня не встретили?

– Трейси точно должна быть дома, – Эди кивнула и потихоньку повела меня из помещения. – Что я наделала!

Подруга шикнула, но это не помешало мне горько поморщиться от почерневших стен и пола. Нос нестерпимо покалывало от вновь подступивших слёз, лёгкая рука девушка сжимала моё плечо на протяжении всего путь до кухни и спальни. Она оставила поднос с чайником и чашками на столе, и плюхнулась на кровать, подзывая и меня взмахом руки. Черноволосая терпеливо ждала и не пыталась нарушить тишину, чему я несказанно благодарна. И вдруг, словно на одном дыхание я выложила всё, что случилось со мной.

– Но не понимаю, откуда огонь, – устало потёрла лицо и встала за чашкой чая.

– Наверное, это часть драконьей сущности. Асиэль, даже не знаю что на всё это сказать. Звучит..

– Как выдумка? Знала бы ты, как я хочу, чтобы это было выдумкой, Эли.

– Конечно, это неожиданно и необычно, но, – под моим вопросительным взглядом, она передёрнула плечами, – мне кажется, что тебе не стоит так остро реагировать. Мне кажется, что это круто.

– Круто иметь пожизненный секрет?

– Ну секрет – нет, не круто. Но твоя сущность – это помпезно.

Мне пришлось крепко сжать зубы, чтобы челюсть не упала на пол или чтобы не высказать чего-то резкого. Сквозь привычные чувства прорвалось возмущение. Оно отразилось в моих раскрытых немигающих глазах, в бледности ухоженных рук, сжимающих чашку.

– Не смотри на меня так. Считай меня своим здравым смыслом, подруга.

– Мне не нравится такой здравый смысл.

– Ты просто моложе, мало чего понимаешь, – она попыталась пошутить, но это не возымело нужного эффекта. Осознав, что замерла посреди спальни, вернулась на кровать и устало почесала глаза.

– Ты не настолько старше. Что ты мне предлагаешь? Всё принять и с этим жить? Это ужасно. Я хочу лишь всё забыть.

– Ты книжный червь и всегда любила узнавать новое. Что же сейчас мешает тебе, хотя бы, открыть эти дряхлые книжки?

– Уже сказала. Не хочу, чтобы это было в моей жизни.

– Не “это”. Ты. Это твоя сущность.

– Мне нравится быть обыкновенной ведьмой. Я хотела поступить в Академию, влюбиться, выпуститься, строить мирное будущее и собственный ковен.

– И это возможно, если ты перестанешь скулить и возьмёшь себя в руки.

– Как я скажу будущему мужу? Или его я тоже должна буду обманывать до конца своих дней? А когда родятся дети? Вдруг и им передастся это “дарование”.