Опасное пророчество

– Скоро поступишь в Академию, даже не верится как ты выросла, – мне пришлось недолго ждать сестру, прежде чем мы обе ступили на тропинку.

– Одновременно мне не терпится туда попасть, но и дом покидать не хочу.

– Понимаю тебя. Но не волнуйся, ты точно к этому привыкнешь. Быть вдали от близких даже бывает на пользу, – её длинные тонкие пальцы сжали мое предплечье в знак поддержки.

– Как думаешь, почему они никого не пригласили?

– Я не знаю, Асиэль. Кто мы такие, чтобы понимать решения старших? Но уверена, что это необходимо и дедушка подошел к вопросу серьёзно.

Мой согласный кивок завершил наш диалог и путь до поляны, где проявилась моя главная проблема – невнимательность. Стоило мне сосредоточиться на чем-то, а особенно на эмоциях и чувствах, как что-то происходит. Например, Кира сметает меня с ног порывом ветра. Неожиданное падение сопровождается визгом, но не травмирует, потому что оказывается плавным в самом конце. Подлетевший адреналин заставляет тут же вскочить на ноги и найти взглядом своего противника. Её глаза говорят, что она ничуть не сомневается в своих силах и победе, и что-то внутри меня хочет прогнуться, поверить в это, но я не даю. Слегка согнула ноги в коленях, чтобы тверже стоять на земле и, честно признаться, это усиливает мою концентрацию. Мы осторожно стали передвигаться по кругу, словно боксеры, выжидающие подходящий ракурс или момент для нападения. Мое легкое и незатейливое движение рукой оказалось незамеченным, Кира упала, споткнувшись о камень, внезапно выросший из земли. На моей стороне всегда немного хитрости и ловкости. Кира не удержалась от улыбки, которая согрела меня изнутри и даже заставила немного собой гордиться.

– Так и будем баловаться? – её риторический вопрос, из которого последовал мой удар.

Вытянула руки вперед и движением кистей направила вверх указательный со средним пальцы обеих рук. Из земли в мгновении ока выросла стена из шипов, достигающая бедер Киры. Она вот-вот поранится о них, сделав ещё шаг, но я оказалась недостаточно быстрой. Ветер рассек стену почти у самой земли, подрезая растения, словно мечом. Кира владеет магией воздуха, что совсем не вяжется в моей голове с её манерами и характером. Часто кажется, что мне должен был достаться ветер или вода, а вот ей земля. Но свою стихию обожаю до дрожи в коленках – на самом деле это мое призвание и в такие моменты просветления понимаю, как же нелепы мои размышления. Природа всё сама знает и не ошибается. Земля – простейшая стихия, не считая воздуха, ею можно пользоваться как угодно, если рядом есть даже самый обычный камень, травинка или прорастающее дерево. Даже деревянная доска может стать подручным инструментом, если не слишком старая.

Тёплый поток ветра сорвал зеленую листву, она закружилась вокруг меня в бешенном ритме, закрывая обзор. Вихрь теснился, окружая меня плотнее и плотнее, захватив в ловушку. Кира не причинит мне вреда, но даже уверенность в этом не смогла защитить меня полностью от волнения, подкатившего к горлу. И в тот же миг, как листва опала, тело легко взлетело вверх. Но на этот раз никто не ловил и моя спина встретилась с землей на полную силу. Мне не хватило времени среагировать и смягчить собственное падение, ребра пронзила тупая, окутывающая боль, и выбила весь воздух из легких. Казалось, даже губы онемели, а темнота перед глазами вечна. Страх пробудился где-то в районе живота, разрастаясь по всему телу, когда мне не нашлось что вдохнуть, будто кто-то перекрыл дыхание или избавил меня от жизненно необходимого воздуха. Внутри продолжала напирать нехватка кислорода, голова отяжелела и уже знакомое покалывание возросло до желания почесаться.

Проблема номер два – позволять панике меня захватить. Будь я выносливее и быстрее, могла бы сбить Киру с ног вместе с магическим давлением. Могла бы… Мыслительный поток замедлился, ничего не значащие картинки и слова урывками проявлялись в сознании. Она собирается остановиться? Тело не слушается.

– Остановись уже! – сквозь гул в ушах пробился раздраженный и даже гневный голос бабушки.

– Слабовато, – это был комментарий Киры, адресованный мне, когда она выпустила меня. Снова дышу. Кажется, даже захлебнулась этим майским, свежим, недооценённым воздухом.

– Дурная твоя голова, Кира! Зачем ты отнимаешь ее силы!

– О, бабушка, перестань. Я ничего такого не сделала, – картинка перед глазами стала четкой, медленно приняла сидячее положение и её небрежное пожимание плечами всколыхнуло во мне злость. Не скрывая волнения на лице, бабушка остановилась в метре от меня, увидев, что я встаю. Её грудная клетка под обтягивающей блузой размеренно поднималась и опадала.

Она поняла, что со мной всё в порядке и с шумным выдохом расправила плечи, снова бросая раздраженный взгляд на Киру. Она протянула мне руку и я не стала отказываться. Но не успели наши руки соприкоснуться, как на поляне вырвалось два тугих корня. Оба обвились вокруг лодыжек сестры и подвесили вниз головой. Мой задорный, мстительный смех разнёсся по территории вместе с удивлённым визгом Киры.

– Ты не должна была со мной так поступать, – медленно встав на ноги, отряхнулась и слегка склонила голову набок. Дерзко похлопала сестру по щеке и молча ушла, игнорируя её крики и проклятия мне в спину. Мне очень нравятся цикличные заклятия. Сколько бы она не пыталась, корни вновь будут отрастать и хватать её. Для пущей крепости и подтверждения своей злости, толкнула ещё магии в землю, чтобы очередные корни связали ее по рукам. Пусть подумает над своим поведением.

После полудня мы выбрались в корейское барбекю-кафе, в котором мне давно хотелось побывать, но именно с сестрой. Интересный формат, с которым личном я не встречалась – якинику почти сразу привлек моё внимание. При таком методе, гостям предоставляются необходимые ингредиенты, рецепт блюда и он самостоятельно может его приготовить, а затем съесть.

Ниссан Киры, который я частенько использовала в её отсутствие, плавно вышел из дорожного потока, заворачивая на парковку кафе. У самого входа я увидела черноволосую подругу – мой самый близкий человек после бабушки, в её руках повис подарочный пакет. Несмотря на важность события, в кафе я не стала наряжаться и обошлась повседневным образом из джинс, футболки с рубашкой цвета бургунди и кед. А вот Кира решила отстреляться за нас обеих при помощи выразительного макияжа, а особенно алой помады на губах, и серого обтягивающего платья-миди. Зато Элайя привычно одета в спортивный костюм – за это я её и люблю, за естественность и открытость. Она не носит маски, не загоняет себя в рамки и не мучается переживаниями о том, что же о ней подумают.

– С днем рождения, милая, – мои руки тут же сжались вокруг хрупких плеч во взаимных объятиях.

– Спасибо, Эли, – стоило разомкнуть объятия, девушка тут же протянула мне подарок. – Заходим?

– Откроешь сейчас или потом?

– Думаю, что потом.

– Тогда давай сюда, уберу в машину, а вы идите внутрь.

Я прошла вперед и распахнула первую дверь, придержав, то же самое проделала Элайя со следующей. В нос мгновенно ударила смесь разнообразных ароматов: овощи с мясом, специи сладкие, острые, пряные, незнакомые. Во рту скопилась слюна и губы растянулись в ликующей улыбке, а живот обратно – недовольно заурчал.

– У нас столик на троих на имя Киры Фьерро! – в такой ситуации, как эта, я ощутила себя серьезной, деловой дамой и еле удержалась от смешка. За минуты, что администратор проверяла бронь, пришла Кира, а я уже во всех красках представила, ожидающие мой язык, вкусы. Но недовольно поморщилась, осознав как сильно одежда пропахнет едой. Мой самый нелюбимый запах.

Молодая девушка с русыми волосами и упитанной фигурой проводила нас в самый угол за столик на четыре персоны с черными диванами напротив друг друга, а ещё и с видом на парковку. Солнце ласково освещает наш столик, с потолка свисала вытяжка круглой формы, в которую встроен искусственный свет. В самом центре большого стола встроен круглый мангал, занимающий основную его часть.

– К вам подойдет официант через десять-пятнадцать минут и уточнит, готовы ли вы совершить заказ, – проинформировала девушка, выкладывая перед нами меню.

– Тут действительно круто! – Эли пихнула меня в бок, заряжая своим энтузиазмом, которого и во мне уже было через края.

– Я хочу попробовать каждое второе блюдо! – мы дружно засмеялись, не замечая скептического выражения лица Киры, которая абсолютно не вписывается сюда в своей одежде. – Но, думаю, возьму что-то знакомое и что-то новенькое, – ещё раз пробежалась по меню, мысленно утверждая свой выбор. Осмотрелась по сторонам, отмечая, что лишь парочка столов остаются свободными. В остальном, кафе заполнено мелодией из потолочных динамиков и шумом разговоров или смеха, кто-то выбирает блюдо, а кто-то уже во всю втянут в процесс приготовления. Нас окружают стены из обычного красного кирпича, на пустых местах развешены традиционные побрякушки или картины. Мебель, логично, в едином стиле из крепкого дерева с какими-то черными вкраплениями, похожими на эпоксидную смолу, но если некоторые столы, как наш, были с диванами, то большинство со стульями с узкими подлокотниками. К нам подошел молодой мужчина с гладковыбритой круглой головой.

– Добрый день. Меня зовут Рид, сегодня я ваш официант. Все блюда можно готовить самостоятельно или же заказать готовыми от поваров. Готовы сделать заказ? – он не попытался улыбнуться, но заговорил вежливо.

– Я бы хотела самостоятельно приготовить пулгоги, а вот чапчхэ пусть приготовит повар. Попить достаточно лимонного тоника, – сделав заказ последней, я захлопнула меню вслед за остальными и передала официанту.

Рид для сверки повторил наш заказ и сообщил время ожидания: блюда от повара минут через тридцать-сорок, а ингредиенты принесет в течение десяти. Пулгоги я никогда не пробовала и решила готовить самостоятельно – ниже шанс разочароваться.

Рид принес первично напитки и несколько ингредиентов для меня: говядина, соевый соус, кунжутное масло с острым перцем чили, коричневый сахар, измельченный чеснок, свежий потертый имбирь, красный лук, зеленый перец, салат латук и масло растительное. Всё он поставил ближе к грилю, а передо мной ламинированный лист с картинками и рецептом, сообщив, что за помощью могу обращаться к нему. Надеюсь, мне она не понадобится, учитывая, что всё расписано очень подробно с обеих сторон листа.

Затем Рид принес рецепт и ингредиенты для Элайи, у нее их было значительно больше. Она выпучила глаза, чем вызвала мой заливистый смех. Не знаю почему, но мне было не удержаться, заражая им и Киру. Без промедлений, включились в готовку, мне активно помогала сестра, сидя напротив – она решила заказать блюда от повара. Но потом она поменялась местами с Эли, чтобы мы с ней могли разделить гриль напополам.

Я почти завершила готовку, когда принесли блюда от повара для всех нас. А вот Элайе же ещё нужно было попотеть минут пятнадцать. За столиком стало значительно жарче и я сняла рубашку, оставаясь в футболе, чуть ранее тоже самое проделала подруга. Время пролетело незаметно, мы весело смеялись, иногда я ворчала на заумные комментарии сестры. С большим удовольствием мы склонились над тарелками, поглощая еду и наслаждаясь жгучим ароматом.

– Желаю тебе идти твои истинным путем и пусть твое Проявление пройдет успешно, – пожелание подруги на прощание пробудило во мне переживания, которые копились весь день. Они осели тяжелым камнем у меня на сердце.

Глава 3

Мы вернулись домой за пару часов до семейного сбора. Поэтому у меня оставалось время на подготовку и подарок от Элайи. Мы разошлись с сестрой на первом этаже и по пути мне никто не повстречался, что и к лучшему. Быстро выбралась из одежды, чтобы противный запах не разбрёлся по спальне и залезла в холодную ванную, параллельно включая и настраивая воду.

Махровый халат приятно охладил кожу, но не избавил от усиливающихся покалываний, которые становилось всё сложнее игнорировать. Распаковывая подарок, поглаживала некоторые участки тела, желая избавиться от назойливого зуда, но чем больше я пыталась, тем сильнее хотелось рвать на себе кожу. Элайя подарила мне серебряный браслет из плетения бисмарк, усыпанный множеством оранжевых камушков. Кое-как застегнув замок на руке, свалилась в мягкие объятия кровати и закрыла глаза. Кажется, прошло всего несколько минут и ко мне постучала бабушка, затаскивая и дедушку после моего разрешения войти. Длина халата позволила мне не переодеваться, но и не чувствовать себя неловко. Мы дружно сели на край моей кровати.

– Какой милый браслетик, – заметила бабушка.

– От Элайи, – мой голос дрогнул, а в их присутствии волнение лишь усилилось, что проявляется в ускоренном сердцебиении и всевозможных вспотевших складках моего тела. – Сегодня особенно остро у меня покалывает всё тело, а сейчас только и хочется, что чесаться. С чем это может быть связано?

Мне не было заметно как муж с женой быстро переглянулись, но зато увидела как побледнела бабушка. Странная реакция. В её глазах, направленных на меня, мелькнул страх, который она не могла скрыть и просто отвернулась, рассматривая прикроватный коврик серого цвета.

– У нас такого не было, да и у твоего отца тоже, насколько помню, – я недоумевающе поморщилась из-за её скомканного ответа и сжавшейся фигуры, словно на неё нападают.

– Наверное, это особенность твоего будущего дара, – добавил дед с натянутой улыбкой и переменил тему. – Мы принесли твой подарок. Это от нас обоих.

В небольшом картонном пакете с надписью “Happy Birthday” лежала черная металлическая заколка-крабик с россыпью ярко сверкающих, даже в полумраке комнате, оранжевых камней. Вытащила подарок полностью и вздрогнула, обнаружив на другой стороне ту же россыпь и рисунок. Чересчур реалистичный и жутковатый глаз. Заметив мою растерянность и удивление, бабушка объяснила:

– Это заколка твоей мамы. Она ею очень дорожила и просила обязательно вручить её тебе, когда придет время.

– Когда придет время? Какое?

– Подходящее, – уклончивый ответ раздосадовал вместе с прочими поведенческими странностями.

– И как вы решили, что сегодня подходящее?

– О боже, Асиэль! – бабушка внезапно взмахнула руками, вставая с кровати, но не поворачиваясь к нам лицом. – Просто прими подарок. Неужели это так сложно?

– Нет, – настороженно расправила плечи и сглотнула образовавшийся ком в горле. – Нет, не сложно, спасибо. Мне нужно подготовиться, встретимся на церемонии, да?

Стало трудно дышать, комната будто уменьшилась, а повернувшаяся бабушка с дедушкой увеличились и давили на меня своей недосказанностью. Они заметили моё переменившееся состояние, отрывистое дыхание – это ясно по выражению сочувствия на их лицах. Сочувствие, которое пробудило во мне волну негодования и злости. Медленно, сквозь дрожь в руках, положила заколку на прикроватную тумбу и сжала кулаки. Первые глубокие вдохни дались сложно, но мне удалось пробиться сквозь эту стену и задышать полной грудью. Старательно состроила улыбку на губах и что-то наподобие благодарности в лице, кивнув головой.

– С днём рождения, внучка, – неуверенно пробормотал дед, стоя в дверном проеме, бабушки уже не было видно. Ещё раз кивнула и он ушел, захлопнув за собой дверь. Я не люблю разгадывать загадки и ценю ясность, потому нынешнее положения столь глубоко на меня влияет. Вдруг им известно что-то серьёзное обо мне? Как тогда можно это вообще скрывать? Может я бездарна и они об этом знают, но боятся рассказать? Круговорот сомнений и дурацких идей завертелся в мозгу, пока сжимались в кулаки и разжимались мои дрожащие пальцы.

Мне потребовалось много уличного воздуха и успокаивающая музыка, чтобы привести себя в чувство. Крепко-накрепко заперлась от всей этой ситуации, стою перед зеркалом и пытаюсь радоваться. Мне необходимо сосредоточиться на самом событии, а не на его возможных последствиях. Только надоедливые иголки продолжают пронзать кожу, словно стремясь раскрыть всю правду и секреты, нависшие сегодня над домом. В очередной раз пригладила платье, которое точно надела первый и последний раз, несмотря на его красоту. Я тщательно подготовила этот наряд: ткань, похожая на шёлк черно-синего цвета, словно ночное небо. Платье струится по фигуре, как вода, и в день примерки мне сразу стало ясно – это то, что нужно. Это моё платье. Элегантный вырез на спине до середины лопаток, а спереди – строго у горла, длинные рукава расширяются к кистям. Волосы непривычно распустила и слегка завила, передние пряди заколола за ушами и ощущая приятную тяжесть, и свободу локонов – охристые кончики будто горят на фоне тёмной ткани.

Краткий взгляд на часы, маленькая и средняя стрелки почти на десяти, можно идти. На ноги надела чёрные лаковые лодочки с круглым носиком, расположившиеся у самого выхода. С длинным выдохом распахнула дверь и услышала мужской болезненный стон. Моя дверь врезалась в нос отцу. Будь это любой другой день, мне бы не удалось удержаться от смеха, а сейчас на меня накатила новая волна раздражения, всё тело напряглось, готовясь к всплеску.

– Извини. Что ты тут делаешь?

– Подарок. Хотел вручить подарок и сопроводить тебя, если ты не против, – мой хмурый взгляд давал очень ясный и открытый ответ на его предложение, но отец это благополучно проигнорировал и сунул мне в руки три книги в прозрачной плёнке. Даже мельком не посмотрев на обложку верхней книги, оставила их на столе и проскользнула в коридор, целенаправленно тихо и медленно закрыв дверь. Мне подумалось, что такое размеренное действие сможет меня успокоить – нет. Мужчина провёл рукой по светлым волосам, вглядываясь в моё лицо с таким упорством, будто пытался разглядеть что-то за поверхностью кожи. Мой шаг к лестнице сдвинул и отца с места.

– Хотелось бы сказать что-то наставляющее и бодрящее, но никаких мыслей, – конечно же никаких. Какие могут быть идеи у человека, которому плевать на дочь и он не в курсе как она живет и чем дышит? – В последнее время ты особенно похожа на свою маму, – нескрываемая тоска проскользнула в отцовском голосе, от чего моё сердце сжалось.

– Спасибо.

– Твои покалывания прекратились?

– Нет, надеюсь, что это связано с моим будущим даром, – по непонятной причине я нервно рассмеялась и снова принялась потирать зудящие руки.

– Не бойся, Асиэль. Ты другая и невероятно сильная, – всё моё тело дёрнулось в попытке освободиться, когда отец вдруг схватил меня за руки на выходе из дома, вынуждая развернуться к нему лицом. Дрожь его рук перебивала мою собственную.

– Э-эм, хорошо, спасибо. Почему вы сегодня все какие-то странные?

– Просто волнуемся, – он врет, но всё равно заставила себя улыбнуться так, будто поверила.

– Да, я тоже волнуюсь.

Фонарные столбы ярко освещают поляну, на которой теперь стоял круглый стол со стеклянным шаром на нём. Мне впервые удаётся увидеть его вживую, но ничего необычного в нём нет – абсолютно гладкий, чистый и прозрачный размером немного больше баскетбольного мяча. Сегодня он ждёт меня. Вокруг стола посыпана линия из соли – граница защитного купола, простирающаяся на три метра во все стороны. В момент посвящения сила может пробудиться непредсказуемо и навредить окружающим – такое случалось не раз, поэтому купол активируется при прикосновении к шару. Отец сжал моё плечо перед границей и оставил одну. Несмотря на то, что собрались лишь самые близкие: бабушка, дедушка, Кира и отец – хотя до него мне нет дела, я ощущаю глубокое чувство одиночества. Не пугающее, а комфортное, когда ты сидишь в комнате наедине сам с собой и размышляешь или мечтаешь.

Неуверенно шагнула внутрь и оглядела родных. Они, как и я, должны испытывать радость! Но вместо этого, выражения их лиц нейтральны или выражают настороженность, лишь Кира робко улыбается – ей ничего неизвестно. Волнение окутало разум, сердце понеслось галопом, но я попыталась улыбнуться в ответ сестре, которая вдруг показалась мне такой наивной и недалёкой.

– Асиэль, – заговорил дед, как глава нашего ковена, голос прозвучал торжественно и ничем не выдавал переживаний. – Сегодня твоё Проявление. Ты станешь обладательницей нового магического дара, он покажет твою суть. И лишь тебе он будет подвластен. Ты готова, ведьма Фьерро?

– Да.

– Обе руки положи на шар и читай заклинание, – велел дед, переминаясь с ноги на ногу.

Ни черта я не готова. Руки крепко сцеплены за спиной и дрожат, как при ломке. Горящее покалывание усилилось в центре груди и стало щипать, будто свежий порез под мыльной водой. Взгляд прикован к столику, принесённому из кладовой. Да-да, точно оттуда, не видела его в повседневном использовании. На нём очень милая плетёная корзина, наполненная сухой травой, в которой разместился шар. По сути, это сильный проводник, который при чтении заклинания проникает в самую суть ведьмы или ведьмака и вытаскивает наружу частичку их истинной натуры. Раньше день Проявления так не восхваляли – его боялись. Если дар не соответствовал общепринятым в те времена нормам или был слишком опасен, то ведьму изгоняли из ковена или убивали. Второе считалось милостью.

Расцепила руки и посмотрела на свои вспотевшие, розоватые ладони так, будто впервые их вижу. Не веря в происходящее, всё с той же дрожью прижала их к шару. Тот приятно охладил кожу и будто бы пустил внутрь импульс. Снова взглянула на семью, желая оттянуть неизбежное. Всем нутром ощущая, что что-то случится, что-то пойдёт не так. Слишком легко нашла в себе силы улыбнуться и расстаться с волнением. И даже действие отца не сумело меня остановить – он шагнул назад и жестом велел Кире повторить. Подняла глаза к небу, на котором редко виднелись маленькие звезды, шар успокаивал и, казалось, убаюкивал.

– Начинай, – поторопил глава ковена, сжимая руку бабушки. Я послушалась…

Купол поднялся с первого же предложения, делая окружающий мир мутным и далёким, но очертания близких продолжали виднеться. Эти строки, которые раньше давались с трудом, теперь легко слетают с языка, словно мне всегда полагалось говорить на этом древнем наречии. Издалека слышатся голоса, вторящие моему. Иголки в теле уже не просто покалывали – они пронзали меня насквозь и разрезали. Я сморщилась и растерянно посмотрела на руки, прилипшие к шару, будто пригвожденные, но не сбилась с заклинания. В ушах загромыхало собственное ускоренное сердцебиение. Кажется, даже мой голос вместе с сознанием уплывают далеко за границы происходящего, оставляя лишь моё тело.

Веки сомкнулись один раз – шар окрасился красным, словно закат. Маленькая струйка, похожая на дымок от костра, потянулась к моей груди, где пылало сильнее всего. Струйка коснулась меня и слух пронзил всхлип – кто-то болезненно плачет. Мой заворожённый взгляд не смел двигаться, а лишь продолжал следить, даже когда от стен купола отразился крик. Внутри вспыхнуло желание помочь, но двинуться было невозможно, да и не нужно. Это кричу я.

Покалывания прошли, а на их место пришло всепоглощающие пламя, съедающее меня изнутри и снаружи. Огонь грызёт каждую клеточку и даже глазницы пылают. Не вижу ничего, кроме ослепляющей боли и мрака, не чувствую мир – только этот огонь. Неужели я умру? Неизвестный хруст извне окутывает ужасом. Кажется, я пытаюсь бежать, пытаюсь спастись. Нужно закончить, прекратить. Что-то не так. Мне страшно. Кто-нибудь помогите. Спасите же меня!

Слёзы, холоднее льда, стекают по щекам. Перед глазами медленно меркнет, а потом на миг пробуждается знакомая картина со столом и шаром, с незнакомыми, странными руками охряного цвета. Вновь в голове мутнеет от ужаса и боли – кажется, что пальцы удлинились, покрылись чешуей. Очередной хруст и острая боль, пронзившая спину, погрузили меня в кромешную темноту.

Глава 4

Какой ужасный сон! Слёзы впитываются в подушку. Шмыгаю носом и переворачиваюсь на спину, быстро протирая рукой влажное лицо. Насколько эмоциональное сновидение, что я в действительности плачу. Глубоко дышу, чтобы успокоить биение сердца и попытаться настроиться на позитивный лад. Во всём теле боль, гудит усталость и ноет абсолютно каждая косточка, как при температуре.

Твёрдо отогнала остатки сна, его краткие обрывки и села, позволяя одеялу упасть вокруг пояса. Справа раздался шорох, испугавший меня своей неожиданностью, и голова дёрнулась в том направлении.

– Кира, – голос прозвучал хрипло, как при болезни. Сестра резко вскинула голову, а я заметила в её руках своё платье.

– Асиэль, – голос дрожит, глаза наполнены слезами. – Как ты? – она хотела было встать, но замешкалась, между бровей пролегла морщинка.

– Кажется, заболела, – рассеянно высматриваю все изменения в поведении Киры, склонив голову на бок. – Ещё безумно болит всё тело, и я хочу есть. Который час? – Складывается впечатление, что она одновременно очень хочет ко мне броситься и убежать от меня. Начинаю искать воспоминания о ритуале, о моём даре, но стоит мне приблизиться, как они отдаляются.

– Начало одиннадцатого. Принесу тебе перекусить и позову остальных, – бросила платье на подлокотник серого кресла и торопливо ушла из спальни. С выдохом падаю обратно, на постель, пропитанную влажностью: слёзы и пот. Ночная сорочка липнет к телу и я прикладываю усилия, чтобы сейчас же не сорваться в душ – после перекуса.