История Тверской Карелии

Эти помещики и вотчинники сами выезжали в карельские дворцовые волости, привозили обратно карел, которых они считали своими, били и мучили их, сажали в подполья, держали там по две, а то и по пять недель, морили голодом. Дворцовые карелы грабили помещичьи дома, убивали помещиков и убегали от них в дворцовые волости под защиту царя.

Карелы составили почти сплошное население, которые на карте можно обозначить границами: на севере – река Кеза и Молога, затем по реке Цна. На западе – линия железной дороги, на юге по реке Медведице, на востоке – средина Бежецкого уезда. Северную часть этой территории замыкали деревни Чамерово, Чистая Дубрава, Кесьма, а южную – Алешино, Устюги, Тучево, Бронино, Локотцы.

Карелы оседали не сразу, переходили с места на место в поисках лучшей жизни. Их перевозили в карельские дворцовые волости, скрывали от переписи помещики и дворяне [21].

По переписной книге 1682 года по Угличскому, Бежецкому и Новоторжскому уездам было зафиксировано 2238 карельских дворов, в которых проживало 6835 человек [22].

Нужно отметить, что переписи подлежали карелы только мужского пола. Иногда карелы оседали через 20—40 лет после выхода из-под шведов. Переходя с места на место, основная масса карел осела на тверской земле, больше всего в бассейнах рек Мологи, Волчины, Тихвины, Тверцы и Медведицы. Список перебежчиков по погостам дает географию расселения карел по Бежецкому Верху – Николаевский Антониев монастырь на реке Могоче, Симонов монастырь, Антоновский монастырь на Прилуке, а также на Осташкове (ныне город Лихославль – А.Г.) [23].

Карельские переселенцы с самого начала считали себя свободными от крепостной зависимости. Они отличались настойчивым характером, даже упрямым. Занимая земли, карелы отказывались от монастырских и помещичьих повинностей, заявляя «крепостей на нас за вами монастырь нет и работать нас и тягла тянуть и пятины давать насильно не заставишь». Перед их настойчивостью вынуждены были уступать даже сильные люди, как Архимандрит Иверского монастыря [24].

Места, предназначенные для поселения карел, заранее осматривались, указывалось, сколько семейств может быть поселено.

Расселяясь на новых местах, карелы усваивали старые названия селений или пустошей. Бывали случаи, когда они давали свое название или переводили на карельский язык прежнее наименование поселениям.

Карелы отказывались работать на монастыри, платить им деньги. Расселялись они на всех типах земель – дворцовых, монастырских, помещичьих. Переселение карел на территорию Тверской губернии шло медленно и продолжалось с 1617 по 1678 годы. Цари старались переселить их в дворцовые карельские волости.

Согласно переписной книге Бежецкого Верха 1709 года там было 630 карельских дворов, из них бежало 211 дворов, вывезено по указу великого государя в дворцовые карельские волости как зарубежные выходцы 134 двора.

Как видно из этого первоисточника еще в 1709 году 55% карел находились в движении и окончательно не осели. Например «при селе Пруды деревня Гаврилково, жилых 5 дворов карельских, 12 дворов пустых. Жили в них зарубежные выходцы – карелы без крепостей (не крепостные – А.Г.). Пришли они в ту деревню в разные годы. Они, вышеописанные карелы, из той деревни Гаврилково с женами и детьми в прошлые и нынешний год бежали. В деревне Кокорекино того же села 3 карельских двора, из этой деревни бежало 5 дворов».

«Из деревни Богдаево бежало 9 карельских дворов. Из деревни Брехово вышли 6 дворов карел. Все они вышли в разные государевы дворцовые карельские волости».

«Из сельца Бонок 8 дворов карел вышли в дворцовую карельскую Сандовскую волость, в деревню Юрьево».

«Из сельца Григорово 3 двора карел вышли в государеву дворцовую волость села Чамерово».

«Ермолай Михайлов бежал с женой в государеву дворцовую Кошевскую волость, в село Кошево».

Карел силой вывозили в дворцовые карельские волости. «Чамеровский воевода Афанасий Филиппов, сын Елохов по указу великого государя вывез в деревню Чамерово: из деревни Богатово 4 двора карел, деревни Фастово – 5 дворов карел, деревни Мунощено – 3 двора, деревни Елица – 5 дворов, деревни Хромцево – 5 дворов, деревни Никулино 8 дворов и ныне те деревни пусты». Даже приказчик влиятельного графа И. П. Шереметева в селе Кесьма не мог воспрепятствовать увозу карельских крестьян – «зарубежных выходцев» в дворцовые карельские волости.

«В деревню Ломаново дворцовой Пятницкой волости сыщик Иван Игнатьев сын Сумороков вывез из дер. Горка Ясеницкого стана 4 двора с женами и детьми. Так же он вывез в дер. Иванково Чамеровской дворцовой волости из деревни Ольховец 3 двора, деревни Селенухи 5 дворов, деревни Мовино 7 дворов восемь лет назад, то есть в 1701 году».

Иногда переселенцы-карелы самовольно занимали пустующие земли помещиков. В той же переписной книге Бежецкого Верха имеется запись: «В поместье Ильи Батюшкова в деревне Никитине жили два двора карел, которые умерли с женами и детьми 15 и 20 лет назад. Тою деревнею и тою пашнею завладели карелы насильно» [25].

Проведение переписи населения Бежецкого Верха в 1709 году связано с тем, что в 1706 году была образована Ингерманландская (Санкт-Петербургская) губерния, в которую вошли 11 провинций, в том числе Углицкая. В Углицкую провинцию тогда входил Бежецкий Верх, который включал в себя территорию нынешних районов: Бежецкого, Максатихинского, Молоковского, Сандовского, Сонковского, Краснохолмского, Кесовогорского, а также часть Лесного, Спировского, Лихославльского, Рамешковского, Кашинского и Весьегонского районов [26].

Переписано было тогда только мужское население старше 15 лет. В переписях карел называли «зарубежными», а волости, где они проживали, называли карельскими дворцовыми волостями.

В 1797 году Дворцовый приказ был преобразован в Удельное ведомство, ведавшее доходами царского двора. Дворцовые крестьяне с тех пор стали называться удельными, а дворцовые деревни – удельными деревнями. Карельские дворцовые волости были отнесены к созданным сельским приказам, и находились в их составе до 1863 года. Тверская удельная контора объединяла следующие сельские приказы в местах компактного проживания карел:

– Алешинский, Толмачевский и Ивицкий Бежецкого уезда;

– Арханский и Чамеровский Весьегонского уезда;

– Заборовский и Осеченский Вышневолоцкого уезда;

– Дорский Новоторжского уезда;

– Давыдовский Осташковского уезда.

При создании сельских приказов удельные деревни Алафеевской, Корельско-Кошевской и Юркинской карельских волостей Бежецкого уезда отнесли к Столбовскому отделению Чамеровского сельского приказа, центр которого, село Чамерово, находилось в Весьегонском уезде. Поэтому по последующим ревизским сказкам, переписи жителей деревень этих волостей находятся в документах Весьегонского, а не Бежецкого уезда.

В удельных карельских деревнях Тверской губернии в 1800 году было 8690 дворов, из них – 6534 двора карельских в 425 селениях.

К 1834 году на Тверской земле насчитывалось 83304 карела, в том числе: Бежецкий уезд – 25491 чел., Весьегонский – 22275 чел., Вышневолоцкий – 21638 чел., Новоторжский – 11737 чел. и Кашинский – 1163 человека.

В 1859 году карел было: вБежецком уезде 35314 человек, Весьегонском – 18101, Вышневолоцком – 23308, Зубцовском – 594, Кашинском – 1211, Корчевском – 213, Новоторжском – 13716, Осташковском – 693, а всего 93093 карела [27].

ВБежецком уезде, как и по всей Тверской губернии, шел постоянный прирост карельского населения: 1873 год – 42 157 человек, 1897 год – 46 950 человек, 1917 год – 49 920 человек или 18% всего населения. Согласно переписи 1926 года в 26 волостях Бежецкого уезда проживало карельское население [28].

По данным статистического сборника Мособлисполкома в 1930 году карелы проживали в следующих районах:

Весьегонский – 13017 человек или 25,08% от всего населения района,

Краснохолмский – 4420 человек или 7%,

Лесной – 3152 чел. или 14%,

Лихославльский – 23035 чел. или 56%,

Максатихинский – 28895 чел. или 45%,

Молоковский – 1552 чел. или 2%,

Рамешковский – 24550 чел. или 45%,

Сонковский – 4027 чел. или 8%,

Спировский – 11181 чел. или 33%,

Толмачевский – 24469 чел. или 95% от всего населения района.

Всего карел по области в 1930 году было 150 617 чел. В эту перепись не вошли Зубцовские карелы, около 2000 человек которых относились тогда к Западной области [29].

Карельская деревня

Все тверские карелы без исключения в XVII – XIX вв. принадлежали к крестьянскому сословию. Большинство из них были удельными и принадлежали царскому двору, другие тверские карелы являлись помещичьими. Участки земли у первых карельских поселенцев были больше, чем у последующих поколений. Покосы у них делились так же, как и пашня, на постоянной основе, так как земли у них было много.

Только в некоторых малоземельных карельских деревнях покосы делились каждое лето, что пагубно сказывалось на их состоянии. Когда покосы были постоянными, они содержались в хорошем состоянии. Они очищались от камней, хлама, нанесенного весной реками и ручьями, от кустарников.

Карельские тверские деревни состояли обычно из 30—40 дворов, в хуторах насчитывалось 2—5 домов. Дома в деревнях не были разбросаны, как это было на Карельском перешейке, а располагались обычно в два ряда по одной прямой улице, как у русских. Между домами и огородами возле них устраивались прогоны. Распространенными были планировки селений в виде буквы «Т» и буквы «Г». Хозяйственные постройки – овины, сараи и риги в прошлом обычно выносили за пределы деревни. Бани выносили к ручью или речке. Позднее, в ХХ веке хозяйственные постройки стали располагать на усадьбе сзади дома. Усадьба, как правило, обносилась изгородью.

При строительстве домов вместо фундаментов карелы под каждый угол в небольшие углубления клали по большому камню. Между камнями потом устанавливали сменное бревно пазом вверх, его называли «безымянным бревном». Уже в начале ХХ века свои дома карелы крыли дранкой, лишь небогатые из них крыли дома соломой. Солому меняли через каждые 4—5 лет, изба под соломенной крышей стояла 20—25 лет, под драночной или тесовой крышей – 80—100 лет без перестройки и ремонта.

До половины XIX века черная курная изба являлась преобладающим типом жилья у карел. Она представляла собой сруб, имевший подполье, отапливаемый печью без трубы. Дым выходил в отверстия, сделанные в потолке и в окне. Сруб имел по 2—3 окна по фасаду и одно сбоку. Волоковые окна для выхода дыма были маленькие, задвигаемые дощечками. В другие окна вставляли стекла, примерно по шесть стекол, у некоторых домов встречались оконные рамы в 8 и 10 стекол. Мелкие стекла предпочитали из-за дешевизны их замены.

В зимней избе обычно справа или слева от входа помещалась печь, покоившаяся на деревянном опечке, расположенная устьем к окну. При этом нижняя часть устья и нижняя часть окна находились на одном уровне. Печи были похожи на русские, сначала они были без дымохода и трубы. Дымоходы стали появляться к середине XIX века. С того времени без труб карелы строили зимники, в которых содержали новорожденных телят, просушивали и пропаривали заготовки для выделки колес, саней, хомутов, телег и других деревянных изделий.

Основание печи, опечек, делали из бревен и обшивали досками. Печь выкладывали из глины, свод которой делали на деревянных полукруглых обручах. При топке печи эти обручи постепенно выжигались. Над сводом поверхность печи делали плоской, чтобы можно было там спать. После первых топок эту поверхность смазывали свиной кровью, чтобы она лучше держала тепло и не пачкала рассохшейся глиной одежду, которая каждый день просушивалась на печи. Старики, дети и больные члены семьи постоянно согревались на ней. Кладка такой глинобитной печи в 1850-е годы стоила не более 3-х рублей.

Справа и слева от шестка делали жаратки, куда выгребали из печи горячие угли. Эти угли использовали для самоваров. Значительно позднее, в средине ХХ века крестьяне – карелы стали приобретать металлические «тушилки», куда складывали эти угли. Сзади и боков в печке делали «печурки» куда клали сушиться рукавицы, носки и портянки.

Когда не было дымоходов и труб, над печкой в потолке делали отверстие – дымницу, которую закрывали доской. Затапливая печь, дымницу открывали, дым сначала густо стелился по всей избе. Особенно трудно было зимой, когда семья до 20 человек находилась в избе. Когда затапливали печь, жильцы сидели на полу, где меньше дыма, потом дым столбом начинал выходить через дымницу. От дыма потолок и стены наверху, были черны от сажи. Когда печь протопилась, обычно ее топили три – четыре часа, дымницу закрывали снова доской.

Нижняя часть стен от пола выше человеческого роста поверх окон была белой, так как копоть каждый день счищали скобелем. Первый раз после зимы потолок, и верхние части стен скоблили от копоти на пасху. Скоблили их несколько раз также летом и осенью.

По диагонали от печи находился передний угол с божницей. Стол располагался не в переднем углу, как у русских, а посредине передней стены. Стол, за которым обедали, имел большие ящики, в которых хранили ложки, чашки, ножи, оставшиеся куски хлеба и пирога до следующего обеда. Вдоль стен располагались широкие лавки, служившие также и кроватями.

Изба была обычно размером пять на пять метров или шесть на шесть метров, она делилась на две части. Левая часть избы, где находилась печь, называлась каржина. Справа была более просторная часть избы, она иногда отгораживалась от каржины дощатой перегородкой или бревенчатой стеной. Когда эти части избы стали отгораживать бревенчатой стеной, каржиной стали называть рундук возле печки с лазом в подполье. Этот рундук возле теплой печи одновременно являлся зимой и кроватью. Чулан напротив печи обычно отгораживали шкафом или занавеской.

Зимой все члены карельской семьи спали в доме. Для этого на пол в разных местах настилалась солома, на которую набрасывали шерстяную или льняную подстилки и клали подушки из перьев. Укрывались верхней одеждой, позднее стали шить одеяла. Каждая супружеская пара спала отдельно. Холостые парни имели отдельную постель, как и незамужние дочери. Для почетного гостя солому стелили в переднем углу у стола, нищие и бедные довольствовались местом у двери.

Утром вся солома убиралась, пол начисто подметали, изба выглядела очень опрятной по сравнению с плохо заправленными постелями не в карельских домах. Позднее стали шить холщовые постельники, которые набивали соломой. На ночь их расстилали на полу, в изголовье клали длинные подушки, укрывались по-прежнему шубами и тулупами. На день постельники уносили в сени. Через какое-то время солому в постельниках меняли на свежую.

Стульев в карельской избе не было, были лавки и скамьи. Лавки обычно ставились вдоль передней и боковой стен, они были шириной около пятидесяти сантиметров и толщиной восемь сантиметров. На одном конце скамьи делали две ножки, другой ее конец ставили на лавку и на ночь, таким образом, делали постель на лавке. Спать здесь было плохо, так как карельские дома обычно имели по шесть – восемь окон. Из каждого окна дуло и было холодно. На день скамьи поднимали на полати или голбицу, чтобы они не занимали места в избе.

Мужчины ложились спать раньше, женщины большую часть времени проводили на своей половине избы «каржине», где занимались допоздна хозяйственными делами: готовили пищу, чтобы поставить ее в печь, ткали, пряли и делали другие дела. Утром они также вставали раньше, чтобы затопить печь и приготовить еду. Когда мужчины уходили на работу, охоту или рыбалку, женщины могли немного отдохнуть, не забывая, чтобы к приходу мужчин еда была готова.

Они скоблили добела столы, лавки и скамьи практически каждый день.

Если в доме было две избы, то вход во вторую был из первой избы или через сени. Сени в карельских деревнях пристраивали уже в начале XIX века, чтобы зимой морозный воздух не заходил прямо в избу. Сени обычно были широкими, летом там спали некоторые члены семьи.

Часть сеней обычно отгораживали досками, она называлась «кладовой». Там стояли шкафы из драни, в которых содержались молоко, простокваша, творог и другие продукты, которые надо иметь всегда под рукой. Остальные продукты хранили в подполье, которое было достаточно высокое, примерно в человеческий рост.

Из подполья всегда сильно дуло, поэтому карелы ткали льняные половики и настилали их на пол. Чтобы было полное представление о карельской избе, надо добавить, что там хранилось все, необходимое для ведения хозяйства: прялка, два-три сундука, кадушки, ступы, жернова, ушаты с водой, ведра, квашня для теста, сбруи, сапоги и другая обувь. Все это надо было приспособить так, чтобы было под рукой и не мешало, а помогало в хозяйстве.

Позднее карелы стали строить бани по типу такой курной избы, а избы стали «белые», которые обычно состояли из двух срубов. В одном из них была зимняя изба, в другом – летняя изба. Нередко вместо двух срубов, расположенных через сени, строились дома-пятистенки, где зимняя и летняя изба разделялись одной стеной.

Дома карелы строили уютные и вместительные. В основном хозяева строили дома на две избы, из которых летняя была всегда чище. Зимняя изба служила для жилья зимой. Карельский дом отличался чистотой полов, стен и потолков, у многих хозяек-карелок можно встретить полотняные половики. Например, в карельской деревне Петряйцево Сонковского района к 1960 году из 32 домов были: пятистенных с двумя избами 8, с двумя избами и переходами через сени 2, с двумя избами и переходом из зимней в летнюю избу 4, одной избой с прирубом 4, с одной избой – 14 домов.

Карельский дом представлял ранее автономное хозяйство, которое можно было вести зимой в течение длительного времени, не выходя из дома. В домах под одной крышей было практически все, кроме бани и риги: одна или две избы, сени, кладовая, подполье, двор. На дворе находились хлев, загорода для овец, закут для телят, стойбище для коров и сарай для сена.

Сено также хранили на хлеву и жердяном настиле на балках двора. В некоторых домах был деревянный въезд в сарай, по нему можно въезжать на лошади с возом сена.

К жилой избе плотно примыкал двор для скота. Двор имел два яруса, внизу стоял скот, на верхнем ярусе хранили сено. На второй ярус иногда вел въезд, покатый бревенчатый помост, по которому можно было въезжать на лошади. Въезды размещались сбоку двора или сзади двора. Потом эти въезды перестали делать, а дома все больше стали пятистенными.

В переписной книге Бежецкого уезда за 1709 год указывается, что в каждом карельском дворе было по 2 лошади, 2—3 коровы, овцы, свиньи, домашняя птица. Эти сведения говорят о том, что за 60—80 лет после переселения карелы жили сравнительно зажиточно [30].

Их относительное благосостояние связано с отсутствием крепостной зависимости, а также с отличительными чертами карел – настойчивостью и трудолюбием.

Почти на каждой карельской усадьбе стоял один или два сенных сарая, у многих карел в конце огорода была житница для зерна. В отличие от домов, внизу у житницы не устанавливали безымянных бревен, чтобы ее продувало. Все щели на полу заделывались деревянными рейками.

Овины и риги для просушки зерна и льна строились на краю усадьбы подальше от всех строений. Прежде, чем строить овин или ригу, копали большую яму до двух метров глубиной, ее называли подлазом. Далее снимали дерн там, где будет построена рига, землю трамбовали колотушками, делая ток. После этого из бревен выстраивали ригу, на балки клали жерди, которые назывались колосниками. На колосники насаживали снопы с зерном или снопы льна, одновременно в риге могли насадить от 200 до 500 снопов.

В этой большой яме, подлазе, разводили огонь из крупных дров – остатков бревен или еловых пней с корнями, расколотых на две или четыре части. Важно было наблюдать за пламенем, чтобы не допустить пожара. Уже к концу XIX века вместо ям-подлазов в ригах стали бить глинобитные печи, в которых применяли обычные дрова и даже костру, отделяемую от волокна конопли или льна.

Карелы, как и все крестьяне, старались жать зерно в хорошую погоду, так как сыромятный хлеб всегда вкуснее овинного, он без запаха дыма. Домашний скот охотно поедал сыромятную солому наравне с сеном. Только от большого голода он начинал жевать солому, высушенную в риге. В сухое лето почти весь хлеб обмолачивался прямо с полей.

Карелы, как удельные крестьяне вырубали бревна на строительство домов, сараев, амбаров, риг из общественных или казенных лесов. Бревна для строительства заготавливали в декабре, они были долговечнее и прочнее, чем заготовленные во время сокодвижения. Например, столбы из деревьев, срубленных в декабре, оставались невредимыми 16 лет, а срубленные в марте-апреле, сгнивали через 4 года. Колодцы в карельских деревнях вплоть до их кончины, были не с колесами и валами, а с дыбами, с помощью которых всегда легче доставать воду из колодца.

Одежда и питание тверских карел

Карельский национальный костюм исчез в некоторых местностях Тверской губернии во второй половине Х1Х века, в других сохранился до советского строя. В 30-е годы ХХ века крупнейший этнограф профессор Г. С. Маслова по рассказам и описаниям попыталась восстановить женскую и мужскую одежду тверских карел. Женский комплект состоял из рубахи, сарафана, пояса, головного убора и обуви.

Рубаху «шоба» шили из льняного холста, надевали непосредственно на тело. Она была одновременно и нижней и верхней одеждой. Плечевую часть рукава обычно украшали нашивкой из кумача и вышивали красной бумагой или шерстью. Прямой разрез на груди рубахи был окаймлен красной бумажной вышивкой. Женщины пожилого возраста меньше украшали свои рубахи, старушечьи рубахи почти не имеют украшений. Рубаху носили вместе с сарафаном. Сарафан обычно шили из крашеного в синий цвет холста, а иногда шерстяной ткани. Подол сарафана украшали оборкой из красного сукна, ворот и неглубокий разрез спереди у ворота обшивали тесьмой.

Рубаха и сарафан обязательно подпоясывались, пояс был необходимой принадлежностью как женского, так и мужского костюма у тверских карел. Пояс утеплял одежду, к нему прикреплялись необходимые в домашнем обиходе вещи: огниво, кисет, гребни, ножи, ключи, игольники и другие. У карел считалось «грехом» ходить без пояса. У тверских карел пояс служил также свадебным подарком жениховой родне от невесты, его дарили золовке или другой родственнице мужа. Характерным шейным украшением тверских карел служило янтарное ожерелье.

Своеобразной частью обуви у карельских женщин являлись надеваемые холщевые наголенники. С этими наголенниками «калжут» носили женскую кожаную обувь – «коты» или берестяную обувь – «ступни», в виде плетеных из бересты полубашмаков. Наголенники не снимали, когда ходили босиком.

Женский головной убор тверской карелки отличался от девичьего головного убора. Девушки обычно заплетали косу и носили головной убор – ленту, которая повязывалась вокруг головы и завязывалась сзади, верхняя часть головы оставалась открытой. Праздничная лента была из золотой парчи, украшенной шелком и блесками.

Головной убор замужней женщины был значительно сложнее, он полностью закрывал волосы. Наиболее старой известной формой головного убора у тверских карел была сорока. Г. С. Маслова делит сороки на четыре разновидности: Максатихинские, Весьегонские, Зубцовские и Рамешковские.

Шили сороку из кумача или красной шерстяной ткани на холщевой подкладке. На очелье изображались птицы, животные, звезды или розетки. Они вышивались золотой нитью или шерстью. По верхней части очелья нашивали шелковую с цветами ленту.

В комплект мужской одежды тверских карел до ХХ века входили: рубаха (пайда) из холста, пояс тканый или ременный, которым подпоясывали рубаху, штаны из домотканой материи, собиравшиеся вокруг талии на шнуре или веревке, обувь из холщевых портянок и кожаных ботинок, которые привязывались к ноге ременными сборами.

Мужчины поверх рубахи надевали еще короткую блузку из ткани синего цвета. Так как рубаха надевалась поверх штанов, она была видна из-под блузки. Блузка обычно была без рукавов. Поверх нее в дорогу надевали суконный кафтан.

Особенностью можно считать карельские сапоги «njuppukengjat» – «нюппу кенгят», которые шились без каблуков. Прошивали сапоги дратвой из 10—15 крученых нитей, пропитанных варом. Вар – это вареная еловая смола вместе с пчелиным воском. В коже делали прокол специальным шилом-кочедыком, в него вставляли расщепленный кончик дратвы и протаскивали ее. Так как дратва всегда была толще прокола, она не оставляла в коже отверстий, и влага в сапог не попадала.

Подошва была сделана из толстой бычьей кожи, сапоги легкие, непромокаемые и очень удобные для ходьбы пешком. Непривыкшие носить такие сапоги, быстро отбивали себе подошвы, особенно пятки, когда шли по лесной дороге через корни деревьев на поверхности земли и валежник.