Код победителей

Послышался шум, из – за Школы вылез чёрный Otokar “Cobra” – турецкий небольшой броневик и тоже, с ходу, открыл огонь из пулемёта, медленно покатил на бруствер с отделением Патефона.

– Муха вали обвес и “лобаш”[26]. – Проорал Сюрприз, сосредоточив огонь на броневик.

– Что? – Не расслышал Муха.

– Вали броневик!

От двух пулемётов водительское лобовое стекло “Cobr”-ы стало покрываться паутинками, а потом и вовсе превратилось в непроглядное молоко, пассажирское стекло также “ослепло”, с треском и снопом искр посыпался обвес на крыше: трубки дымовых шашек, камеры, оптика и ночник дистанционного управления пулемётом. Пулемёт замолчал, “Cobra” остановился на пол пути, получая всё больше и больше бронебойно-зажигательных пуль, брызгая разрывами цветных искр, медленно стал разворачиваться. Чёрная побитая тень поползла обратно, получая в задние скошенные борта рикошеты с дымом. Броневик униженный, завернул за угол “Школы”, а бой продолжался. Парни Донца прибавили в огневой поддержке, АГС закидывал ВОГи[27] в ближний дом в оливковом саду. Гранаты рвались во дворе, о стены и на крыше дома, огонь оттуда прекратился. Патефон с двумя двойками по диагонали, через сад двинулись к забору этого дома. Кумск с Огамой пока прекратили стрелять, остались две резервные “улитки”[28], по радейке запросили подвоз дополнительных коробов. Баграм – командир “тяжеляков” принял запрос. Пока ждали, Кумск перебежал от АГС под бруствер, стал помогать Сюрпризу, забивал ленты патронами, Дувигена не было, он остался в Эль-Сабе. Молодой Кумск горячился, пытаясь так показать свою храбрость – неоправданно высовывался из укрытия. В один момент осколок от разрыва, не долетевшего и взорвавшегося перед бруствером об асфальт снаряда РПГ, попал ему в козырёк кепки, она улетела напрочь, Кумск замер от неожиданности.

– Кумск, съеб…сь отсюда. – Заорал Сюрприз и толкнул его в бок.

Ближний дворец – дом в оливковом саду слева стал нашим, Муха с Вольфом взяв пулемёт и доп. БК[29] рванули к нему. Через проём в бетонном заборе забежали во двор. С второго этажа “Школы” прилетела “морковка”[30] из РПГ, снаряд попал в водяной радиатор на крыше дома, разорвался и в месте с брызгами воды осколки веером осыпали верхушки деревьев за забором. Штурмана ввалились в дом, по лестнице поднялись на второй этаж, Муха с ходу выставив пулемёт в окно спальни, открыл прицельный огонь по окнам второго этажа “Школы”, не взирая на прилёты, рикошеты и шлепки о стену пуль противника. А в это время незаметно на окраину городка Эль-Джифара выкатил джихад-мобиль с крупнокалиберным пулемётом и открыл огонь по дому с “Вагнерами”. В стену дома стали прилетать убойные, тяжёлые пули, изнутри в спальне это очень ощущалось. Дом затрясся, левая стена моментально стала покрываться паутинами трещин. Муха, увлёкшись своей работой, этого ничего не видел. Артём ухватил друга за спасательный карабин сзади и потянул за собой, крича:

– Риня, уходим, шухер. – Что пришло быстро в голову. Муха, почувствовав опасность, самостоятельно рванул за Вольфом на первый этаж, и вовремя… Большой кусок левой стены в спальне обвалился на широкую кровать, потянув за собой угол крыши. Бронебойно-зажигательные пули смертоносно загуляли по спальне, рикошетя от всего и пробивая следующую стену комнаты, спальня загорелась и задымилась, начинался пожар. Внизу собрались все, Патефон по радейке вышел на Баграма и продиктовал координаты с Alpine, где стоял джихад-мобиль на окраине городка.

– Ща, Патефончик, “Сапог” выставляется уже, скину Мурату адрес. А пока разгружаю “улитки” Огаме, они тоже сейчас начнут ебаш…ь, помогут вам.

– Всё, ждём, как отработает “Сапог”, начнём откат назад, пока растяжки ставим, здесь уже делать нечего – пожар.

– Принял.

“Сапог” бабахнул с крыши дома в трёхстах метрах сзади справа, за дорогой. Как всегда громко, ракета помчалась к окраине городка над верхушками финиковых деревьев, мгновение… И джихад-мобиль взорвался, потом загорелся. Трескотня чуть умолкла. Сюрприз, понимая, что группа Патефона откатывается обратно, увеличил длину очередей по “Школе”. Весь огонь со “Школы” перекинулся на него и бруствер правее дороги, где стреляли штурмовики Донца. С дома, через сад, назад потянулись цепочкой бойцы, Муха с Вольфом замыкали, оттянулись все, без потерь. Бой шёл уже долго, начало вечереть, духота и жажда напоминали о себе, стоило чуть остановиться, сразу хотелось пить.

Наступал тупик, как вызволять парней пока не было мыслей, справа открытое место с жидкими садами, прямо четыреста метров асфальтная дорога и “Школа”, стреляющая со второго этажа и крыши, за ней насыпь поперек дороги, оттуда периодически стреляет пулемёт, слева сады и окраина городка напичканная огрызающимися игиловцами. Решили к ночи насыпать по окнам второго этажа “Школы” с АГС и “Сапога”. Заработали с новой силой. В районе окон второго этажа, и внутри здания начали взрываться ВОГи, Мурат с “Сапога” точно загнал снаряд в одно из окон, и тот бахнул где-то внутри помещения, там задымило – начинался пожар. Мурат отличился – загнал пять раз ракеты в окна второго этажа. После разрывов этаж разгорался всё сильней и сильней. В начинающихся сумерках, тени и свет пожаров заплясали по внутренним стенам. Было слышно, как там в перерывах между стрельбой внутри здания, раздавались крики и проклятия на арабском. В этот момент в потёмках из здания “Школы” вырвалось белое пятно – джип. “Tundra” выскочила на асфальт, не включая фар, повернув в сторону “Вагнеров”, на всех парах рванула вперёд, все растерялись, перестали стрелять и “Вагнера” и противник. Водитель в боковое окно вытащил какую-то белую тряпку и дал понять, чтобы не стреляли. Когда джип сравнялся с бруствером, за которым были штурмовики Донца, противник открыл шквальный огонь, поняв свою оплошность, но было уже поздно, джип свернул влево, съехав с асфальта в сад и укрывшись насыпью. К нему рванули все, за рулём был пулемётчик Бизон из отделения Кобры. В салоне и кузове были раненые и двое убитых.

Огонь усиливался, в темноте беспорядочно стали прилетать снаряды с РПГ, теперь нужно было быстро уносить ноги. Убитых несли на шерстяных одеялах, отходили. Метрах в четырёхстах сзади и правее от дороги, был комплекс строений, по периметру была насыпь приличных размеров – то, что надо. Пока несли в ночи, в духоте, выдохлись – целый день шёл бой, хотелось пить и немного есть.

С трудом добрались до укрытия. Там стояли пикапы Баграма с тяжами, в них была вода и сухпаи. Раненых и убитых забрал Мадрид. Оставшиеся парни в тишине и ночи вдруг ощутили неимоверную усталость. Патефон распорядился с охраной территории новой базы, разделив всех на четыре группы и разрешив парням до утра спать на крышах четырёх зданий. Штурмовики Кобры благодарили за помощь, потихоньку отходя от дневного стресса. Чуть позже, в ночи Кобра повёл своих дальше в тыл, в четырёхстах метрах был такой же комплекс строений за насыпью по периметру. Отделение Донца отошло с докладом в штаб на усиление.

Все выбились из сил, разделённые группы заступили по очереди на дежурство. Хотелось есть и спать, воды напились. Ночной ветерок худо-бедно остужал воздух. Дежурили по часу, и с рассветом всё ещё уставшие и сонные убирались с крыши, заваливались на пыльный пол, не разбираясь, в душные, грязные комнаты. Когда уже рассвело и стало жарче в помещениях, парни просыпались с трудом. Чуть расходившись и умывшись Сюрприз и Муха договорились тянуть спички – кто первый чистит пулемёт, короткая выпала Мухе.

– Эх, так всегда. Риня, кофе хоть сварганишь?

– Хе, хе, угу. – Ринат, немного опухший спросонья, улыбался. Сюрприз побрёл дежурить с пулемётом на улицу. Кумск вышел с ним и помогал у бруствера из тряпок и палок сооружать навес над пулемётным гнездом. Из-за прилётов ракет с Bayraktarов на крыши днём не лезли, решили закапываться возле домов.

Прибыл Скелет – популярная личность в Конторе. Осмотревшись и обойдя периметр, он определил основное направление противника. Стал минировать территорию, перед насыпью установил пять направленных мин МОН 50, за территорией, в кустах и насыпи у дороги поставил прыгающие ОЗМ72, Территорию в округе заминировал на славу.

По базе витал трупный тяжёлый запах, чуть с приторностью – возле дома, у правой стены ещё недавно было оборудовано пулемётное гнездо. Два бойца из отделения Кобры здесь погибли жесточайшим образом – в них прилетела термобарическая ракета, расщепив на множество кусочков. Всё что смогли собрать потом – собрали, остальное присыпали песком.

Пришло время чистить пулемёт Сюрпризу. Муха ушёл дежурить на позицию в левой части двора, расположившись под навесом на насыпи, поглядывал через бинокль на дорогу, сады, сгоревший дом-усадьбу и злосчастную “Школу” вдалеке.

Сюрприз зашёл в среднее здание: по коридору слева шла стена, по вдоль её стояли уже почищенные автоматы и АГС. Справа дверь в одну комнату, дверь в туалет, потом дверь в душ, и ещё в одну комнату. Дошёл до кухни и столовой, справа вдоль стены буквой Г стояла кухонная мебель, Клим поставил пулемёт на столешницу, стал неспеша разбирать. Слева была столовая с диванами и стульями, на столе стоял СПГ “Сапог”. Мурат с Кумским чистили его. Скрипнула входная дверь, Сюрприз выглянул из-за угла, на пороге стоял угрюмый Бек, встретившись глазами, сказал:

– Парни, Бизон-двести. – Все притихли, перестав чистить оружие. Оставшееся отделение Кобры оттянули подальше на восстановление и пополнение, в тыл, за отделение Патефона. Бизона, как пулемётчика, временно забрали на усиление к Крафтеру. Бек продолжил:

– Сидел в комнате, на втором этаже, наблюдал в окно, как-то его заметили. Bayraktar засадил ракету прямо в проём.

Все встали минутой молчания помянули товарища. Бек прошёл через кухню в холл, сел на матрас, и молча, смотрел в одну точку, чуть покачивая головой. Через время Сюрприз грустный, дособрал пулемёт, думал о Бизоне, он его немного знал из предыдущей командировки, парень с Татарстана, хороший воин, пулемётчик… Сильнейший грохот, из коридора моментальный пролёт чего-то и… У Сюрприза в мгновение “потух свет”.

Он сидел под навесом, во дворе, как попал сюда, что случилось, Сюрприз ничего не понимал и не помнил, был весь в пыли, множество царапин на лице, руках, один рукав надорван по шву в плече, смотрел на руки – они тряслись, он не чувствовал своего тела и не слышал, только слабый писк в тишине. В дверном проёме, вернее в овальном отверстии в стене, в облаке пыли, появился Карабах, махал руками, что-то кричал. Клим, сильно контуженный, не успевал за мыслями: что произошло, как он тут оказался, что хочет Карабах? Вокруг всё заволокло дымом, в разрушенном углу дома, там, где была столовая, разгорался пожар. Наконец дошло – понял, что нужна помощь. Клим аккуратно встал, почувствовал, как тело начинает отзываться, потихоньку приходила тупая боль по всему телу, сильно болела правая нога, как от ушиба, качаясь, медленно зашёл в проём. Оружия в коридоре вдоль левой стены уже не было, половины самой стены тоже, также часть стены в столовой отсутствовала, мебель разнесло в щепки, были руины и там начинал разгораться пожар, всё было в дыму, огненные искры неспеша разлетались по дому.

Ракета залетела точно в дверь, пролетев коридор, взорвалась в конце столовой, за спиной Сюрприза, находившегося на кухне. Основная ударная волна ушла вперёд, через большой проём двойных стеклянных дверей, выходящих на верандочку во дворе, за столовой. Часть волны отработала назад, разнеся стены в столовой и части коридора, раскрошив шрапнелью всю мебель там, посекла и нашпиговала ими Мурата и сильно обожгла Кумска, тот обгоревший, стонал, Мурат тихо лежал. Во время взрыва Бек сидел за кухней в холле на матрасе, взрывной волной из – под него вырвало матрас, его самого ударило о стену и сильно контузило. Пока разбирали завалы, прибежали парни Кобры, помогали выносить раненых под навес. Кумск умер, молодой парень, эта была его вторая командировка, отличный воин, не кланялся пулям и опасностям. Мурат уходил долго, весь изрешечённый шрапнелью, вытекал – жизнь уходила, позже и он оказался за воротами Рая. До взрыва остальные парни с отделения были на улице, занимались кто чем, кто в наряде, кто занимался обустройством. Потом была первая неразбериха и суета, пыль, дым, огонь и крики. Муха и Вольф помогали в разгребании завалов, вытащив парней, доставали разлетевшееся оружие, ящики и цинки с патронами, оставшиеся шлемы, разгрузки, “броньки”,[31] тушили огонь.

К брустверу, откуда вчера стреляли “Вагнера” по “Школе”, подъехало три джипа. Вооружённые игиловцы, около двадцати пяти человек, рассыпались и перебежками начали приближаться к базе. Все разом очнулись, когда услышали хлопок выстрела из РПГ, снаряд тут же взорвался о стену холла среднего дома. Все рванули в рассыпную, часть бойцов Кобры побежали к себе на базу, за пулемётами, остальные рассредоточились по периметру. За вторым бруствером сработали две мины – МОН 50, послышались крики и стоны раненых. Муха с Вольфом рванули в левый угол базы, а Сюрприз, найдя свой пулемёт целым и невредимым в разрушенном доме, побежал к правому углу базы. Выбежав за угол дома, увидел за бруствером подымающихся по нему двух бармалеев, Клим с ходу прыгнул в старое укрытие, открыл огонь. Он был сильно контужен и поэтому эхо от ближайшей стены оглушило его окончательно, из-за бруствера полетели гранаты. Сюрприз отстреливался до конца, выстрел с РПГ разорвавшийся рядом вырубил его сознание. Когда он очнулся – ничего не слышал, голова сильно кружилась и болела, давило виски, тошнило, во рту было сухо. Почему – то в его голове была мысль, пока лежал в отключке, отделение оттянулось назад, на базу Кобры и он здесь остался один. Пока так думал, стрелял по верхушкам бруствера, расплывающегося в глазах, как ему казалось, там был противник, потом полез из укрытия, очень не хотел, чтобы его окружили и из-за стены дома, сзади кто-нибудь выскочил. Пальцы через песок вошли во что-то мягкое, песок в этом месте осыпался, оголяя гнилые внутренности убитого организма. И только теперь Клим увидел и почувствовал, как вся одежда извозилась в остатках трупов, запах исходил и от него. Почти вылез, как из-за угла выскочил… Марафон. Сюрприз от неожиданности чуть не нажал на спусковой крючок, но через мутный взгляд понял, что это свой, сознание поплыло и он потерял сознание. Марафон по радейке вызвал подмогу, с левой части базы прибежал Вольф, подхватив Сюрприза, отнесли в пикап. Он лежал на множестве “труб”, распространяя трупный запах, но этого не чувствовал. Марафон рванул к частной территории в эвакуационный подвал. К Сюрпризу иногда возвращалось сознание, с ушей и носа текла кровь. Он смутно понимал, что происходит, мысли никак не собирались в логическую цепочку. Позже его перевезли в госпиталь.

Со временем отделение Кобры усилили, подминировали большее пространство вокруг его базы. Отделение Патефона отвели в тыл, сказали осесть в определённом районе. Заехав в заданный квадрат, парни стали выбирать, где остановятся. Разом всем понравился дворец среди оливкового сада. Огромная территория, по периметру с высоким забором, внутри оазис ухоженного, утопающего в зелени сада двор. Пикапы проехали по цветной галечной дорожке к подъезду с колоннами и большим балконом на втором этаже. Перед прекрасным дворцом был бассейн с фонтанчиком в круглой чаше. Объехав фонтан автомобили остановились у мраморных ступеней. Все были в шоке, многие такую красоту видели впервые. Но удивления продолжались, поднявшись и зайдя во внутрь, все опять ахнули – середину холла занимал огромный аквариум в полу под толстым стеклом с подсветкой, там плавали морские разноцветные рыбы. Смотрелось очень необычно для варягов, прибывших с севера, не привыкших к такой роскоши, все, как дети, залипли за этим зрелищем. Патефон, взяв Марафона, как водителя, Муху и Вольфа за пулемёт, поехал в штаб на джихад-мобиле. Старшим оставили Тэтхема, отправились, ещё раз любуясь дворцом и великолепным садом. Дорога в штаб была по трассе между южными пригородами Триполи. Была видна война, везде по дороге попадалась сожжённая техника ЛНА вперемешку с техникой ПНС, Bayraktarы, ПТРК и “Сапоги” поработали на славу. В штабе провели три часа, там дали указания готовится к штурму аэропорта на юго-востоке Триполи, нужно расширять плацдарм. В штабе были командиры других отделений, обговаривали, где и какие объединившиеся группы будут заходить на территорию – это была предварительная установка. Назад возвращались вечером, уже издалека вид дворца насторожил – что-то не так было с крышей и вторым этажом, верхушки некоторых деревьев перед дворцом были в пыли и переломаны. Во дворе поехали по крошке и мусору от стен и крыши, из второго этажа шёл дым, фонтан был захламлён. У приехавших сердца сжались от мысли: “Опять Bayraktar… Что с парнями?” Пробрались на авто к подъезду. Тишина… Через некоторое время на крыльцо вышел первый, чуть позже второй, третий…Все. “Слава Богу, живы.” – Патефон выдохнул, но что-то вид был у них очень виноватый – все стояли молча в ряд у стенки, мялись с ноги на ногу и смотрели в пол.

– Что случилось, Bayraktar? Сколько ракет прилетело? Что молчите? Тэтхем?

– Да чё я то? Вон Леший.

– В смысле, Леший? Что случилось-то?

– Да это… Ну в общем, мы после, как вы уехали, на втором этаже, в спальне сейф нашли. – И тишина, Леший тянул.

– Та-а-ак… И чё? – Патефон напрягся, стал догадываться о случившемся.

– Ну и… Решили вскрыть подрывным зарядом. Подумали, что одним зарядом мало, объединили два. – Леший опустил глаза, замолчал.

– Вы дебилы?! – Даже как-то не спрашивая, а больше утверждая, заявил Патефон. В среднем один пробивной заряд имел килограмм пластида или тротила – этого хватало проделывать проходы в бетонном заборе, кирпичных стенах зданий, а два заряда – это, много.

– Да, ну кто ж знал, что так получится? – Пробубнил Леший.

– Ой бля, пиз…ц. – Сокрушался, качая отрицательно головой Патефон: – А чё с сейфом – то? Чё там? – Он внимательно посмотрел на Лешего.

– Не знаю. – Повёл плечами Леший, невинно глядя в ответ.

– В смысле? – Патефон в удивлении ещё раз разглядывал Лешего.

– Он это… Улетел! – Леший магически водил руками круги перед собой.

Чего? – Андрей свёл брови, совсем потерялся.

– Мы его не нашли, искали и… Не нашли. – Всё так же невинно смотрел в глаза, не моргая, Леший. Патефон, видя этого невинного дитятю под два метра ростом и последствия его развлечений, не выдержал, рассмеялся в истерическом хохоте. За ним потихоньку смех перекидывался от одного к другому, а потом смеялись все. Зашли в холл, а там… Аквариум лопнул от падения сверху куска бетона, вода вытекла, рыбы задохнулись.

– И-ди-о-ты! – Протянул, сокрушаясь, Патефон.

Так прожили четыре дня, на первом этаже, настелив матрасов, одеял и тряпок разных на мраморный пол. Сейф так и не нашли, похоже его завалило где-то на втором этаже. В саду рвали и ели апельсины, здесь их называли почему-то итальянскими, они были скрещены с грейпфрутом и имели тёмно – бардовый цвет, вкус был очень необычный – сладкий апельсин с терпким грейпфрутом. Ели жирные, большие финики, гуляли по саду, охраняли территорию. Патефон на пикапе в той же компании сопровождения ездил в штаб. Там полным ходом шли приготовления к наступлению на Триполи, но первым на пути с юга у части шестого отряда был Интернациональный аэропорт “Триполи”. Наступать нужно было с города Аль-Азизия, тщательно готовились. В это время прибыли комплексы ПВО “Панцирь”, которые эффективно начали работать против злосчастных Bayraktar, также прибыло пополнение, обучались работать двойками, тройками.

После тщательной разборки карт с аэропортом, приняли решение заходить в него через ворота, в районе дальней стоянки и захватить ремонтные цеха и технические здания, обосноваться в круговой обороне, установить пулемётные гнёзда на песчаных капонирах. И ждать налёт авиации союзников – Хавтара на основные здания аэровокзалов и вышки. Южная группа начинает первой, потом, при определённых условиях, заходят ещё две группы, на “Чеканах” и джипах с разных сторон, и зачищают все здания и строения, встречаются в общем зале аэропорта.

Сейчас южная группа заходила в Аль-Азизия, пройдя до центра города без происшествий, отделение Патефона обосновалось на первом этаже, в каком-то административном здании, нужно было дождаться утра. Когда расположились, Муха тут – же, на горелке варил кофе, Вольф наблюдал за другом. Парни, не снимая разгрузок и не разуваясь, были в полной боевой готовности. Оружие было рядом, вдоль стены у окон. Деда был наблюдателем, с биноклем в руках следил аккуратно, не высовываясь из окон за улицей и соседними домами. Вся техника рассредоточилась во дворах, рядом. Пока всё было тихо, наступал вечер. Бойцы своей группой сидели на стульях у столов: Тэтхем, Футур, Тоха, Бегин, Вольф негромко общались.

– М-да, дома дожди, под Архангельском, грязища. – Футур улыбался, глядя в окно, где было сухо, пыльно, душно и чистое, бесконечно – лазуревое небо.

– У меня нормально, позавчера с мамой общался. У нас в Кореновке люди ещё загорать пытаются. – Отвечал Костя – Тэтхем.

– У меня также. – Добавил Артём. – В Симферополе только осень наступает. Так вяло, не спеша, общались. Муха разлил первую партию кофе четверым в дежурные, железные, кружки, стал варить следующим. Вольф оказался первым, как друг, кому Ринат налил божественный напиток.

Артём смаковал, смотря на неспешный разговор друзей, думал: “Папа, мама, как вы там? У меня всё хорошо, жив-здоров пока”. – И, как бы, внутренний голос голосом мамы с упрёком отвечал: “Видим мы, как у тебя всё хорошо”. “К вам хочу”. “Не дури, ты нам внуков оставил?” – Это неожиданно послышался голос отца: “Фамилию не теряй, наследники нужны”. “Ну да, ну да… Найду вот Машулю какую-нибудь и будем делать с ней детей”. – Артём улыбнулся чуть сам себе, опять вспомнив образ девушки.

Под утро, после доклада сапёров, которые разведали дорогу до границы аэропорта, что всё в порядке, колонна тронулась. Муха с Вольфом были за пулемётом в джихад-мобиле с Патефоном и Марафоном. Техника остановилась и рассредоточилась на расстоянии до ворот, шлагбаума и КПП, заваленный мешками с песком. Четыре выстрела с РПГ и короткие очереди с КПВТ[32] на “Чеканах” трассирующими пулями в раннем утре, навели панику. Разрывы и трассеры, все пришлись по КПП, он загорелся. Послышались крики на арабском и суета, с места возле ворот сорвалось несколько легковушек и унеслись в глубь аэродрома. Колона “Вагнеров” тронулась вперёд, первый “Чекан” снёс ворота и поджался к КПП, водя стволом в сторону ремонтных ангаров. Остальная колона ощерившись стволами крупнокалиберных пулемётов ускорилась к техническим помещениям. Оттуда второпях уезжали легковые автомобили ливийцев в глубь аэропорта. Дальняя стоянка со всеми помещениями была занята “Вагнерами”. Наступал день, “Чеканы” и джихад-мобили заблокировали дороги, на гребнях песчаных капониров стали окапываться и делать пулемётные гнёзда, наступило время ожидания.

Три истребителя зашли низко с востока, перед сбросом подскочили вверх, сбросили по две бомбы каждый, развернулись через юг и ушли обратно на восток – на свою базу. Первые бомбы разорвались перед диспетчерской вышкой, следующие на внешней стороне аэровокзала – на площади, где когда-то стояли такси и автобусы, частные авто. Одна, пробив крышу, бабахнула в зале ожидания, внутри аэровокзала. Что-то загорелось, подымался дым к небу. Основная часть южной группы рванула с дальней стоянки на множественной технике по рулёжкам и взлётной полосе к аэровокзалу.

Наступала кульминация, ещё с двух сторон втекались две другие боевые группы. Были редкие перестрелки, Муха был за пулемётом на пикапе, Вольф с остальными штурмовиками “заливался” вовнутрь больших корпусов интернационального аэропорта. При зачистке множества помещений попадались гражданские – персонал, обслуживающий ту или иную технику. В большом напряжении двумя двойками проходили метр за метром, комната за комнатой, в ожидании стычки с противником, но пока попадались только гражданские. Весь штурм аэропорта получился как по нотам. Говорят, что разрабатывал план штурма и участвовал сам Девятый. Группы прошли и зачистили все здания и помещения. Несколько военных были взяты в плен и несколько подозрительных гражданских были задержаны на доследование. Аэродром на долгое время стал накопительным плацдармом перед наступлением на Триполи, вся территория охранялась. Отделение Патефона вовремя заселилось на втором этаже гостиничного шестиэтажного здания, предназначенного для отдыха международных экипажей самолётов, номера были люксовые, двухместные. Удивительно, но была даже вода холодная и горячая. Со временем местные садыки наладили хорошее питание. Так провели два дня, ходили в охранение территории аэропорта, готовились к основному наступлению на Триполи, подходила боевая техника, подвозились боеприпасы, медикаменты. Отделение Патефона влили во взвод к Густаву, там и познакомились с Моней, будущим командиром разведвзвода – РВ десятого штурмового отряда, куда попадут Вольф, Муха, Тэтхем, Футур, Тоха, Деда и другие боевые товарищи. А сейчас начались тренировки по установке и сборке миномётов. Кто практиковался, а кто учился выставлять и работать на бусоли[33]. Этим занимался лично Тибет, в последствии легендарный командир десятого ШО, Герой России. Он сам научился и учил остальных работать в Alpinequest с квадрокоптером. Оказывается, было очень удобно и практично. Отрабатывали полное взаимодействие миномётчиков и корректировщиков нового поколения. С юго-запада, юга, и вплоть до побережья Средиземного моря на востоке, силы Хавтара начали крупномасштабное наступление на Триполи, с разным успехом. С той стороны включилась в помощь Турция и негласно европейские страны, стали завозить подготовленных и обученных боевиков, но всё равно, окраины Триполи были уже под войсками ЛНА Хавтара. В это время “Вагнера” со всей техникой двинулись с трёх направлений – юг, юго-восток и восток на город. Взвод Густава заходил с юга, прошли через городок Абу-Салим, вошли в Дамаскус, с небольшими перестрелками продавили маленькие бандформирования, упёрлись в объездную дорогу вокруг Триполи, переехали её, встретились с представителями ЛНА, переводчики объясняли, где будут располагаться “Вагнера”, куда и в каком направлении они будут двигаться к центру.