Код победителей

Всё отделение Патефона ночь просидело на “фоксе”[17], заняли круговую оборону, и так до утра. Артём прихватил с собой хозяйское шерстяное одеяло, постелил под поребриком на крыше у пулемётного гнезда. Мухе не спалось, он дежурил, а Тёма тут – же лёг спать на одеяло, свежий воздух и лёгкий, тёплый ветерок действовали умиротворяюще на него, после того, что случилось ранее, но сейчас было тихо, звёздно и нескончаемый мягкий, убаюкивающий стрёкот множества цикад. Муха прислушивался к любому шороху, сидя за мешками, иногда рассматривал звёздное небо. Так прошла вся ночь. К утру солнце быстро вставало и сразу начало припекать, стал накалятся воздух – все проснулись. Сюрреализм будоражил не спавших “Вагнеров”, в бинокль было лучше видно, как в двух – трёх километрах справа, на окраине Триполи, просыпалась гражданская жизнь. Как будто и нет войны, по объездной дороге ехали легковые авто, кто на работу, кто по своим делам, грузовички с товаром, микроавтобусы, грузовики – перевозчики бочек с топливом, фуры. Открывались лавочки, магазинчики, кофейни.

Когда совсем рассвело, небольшая группа во главе с Патефоном сходила к соседям слева – отблагодарить, прихватив с собой хороший чай и сигары. Оказалось, что у садыков, старший офицер сносно разговаривает на русском, учился в Киеве. Он и рассказал, что у них есть “тепляк”[18], и что часовой вовремя заметил перемещение противника, разбудил командира:

– А когда я увидел, что они близко подобрались к вашим позициям, а вы молчите, понял, что не видите… Наверное. Специально в сторону отошли и трассерами дали вам целеуказания. – Заулыбался Ливиец: – Как учили в учебке.

Позже Патефон предупредил садыков, что наши пойдут вперёд обследовать местность перед собой.

Выдвинулось пятеро штурмовика. Пройдя первые насыпи под палящим солнцем, заметили бурые пятна на бруствере, похожие на кровь:

– О, возможно, цепанули кого – то?! Во, вот тут тащили его. – Комментировал Патефон. Пройдя, где – то четыреста метров, увидели в одном из дворов следы джипов и опять обильные бурые пятна, много стреляных гильз от крупнокалиберного пулемёта. Здесь стоял Джихад – мобиль, похоже здесь тоже кому – то досталось. Решили аккуратно понаставить растяжки с светошумовыми шашками в этом месте.

Через сутки после перестрелки пришёл приказ сместиться левее на четыреста метров – прикрыть левый фланг двумя пулемётами, “Сапогом”[19] и “Фаготом[20]”. Оставив прежние позиции, двинулись к новым. Поселились в большом трёхэтажном доме, на первом этаже были комнаты, одна из них была молельной, игиловцы эту молельню сделали своим туалетом, давая всем понять, что они полностью отрицают это учение. Штурмана туда не ходили по нужде, соблюдая уважение к древней вере всех настоящих мусульман, занавесили проём в эту комнату занавесками из найденного тряпья. На втором этаже были комнаты, дальше, выше находилась лестница с выходом на крышу. Стены кой-где были исписаны какими-то игиловскими лозунгами черной краской, под арабской вязью две скрещенные сабли.

У штурмовиков было минимум всего, в маленьком рюкзаке Вольфа были необходимые вещи, остальное забито лентами от пулемёта. Была жара, и парни делали свои постели прямо на полу, стелили мешковину в два ряда, стелили более – менее чистые тряпки, так и спали на полу, обживали дом и двор, пулемётчики готовили свои гнёзда на крыше. В общем обустроились, по возможности ходили в тапках, а если бы ходили в ботинках, то ноги бы сгорели и сгнили. Муха уже варганил чай на газовой горелке, с галетами и с джемом, это было настоящим деликатесом, очень вкусно с голодухи. Ночь прошла относительно тихо, бои гремели где-то на востоке Триполи. Позже нашли воду в чанах, появилась возможность помыться, еду стал привозить старшина, появилась и горячая еда привезённая местными садыками.

Однажды ранним утром решили обследовать сектор по фронту, сходить метров на пятьсот вперёд. До этого постоянно в районе вылазил из-за укрытия вражеский танк и периодически “кошмарил” базу ЛНА. Они попросили помочь и по возможности разобраться с этой проблемой. Ещё в ночь аккуратно впятером переместились через открытое пространство и втянулись в улочку с частными домами, шли осторожно, “нарезая углы”, заглядывали в домики, сараи, закутки. В одном из домиков обнаружили кузнечные изделия, в основном для лошадей: кожаные сбруи с красивыми металлическими кованными вставками, медными пластинами с арабской вязью, кованные стремена, в восточном стиле, и много подков с разным рисунком посередине. Тэтхем не выдержал:

– У меня, у Бати коняга есть, возьму на хрен, может сохраню до конца командировки. – И в мародёрку за спиной закинул восемь подков, двинулись дальше. Прошли, где – то четыреста метров, стали более внимательными, подсобрались, опять появились игиловские надписи на арабском по стенам. Обстановка сама становилась напряжённой, мелкие детали, тишина и рассвет подсказывали, что парни находятся на вражеской территории. Сработала “чуйка” – в одном из домов, пройдя на цыпочках через веранду и коридор, обнаружили в большой комнате спящих на полу, на грязных коврах, подстелив какие-то тряпки под себя, несколько бородатых личностей, на стене висел чёрный флаг с арабской вязью. В дальнем углу стоял пулемёт с двумя коробами, вдоль стены стояли несколько “Калашей”. “Адушки”[21] спали в разгрузках с гранатами и магазинами, в общем, были заряжены по полной. Стало ясно, что они здесь не одни и группа “Вагнеров” каким – то чудом прошла незамеченной через наблюдателей. Патефон с Сюрпризом решили выстрелами с двух подствольников отправить эту банду на небеса, и нужно быстро сваливать назад, гранат ни у кого не было. Напряжение было на пределе, приготовились, два выстрела – грохот и крики отчаяния на арабском, заголосила вся округа. Ретировались быстро с контролем крыш, улиц и окон, уже на пол – пути началась перестрелка, наших поддержали с базы, Муха поливал с пулемёта тот район, где подымался дым после выстрелов из подствольников. Перед крайней “открыткой”[22] до бруствера базы был дом приличных размеров. Парни с базы прикрывали, но по группе “откатывающихся” на базу упорно стрелял пулемёт противника. Патефон, Вольф, Сюрприз, Деда и Тэтхем, в таком порядке забегали в дверной проём этого дома. Очередь прошлась справа от группы шлепками откалывая от стены дома куски шлакоблоков и дальше, правее с искрами по асфальтной дороге пули рикошетом уносились в небо. Тэтхем влетел в дом, упав на четвереньки, его быстро выдернули в сторону, за укрытие, от дверного проёма:

– Ой пацаны, спасибочки, что пинка такого дали, я бы не успел…

Все переглянулись:

– Кость, ты крайний забегал. – Он с растерянностью, сидя на пятой точке, смотрел снизу в верх на всех, не сразу поняв в сказанное. Его подняли, Сюрприз стал рассматривать мародёрку Тэтхема, в ней была дырка с ноготь мизинца, полезли вовнутрь, в середине одной из подков застряла пуля. Все молчали в сильном изумлении, вот и не верь после в выражение, что “подкова на счастье”. У дома был второй выход – во двор, прикрываясь зданием, группа отошла без проблем на базу. Танк не нашли, но, зато, обследовали местность.

Несколько дней было затишье, только в отдалении, где-то на востоке бахало и стреляло. Пришёл приказ – завтра утром идти в “наступ”, в западном направлении, южнее Триполи. Дана была задача взять, зачистить городок Аль – Сабия. С ночи подбирались к точке сбора, пройдя восемь километров. Утром два отделения – Патефона, и Серёги Крафтера, командира третьего отделения собрались во дворе из четырёх домов, стоящих в двух километрах от городка, у асфальтированной дороги, идущей туда. Перед самим Аль – Сабия она поворачивала чуть направо, и проходила мимо огороженной частной территории, углублялась в городок.

До городка, вдоль дороги, то тут то там были отдельные дворы с несколькими строениями. Правее асфальтной дороги была низина с большим оливковым садом, также тянувшимся до городка, по правой окраине сада шла грунтовая дорога, параллельно асфальтной дороге и в конце подымающаяся на пригорок и упирающаяся в дорогу, проходящую по периметру вдоль забора частной территории. Частная территория была огорожена сплошным забором, за ним виднелся ухоженный сад, и разные строения, как потом оказалось – это были гаражи, конференцзал, вертолётная площадка. А основными строениями там были – это два одинаковых, современных, четырёхэтажных здания, каждый этаж – это одна квартира, и того восемь шикарных квартир с прекрасной закрытой территорией.

Четвёртым отделением во взводе было отделение огневой поддержки, старший там был Рома Баграм. Основные наши джихад – мобили были с АГС[23], с пулемётами – спарками AMG. “Сапог” был на лафете с колёсами, его возили в кузове очередного пикапа. Пикап же был машиной эвакуации, так – же возили “Фагот”. В эту операцию к тяжелякам отправили для усиления и для прикрытия, Сюрприза и Дувигена с пулемётом.

Посовещавшись во дворе, командиры отделений решили заходить в городок по двум дорогам, Крафтер со своим отделением идёт вдоль асфальта, Патефон со своими перемещается вправо и по грунтовке, вдоль оливкового сада движется вперёд. Их прикрывают на оттяжке джихад – мобиль с ПТРК “Фагот” и “Сапог”.

Начали… Отделение Патефона двинулось вправо, первым в “голове” шёл Муха с пулемётом, два штурмовика шли за ним, чуть дальше шло “ядро” с Патефоном, рядом шла мобильная группа, тыл прикрывал Вольф. Чуть дальше, сзади двигался пикап со спаркой пулемётов, и так цепочкой отделение влилось в сад. Два здания на закрытой территории, на небольшом холме вначале городка, проглядывались через листья олив. Пройдя оливковый сад поперёк, пятнадцать человек заходили в первый двор с несколькими квадратными строениями из песчаника и медленно шли дальше, вперёд. Над двором кусками был натянут тент, создавая при такой жаре хоть какую-то тень. По двору спокойно разгуливали куры, в тени лежали две белые собаки, высунув языки, тяжело дышали. Хозяева спокойно занимались своими делами, похоже муж и жена. Жена в загончике доила привязанную козу, муж ковырялся с мопедом, дети – три пацана мал мала меньше и девочка лет трёх с большими голубыми глазами и с кучерявой головой тут – же во дворе копошились в траве у стены дома, кидали камешки. Увидев идущих военных, дети вначале испугались, но потом стали улыбаться и махать ручками чужакам. Многие, увидев улыбающихся детей, улыбались в ответ.

Входя во двор, Артём разглядывал чёрноволосую, запылённую девочку, та улыбалась и махала ручкой. Она встретилась взглядом с ним, они улыбались друг другу. Вольф достал с кармана конфеты “Бон-Бон”, привезённые ещё с России, протянул их девочке. Она замолчала, замерла, смотрела снизу вверх открытым взглядом, гипнотизируя синевой глаз, медленно протянула ручку за конфетами, не сводя взгляда с Артёма.

В районе частного сектора послышался хлопок и нарастающий шелест, впереди идущие штурмовики рассыпались за укрытиями. Ракета, пролетев над верхушками оливковых, невысоких деревьев влетела в радиатор, под капот пикапа с “Фаготом”, стоящего в начале сада. Артём, моментально схватив в охапку девочку, рванул за угол дома. Чуть прижал к стене, сам сел на колени перед ней. Вокруг началась пальба по двум четырёх-этажкам, в ответ зашлёпали о стены пули от пальбы противника, послышался звук рикошета. Заработала спарка пулемётов на другом пикапе, стоящем не вдалеке. Вольф в притык смотрел в испуганные, широко раскрытые, глаза девочки. Она со страхом смотрела в глаза Артёму, непроизвольно с уголков глаз, переполняясь, потекли слёзы, пробивая чистые дорожки по пыльным щекам. У него сжалось сердце, попытался улыбнуться ей, но она оцепеневшая, проницательно прожигала своей чистой, детской синевой глаз, сердце Артёма: “Твою мать, ну почему так устроен этот мир?” Он сунул ей в ладонь конфеты, сжал кулачок:

– Кен хна – будь тут! Тамам – хорошо? – Она чуть дёрнула головой, поняв и согласившись. Артём рванул прочь, в бой, желая побыстрее обезопасить её и оттянуть рикошеты выстрелов противника в другое место.

По вспышкам было видно, что стреляли с многих окон частного сектора. Слева, с основной дороги открыли огонь наши с “Дашки” на джихад – мобиле. Были видны попадания о стенки четырёхэтажек, тяжёлые пули откалывали куски бетона вокруг окон и превращали их в пыль, которая заволакивала окна. Сквозь шум боя блеснул всполох огня в среднем окне второго этажа правой многоэтажки, опять послышался хлопок, и точка с шелестом начала быстро увеличиваться. Ракета опять прошла над оливковыми деревьями и взорвалась, второй раз попав в пикап Пика. Ракеты ПТРК ещё несколько минут вылетали самопроизвольно с кузова горящего автомобиля. Сильно контуженный Пик успел выбраться ещё с первого попадания из начинающего разгораться авто, оставив все свои документы в саквояже из толстой кожи. В последствии они всплыли во многих европейских газетных и журнальных изданиях, Пик сразу – же попал в Интерпол, как разыскиваемый по всему миру преступник.

Отделения Патефона справа и Крафтера слева, медленно, перебегая из-за укрытия в укрытие, от дома к дому, продвигались к окраинам Аль – Сабия. С окон второго этажа левой многоэтажки заработали два пулемёта по двум направлениям, их поддерживали автоматы. Всё злее и злее, кучнее и кучнее ложились очереди по наступающим. В критический момент, когда казалось “наступ” остановился, раздался громкий выстрел за оливковым садом. С асфальтированной дороги, из-за укрытия, Мадрид прицельным огнём с “Сапога” стал разбирать их оборону. Первым снарядом он заставил замолчать левый пулемёт, засадив прямо в окно, потом прицельно стрелял по крышам двух высоток, убирая наблюдателей. А с правой стороны Муха, умело действуя и часто меняя позиции наваливал с пулемёта, так – же заставил замолчать правое орудие противника. Оба отделения работали двойками, “наступ” продолжился. Стало слышно и видно, как духи побежали в город с частного сектора. С боковых ворот одна за другой на скорости выезжали забитые людьми легковушки и с визгом срывались в тыл, поднимая пыль. Сопротивление резко спало, что и нужно штурмовикам, они втягивались во двор и двумя двойками – четыре человека, рассыпались по зданиям на территории для зачистки. Артём нагнал Муху, и они с Тэтхемом и Дедой вломились в холл квартиры на первом этаже правой четырёхэтажки. Там ещё висела пыль, поднятая от предыдущей стрельбы. На втором этаже, в большом зале, было всё разнесено, в нескольких местах тлело и дымилось, везде валялись стрелянные гильзы, изрешечённые стены и развороченное пулемётное гнездо, после прилёта заряда с “Сапога”. Лежало несколько трупов, убегающие не успели их забрать.

Захватив частную территорию и обследовав все закутки и комнаты, штурмовики начали обживать её. В подвале правой четырёх-этажки сделали эвакуацию, на крышах выставили “глаза”. Нужно было двигаться дальше. В начале городка, за забором территории, находились дворы с домами приличных размеров справа и слева асфальтной дороги, уходящей в сторону Триполи. Отделение Патефона выйдя за забор двинулось на северо-запад, не спеша перебегали двойками через небольшой пустырь к задним заборам домов справа от дороги, рассредоточились там. По команде начали перелазить через заборы – зачищать помещения, дома, территорию. Отделение Крафтера двинулось с частной территории на запад, зачищать дворы и дома слева от асфальтной дороги. Перейдя её, двинулись на север, началась работа от двора к двору, от дома к дому парни аккуратно входили вглубь городка. Договорились с Патефоном сойтись в середине городка, на рыночной площади. Работа шла неспешная, пока всё было тихо. Кой – где попадались гражданские в своих домах, с ними были очень вежливы, не нарушая традиции, женская часть дома – харам![24] С левой стороны первой шла двойка Ирбис-Банзай, вышли на край площади… И, сразу с двух сторон площади, с севера – из магазина и через дорогу справа – с частного дома по ним открыли перекрёстный огонь. Оба упали, сражённые пулями. К частному дому сзади бегом подтянулось отделение Патефона, перебравшись во двор через забор, две двойки вломились в дом со двора. Произошёл короткий бой, духи не догадались о тыле и четыре бородача легли мёртвыми в комнате под окнами. Здесь Муха наконец – то нашёл короб на сто патронов к пулемёту. Пока наступило замешательство у противника, Мадрид решил вытащить “тяжёлого” Ирбиса, ему две пули прошли через грудь на вылет, Банзай, раненый в правую ногу выше колена, самостоятельно оттягивался за Мадридом с Ирбисом. Их заметили, открыли огонь, Мадрид с ранеными сразу ввалился в ближайший дом, левее дороги. Противник поливал с двух пулемётов из магазина, не давая возможности подойти нашим на помощь, сам начал окружать, ПНСовцы обегали дом слева через пустырь, от укрытия к укрытию, сближаясь. Отделение Крафтера залегло под ливнем пуль.

– Парни нужно вытягивать раненых нам, у Крафтера – жопа. – Патефон быстро распоряжался: – Так, Муха, ты наваливаешь по команде с окон по магазину, а мы. – Это были Вольф, Гиена, Тэтхем и сам Патефон: – Постараемся попасть к ним и вытянуть пацанов.

Группа оттянулась за дом, перелезли через забор и обойдя его за угол приготовились у края перебегать дорогу. По радейке Патефон дал команду Мухе, тот начал активно “поливать” с пулемёта по окнам магазина, находящегося по диагонали через центральную площадь, в северной части. Сам Муха менял позиции и стрелял с разных окон. Парни под его прикрытием перебежали без происшествий, тихо ввалились в маленький дворик нужного дома, у двери на крыльце обозначили себя русским матом для Мадрида. Он сильно волновался, но поняв, что это свои впустил в дом, опустив ствол автомата. Ирбис вытек – двести, Банзаю сделали тугую повязку, остальные штурмовики активно открыли огонь из всех окон по противнику, остановив его наступление, потоп тени в черных одеждах, похоже игиловцы – смертники, стали отступать, кто – то падал на землю тяжело раненый или уже мёртвый. Парней вытянули, раненых и убитых, отвели и отнесли в подвал эвакуации в четырёхэтажку частного сектора.

Прибыл пикап с АГС, и Огама с Кумским с ходу выпустили всю “улитку” в окна магазина. Кто остался жив после этого, уходили из городка на виднеющуюся вдалеке окраину Триполи. Вечером собравшись на первом этаже правой четырёхэтажки, думали, как обустроить базу в городке. На завтра решили, что помимо частной территории, начнут обживать добротные дома с правой стороны от дороги, сделать в заборах проходы для удобства максимально быстрого перемещения между ними. После, ужиная, помянули Ирбиса. Вольф лег в спальнике рядом с Мухой:

– Ох, Риня, “весёлая” командировка у нас получается. – Грустно проговорил он.

– И не говори. Ты как, Тём?

– Да нормально. Сразу, блин, не как в первую. Необычно немного, но ничё, научимся. – Вдруг вспомнил большие голубые глаза заплаканной ливийской девочки, уже быстро засыпая от усталости, в конце перед пропастью сна из памяти выплыли Машины глаза, чуть наивные и грустные. Уже совсем засыпая – чуть улыбнулся приятным воспоминаниям о ней.

Наступало утро жаркое, солнечное, пыльное. Штурмовики взялись за работу: подрывали в нужных местах заборы, подтаскивали оборудование в дома у дороги, питание, воду, выставляли наблюдение на крышах, заделывали окна. Так было два дня, готовились к накату, но всё было тихо, пока…

Опять Bayraкtar… Выпущенная ракета влетела в одно из окон дома у дороги. Досталось отделению Мошки, только наблюдатель остался жив, он в это время был на крыше, и сильно контуженный сам выбрался из развалин. Прилетело до обеда, сильный взрыв вспучил дом, подняв и обрушив крышу, четыре бойца погибли на месте, трое были ранены. Убитых понесли, раненых повели в эвакуационный подвал четырёхэтажки. А перед этим Чума и Патефон забирались на эту крышу для рекогносцировки, успели спуститься и отойти недалеко. По всей линии столкновения наступила пора беспилотников Bayraktar, горела техника, доставалось и штурмовикам, кто “засветился”.

Два отделения пробыли где-то десять дней в Эль – Сабия, аккуратно наблюдая и готовясь всё время отразить атаку. На крыши лишний раз не вылазили. Патефону и Чуме пришёл приказ – передать городок войскам Хавтара, сейчас взять две трети отделения и прибыть в штаб, который находился в тылу, каком – то госпитале. Остальные оставшиеся передают оборонительные рубежи союзным войскам.

Прибыли в штаб вовремя, только что прошёл доклад – при штурме “Школы” на окраине городка Эль – Джафара отделение Кобры попало в засаду, ведёт бой, держит круговую оборону, требуется помощь в деблокировании штурмовиков.

Подходили ускоренно, стрельба была слышна издалека в большом здании, который выделялся над оливковыми садами, бой шёл не на жизнь, а на смерть. Прямая асфальтированная дорога проходила по восточной окраине городка Эль – Джафара, он был чуть ближе к Триполи, чем Эль – Сабия. В нём уже готовились к боям с ЛНА, на подходе перекрёстки на этой дороге были пересыпаны песочными брустверами. На участке где-то шестьсот метров до школы отделение Патефона закрепилось на одном Т-образном перекрёстке за бруствером. Дальше слева от дороги до “Школы” были два частных сектора в виде больших огороженных по периметру высоким забором богатых дворов с несколькими строениями и мини дворцами-домами по середине, утопающих в зелёных садах. Эти два отдельных частных сектора находились посреди оливкового сада, который был между дорогой и восточной окраиной городка. “Школа” находилась так – же с левой стороны у дороги в шестистах метрах впереди от отделения Патефона. Дальше по дороге, сразу за ней, виднелся перекрёсток, который также был засыпан песчаным бруствером поперек. Справа от дороги также шли сады с оливками и финиками, делённые на участки песчаными насыпями, подходящими торцами вплотную к дороге.

Отделение Кобры пришло по этой дороге к “Школе” – так назвали это большое двухэтажное здание в штабе, по темноте, аккуратно, цепочкой до восхода солнца. Данное здание заинтересовало своим размером и удобством – руководство “Вагнера” решило попытаться сделать здесь базу и наблюдательный пункт, удобный для осмотра окраины Эль – Джифары на западе и на севере просматривалась окраина Триполи. Игиловцы в двух, частных больших дворах слева пропустило штурмовиков не замеченными. “Вагнера” двумя группами, с двух сторон стены большого здания у дороги, зашли на первый этаж и встретились в огромном холле. Каково было их удивление, когда обнаружили спящих на полу в спальниках с десяток вражеских солдат, за ними, внутри здания, с западной стороны, стояли три огромных джипа Toyota “Tundra”. В их кузовах виднелось загруженное оружие, частично накрытое брезентом. Без сомнений решили уничтожить противника и с ходу захватить здание. Открыли огонь – в полупустом здании раздался грохот. В торце первого этажа была широкая лестница по середине до меж – этажной площадки и по вдоль стен слева и справа пролёты поднимались на второй этаж. По ней первым рванул снайпер Май, проскочив первый пролёт и с ходу по левому пролёту хотел попасть на второй этаж… Выстрел – пуля попала точно в лоб. Он даже не почувствовал боли, отлетел к стенке уже мёртвым, без крика. “Вагнера” по-сомалийски открыли огонь по второму этажу в ответ, в стенку прилетел рой пуль, они рикошетили и с визгом проносились между штурмовиками. Как потом стало понятно – на площадке второго этажа, чуть дальше от лестницы была сделана баррикада из мешков с песком, потому противник смело сидел за ними и отвечал на атаки “Вагнеров”. Громко заорали по-арабски, вызывая помощь, с окраины городка по первому этажу открыли смертоносный огонь в открытые ворота за машинами, изрешетив кузов сзади одной, в редкие окна. Анри ринулся было закрывать, успел только прикрыть одну половину, пуля попала выше колена правой ноги. Его вытащили из-под обстрела, наложили жгут и обкололи обезболом. По первому этажу огонь усиливался, штурмовики огрызались, заняв круговую оборону, запросили помощь на эвакуацию. В кузовах двух других пикапов, защищенных стеной от городка, обнаружили разные “трубы”: РПГ-17, РПГ-22, МРОшки[25], были импортные “трубы” магазины от автоматов, гранаты и другие боекомплекты. Естественно, воспользовались всем, стреляя по окраине Эль – Джифары, не подпуская ближе желающих окружить. Анри истекал кровью, только через четыре часа послышались пулемётные и автоматные очереди издалека, завязывался уличный бой – пришла подмога.

Отделение Патефона закрепилось за бруствером, стали наблюдать с бинокля за насыпью в шестистах метрах, которая была за “Школой”, там мелькали головы противника. Сюрприз выставил пулемёт на вершину бруствера справа дороги, Муха слева, вместе открыли огонь. Через короткое время с двух больших дворов и домов слева и чуть впереди, в оливковом саду, открыли огонь по отделению. Огама и Кумск были расчётом АГС, они оттянулись назад от бруствера и закрепились правее дороги в воронке. Настроив гранатомёт, открыли огонь по ближайшему дому в саду, одна из гранат попала в верхушку столба у дороги над отделением Патефона. Маленький осколок залетел в шею бойцу Сандалу, тот изобразил сильное ранение и сразу попросился в госпиталь и уехал в тыл на первой машине эвакуации – запаниковал. А бой продолжался, с окраины городка, через сады потянулась помощь в виде пехоты противника к первому дому. Вольф, заметив это, толкнул Муху, показав на опасность, тот перекинув пулемёт левее бруствера открыл огонь по ним – враг залёг, а потом уже не все смогли оттянутся назад, огрызались. Так два друга и работали – один стрелял, другой следил вокруг, заряжая ленты. Солнце было в зените, жара максимально давила температурой, от оружия также шпарило жаром, обжигая руки даже в тактических перчатках. По “Вагнерам” стреляло всё: с окраины городка слышны далёкие автоматные очереди, с домов в саду шёл интенсивный огонь, со второго этажа “Школы” вели огонь, с дальнего бруствера стрелял пулемёт и всё по отделению Патефона. Пули зарывались в песок, раскидывая брызги, осыпая глаза и поднимая пыль, рикошетили об асфальт, искря и оставляя полоски дыма. Сектор и Муха, парни с автоматами отвечали, постоянно перемещаясь. Огама с Кумским из АГС максимально “тушили” пулемёты противника, бой с наружи продолжался, где – то уже два часа, но и внутри “Школы” шёл бой, периодически оттуда выстреливала какая-нибудь “труба” и на окраине городка что-то или кто-то взрывался. Справа к дороге подтянулось отделение Донца, залегла чуть ближе к противнику за бруствером.