Код победителей

После выздоровления Владимир Павлович лично отчитывал Моню, как это умел только он – по-отцовски:

– Серёжа, хулиган, ты ж мне как сын, твою мать. Я слежу за тобой – это уже четвёртое твоё ранение. Если ещё раз узнаю, что ходишь без шапки и пальто на улицу – накажу… Строго… И… Слушай, тоже самое касается машин. Ну не твоё это, не твоё! Вспомни Банги,[41] ты в центре города заблудился, прям возле базы.

Моня качал головой, покраснев и опустив глаза в пол. Остальные командиры, близкие друзья, беззлобно ржали вспоминая, как тогда ходили на его поиски.

А пока полным ходом шла подготовка к наступлению. Группы наполнялись людьми и техникой. В закрытом, спальном райончике городка Аин-Зара основной группы на юго-восточном направлении Виктор с позывным Берг, крепкий казак пытался дозвониться до дома чтобы поздравить внука с Днём Рождения. Связь была никакой. Недолго думая, полез на крышу трёхэтажки прихватив с собой более – менее чистый матрас, в надежде всё-таки услышать родные голоса семьи. Забравшись, бросил в угол крыши тюфяк, от невысокого парапета была какая-никакая тень, лёг на матрас, закинув ногу на ногу, а левую руку за голову, стал пробовать ещё. Связь, как ни странно, сработала, пошли гудки, а потом и родной голос жены:

– Алло?

– Привет, Ириш, как ты?

– Ой, Витя, привет. Ты дозвонился? Какой молодец, а я у Андрюши. Мы тут все собрались, только до торта добрались. Даня вон, радый, подарков столько надарили, какие он хотел. – Затараторила, обрадованная жена: – А ты то как? Как у тебя дела?

– Да всё нормально, отдыхаем. Дома чё? Как там?

– Да там тоже – всё нормально, последние помидоры сняла, у нас холодает, скоро заморозки начнутся. А здесь, в Сочи, тепло, солнце светит, море тёплое, ходили вчера вечером по берегу гуляли.

Витя рассмеялся:

– У нас тоже холодает, сегодня тридцать пять – тридцать семь градусов, ветра нет.

– Ого, хорошо вам, тепло – повезло. – Не подумав сказала жена.

– М-да, повезло. – Витя с грустью усмехнулся, вспомнив труппы артиллеристов – “Вагнеров”, сгоревших после взрыва ракет выпущенных с Bayraktar. – Дай Андрюхе телефон.

– Сына иди сюда, батька зовёт. – Жена позвала сына.

– Привет, пап.

– Привет, Андрюх, как ты? Что там со станком?

– Да на работе нормально, станок заказали – ждём. Заказы тоже пошли, в общем всё в порядке. Как у вас-то, пипец?

– Ну да, есть маленько.

– Новости слушаю по миру, вроде везде тихо, где-то в Африке переворот что – ли какой-то и всё. Где ты – даже не догадываюсь?

– Ну и хорошо. – Витя заулыбался: – Значит “нас тут нет!” Ладно, как Даня?

– Нормально, тут соревнования были – первое место взял в своём весе, молодец!

– Молодец, дай ему.

Послышался в трубке на расстоянии голос сына:

– Даня иди, дедуля звонит.

– Ура, дедуля. – Молодые ноги подбежали к телефону: – Привет, деда!

– Привет, Дань. – Берг улыбался, счастливый: – Ну что? С Днём Рождения тебя. Молодец, что занимаешься самбо, что занял первое место на соревнованиях. Как, трудно было?

– Не-е-е, он медленный какой-то был, я его на скорости сделал.

– Ну, ну, Дань, в следующий раз попадётся сложный кто-нибудь. Ты то не расслабляйся.

Послышались далёкие выходы мин, Виктор напрягся…

– Хорошо, деда, ты как?

Тут начались разрывы невдалеке.

– Да всё нормально. – Отвечал Берг, чуть побледнев.

– А это что так бабахает?

– Так Дань, это салют в честь твоего Дня Рождения. – А сам вжался в угол от осколков.

– Ничего себе, так громко? – Удивился внук, у него выхватила телефон бабушка, вслушиваясь в грохот на том конце телефона:

– Вить, что это?

– Ну, Ириш, шумят тут иногда. – Разрывы стали приближаться. – Всё Ириш, мне пора, давай, пока. – Берг уже на бегу вниз отключал телефон. И вовремя, несколько разрывов упали во дворе, за домом. Через некоторое время всё стихло.

Прошло два дня и “Вагнера” с трёх сторон ранним утром двинулись в наступление вместе с силами ЛНА. Вначале, перед наступлением, пролетела авиация союзников отбомбив улицы и укрепления перед наступающими, потом открыли огонь миномёты. Противника кто-то предупредил, когда пошли вперёд, аккуратно разминировав и сняв мины на мосту, сопротивления не последовало. Отделение Халана вместе со всеми двинулось вперёд, встречной стрельбы не последовало, тремя группами пересекли русло реки, стали занимать здания. Соседи пошли первыми, они как будто знали, что впереди никого нет, но и первыми стали подрываться. Поняв это “Вагнера” тормознули и вовремя. Луна, Самур и другие спецы пошли на разведку местности. Они были сильно удивлены, как профессионально и много заминировано. Проём в стене – за проёмом, в темноте, на полу небольшая дощечка, проходя проём обязательно штурмовик поставит ногу на эту незаметную дощечку. А на ней замыкатель с проводкой к немецкой мине, аналогичной МОН 50, направленной на проём. Много дорогих часов лежало на видном месте, но стоило их поднять и ты теряешь в лучшем случае пальцы, а то и кисть или глаза. Вода в полтора – литровых пластиковых бутылках лежали или стояли в куче вещей, под ней размыкатель, а в вещах мина, и таких подарков было множество. “Наступ” вначале замедлился, но по мере продвижения в глубь Триполи, разминировать приходилось меньше. Началась перекрёстная перестрелка. Штурмана засели в освобождённых зданиях, искали возможности обойти или как-то продвинуться вперёд, ничего пока не выходило, случился затык, время затянулось. Неожиданно помогли соседи – садыки, пришёл их капитан с переводчиком и доложил, что здесь есть подземные переходы с выходом на поверхность в разных районах – то, что надо, но поинтересовались у него – откуда знает про переходы? Сказал, что сюда приезжал к родственникам в детстве и они с факелами бегали там. Потом добавил:

– Говорят, что это каналы высохших рек, построенные ещё в Римскую Империю.

Халан обрадовался, хорошая возможность пощекотать нервы и себе и противнику, стал собирать группу: Самур, Вольф, Муха, Тетхэм, Деда, Луна и он сам. Быстро готовились и собирались, сделали факела из консервных банок и промасленных тряпок, про запас, на всякий случай. Обговорив все детали с остальным отделением, двинулись за проводниками. Обыкновенная дверь в подвал, но первыми пошли обследовать Самур и Луна. Осмотрев всё аккуратно, разрешили зайти группе. Включив налобные фонарики прошли по подвалу, упёрлись в стенку, а вдоль неё узкая щель и ступеньки вниз, в темноту, в преисподнюю. Каково было удивление, когда, спустившись, поняли, что находятся в приличных размерах высохшем резервуаре для воды, куда вдоль стен спускаются множество ступеней от многих домов наверху. Перед этой операцией было оговорено, что нужно пройти двести – триста метров, если удастся, и оттуда поддержать атаку, выстрелив красной ракетой из ракетницы. Требовалось навести панику, с собой взяли несколько труб РПГ-18 “Муха”. Муха – Ринат злобно улыбался:

– Хе, хе, “Мухи” мне помогут. – И с нежностью гладил каждую. Вольф, глядя на такого друга, шутил:

– Ринь, вернёмся, я тебя в “дурку” сдам – не нравишься чё ито ты мне такой.

Ринат только больше улыбался, молча. Также взяли два пулемёта, у остальных были автоматы и прихватили четыре МОНки-50 на всякий случай.

Резервуар прошли без происшествий, дальше был древний туннель, выложенный из подобия кирпичей чуть выше человеческого роста, во многих местах были решётки, являвшимися естественными фильтрами в своё время, когда здесь была вода. Сейчас в них были проходы, и группа без препятствий прошла где-то триста метров. В верху, в потолке, обнаружили подобие квадратного люка – сшитые между собой скобами дубовые доски лежали тяжёлой дверкой на проёме. Самуру пришлось сесть на плечи здоровому Мухе и аккуратно обследовать края проёма на минирование, всё пока было в порядке. Приподнял чуточку край двери вверх – она громко скрипнула в ржавых петлях, все замерли, но было тихо, Самур ещё чуть приподнял дверь – тот же оглушительный скрип в тишине. Возможно, эту дверь не открывали много десятков лет, а может и сто – история, чёрт побери. Самур осветил видимое пространство наверху – какая-то комната, заросшая паутиной. Он спокойно толкнул дверь, она полностью открылась, с грохотом и пылью завалившись набок. Боец вылез первым, приняв оружие потянул остальных. Стали оглядывать комнату, чуть поодаль, среди непонятного хлама, засыпанного пылью, поднималась лестница вдоль стены. Обходя не тронутый десятилетиями пыльный хлам, группа цепочкой потянулась наверх. Голова группы неожиданно остановилась на середине подъёма, три первых человека: Луна, Самур и Халан что-то обсуждали, тыча во что-то чёрное, висевшее на стене, удивлялись и ухмылялись. Пошли дальше, и каждый, кто проходил мимо этой вещи, приостанавливался, разглядывая. Вольф шёл замыкающим, перед ним поднимался Муха с пулемётом. Когда они дошли до этой вещи, оба сильно удивились – на вешалке аккуратно висел чёрный эсесовский мундир с двумя железными крестами, осыпанный пеплом пыли. Как он тут оказался – было вечной загадкой Африки. На верху выход из стены в узкий двор. С двух сторон сплошные стены домов без окон, а дальше забор и калитка, за ней улочка поперек домов, а за улочкой такая же стена третьего дома без окон. Подобравшись и приготовившись к неожиданностям у калитки, тихо выпустили переводчика, который без разгрузки был одет в местный мужской халат с “арафаткой” на шее и походил на гражданского. Тот с большим страхом выбрался на улицу и держась за стенку неуверенно завернул за угол правого дома. В не зоны видимости был не долго, обратно вернулся быстрее и радостней:

– Там вроде никого, а за углом, в метрах десяти подъезд без дверей в дом. Дом был высоким, как оказалось, в нём было два подъезда и шесть жилых этажей.

Быстро и незаметно переместились в подъезд. Напряжение было сильным, так как во дворе из окон слышна была арабская речь и стояли два джипа с пулемётами в конце рыночной площади – ближе к фронту, там копошились боевики, не обращая внимания на происходящее. Группа “протекла” за их спинами, быстро ретировавшись с открытой местности. Как перевели потом садыки о чём трепались боевики у машины: “Игиловцы хвалились друг перед другом – у кого над неверными, которые попадут к ним в “львиные лапы”, будет жёстче казнь и как эти кафиры будут умирать в долгих мучениях”. Халан усмехнулся и подумал про себя: “А я то, что сделаю с вами, попадись вы ко мне”. Глаза разгорались в азарте профессионального охотника за головами, адское пламя разгоралось в душе. Он вспомнил ЦАР и Мали.

Это был обыкновенный жилой дом, но пустой. Некоторые двери квартир были закрыты, некоторые раскрыты нараспашку с выломанными замками. Видно было, что эти квартиры грабили. Группа выбрала большую квартиру слева, с неё открывалась рыночная площадь и три улицы с той стороны, с южной, которые выходили на эту площадь. Стрелять с ракетницы не пришлось, “kenwood” – радейка сработала отлично, Халан переговорил с Густавом, все были готовы. Через короткое время начался штурм, по улицам стали перебегать игиловцы. В джипы стали быстро садиться вооружённые люди и тут с четырёх окон тыльного дома активно по ним открыли огонь. Два пулемёта с зажигательными пулями в ленте крошили эти пикапы. В стане врага началась паника. Многие не понимали, что происходит. Откуда в тылу противник. Сколько раз пытались выстрелить из РПГ по окнам, не успевали – их быстро клали на повал, но две ракеты из-за неточного выстрела всё же попали в стену около окон, подконтузив группу. В подъезде были Самур и Луна, они пресекли попытки подняться нескольким отчаянным. Пару человек легли на лестницах первого этажа, остальные побоялись и оставили попытки штурмовать подъезд, тем более с юга всё ближе и ближе приближался активный бой. “Вагнера” удачно выполнили задачу, освободив несколько кварталов южной части Триполи. Группа Халана без потерь объединилась с остальным отделением и закрепилась на новых позициях.

У Густава водителем на пикапе был его давний друг Макс – Большой. Позывной Большой он получил за своё прокаченное тело бодибилдера. Макс выступал даже на соревнованиях в Краснодаре, Волгограде и в Москве, иногда занимал призовые места. Всегда по возможности был на спорте, а за пулемётом в кузове был второй близкий друг, пройдоха Денис, потому и позывной был соответствующий – Лис. Всегда, при любых обстоятельствах и сложных ситуациях находил единственно правильный выход, никогда не унывал. Был настоящий, разбитной раздолбай, но его все любили за позитивный настрой по жизни. Так и двигались в этой командировке такой компанией.

В очередной раз взвод был на задаче, работали по двум параллельным улицам всё ещё на окраине Триполи. Эти улицы были длинными, как проспекты и выходили через несколько километров в предместье основной мечети у центрального рынка в самом, что ни наесть центре Триполи. Мечеть Ахмед – Паши Караманли являлась святыней для ливийцев и мусульман всего мира. Она считалась целью для штурмующих, казалось, захватив её падёт Триполи и закончится победой война между ПНС и ЛНА. А пока основной костяк взвода Густава разделившись на группы по две двойки отрабатывали эти улицы, зачищая и обходя дома и дворы, подъезды, подвалы. Двигались вперёд, подавляя возникшие огневые точки. Большой, Густав и Лис ехали чуть сзади, по радейкам управляя наступлением штурмовиков, где – то помогая “крупняком”. Впереди длинной свечой в небо замаячил минарет какой-то мечети. Штурмовики, как муравьи, работали слаженно, перебегая четвёрками от подъезда к подъезду, от дома к дому, каждая из четырёх групп шла по своей стороне двух улиц. Пикап командира ездил от улицы к улице, двигаясь по улочкам, идущих поперёк основным. Въехали на перекрёсток, Лис развернул свои спаренные пулемёты MG[42] в правую сторону, в сторону наступления и в сторону минарета. А с неё заработали два крупнокалиберных пулемёта, парни, идущие двойками, рассыпались по подъездам. Рикошеты заискрились по асфальту и тротуарам, защёлкали, оставляя пылевые полосы на покрашенных стенах домов и зданий, зазвенели рассыпаясь стёкла окон. Очередь прошлась по пикапу, стоящему правым боком. Лис успел перед этим дать очередь по верхним окнам минарета, но пули сработали слабо, он был далеко. Пули от “крупняка” с минарета попали по двигателю, он тут же заглох, заклинив и задымившись, потекло масло, пробило правое переднее колесо, покрышка резиновыми кусками разлетелась в разные стороны. Пули пробили правую дверь – Густав, дёрнувшись, застонал и потерял сознание, упёрся лбом в панель, несколько пуль лопнули шлепками ударившись о бронированный щиток пулемётов, Лис моментально спрыгнул и скрылся за угол сплошного бетонного забора справа. Большой тут же схватил Густава за лямки бронежилета, потянул за собой через водительскую дверь. Лис, отойдя от первого страха, собравшись, быстро перебежал к машине, присев у заднего левого колеса. Один из пулемётов на минарете поливал нещадно пикап, второй “крыл” соседнюю улицу. Автомобиль начинал разгораться под капотом, осколки тяжёлых пуль сыпали выше голов, прорвавшись сквозь салон и борта, пролетая под щитом пулемётов в кузове. Штурмана ползком тащили своего командира, Густав очнулся, застонал, чуть приоткрыв глаза. Он видел лазуревое небо очень тёплого утра и дым разгорающегося автомобиля. У левого заднего колеса Лис и Большой присели, собравшись к броску, держа Густава за плечевые лямки бронежилета:

– Пошли. – Заорал Макс и со всей силы вместе с Денисом потянули Артёма за забор справа. Враг на секунды не успел среагировать, после об край бетонного забора зашлёпали тяжёлые пули, рикошетя с визгом в сторону. По радейке Лис вызывал:

– Густав триста, тяжёлый, эвакогруппа бегом сюда, где дым поднимается.

Противник, поняв всю четность пробить угол бетонного забора, удовлетворившись подбитым пикапом, перекинул огонь на другие цели. За углом высокого забора был закуток, в нём стоял магазинчик-ларёк с разной съестной всячиной и водой. У Густава на вылет был пробит правый бок по касательной, пуля прошла между бронькой и разгрузкой. Лис помогал, а Большой быстро снимал лишнее с Густава, глубокая, сквозная рана сочилась кровью. Парни не скупились, помимо бинтов в аптечках раненого, добавили из своих аптечек. Лис уже добыл бутылочку воды, приложил горлышко к потрескавшимся, засохшим губам раненого, Густав с жадностью пил. Из-за ларька, с поперечной улицы выбежали парни с эвакогруппы с носилками и большими сумками-аптечками. Скоро осмотрев перемотанную рану, вкололи “обезбол” и аккуратно перенесли на носилки раненого и также быстро удалились обратно, за ларёк.

Наступление остановилось. Видимость с минарета была идеальной, достать до них пока не получалось, зато они быстро пресекали любое движение “Вагнеров”. Лис захотел пить, опять побывал в ларьке, принеся оттуда упаковку “кока-колы” и коробку “сникерсов”. Друзья устроили себе завтрак после стресса, их чуть-чуть отпустило, рядом горела машина в районе двигателя и в начале салона. А парни, жуя шоколад и запивая “кока-колой”, неспеша гадали между собой, глазея на огонь, бежать им сейчас к кузову за коробами с патронами, пока огонь не дошёл до них или подождать пока стрелять может закончат с минарета. Решили подождать и правильно сделали, скоро одновременно с двух сторон, согласованно выстрелили два ПТРК, ракеты точно влетели в два окна наверху минарета и взорвались внутри, разорвав, не успевших сбежать, пулемётчиков. В дыму верхняя часть башни подсела, медленно накренилась в сторону и полетела шпилем вниз. Наступила временная тишина… А потом продолжилась работа “Вагнеров” – штурм домов и зданий, зачистка улиц и продвижение вперёд.

Густава со временем вывезли в Россию на лечение. А “Вагнера” закрепились в трёх окраинных районах Триполи, солдаты ЛНА встали рядом – кто сбоку, кто сзади опорников штурмовиков. Турция, по данным разведки стала усиленно доставлять боевиков в помощь ПНС. Силы противника потихоньку стали превосходить силы Хавтара, но давления с той стороны пока не замечалось. Против “Вагнеров” особо не выступали, боялись идти в лоб. Очень оперативно и слаженно работали снайпера “Вагнеров”, наводили панику. Пока шли позиционные бои, снайпера удачно выходили на охоту, каждый раз увеличивая количество потерь противника. Было несколько подтверждений о ликвидации больших полевых командиров ультрарадикальных салафитских организаций. Результативно работали миномётчики “Вагнеров”, каждый раз оттачивая взаимосвязь между расчётами миномётов и корректировщиками, управляющими квадрокоптерами. А штурмовики внимательно следили за своими ненадёжными соседями-садыками на флангах. У одной группы эти соседи слева днём улыбались и махали руками, в знак приветствия, а ночью снимались с места и подло уходили в тыл “Вагнерам”. Если не случалось “наступа” противника, ближе к обеду стыдливо возвращались назад, на свои ранее оставленные позиции. И так несколько раз.

Хавтар в это время много ездил по Европе и в Россию, шли усиленные переговоры с противоположной стороной – представителями Сараджа, представителями ООН, с представителями арабского мира, представителями африканских стран о прекращении боевых действий и о перемирии. Переговоры шли трудно, иногда выглядело, как принудительно, каждый: и Хавтар, и Сарадж искали максимальную выгоду для себя, но основной посыл был таким, чтобы иностранные военные силы, участвовавшие в этой войне, покинули Ливию. ЧВК “Вагнер” это не касалось, президент открестился от них, сказав, что это чисто инициатива руководства ЧВК и что они никаких денег от государства не получают. Но Турция смешала все карты и уже в январе две тысячи двадцатого года объявила о выдвижении своих войск в Ливию, так же начала вводить боевиков из Сирии и Ирака. У противника всё прибывали и прибывали наёмники. Наступал критический момент, наступления пробуксовывали, пошли слухи и разговоры, что Хавтар ведёт переговоры с Сараджем о прекращении войны. А потом и вовсе “Вагнеров” начали массово оттягивать с баз на окраине Триполи и к концу мая стали прибывать транспортные самолёты в аэропорт на юго-востоке от Триполи, в городке Бени-Валид для вывода войск.

Отделение Халана влилось во взвод Густава. Ранним утром, собрав колонну из пикапов с пулемётами, небольших автобусов, трёх “Чеканов”, одного заправщика и “MAN”а – бочки с водой, тронулись на восток. Не прячась, с полной боевой выкладкой, при заряженных пулемётах, ощетинившись и внимательно следя за округой, колонна пёрла вперёд. В это время была полная неразбериха в стране, тогда ещё не было известно, что военные Хавтара и Сараджа уже успели договориться о перемирии и беспрепятственном перемещении войск на новые дислокации. Вольф с пулемётом Мухи, а Муха при ДШК ехали в кузове третьего пикапа в колонне, внимательно следя за секторами – Вольф следил за левой стороной, Муха внимательно водил стволом в правую сторону, за обочину дороги, постоянно ожидая подвоха.

Прошёл шум по радейкам о полном внимании вперёд. На встречу шла колонна. Это были ещё противники – наёмники, сторонники Сараджа с флагами ПНС и флагами ультрарадикальной группировки “Ансар аль – Шария”. Наша колонна, по приказу, чуть замедлила ход. Вперёд подались два “Чекана” и обогнав головные машины, пошли первыми. Первый “Чекан” шёл чуть по правой обочине, второй чуть левее, левыми колёсами деля дорогу пополам. Оба тяжёлых пулемёта четырнадцать целых и пять десятых миллиметра калибром грозно из башен были наведены вперёд. Встречная колонна остановилась, вжавшись к своей обочине, пропуская “Вагнеров”. Возможно, по первой технике, идущей навстречу, не похожей ни на один современный навороченный броневик, но очень эффективной в городских и пустынных боях противник догадался, кто едет.

В большинстве бородатые штурмана были кто в масках, кто закутан в “арафатки” – выглядели грозно. Две колонны сошлись, наёмники противника разных мастей и национальностей внимательно разглядывали “Вагнеров”, кто-то пытался улыбаться и махать рукой. Все их стволы на технике были задраны вверх и не выражали агрессию. В большинстве запылённые штурмана проявляли к ним полное безразличие.

Артём-Вольф понимал, что сейчас отчасти твориться история и он тому свидетель: “Вот же, опять дух захватывающие события прошли через меня и моих боевых товарищей. Мы в вечном секрете – “ Их там нет!” М-да”. Но ЧВК “Вагнер” уже знали во многих арабских и африканских странах, боялись и относились к ним с уважением. А потом у Артёма пошла лента воспоминаний прошедших месяцев и через все эти картинки войны чётко проявилось испуганное лицо девочки с глазами полные слёз. Её бездонные, большие, голубые глаза – глаза войны впечатлились в его памяти.

Дальше дорога катила колеса колонны без особых приключений, через оливковые и финиковые сады, города, посёлки, и песчяные языки северной части пустыни Сахара, к аэропорту города Джофры. Артём смотрел на своего друга – Рината, тот улыбался – был счастлив, что живой. Артём знал, что и в других машинах едут его боевые товарищи – живые: Тэтхем, Деда, Футур, Тоха, и они тоже счастливы окончанию этой заварушки – девятимесячной войны за Триполи. Среди “Вагнеров” усиленно ходил слух, что какая-то группа разведчиков всё-таки смогла дойти до центра Триполи и даже сфотографироваться у ворот знаменитой и значимой мечети Ахмед – Паши Караманли, а значит “Вагнера” свою задачу выполнили!

На базу в Джофре прибыли к ночи, расположились на ночлег в ангаре Троя, мылись в душе, после Риня шутил и снова варил замечательный кофе на своей видевший виды горелке. Артём после душевного блаженства, тоже разомлел. После выхода с боевых, после пыльного и жаркого дня в дороге, под кондиционером ребята размякли, а ещё вкусный кофе, а ещё мысли об возврате на родину – в Россию, отпуск – всё это вливалось счастливой негой в усталые тела и улыбки радости не сходили с их лиц. Они остались живы!

Позже, через пару дней, ранним утром парней отправили бортом в Бенгази – международный аэропорт. Самолёт сирийской авиакомпании “Syrianair” стоял на дальней стоянке. “Ил”-76 подрулил к нему и встал рядом, крыло к крылу. Пришли представители безопасности, объявили, что все ближайшие заборы облепили “журналисты” определённых иностранных разведок с мощной оптикой, предупредили быть бдительными, лиц не показывать. Многие ещё одели очки. Из самолёта в самолёт быстро переходили партиями по пятнадцать человек, без проверки. Бородатым “Вагнерам” места в салоне показывали удивительной восточной красоты сирийские стюардессы. Парни после многих месяцев рутиной и очень грубой, порой жестокой работы на войне, сильно терялись. Некоторые, особенно молодые, краснели и посему долго не снимали балаклавы. Девушки конечно – же прочувствовали это и стали более улыбчивыми и приветливыми, а парни… Кто мог, отводил глаза, а кто зачарованно глазел на девушек – хорошее начало дороги домой. “Боинг” – 737 благополучно взлетел и взял курс на Дамаск – столицу Сирии. Полёт прошёл два часа. В Дамаске, прямо в аэропорту, подвезли горячий обед, выдали загранпаспорта вместе с личными жетонами, ждали самолёт из России. Он прибыл через четыре часа, а пока его не было, эта группа бородатых медведей в количестве сто семьдесят восемь человек произвела неизгладимое впечатление. Гражданские узнали в них русских воинов, поднялся радостный ажиотаж по аэропорту. Вначале скромно подходили взрослые женщины к тихо сидящим парням на своих вещах или ходивших невдалеке и аккуратно касались футболки рослых загорелых парней, спрашивая согласия сфотографироваться вместе. Те, чуть растерянные, смотрели на старших, и получив от них согласие только в балаклавах, с счастливыми улыбками под масками соглашались на фото. Потом потянулись женщины помоложе, а потом и девушки, девочки и дети. На какое-то время в зале поднялась радостная суета, из-за чего прибыл усиленный наряд полиции. Быстро разобравшись в чём дело, тоже попросили фото с самыми большими амбалами из штурмовиков, такими как Большой, Макс с достоинством улыбался в маске – загорелый, с заросшей рыжей бородой.