Цена договора. Восстание из пепла

– Я вернусь, – пообещал он ей, не зная, слышит ли она. – А потом мы уедем. Начинать всё сначала.

Он вышел в коридор, на ходу проверяя оружие. За ним, как тень, потянулся Тимофей.

– Я поеду с тобой, – сказал Тимофей неожиданно твёрдо. Его голос не дрожал.

Рон остановился, обернулся. – Зачем?

– Чтобы ты точно вернулся. И… чтобы увидеть начало их конца. Для меня это тоже должно начаться.

Рон смерил его долгим взглядом, потом коротко кивнул: – Не отставай и не мешай.

Дверь захлопнулась за ними, оставив в комнате Ирину, Барса и спящую Элеонору. Война раскололась на два фронта. Один – тихий, за жизнь и память. Другой – громкий, за время и отмщение.

А за окном, в густом предрассветном лесу, уже стучали по крыше первые капли нового дождя, смывающего следы и обещающего новые потоки. Гонка со временем только началась.

Тридцать минут на связь.

Рон использовал сгораемый номер и протокол с двойным шифрованием, который когда-то настроила ему сама Элеонора – «на чёрный день». Чёрный день настал. На другом конце, в цифровом небытии даркнета, ответил голос, искажённый вокодером. Это был «Дрон», хакер-одиночка, который был должен Рону за освобождение его сестры из лап местного бандитского синдиката. Долг был безмерным.

– Тебе нужен уровень шума, – констатировал Дрон, выслушав лаконичный запрос. – Максимальный. С отвлечением всех глаз и ушей.

– И с привкусом позора для Рауля и Моцарта, – добавил Рон. – Есть идея?

На экране ноутбука, стоявшего на пне, замелькали схемы, фотографии, потоки данных. Дрон работал молниеносно.

– У него есть не просто бизнес. У него есть храм. «Музей семейных ценностей и корпоративной этики» в самом центре города. Стекло, сталь, пафос. Там хранятся все его «доказательства» благородства: подлинники благодарственных писем от сильных мира сего, первый заработанный доллар, портреты «честных» предков. Охранная система первоклассная, но… – на экране выделилась схема вентиляции. – …она завязана на центральный сервер в соседнем здании, который также контролирует автоматизацию в его личном пентхаусе на верхних этажах той же башни. Взломаю сервер – отключу всё: сигнализацию музея, свет, связь, а заодно и систему климат-контроля в его святая святых. Сделаю так, чтобы в его спальне начался настоящий тропический ливень из спринклеров, а в музее завыли все сирены. Полиция, МЧС, пресса – всё сбежится на этот цирк. Пока он будет оттирать воду с портрета прадедушки и объяснять, почему его неприступная цитадель плачет потолком, вы будете уже на полпути к границе.

Рон почти улыбнулся. Это было идеально. Удар не по кошельку, а по репутации. По тому самому фасаду безупречности, который Рауль выстраивал десятилетиями.

– Сделано. Взрывчатку я подложу сам, для верности. Чтобы было что тушить. Только музей. Картины и письма пусть горят. – В его голосе не было сожаления. Это были всего лишь бумаги и холсты, оплаченные чужими страданиями.

– Координаты и схему прохода скидываю. У тебя будет окно в семнадцать минут между отключением внешнего периметра и приездом первой патрульной машины, маршрут которой я… слегка подкорректирую, – сказал Дрон. – Удачи. После этого канала не будет.

Связь прервалась. Рон вынул батарею из телефона, раздавил чип каблуком и бросил обломки в лесную чащу. Время пошло.

Сорок минут на ад.

Они подъехали к служебному въезду в подземный гараж соседнего с музеем офисного центра на угнанной за десять минут до того «Тойоте». Тимофей за рулём был бледен, но сосредоточен. Рон, облачённый в униформу сервисной компании по обслуживанию вентиляции (такую же Дрон предусмотрительно «заказал» на заброшенном складе), с тяжёлым техническим чемоданом вышел из машины. В чемодане, помимо инструментов, лежали пластид и детонаторы.

Проход через пост охраны был вопиюще прост – охранник, получивший за пять минут до этого звонок от «начальства» о визите срочной технической бригады, лишь лениво кивнул на бейдж, который Рон даже не успел показать крупным планом. Система доверия, построенная Раулем, работала против него самого.

Лифт, служебная лестница, потолочный люк – и он в вентиляционной шахте, ведущей прямиком в техническое помещение музея. Воздух пах пылью и холодным металлом. В наушнике тихо щёлкал голос Дрона, ведущего его по виртуальной схеме: «Налево. Десять метров. Заслонка будет заржавевшая, ударь плечом».

Рон двигался быстро, но без суеты. Годы подобных вылазок отточили каждое движение до автоматизма. Он нашёл узел вентиляции, отвечающий за залы музея, и заложил заряды в расчёте не на тотальное разрушение, а на яркий, дымный, пожароопасный хаос. Огонь должен был быть заметным, но управляемым – в пределах одного зала. Дрон позаботится об остальном.

Закончив, он выполз обратно в техническое помещение и прильнул к окну, выходящему в узкий световой колодец. Ровно в 04:17 утра по его водонепроницаемым часам во всём здании погас свет. Одновременно с этим где-то вдалеке, в башне Моцарта, должны были хлопнуться все электронные замки и захлебнуться спринклерные системы. Сработало.

Через минуту в самом музее завыли сирены. Глухие, приглушённые – аварийные. Рон вставил в уши беруши. Он подождал ещё три минуты, пока звук шагов и перепуганных голосов музейных смотрителей не затих, убегая к главным выходам. Затем нажал на кнопку дистанционного детонатора.

Глухой удар, больше похожий на тяжёлый удар кувалды по пустой бочке, потряс стены. Из вентиляционных решёток повалил едкий серый дым. Где-то треснуло стекло. Сирены взвились на новую, паническую частоту.

Задача выполнена. Цирк начинался.

Рон тем же путём покинул здание. На выходе из гаража он сжёг униформу в баке для мусора, предварительно облив содержимым из канистры, которая «случайно» оказалась в багажнике угнанной машины. Через двадцать минут он и Тимофей уже меняли автомобиль на окраине города, пересев в неприметный фургон, который Барс предусмотрительно оставил на заброшенной заправке.

– Всё прошло? – спросил Тимофей, выжимая третью сигарету за последний час.

– Как по нотам, – отрезал Рон, глядя в боковое зеркало. Вдали, над центром города, в предрассветное небо уже поднималась багровая заря – не от солнца, а от пожара. Сирены экстренных служб сливались в один протяжный, тревожный вой. – Теперь едем. Быстро.

Биостанция, 05:48 утра.

Фургон резко затормозил у полуразрушенных ворот. Рон выпрыгнул, не дожидаясь остановки. Ирина уже выводила под руки Элеонору, закутанную в несколько одеял и тёплый пуховик. Женщина шла, послушная и безвольная, как сомнамбула. Её глаза были закрыты.

– Седативные подействовали, она в полудрёме, перенесёт дорогу, – коротко доложила Ирина, помогая усадить Элеонору на заднее сиденье подготовленного Барсом внедорожника с тонированными стёклами и усиленным шасси. – Всё необходимое в багажнике. Маршрут построен в обход всех постов.

Барс, стоявший у другой машины – скоростного чёрного «Лексуса», – кивнул: – Я поеду первым, буду разведкой. У меня связи на трассе. Если что, я создам заминку. Вы – за мной. Дистанция – километр. Не меньше, не больше.

Рон сел за руль внедорожника рядом с Элеонорой. Тимофей устроился сзади, рядом с Ириной, которая тут же начала готовить капельницу для долгой дороги.

– Рон, – тихо сказал Барс, подойдя к открытому окну. Его лицо в свете фар было серьёзным. – На острове… будь готов. Доктор Свенссон – он гений, но он не святой. У него свои интересы. И он будет копать. Не только в её памяти, но и в твоей. Он захочет понять мотивацию. Цену. Имей это в виду.

Рон лишь кивнул. Его мотивация была проста, как лезвие ножа: она жива. Всё остальное было неважно.

Колонна тронулась, покидая прокопчённое, пропахшее страхом и лекарствами убежище. Биостанция осталась позади – одинокий бетонный улей, над которым уже занималось холодное зимнее утро.

В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и слабым шипением кислорода из переносного баллона, подключённого к Элеоноре. Рон смотрел на дорогу, на бегущие в свете фар обочины. Его мысли были там – в горящем музее, в униженном пентхаусе Рауля. Это была только первая ласточка, первый камень, брошенный в зеркальную гладь их благополучия.

Но главная битва была не снаружи. Она была здесь, в машине, в хрупком теле женщины рядом, в её разбитом сознании, где среди обломков памяти и боли таился ключ к их общему спасению и мести.

Он положил руку на её холодную, безжизненную кисть, лежавшую на одеяле.

– Скоро, Эли, – прошептал он, не ожидая ответа. – Скоро мы начнём отбирать у них всё. Сначала твою память, потом – их империю.

Из динамика рации тихо щёлкнул голос Барса, выведший его из раздумий:

– «Ястреб» (это был позывной Рона), впереди пост ДПС. Нестандартный. Держись, я проеду первым. Будь готов к варианту «Б» – уходим в поле по старой грунтовке.

Рон взглянул в зеркало заднего вида, встретившись с напряжённым взглядом Ирины. Вариант «Б» означал тряску, риск для Элеоноры, потерю времени.

– Понял. Жду команды.

Он почувствовал, как пальцы его свободной руки сами собой сжались в кулак. Путь к свободе только начался. И первая преграда уже маячила впереди, в утреннем тумане, окутавшем просёлочную дорогу. Гонка продолжалась.

Глава 12: Гонка к границе

Рон притормозил, сократив дистанцию до «Лексуса» Барса. Через лобовое стекло впереди виднелись мигающие огни патрульной машины, перекрывавшей одну полосу. Два сотрудника ДПС – один с жезлом, другой – с планшетом в руках. Обычная, казалось бы, проверка. Но час пик ещё не наступил, а пост был одиноким и неожиданным.

– Всем сохранять спокойствие, – тихо, но чётко сказал Рон в салон. – Ирина, как она?

– Давление стабильное, но тряска ей не нужна, – так же тихо ответила Ирина, не отрывая взгляда от монитора портативного пульсоксиметра.

В рации щёлкнуло: «Ястреб, это ловушка. Я вижу ещё одну машину – „Тойоту“ без номеров в кустах, метрах в ста за постом. Внутри минимум двое. Пост не их, но они ждут кого-то. Возможно, нас. Проходим быстро и чисто. Я отвлекаю, ты – на грунтовку сразу за километровым столбом 142. Координаты уже у тебя в навигаторе. Уходи без остановки».

Голос Барса был холоден и точен. «Лексус» плавно подкатил к посту. Один из инспекторов, молодой, с натянутой улыбкой, сделал шаг навстречу. Барс опустил стекло.

Рон не стал слушать разговор. Его взгляд сканировал обочину. Да, там, в сером предрассветном тумане, чуть виднелся силуэт припаркованной машины. Он сбросил скорость, пропуская «Лексус» вперёд, и в тот момент, когда инспектор отвернулся, чтобы проверить документы Барса, Рон резко вывернул руль вправо. Внедорожник с рычанием сорвался с асфальта, подпрыгнул на колее и нырнул в узкий проезд между голыми кустами, ведущий к той самой грунтовке.

В зеркале он увидел, как один из людей из «Тойоты» выскочил из машины, что-то крича и жестикулируя в их сторону. Но было уже поздно. Грунтовка, старая лесная дорога, петляла среди чахлого сосняка, скрывая их от глаз.

– Приехали, – пробормотал Тимофей сзади, обернувшись и всматриваясь в пыльное заднее стекло.

– Не расслабляйся, – отрезал Рон, лавируя между ямами. – Если они выставили пост, значит, круг сузился. Они где-то рядом. Барс отвлечёт их, но ненадолго.

Он бросил взгляд на навигатор. Старая карта показывала извилистый путь через лес, выходящий к малоиспользуемому погранпереходу через шесть часов езды. План Б. Рискованный, но единственный.

Элеонора тихо стонала на заднем сиденье, её тело качалось на ухабах. Ирина придерживала её, пригнувшись, чтобы смягчить удары.

– Нужно остановиться хотя бы на пять минут, чтобы сделать укол, – сказала Ирина, и в её голосе впервые зазвучала тревога, не связанная с погоней.

– Не можем, – сквозь зубы процедил Рон, видя в просвете деревьев ещё одну грунтовку, пересекающую их путь. На ней не было машин, но где-то вдалеке, со стороны шоссе, донёсся звук сирены. Не одной. – Держись. Сейчас выберемся на ровное место.

Он давил на газ, заставляя мощный внедорожник пожирать разбитую дорогу. Лёд скрипел под колёсами. Ветер свистел в щелях кузова. Этот побег, который должен был быть скрытным и быстрым, превращался в гонку на выживание по бездорожью.

Внезапно лес расступился. Впереди показалось поле, покрытое жухлой травой и первым снегом, и длинный, полуразрушенный мост через неширокую, но бурную речушку. Деревянные перила были сломаны, настил прогнил в нескольких местах.

Рон резко затормозил в метрах двадцати от въезда.

– Это тот самый путь? – спросил Тимофей, глядя на хлипкую конструкцию.

Навигатор упрямо показывал: «Прямо. 2 км до трассы А-115».

– Он самый, – сказал Рон, выключая зажигание. – Вылезайте. Быстро.

– Что? Мы не проедем? – Ирина непонимающе смотрела на него.

– Проедем. Но сначала нужно убедиться, что мост выдержит. И если нет – найти другой путь. А пока – укол. У вас есть пять минут, пока я проверяю. Тимофей, со мной.

Он выскочил из машины, холодный влажный воздух ударил в лицо. Тимофей, пошатываясь, последовал за ним. Рон подошёл к краю моста, начал методично осматривать опоры, балки, состояние льда у берега. Он действовал как сапёр на минном поле – спокойно, расчётливо, игнорируя далёкие, но приближающиеся сирены.

Тимофей стоял рядом, кутаясь в тонкую куртку.

– Ты думаешь, они найдут нас здесь? – спросил он, голос его дрогнул не столько от холода, сколько от страха.

– Не обязательно, – не отрываясь от осмотра, ответил Рон. – Но если найдут, то на мосту мы будем как в ловушке. Нужно либо быстро проскочить, либо найти брод.

Он спустился к самой воде, потрогал лёд у кромки. Крепкий, но речка была мелкой, с каменистым дном. Внедорожник мог попробовать…

Внезапный крик Ирины заставил его вздрогнуть и обернуться.

Он рванулся к машине. Ирина, бледная, стояла у открытой задней двери. Элеонора лежала на сиденье, её тело снова билось в тихой, но сильной судороге. Глаза были закатаны, изо рта шла пена. Пульсоксиметр пищал тревожно.

– Кризис! Раньше, чем я ожидала! – в голосе Ирины звучала паника. – Организм сбрасывает седативные! Нужно срочно вводить противосудорожное и… ей нужно стабильное положение! Тряска сейчас может убить её!

Рон посмотрел на мост, на поле, на лес, откуда уже отчётливо доносился рёв двигателей. Его мозг, заточенный под мгновенную оценку угроз и решений, работал на пределе.

Вариант А: прорываться по мосту, надеясь, что он выдержит и они успеют оторваться, рискуя, что Элеонора не перенесёт тряски на разбитом настиле.

Вариант Б: искать брод, теряя драгоценные минуты и почти наверняка попадая в засаду на том берегу, если их уже накрыли сетью.

Вариант В…

Он взглянул на Тимофея, который смотрел на него широко открытыми, полными ужаса глазами. И на Ирину, которая уже доставала шприц, её руки дрожали.

– Ирина, делай, что должна, – приказал он, и его голос прозвучал с ледяным спокойствием, которое само по себе было страшнее любой ярости. – Тимофей, доставай из багажника трос, домкрат и всё, что может сойти за инструменты. Мы не поедем. Мы остаёмся.

– Что? Но… они же…

– Они ищут машину, которая бежит, – перебил его Рон. Он уже открывал капот, срывал знаки, бросал их в речку. – Они ищут паникёров. Мы не побежим. Мы сломались. Прямо здесь. Ты понял? Ты – водитель, который пытается починить мост или найти брод. Я – твой молчаливый напарник. Ирина – твоя жена, которая ухаживает за больной сестрой. У нас сломалась машина, мы заблудились. Грубая, простая легенда. Работает только если в неё поверить. Так что начинай верить. Сейчас.

Он схватил лом из багажника и с силой ударил по крылу внедорожника, оставляя глубокую вмятину. Потом разбил одну из задних фар. Машина должна была выглядеть аварийной.

Тимофей, осознав план, кивнул с отчаянной решимостью и бросился к реке с мотком троса, делая вид, что замеряет глубину.

Рон подошёл к задней двери. Ирина ввела препарат. Судороги у Элеоноры стали слабее, но её дыхание было хриплым и прерывистым.

– Как? – коротко спросил он.

– Стабилизирую. Но ей нужен покой, хотя бы полчаса. Иначе следующая волна… – Ирина не договорила, но всё было понятно.

– Полчаса, – кивнул Рон. Он посмотрел на дорогу, откуда они приехали. В просветах деревьев уже мелькали огни. Не полицейские – те ехали бы с мигалками. Это были другие. Тёмные внедорожники без опознавательных знаков.

Он достал пистолет, проверил затвор и сунул его за пояс, под свитер. Потом взял в руки лом, прислонился к капоту своей «сломанной» машины и закурил, делая вид, что ждёт, пока напарник найдёт способ переправиться.

Его лицо было маской усталого, раздражённого дальнобойщика, попавшего в передрягу. Но глаза, холодные и внимательные, сканировали приближающиеся огни, считая секунды до неизбежной встречи. Они отступили, чтобы зацепиться. Теперь им предстояло выдержать первую, самую опасную проверку – не силой, а игрой. Ложью, в которую нужно было вдохнуть жизнь.

Первая машина, чёрный «Мерседес» G-класса, резко затормозила в десяти метрах от них. Из неё вышли трое. Не полицейские. Люди в дорогих, но практичных зимних куртках, с профессиональными, лишёнными эмоций лицами. Глаза сразу же оценили сцену: разбитый внедорожник, мужчину с ломом, другого у реки, женщин в салоне.

Один из них, высокий, с шрамом через бровь, сделал шаг вперёд. Его рука непринуждённо лежала у бедра, под расстёгнутой курткой.

– Проблемы? – спросил он нейтрально, но его взгляд буравил Рона.

Рон медленно выдохнул дым, сделал паузу, будто обдумывая, стоит ли вообще отвечать.

– Мост гнилой, – буркнул он хриплым голосом с налётом раздражения. – Пробую брод найти, да коллега там копошится. Вы не из местных? Проезда тут нет, что ли?

Человек со шрамом не ответил. Его взгляд скользнул по номеру (номера не было, Рон сорвал его), по вмятине на крыле, затем заглянул в салон, где Ирина, закрыв своим телом Элеонору, делала вид, что поправляет ей одеяло.

– Девушка плохо себя чувствует? – спросил он, и в его голосе появилась лёгкая, но недобрая заинтересованность.

– Сестра, эпилепсия, – быстро, с дрожью в голосе ответила Ирина, не оборачиваясь. – Приступ. Не трогайте её, пожалуйста.

Человек со шрамом медленно обошёл машину, его спутники заняли позиции, блокируя возможные пути отступления. Он остановился у заднего стекла, всматриваясь в бледное, искажённое гримасой лицо Элеоноры.

Рон почувствовал, как каждый мускул в его теле напрягся до предела, готовый к взрывному действию. Его пальцы чуть сжали лом. Игра висела на волоске.

В этот момент Тимофей, стоя по колено в ледяной воде у реки, отчаянно закричал:

– Кажется, нашёл! Тут мельче! Но нужен трос, чтобы подстраховаться!

Его крик, естественный и полный наигранного азарта, отвлёк внимание человека со шрамом. Он на мгновение перевёл взгляд на Тимофея, потом снова на Рона, будто сверяя их реакции.

Рон лишь раздражённо отшвырнул окурок.

– Ну, иди помоги ему, раз нашёл, – буркнул он в сторону невидимого коллеги, делая вид, что обращается к Тимофею. – Только смотри, не утопи машину, а то нам тут вообще крышка.

Эта бытовая, грубая забота о «железе» сработала лучше любой легенды. Человек со шрамом, казалось, немного расслабился. Картинка складывалась: неудачливые водители, больная родственница, тупиковая ситуация.

– Вы тут надолго? – спросил он снова, но уже без прежней пронизывающей интенсивности.

– Да пока не починим или не переедем – никуда, – вздохнул Рон с оттенком обречённости в голосе. – А вам что, путь перекрыли?

Шрамированный обменялся взглядами со своими людьми. Один из них едва заметно пожал плечами: «Не наши».

– Мы ищем одну машину. «Не вашу», – сказал шрамированный, принимая решение. – Если увидите чёрный «Лексус» на этих дорогах – позвоните по этому номеру. – Он протянул Рону визитку без каких-либо опознавательных знаков, только цифры. – Щедро отблагодарим.

Рон взял визитку, сунул её в карман, кивнул без энтузиазма.

– Посмотрим. Удачи.

Люди в чёрных куртках, ещё раз окинув сцену оценивающим взглядом, вернулись в свой «Мерседес». Машина развернулась и уехала обратно по лесной дороге, вскоре скрывшись из виду.

Только когда звук её двигателя окончательно затих вдали, Рон позволил себе медленно, очень медленно выдохнуть. Его рука, сжимавшая лом, разжалась. За поясом, под свитером, кожа была мокрой от пота.

Ирина вышла из машины, её лицо было пепельным.

– Они поверили. На этот раз.

Тимофей вылез из реки, дрожа всем телом, но с тенью торжества в глазах.

Рон не ответил. Он смотрел туда, где исчез «Мерседес». Они купили себе полчаса. Может, час. Не больше. А дальше, когда те не найдут «Лексус» Барса и начнут прочёсывать местность системно, они вернутся. И тогда простой легенды будет мало.

Он подошёл к машине, посмотрел на Элеонору. Она, казалось, заснула, её дыхание выровнялось. Искра, промелькнувшая утром, погасла, снова поглощённая химическим туманом.

– Хорошо, – тихо сказал он, больше себе, чем другим. – Отдохнули. А теперь – просыпайся, Эли. Нам нужно идти дальше. И на этот раз – бежать по-настоящему.

Он сел за руль, завёл двигатель. Внедорожник, притворявшийся сломанным, с рычанием тронулся с места. Они не поехали по броду, который «нашёл» Тимофей. Рон свернул в другую сторону, вглубь леса, туда, где не было дорог даже на карте. Туда, где начиналась настоящая пустошь, и где спасение зависело уже не от планов и легенд, а от чистой воли и удачи.

Их путь к острову, к доктору Свенссону и возможному исцелению только что сделал новый, непредсказуемый и опасный виток.

Глава 13: Лесной кордон

Рон вёл машину сквозь чащу, игнорируя хлещущие по стёклам ветки и скрежет днища о камни. Навигатор давно захлебнулся красным восклицательным знаком «Вне зоны покрытия». Он ехал по памяти, по солнцу, пробивающемуся сквозь низкие свинцовые облака, и по внутреннему компасу, который вёл его строго на северо-запад – к границе.

«Мерседес» мог вернуться в любой момент. Или могли приехать другие. Лес казался бескрайним, но Рон знал – это иллюзия. Все леса вокруг города давно изрезаны просеками, утыканы вышками сотовой связи и камерами лесничества. Быть призраком в эпоху тотальной видимости – задача для гения или для сумасшедшего. Рон не был гением. Он был одержимым.

– Сколько у нас топлива? – спросил он, не оборачиваясь.

Тимофей, всё ещё мокрый и синий от холода, вздрогнул и потянулся к приборной панели.

– Меньше четверти бака. На полсотни километров, не больше.

– До перехода – семьдесят по прямой. По этому бездорожью – все сто, – просчитала вслух Ирина, изучая бумажную карту, которую Барс предусмотрительно положил в бардачок. – Нам не хватит.

– Значит, нужно где-то достать, – просто сказал Рон. Его взгляд упал на Элеонору. Она спала, но её сон был беспокойным, веки подрагивали. Каждое её негромкое всхлипывание отзывалось в нём тупой, яростной болью. – Ирина, сколько у неё времени до следующего кризиса?

– Трудно сказать. Организм в стрессе, метаболизм ускоряется. Час? Два? Но если мы не найдём относительно ровную дорогу… – Она не стала продолжать.

Рон резко повернул руль, уводя машину в сторону от густого ельника, на более-менее открытую поляну, где снег лежал ровным, неутоптанным покровом. Он остановился, заглушил двигатель. Тишина, наступившая после рёва мотора, была оглушительной. Только ветер в верхушках сосен да редкий крик вороны.

– Выходите, – приказал Рон, открывая дверь. – Быстро. Тимофей, помогай Ирине с Элеонорой.

– Что мы делаем? – спросила Ирина, но уже выполняла приказ, аккуратно выводя сонную, послушную Элеонору на снег.

– Меняем внешность машины. Ненадолго, но это даст нам время. – Рон уже полез в багажник, вытаскивая канистры. Но не с бензином. С краской. Аэрозольные баллоны с быстросохнущей эмалью – матово-коричневой и грязно-зелёной. Ещё одна причуда подготовленного Барсом набора для побега.

Он принялся методично, почти яростно забрызгивать глянцевый чёрный кузов внедорожника, превращая его в грязное, невзрачное пятно. Тимофей, поняв замысел, схватил второй баллон и начал красить колёса, ступицы, даже стёкла (оставляя, конечно, чистыми лобовое и передние боковые). Через десять минут машина выглядела так, будто её только что вытащили из лесной грязи после многодневной охоты.

– Теперь – следы, – сказал Рон. Он взял ветку и начал стирать следы колёс на поляне, засыпая их снегом, создавая видимость, будто они уехали в другую сторону – туда, где лес был гуще. Потом сел за руль и медленно, аккуратно, чтобы не оставлять глубоких колей, повёл машину к противоположному краю поляны, к старой, полузаваленной буреломом лесной дороге, которую он заметил ещё с воздуха мысленным взором.

Они ехали медленно, почти на ощупь. Топливо таяло на глазах. Но теперь они были не чёрным внедорожником, а грязной, ничем не примечательной «рабочей лошадкой», каких сотни в этих лесах – у лесорубов, охотников, браконьеров.