Ядовитый плод

Мне не нужны подачки.

Глава 3. Лий

– Лий, дорогая, дедушка зовёт тебя. Почему ты всё ещё не спустилась на завтрак? – бабушка, как всегда, врывается в мою спальню, будто личное пространство – это миф.

Застав меня за делом, она привычно морщит нос и тяжело вздыхает:

– Дорогая, ну зачем ты опять сама это делаешь? Сколько раз можно говорить? Ты можешь пригласить лучших мастеров, они всё сделают так, как ты хочешь.

– Бабушка, – поднимаю взгляд, – я сама могу делать себе педикюр. Как, по-твоему, нормально тыкать своей ногой кому-то в лицо? И мне плевать, сколько это стоит и что это услуга. Я не могу и не хочу. У меня есть руки, и этим буду заниматься я. Господи, не верится, что мы всё ещё это обсуждаем. Ну хватит уже. Просто стучи, прежде чем входить, и ты этого не увидишь.

– Всё-всё, только не злись. Бабушка просто хочет лучшего для своей принцессы. Я лишь пытаюсь облегчить тебе жизнь. Если тебе так нравится – пусть будет так. Ты скоро закончишь? Дед хочет о чём-то спросить. Сказал, что это важно и срочно.

– Дай мне десять минут. Как только лак высохнет, я спущусь, – бурчу, внимательно рассматривая ногти.

Она выходит, и я с облегчением плюхаюсь обратно на кровать, раскинувшись и дожидаясь, когда лак наконец высохнет. С тех пор, как я вернулась из Колумбии, они не дают мне покоя – спрашивают, где была, что делала. Хоть бы уже привыкли, что на одном месте я не сижу.

Хотя на этот раз их беспокойство я понимаю. Но они знают меня лучше всех – знают, что я не успокоюсь, пока не добьюсь своего.

Спустившись на завтрак, я обнаруживаю, что мои ягоды и кофе уже ждут меня. Что ж, хотя бы с моим выбором завтрака они смирились и больше не пытаются накормить меня чем-то другим.

– Как чувствует себя самый красивый мужчина на свете? – чмокаю деда в щёку и обнимаю за плечи, пока он внимательно изучает документы перед собой. Он кладёт ладонь на мою щёку и целует меня в макушку в ответ.

– Откуда ему знать? – язвительно вмешивается бабушка.

– Ну ба, ты что. Посмотри на деда – он же эталон мужественной красоты.

– Хватит льстить эго этого старика, он и так высокомерный. И я до сих пор не могу поверить, что ты унаследовала это именно от него, – отрезает она, садясь на стул и бросая на деда презрительный взгляд.

Да, они снова в ссоре. А значит, сидеть дома сегодня я точно не буду.

– Деда, бабушка сказала, что ты хотел меня о чём-то спросить, – говорю я, запихивая в рот горсть голубики.

– Да, принцесса. Я рассматриваю новые земли, на которых мы будем строить отель. Мне нужно, чтобы ты посмотрела и сказала своё мнение. Как тебе местность? – он выкладывает передо мной чертёж и фотографии участка, который собирается купить.

Я внимательно изучаю документы, затем поднимаю взгляд на деда, прищурившись.

– Скажи, дедушка… Кто выбрал это место? Кто посоветовал? Сначала ответь, а потом я скажу, что думаю.

Он снимает очки, переплетает пальцы и тяжело вздыхает, уже предчувствуя, что услышит.

– Леон, – коротко отвечает он.

Я закатываю глаза.

– Ну конечно. А кто же ещё мог. Деда, скажу коротко: этот засранец тебя наёбывает.

– Язык, принцесса! – немедленно вмешивается бабушка.

– Так ты скажешь нам, что же не так? – уточняет дед, прищурившись.

– Скажу. По факту и по закону ты можешь приобрести эту землю. Но она – неприкосновенная. Менять, трогать, строить – ничего нельзя. Ты можешь владеть, но не можешь пользоваться. Это как брак по расчёту: по документам вы муж и жена, но не трахаетесь.

– Он меня до инсульта доведёт… – дед потирает виски.

Бабушка только фыркает. Она никак не может смириться с тем, что у меня «грязный язык».

– Этот сопляк не перестаёт строить козни против меня, – скрежещет зубами дед.

– А почему ты продолжаешь с ним работать? – поднимаю бровь. – То, что он твой внук, не значит, что ты обязан с ним сотрудничать. Просто пошли его и найми нормальных сотрудников.

Я откусываю ягоду и качаю головой.

– В кого же он такой? – вмешивается бабушка, вздыхая. – Он ведь умный, рассудительный… Почему такой расчётливый, холодный, всё время пытается пакостить, вытащить выгоду из всего? Чего ему не хватает?

– Вот и я думаю, в кого он таким уродился, – дед стукнул кулаком по столу. – Ни у твоих родителей, ни у твоей тёти, ни у её детей такого характера нет. В кого же он пошёл?

– В сторону отца, – тяжело выдыхает бабушка. – Вернее, в его никчёмных родственников. Твой отец не такой, но все остальные… те ещё мерзавцы. Хватит со столом ругаться, – одёргивает она деда.

Он снова вздыхает, берет чашку чая и смотрит на меня теплее.

– Хорошо, что ты у меня такая умница и всезнайка. Что в своё время ты всему обучилась. Не знаю, что бы я без тебя делал. Если бы не ты – я бы, наверное, уже давно разорился с этим твоим братом.

– Хватит прибеднятся, дед, – хмыкаю, отпивая кофе. – Ты не разоришься, даже если тебя обокрадут все мошенники мира. Со своей простотой ты иногда забываешь, кем мы являемся.

– Так, – не выдерживает бабушка, – ты расскажешь нам, где была и что делала? – не отстаёт.

– Я была в солнечной Колумбии. Просто отдыхала. Вы же знаете, что я люблю путешествовать. Почему стали такими настырными с этими вопросами? – бросаю на неё недовольный взгляд.

Бабушка сжимает пальцы, хмурится:

– Не хочу поднимать больные темы… но после всего, что пережила, ты слишком спокойная. И слишком резко изменилась. Поэтому я волнуюсь.

– Хватит. Не продолжай, пожалуйста, – прошу тихо. Ком подступает к горлу. Только этих воспоминаний мне и не хватало. – Я хожу к психотерапевту, пью всю эту дрянь, что они выписывают. Со мной всё в порядке.

– Твой психотерапевт недоволен тобой, – вмешивается бабушка.

– Я же пациент. Какая разница, доволен он мной или нет? – хмурюсь. – Как он вообще может быть мной недоволен?

– Потому что ты ему не открываешься. Ты просто издеваешься над ним целый час и уходишь. Уже полгода ходишь, а ни одного серьёзного разговора так и не было. И да, он ничего нам не говорил – не имел права. Просто… дал понять, что не может до тебя достучаться. Поэтому мы решили поменять тебе психотерапевта. Нашли человека, который сможет подобрать к тебе ключ.

– Ох вот оно что, – я громко смеюсь. – Теперь всё ясно.– Жаль, что я так быстро вернулась. Нужно было задержаться в Колумбии подольше… подальше от всех вас, – злюсь я, поднимаясь из-за стола.

– Принцесса, не нужно… – начинает бабушка.

– Пожалуйста. Просто оставьте меня в покое. Со мной всё в порядке, – быстро произношу и выхожу из гостиной.

Стоило мне выйти на крыльцо, как я поняла: это была самая большая ошибка на сегодня. Нужно было уходить через чёрный вход. Потому что к нам, во всей своей величественной театральности, идёт моя мать. Как всегда – без предупреждения. Это она унаследовала от своей матери, моей бабушки, на которую, впрочем, ни капли не похожа.

Мы, как всегда, проходим мимо друг друга – как совершенно посторонние люди. Даже незнакомцы, случайно столкнувшись на пороге дома, хотя бы поздоровались бы… Но только не мы. Мы – кто угодно друг другу, только не мать и дочь. И что бы я ни пережила, для неё этого всегда недостаточно, чтобы проявить хотя бы тень участия.

– Твой отец хочет тебя видеть. Поезжай к нему в офис. Только не домой. Там ты портишь мне настроение, – говорит она мне в спину.

В груди что-то рвётся. На меня накатывает истерика, и я просто бегу в сторону леса. Да, у нас на участке – целый лес.

Я забираюсь на своё любимое дерево, откуда видно и особняк, и дедов кабинет. Он всегда оставляет окна открытыми – любит работать, глядя на природу.

И, конечно, моя мать уже там. Расхаживает по кабинету, машет руками и что-то выговаривает ему.

Я прекрасно понимаю, о чём она. Её бесит одно: что они любят меня и лелеют больше, чем её. Что когда она отказалась от меня, они стали мне домом. Вот что её разъедает. Она ненавидит, когда кто-то не пляшет под её дудку – ведь, по её убеждению, существует всего два мнения: её… и неправильные.

Чем дольше я наблюдаю за матерью, тем сильнее во мне поднимается злость. Поэтому спускаюсь с дерева и направляюсь к своему домику – тому самому, который дед построил для меня в далёком детстве. Моё убежище. Моё единственное место тишины. Моя крепость, где я могу быть одна. А я хочу быть одна всегда.

Поднявшись на крыльцо, захожу внутрь и сразу направляюсь к своему тайнику – к тому самому, о котором никто не знает. Ни о тайнике, ни о ноутбуке, спрятанном внутри. Это я продумала сама, заранее. Я слишком хорошо знаю свою семью: они следят за каждым моим шагом. Их гиперопека немного ослабла, но недостаточно, чтобы дать мне настоящую свободу.

А пока у меня нет свободы – я не найду его.

Но я найду. Рано или поздно. Я доберусь до своего врага. Если бы семья помогала мне, всё давно было бы закончено. Но я понимаю, почему они так поступают. Понимаю и… не принимаю. Их мотивы – страх за меня. Мои – куда глубже и сильнее. Поэтому пока что я делаю вид, что смирилась с их контролем. Но как только почувствую необходимый простор – начну действовать.

Я открываю ноутбук и просматриваю письма от людей, которых наняла анонимно. Пусто. Ни единой новости. Ни одного намёка. Но это неудивительно. Он не тот, кого можно найти быстро. Поэтому мне нужно скорее вернуться в Колумбию. К своей надежде. К своему прорыву. К ключу, который может привести меня к успеху. Мне нужно вернуться к Матиасу Сильва.

Глава 4. Матиас

Не верю ни в судьбу, ни в везение. С учётом той жизни, что выпала мне, удача – точно не моя спутница. Но два месяца назад я всё-таки решился взять деньги и попробовать переломить свою реальность. Наконец вырваться из её тени… только облегчения так и не нашёл. Мысли о том, что я был вторым на гонках и что этот приз мне не принадлежит, до сих пор разъедают меня изнутри. В тот день я заставил Амадо поднять на уши всех, кто хоть краем глаза видел ту гонку. Он писал при мне, звонил каждому, кому мог, срывал голос, – но результат был один: пустота. Никто не знал, кто она. Те немногие, кто успел на неё взглянуть, называли её молчаливой стервой с высокомерным взглядом. Мы оба решили, что это просто богатая авантюристка, которая вышла «поймать кайф» и исчезла так же внезапно, как появилась.

Я могу найти объяснение любой странности той ночи. Любой – кроме одной. Почему она пришла ко мне? Почему переспала со мной? Почему заботилась, будто знала меня? И почему сказала ту фразу, что перевернула мой внутренний мир? Она стала спасением, о котором я не просил. Ангел… или искуситель, посланный из ада. И с той ночи у меня лишь одно желание – увидеть её снова.

Чьё-то касание на плече выбивает меня из мыслей. Я резко оборачиваюсь – передо мной стоит Дики, нахмуренный, внимательный, слишком уж внимательный.

– Что-то случилось? – спрашиваю.

Он жестами отвечает:

– Я уже двадцать минут тут, но ты даже не заметил. Всё нормально?

– Да. Просто… внимательно изучал машину, – вру я.

Он смотрит прямо, не моргая. Ему трудно меня обмануть – но мне ещё труднее обмануть его.

– Ты изменился с тех пор, как вернулся с деньгами и машиной, – показывает он. – Ты получил то, ради чего жил. Но не выглядишь счастливым. Постоянно где-то в своих мыслях.

– Всё хорошо, Дики. Просто не верю, что это всё действительно закончилось. Сам знаешь… Нужно время, чтобы привыкнуть, – говорю спокойно, будто убеждаю не его, а самого себя.

Он тяжело вздыхает, делает жест:

– Аба зовёт тебя на ужин.

– Понял. Сейчас приму душ и поднимусь.

Он ещё пару секунд изучает моё лицо, словно ищет трещины. И уходит – не поверив мне ни на грамм.

Абе и Дики я так и не рассказал, что на тех гонках произошло на самом деле. Я соврал, что победил. Что спонсоры, мол болевшие за меня, подарили мне машину, на которой я «выиграл».

Мы целый месяц колесили по Боготе в поисках дома, который понравился бы Абе. Она нервничала, переживала, убеждала меня, что дом должен выбирать я – молодой, мол, семья будет, мне и жить. Но я стоял на своём. Примерно знал, о чём она мечтает.

Когда она увидела тот дом, по её глазам я сразу понял – это он. Сейчас у нас двухэтажный дом в хорошем районе Боготы. Первый этаж можно считать полностью её владением: кухня, где она готовит с утра до вечера; гостиная, утопающая в её растениях; её комната; маленькая библиотека; и, конечно, сад, за которым она ухаживает, как за ребёнком. Даже небольшой бассейн есть – Дики любит плавать.

Выделил ему комнату на втором этаже, но он наотрез отказался там жить. Его демоны тяжелей моих.

Я наконец открыл собственную автомастерскую – ту самую, о которой мечтал всю жизнь. Она всего в двух шагах от дома. Мы с Дики работаем там вместе, но иногда попадаются машины, с которыми могу справиться только я. Тогда чиню их уже в домашнем гараже – в основном ночью.

Спускаюсь в подвал – там у меня маленький тренажерный зал и душевая. После душа поднимаюсь в дом, и меня сразу встречает запах свежей еды.

– Милый, ну ты же знаешь, когда у нас ужин. Хоть по вечерам не засиживайся в своём гараже, – ворчит Аба, ставя еду на стол.

Дики хмурится на меня, нетерпеливо постукивая пальцами.

– Извините, не заметил время, – выдыхаю я.

Пока Аба без умолку болтает о своём, Дики внимательно слушает, иногда кивая. А мои мысли снова уносят меня к пантере с самыми красивыми глазами в мире.

Проклятие. Я не должен зацикливаться на женщине. И вряд ли когда-нибудь увижу её снова. С тех пор у меня не было женщин. Да, времени особо и не было на развлечения… но если честно – мне и не хотелось никого. И именно это пугает больше всего.

Телефон прерывает мои мысли.

– Слушаю, Нико, – отвечаю.

– Матиас, дружище! Мы сегодня идём в клуб. И не в ту подвальную помойку, куда нас обычно заносит, а в один из самых престижных. У моего друга детства день рождения, его папаша снял клуб на всю ночь. Он сказал, что могу позвать кого хочу. Бери Дики и приезжай. И без отказов, босс, – выпаливает он и отключается.

Он мой работник. Хороший, толковый парень. Только я так и не понимаю, почему он, имея такие связи, работает на меня.

– Что сказал Нико? – спрашивает Дики жестами.

– Зовёт нас в клуб, – вздыхаю я.

Я был там пару раз. Такие места – не для меня. Разве что… найти секс на одну ночь.

– Иди, – говорит Аба. – Ты два месяца глаз не смыкал, всё работал. Расслабься хоть раз.

– Нет, я…

– Аба права, – жёстко показывает жестами Дики. – И если ты не пойдёшь из-за меня – я обижусь. Ты не обязан сидеть дома только потому, что я не выхожу. Ты заслуживаешь отдых.

Они так сверлят меня взглядами, что я просто поднимаю руки в капитуляции. Мы все трое смеёмся.

Ладно. Если не понравится – уеду.

Беру Тессу и выезжаю. Нико уже прислал адрес.

Когда подъезжаю к клубу и оставляю Тессу на стоянке, понимаю: она идеально вписывается в этот район, в эту роскошь… в отличие от меня. Да и не нужно. Я уже получил всё, что хотел от жизни – свободу.

У входа набираю Нико, и через минуту он выходит встречать меня. Чёрт… здесь слишком шумно. Воздух пропитан дорогим алкоголем, сладкими духами и запахом больших денег.

– Развлекайся, как хочешь, босс. Сегодня алкоголь бесплатный для всех. И девушки тоже, – ухмыляется он, подмигивает и исчезает в толпе, пританцовывая.

Да, девушек здесь действительно много. Красивые, ухоженные, почти одинаковые – и по их лицам невозможно понять, кто гость, а кто здесь «по работе».

Я беру бурбон у бармена и направляюсь вглубь клуба, оглядывая пространство. Мне нужно просто наблюдать. Если взгляд зацепится за кого-то – подойду, предложу, увезу… если она будет согласна. Блять, только пьяных девиц терпеть не могу. Сам люблю выпить, но не до состояния зомби.

Проходит несколько часов. Нико то и дело находит меня, знакомит со своими друзьями, тянет в разные компании. Моё терпение уже на исходе – но никто так и не зацепил. Ничего. Пустота.

Я растворяюсь в толпе, надеясь наконец найти кого-то и просто уйти вместе. Если не найду – чёрт с ним, уйду один. Это точно не тот вид отдыха, от которого я получаю удовольствие. Здесь всё только давит – напряжение, злость, усталость от чужих лиц и чужой энергии.

– Ты здесь один, сладкий? – вдруг спрашивает женский голос, и рука цепляется за мой локоть.

Я оборачиваюсь. Высокая блондинка с хищной ухмылкой скользит по мне взглядом. Я лишь коротко киваю, даже почти удовлетворённый своим «везением». Мне нет дела до того, кто она, как её зовут и чем она живёт. Всё равно – это лишь ночь. Её личность не имеет никакого значения. И достаточно того, что она сама подошла.

– Тут рядом есть хороший отель. Пригласишь меня? – она проводит по моей руке своими до ужаса длинными ногтями.

– Пойдём, – отвечаю я и беру её за руку, увлекая за собой.

Может, после секса моё отвратительное настроение хоть немного сдвинется с мёртвой точки. Всю жизнь я думал, что когда наконец получу свободу и избавлюсь от следов прошлого, смогу расслабиться и жить по кайфу. Но нет. Да, внешне я свободен. А внутри… внутри поселились новые демоны, о которых я даже не подозревал.

Она идёт впереди, покачивая бёдрами, заманивая, будто стараясь разжечь хоть искру. Но чёрт бы меня побрал – меня ничего не цепляет. Никто не цепляет.

Однажды Амадо сказал: «Когда попробуешь лучшее – всё остальное уже не кажется привлекательным». Тогда я послал его к чёрту. А теперь понял – этот сукин сын был прав. После пантеры с её неземными красивыми глазами все остальные кажутся слишком обычными. Слишком тусклыми. Они меркнут рядом с ней – будто мир стал другим, а я всё ещё пытаюсь жить по старым правилам.

И я уже понимаю головой и чувствую каждой клеткой, что бы эта блондинка ни предложила мне сегодня, я не испытаю даже половины того, что чувствовал с ней.

С той, чьё имя я даже не знаю. И ненавижу себя за эти мысли. Должен радоваться, расслабляться, жить… Но веду себя как безмозглый ублюдок, цепляясь за призрак, который однажды перевернул мою жизнь.

Мы выходим из клуба, и я веду блондинку к машине.

– Куда направляешься, шлюха? – вдруг слышу за спиной противный голос.

Я разворачиваюсь. Блондинку за локоть хватает какой-то урод с омерзительно злым лицом.

– Отвали от меня, урод! Ты сам сказал, чтобы я нашла себе развлечение – вот я и нашла. Посмотри, он в сто раз лучше и красивее тебя.

Она демонстративно становится рядом и цепляется за мою руку.

– Мне не нужна чужая вещь, – рычу я и дёргаю руку, освобождаясь.

– Кого ты там вещью назвал, ублюдок? – Он бросается на меня раньше, чем я успеваю среагировать. Удар попадает в челюсть и рассекает губу.

Я хватаюсь за челюсть, закрываю глаза, пытаясь просто досчитать до десяти. Потому что если я сейчас начну его бить – живым он отсюда не уйдёт. Я прекрасно знаю себя в таком состоянии.

– Иди сюда, шлюха! – он хватается за волосы блондинки, и у меня окончательно срывает крышу. Мои демоны прорываются на поверхность. Такие сцены были частыми гостями моего прошлого – того самого, которое я так отчаянно пытался закопать глубоко внутри.

Я хватаю ублюдка за шиворот и со всего размаху бью его головой в нос. Он валится на асфальт, и я тут же обрушиваю кулак ему в лицо.

– Сукин сын… тебе никто не объяснил, что женщин трогать нельзя? Ты либо удерживаешь рядом свою женщину, либо не смей к ней прикасаться! – рык срывается из горла, и я бью снова. И снова. Я не останавливаюсь. Блондинка пытается оттащить меня за руку, но её сил смешно мало.

В какой-то момент – когда мозг уже полностью в тумане, а в глазах красная пелена – подбегает Нико со своими друзьями. Они вцепляются в меня и силой оттаскивают назад. От того парня на асфальте остаётся кровавое месиво. Он стонет, держась за лицо. К нему подбегают ещё люди, поднимают на ноги. Нико и двое его друзей удерживают меня – и я почти ничего не вижу, не слышу. Только ярость. Только желание закончить то, что начал. Потому что такие уроды не должны жить на этой земле.

– Я тебя по судам затаскаю, Мудак! – орёт он, пытаясь сделать шаг ко мне. Даже в таком состоянии. Жалкий ублюдок.

– Не затаскаешь. Учитывая, чем ты сам занимаешься, Мигель, тебе самому придётся по судам бегать. И по тюрьмам тоже, – бросает ему Нико.

Парень резко бледнеет – даже сквозь разбитую рожу видно, как его прошибает страх. И он, скрипя зубами, отступает назад. Если Нико его узнал – значит, ему действительно есть чего бояться.

Я тяжело дышу. Единственное, чего хочу – убраться отсюда к чертям.

– Босс… с тобой всё в порядке? – осторожно спрашивает Нико.

Я молча дёргаю руку, высвобождаясь, и направляюсь к своей машине. Мне нужно просто исчезнуть. Немедленно.

Я приезжаю к охраняемой резервации и оставляю машину подальше, в тени деревьев. Знаю: если меня тут поймают, неприятностей будет больше, чем я сейчас способен вынести. Но ноги сами ведут меня по старому, почти заросшему тайному пути. К реке. К тому самому месту, где мы с Дики впервые встретились. Когда-то, давно, я приходил сюда часто. Иногда один. Иногда с ним. Мы брали наше любимое бухло, садились у воды и вспоминали тот день – тяжелый, переломный, тот, который навсегда связал нас обоих. И приходили сюда только ночью. Когда даже охрана ленится делать обходы. Когда здесь остаются только природа, тёмная вода и птицы, чьи голоса одновременно пугают и странно успокаивают.

Я выбираюсь к самому краю реки и присаживаюсь, будто опуская на землю весь груз своей спины. Глубоко втягиваю воздух, холодный и чистый.

Почему, чёрт возьми, всё не так? Почему внутри – бесконечный вой? Почему я не могу успокоить собственную душу? Прошлое должно лежать в земле. Я сам его туда закопал. Но оно тянет меня за ноги, за горло, за сердце – не отпускает ни на секунду. Я должен быть счастлив. Должен радоваться, что наконец свободен, что я целый, независимый человек, который вытащил себя из грязи. Но почему это ощущается как ложь? Почему всё внутри гудит пустотой? Почему такое чувство, будто во мне вырвали огромный кусок, и я до сих пор ищу его в темноте? Почему кажется, что мне отчаянно, смертельно не хватает чего-то…

Просидев там несколько часов в своём болоте раздумий, я наконец поднимаюсь. Руки дрожат – от холода или от перенапряжения, я уже не различаю. Я наклоняюсь, черпаю ладонями ледяную воду и промываю руки, будто пытаюсь смыть с себя всё то, что липнет к душе и не отходит.

Разворачиваюсь и иду обратно тем же секретным путём, которым пришёл. Но едва делаю несколько шагов – меня останавливает звук. Нет… не звук. Пение.

Я замираю и оборачиваюсь, пытаясь понять, откуда оно доносится. Но оно идёт не от реки. Оно глубже. Из леса. Пение на незнакомом языке – мелодичное, завораживающее, будто сотканное из тумана и ночного ветра. Голос такой… что в груди что‑то дергается, будто кто-то изнутри пытается вырваться наружу. Дьявол. Возможно, это просто усталость. Или бред. Видение. Галлюцинация, вызванная моими собственными демонами. Но вместо того чтобы разворачиваться и убираться отсюда к чертям, я иду к нему. К голосу. К ловушке. Каждым шагом он становится ближе. Точнее. Голос зовёт меня. Манит. Приглушённый, но чарующий, как будто сирена нашёптывает моё имя. Когда я подхожу к самому источнику, голос звучит так, будто он рядом. Совсем рядом. Но я никого не вижу. Ничего – только темноту, деревья и пустоту. Сердце бьётся в горле. Я оглядываюсь. И вдруг понимаю. Пение идёт сверху. Я медленно поднимаю голову… и во мраке, в нескольких метрах надо мной, вижу силуэт. Кто-то сидит на дереве. Согнув ноги. Хрупкая фигура. Нечеловечески спокойная. И голос… этот голос… Мне бы развернуться и уйти. Блять, мне бы бежать изо всех сил. Но я стою, словно околдованный, и смотрю вверх. Слушаю. Не дышу. И не могу оторваться. Что-то внутри меня узнаёт этот голос… хотя я уверен, что никогда в жизни его не слышал.

Я стою, затаив дыхание, прислушиваясь к мелодичному пению, которое проникает в самую глубину моей души. Силуэт на дереве кажется одновременно опасным и манящим, и я не могу сдвинуться с места. Мне нужно узнать, чем всё закончится. Вскоре пение стихает, оставляя после себя едва слышимый шёпот леса. Силуэт неподвижен, словно часть ночи, и тьма вокруг сгущается, обволакивая меня, как холодное одеяло.

– Блядь, как мне теперь отсюда спуститься? – раздаётся резкий, сдавленный голос сверху. – Чёрт, я никогда не думаю, прежде чем что-то делаю. Есть только один путь – прыгнуть. А если сломаю что-нибудь? Ох, я знаю, чем это закончится. Бабушка непременно напишет книгу под названием «А я же говорила». Чёрт, придётся прыгать.

Голос звучит до боли знакомо, до ужаса и до дрожи в груди. Нет… не может быть… Это мой разум играет со мной. Блять, я схожу с ума. Это что, её голос? Я даже не замечаю, как ноги сами ведут меня к дереву. Стою внизу, ощущая густой воздух вокруг, словно он сам держит меня на месте.