Ядовитый плод

Иль Елиг

Ядовитый плод

Пролог.

Если жизнь даёт тебе кислые лимоны – сделай из них лимонад.

Интересно… а что, если вместо кислых лимонов мне всегда доставались ядовитые плоды? Что, если я годами пила яд по капле, медленно убивая и разрушая себя?

Я просто не знала, что бывает иначе. Не знала, что жизнь не ограничивается этим стаканом смерти, который каждый день ставят перед тобой на стол. Я всегда была уверена: у меня нет выбора. Что это – единственное, что мне светит. Что по-другому просто не бывает.

И именно перед тем, как сделать последний глоток, я встретила его. Мужчину, который оказался слишком сладким. И слишком запретным.

Иронично. Иногда сладкий плод куда опаснее ядовитого.

Он стал для меня надеждой – тем, что начало бороться внутри, разрушая привычный порядок.

Но была ли я готова к этому? Готова ли вычистить из себя яд, если он – единственное, из чего я когда-либо состояла?

Матиас Сильва – воплощение всего, о чём я даже не подозревала. Запрет. Риск. Соблазн выйти за пределы собственной тьмы. Мне хочется вкушать его снова и снова. И дать попробовать себя.

Но я отравлена. И в этой истории нет безопасного исхода. Либо я стану его ядом. Либо он – моим противоядием. Либо мы спасёмся. Либо уничтожим друг друга.

Глава 1. Матиас

– Матиас, милый, опоздаешь на самолёт, вставай! – слышу сквозь сон голос бабушки.

– Ещё пять минут, Аба… – жалобно стону, уткнувшись в подушку.

– Как знаешь. Тогда считай, гонки отменяются.

Я мгновенно вскакиваю с кровати, едва услышав это. Мне нужно в Медельин – уже ночью гонка, после которой я наконец разбогатею.

Быстро принимаю душ, собираю дорожную сумку и иду на кухню, где меня уже ждёт накрытый стол. Подхожу и целую Абу в щёку. Как всегда, вместо того чтобы сесть и поесть, она с полотенцем на плече моет посуду и напевает свою любимую песню растениям на подоконнике.

– Может, ты всё-таки сядешь и позавтракаешь со мной? – дразню я. – Мало ли, вдруг не вернусь.

– Не смей так говорить, Мати! – возмущается она и шлёпает меня полотенцем.

– Шучу, шучу. Я от тебя никуда не денусь, – смеюсь, запихивая в рот бекон.

– Ты же знаешь, я всегда тебя поддерживала и никогда не встану между тобой и твоей мечтой. Но не скрою – очень переживаю и места себе не нахожу, пока ты не дома, – говорит она задумчиво, поливая цветы.

– Я же обещал: как только выиграю эту гонку, больше не ввяжусь в подобное. Это мой шанс выбраться из этой грёбаной нищеты, – стараюсь не смотреть на неё, уже зная, как отреагирует.

– Прекрати называть себя нищим! – сердится она. – У нас есть крыша над головой, еда, одежда и даже гараж, где ты держишь своего Ястреба.

– Всё это не моё. Мы всё ещё в тени этой ш… – прикусываю язык, чтобы не расстроить её.

– Знаю, милый. Но ты с малых лет старался и вытянул нас из долговой ямы. Этого недостаточно? – с надеждой спрашивает она.

– Нет, Аба. Пора перейти на новый уровень и окончательно избавиться от прошлого. Клянусь, как только выиграю гонку, вернусь и первым делом куплю тебе дом с садом, – подхожу и крепко её обнимаю.

– До завтра, милый. Береги себя, – гладит она меня по голове.

– До завтра. Люблю тебя.

– И я тебя, милый, – улыбается она на прощание и добавляет: – Доминик снова не едет?

– Нет. Ты же знаешь, он не может. Будет в гараже с Ястребом – придумал для него новые фишки, – потираю ладони в предвкушении.

– Ах вы, мальчишки, – смеётся она и провожает меня до двери.

Внизу меня уже ждёт Доминик на своей развалюхе. Как бы его ни уговаривал, он упорно отказывается менять машину, лишь добавляет к ней новые детали.

Я забираюсь внутрь и стучу его по плечу. Он кивает и заводит мотор.

– Не засиживайся в гараже, пока меня не будет. Позвоню, как только выйду из самолёта, – говорю, внимательно изучая его лицо.

Он хмурится и коротко кивает. Вздыхаю и отвожу взгляд на дорогу. Всё равно не послушает – наверняка проведёт ночь в гараже. Аба знает его характер и присмотрит за ним, пока меня нет. Из-за них двоих я редко уезжаю надолго. Но сейчас – мой шанс. Шанс выбраться из грязи и дать им достойную жизнь.

Мы доезжаем до аэропорта и выходим из машины. Тянусь, чтобы обнять его, но он отступает, качая головой. Чёрт, ненавижу, когда он так делает.

– Не волнуйся, Дики. Со мной всё будет хорошо, – успокаиваю его.

Он отворачивается, избегая взгляда. Поворачиваюсь и направляюсь к входу, зная, что он не выдержит. Так и есть – через мгновение он подбегает и крепко обнимает меня, утыкаясь лицом в плечо. Я невольно улыбаюсь и взъерошиваю его волосы.

– Молись за меня, – тихо говорю напоследок и, не оглядываясь, иду внутрь.

Мне всегда трудно выдержать его взгляд. Каждый раз, когда уезжаю, он смотрит на меня так же, как в тот день, когда мы встретились впервые, семнадцать лет назад.

С тех пор я пытался стереть это выражение с его лица. Но не смог. У него те же шрамы, что и у меня. И никто их уже не излечит.

В самолёте мне досталось самое последнее место – прямо у туалета. Отлично блять.

Пока он постепенно заполняется людьми, замечаю, что рядом со мной никто не садится. Когда вижу, что больше никто не входит, и становится ясно, что все уже на местах, я довольно улыбаюсь: наконец-то полечу один и смогу хоть немного поспать. Лететь всего час, но мне этого хватит.

Но моя радость длится недолго. В последний момент кто-то вбегает в самолёт и закидывает багаж в отсек прямо над моим местом. Чёрт. Прощай, сон.

Я с интересом смотрю на опоздавшего – вернее, пытаюсь понять, кто это вообще. Ни пола, ни возраста не разобрать. Ростом максимум мне до ключиц, в огромном спортивном костюме, который скрывает всё тело. Капюшон натянут, волосы не видно, на глазах массивные очки, на лице – маска. Кто вообще так одевается в такую жару?

Отлично: странный сосед, место у туалета, спинка кресла не откидывается – моё персональное комбо.

Но как только он – или она – садится рядом, я невольно вдыхаю лёгкий аромат, исходящий от соседа.

Нет, это точно не мужчина. Пахнет орехами, кофе и шоколадом. Слишком сладко. Проклятие, от этого запаха по коже пробегают мурашки.

Ладно, хоть один плюс – теперь туалет совсем не пахнет.

Я отворачиваюсь к окну и закрываю глаза. После вчерашних нервов спать хочется до безумия.

Вдруг вздрагиваю от голоса пилота в динамике и просыпаюсь. С ужасом понимаю, что моя голова лежала на макушке моего соседа, который с крайнего места переместился и теперь сидит рядом со мной.

– Какого… – прерываю себя, замечая, что он ещё спит. Голова наклонена ко мне и не двигается. Я даже не заметил, как уснул, в божественном запахе соседа. Любопытство берёт верх, и я наклоняюсь, чтобы разглядеть его лицо. Очки слегка сползли, и из-под них видны аккуратные тёмные брови и невероятно длинные, густые ресницы. Они настоящие? Не может быть…

Что ж, теперь хотя бы ясно: это не он, а она.

Когда самолёт приземляется, она резко дергается и роняет очки, потом, не поднимая головы, судорожно ищет их. Как только ей удаётся достать их из-под кресла, облегчённо вздыхает и надевает. Интересно, почему так нервничает – может, с лицом что-то не так, и смущается? Чёрт, мне сейчас не до этого. Нужно ехать и встретится с Амадо. Примерно представляю, кто будут мои главные соперники, но он сказал, что в этом году есть и новенькие. Мне нужно выиграть – кто бы ни встал у меня на пути. Это не просто страсть и не просто гонки ради пафоса. Это моё спасение от «их» тени…

Выходя из самолёта, невольно замечаю, что соседка идёт слишком медленно – слепому ясно, что она делает это нарочно. И на паспортном контроле оказывается последней в очереди. Блять, мне бы поспешить к месту назначения. Вместо этого строю из себя шпиона и наблюдаю. Подумаешь, она пахнет как рай – не повод зацикливаться. Взмахиваю головой и бегу к выходу.

Помощник Амадо встречает меня, пожимает руку и ведёт к месту, где будет гонка. У меня слишком мало времени, чтобы проверить машину, которую он мне выделил. На кону слишком многое – нельзя ударить лицом в грязь. Это уже не первый раз, но я клялся, что это будет последний раз, когда я ввязываюсь в нелегальные гонки ради денег.

Ехали мы долго: такие гонки проводят там, где нет ни жизни, ни людей.

– Матиас. Привет, друг. Рад тебя видеть, – встречает меня Амадо.

– Здравствуй, – отвечаю, пожимая ему руку.

Ему нельзя доверять – тот ещё ублюдок, которого волнуют только деньги. Но мой выигрыш ему на руку. Я ещё ни разу не проигрывал, когда он делал ставки на меня.

– Покажешь моего монстра? – нетерпеливо спрашиваю.

– Ты будешь в восторге! – подмигивает он и ведёт меня вглубь заброшенного здания.

И когда вижу машину, которую он мне выделил, теряю дар речи.

– Тестаросса… – это всё, что успеваю выдавить из себя.

Я завороженно подхожу и провожу по ней руками. Она в идеальном состоянии. Мать твою, это значит только одно.

– Она угнанная? – спрашиваю, поворачиваясь к Амадо.

Он громко смеется:

– Какая разница, дорогой? Ты участвуешь в нелегальных гонках. Не строй из себя святого – иди тестируй машину. Потом отдохнёшь. Вечером – вечеринка перед началом гонок.

– До гонок? – удивлённо переспрашиваю.

– Да. После гонок мне не до вечеринок – нужно прятать этих красавиц, – он указывает на машины и в спешке уходит.

На террасе пусто – пока никто не прибыл. Оно и не удивительно. Все мои прямые конкуренты – богатые ублюдки, которым нужны адреналин, пафос и вкус запретного плода. Они появятся позже, на своих машинах. Остальные участвуют ради кайфа, не надеясь на особое место. А мне приходится из кожи вон лезть, чтобы хоть чего-то добиться.

Сажусь за руль своей мечты и, нажимая на газ, вспоминаю свою первую победу шесть лет назад.

Те удивленные лица всех, кто не ставил на меня, только потому что я был неизвестным новеньким.

С тех пор у меня было много побед, но все они ушли на то, чтобы расплатиться с долгами, которые мне оставили ещё в детском возрасте.

Жизнь – штука непростая. Я давно с этим смирился.

Знаю: я не первый и не последний сирота на этой земле. И далеко не единственный, кому пришлось несладко.

Но то, что я пережил, – это слишком. Слишком даже не для ребёнка – такого не должен проходить никто.

Горло перехватывает от воспоминаний, и я резко жму на тормоз. Откидываюсь на сиденье, весь в поту, тяжело дышу.

Если бы не Аба, а потом Дики – меня бы уже не было. Давно стал бы призраком. Моя единственная цель была – расплатиться с долгами и обеспечить спокойную жизнь для двух самых близких мне людей. Ровно до того момента. До того взгляда. До его взгляда. Мимолётное удивление и лёгкая ухмылка на его губах стали моим стимулом. Моей причиной идти дальше, делать каждый шаг. Должен доказать ему, что я – не просто его случайная ошибка. Докажу, что я больше, чем его ожидания. Больше, чем он выдержит. Должен!

Уже вечер. Люди постепенно собираются, разбиваясь на группы и разжигая костры. Алкоголь, травка, музыка, дрифт и красивые женщины – печальный удел беззаботной молодёжи. Я вообще не вписываюсь в эту компанию. Мне уже 28. Аба говорит, что пора завести семью. Лучше отрежу себе яйца, чем впущу в свою жизнь женщину или, что ещё страшнее, заведу детей. Они – на одну ночь и один раз. Всегда. Никогда не нарушал этих правил. И сегодня, после победы, в постели со мной окажется одна, но проснётся тоже одна – как и все остальные. Будучи участником гонок, это моё единственное доступное удовольствие на сейчас. Поэтому сижу в сторонке, спиной к тусовке, покуриваю сигару.

– Бенни, ты бы был злодеем, если бы мы были в сказке, а я мечтаю о принце, – слышу раздражающий женский голос сзади.

Иисусе, кучка малолеток. Но они – самый безопасный вариант, чтобы здесь слоняться: в других компаниях велика вероятность драки, где я оказался бы в главной роли. Обычно не против. Но сегодня – самая ответственная гонка в моей жизни.

– Возомнила себя принцессой? Ты не больше, чем средневековая шлюха, – отвечает мерзкий ублюдок.

И начинается бесконечный спор о том, кто кем был бы в сказках. Мать вашу, куда я вообще попал.

– А ты какой принцессой была бы, новенькая? – никак не унимаются они.

– Я была бы рыцарем, – отвечает соблазнительный голос, и я резко оборачиваюсь. Но вижу лишь её удаляющуюся фигуру и длинные тёмные как уголь волосы. Мои ноги будто сами ведут к ней.

– Эй, Матиас, минутку. – Неожиданно появляется Амадо и отвлекает меня.

– Нашёл время, – говорю сквозь зубы и иду за ним.

– Нам нужно переговорить и подписать контракт до начала гонки, – садится он за свой стол в убогом офисе.

– Подписать? Что за фокусы? – врывается из меня раздражённый смех.

– Я поставил слишком многое на кону, мне нужна гарантия. Ты должен подписать бумаги, по которым будешь мне должен деньги, если проиграешь. Можешь отказаться – но тогда забудь о гонке, – стучит он пальцами по столу.

– Ублюдок! – делаю резкий шаг и хватаю его за шиворот.

– Тише, гигант, тише. Понимаю тебя, но и ты меня пойми. Либо так, либо никак, – пожимает плечами сукин сын.

Отпускаю его и со всей силы бью кулаком по столу.

– Бумаги – на стол! – рычу в лицо.

Он поспешно достаёт папку из шкафчика и кладёт вместе с ручкой передо мной. Я подписываю быстро, даже не читая. Злость охватывает всё тело.

– Я выиграю эту гонку и никогда больше не увижу твою ублюдочную рожу! Какой на хуй контракт, в нелегальных гонках?! – бросаю ему и выхожу, направляясь к машине. Скоро начнётся гонка.

Толпа уже собралась. Машины выстраиваются в ряд. Мои главные соперники с злобой рассматривают мою машину – прекрасно понимая, что какими бы богачами они ни были, такого им не светит. Да и мне тоже. Всё ещё не могу понять, как мудак Амадо достал эту машину. Новеньких почти не видно – вокруг одни знакомые лица. Злость бурлит в крови. Если проиграю, это будет главное фиаско в моей жизни. У меня нет выбора. Только победа.

Резкий рык мотора – и все оборачиваются. Рядом со мной на старте останавливается F40. Блять, откуда здесь такие машины? Водитель в капюшоне, лица не разглядеть, но по фигуре он кажется миниатюрным. Я ухмыляюсь и завожу мотор.

Полуголая девушка с флагом выходит на дорогу, и как только он взмывает вверх – рву с места. Здесь нет правил. Эти ублюдки будут пытаться подрезать, толкнуть, выжить с трассы. Я вырываюсь вперёд и не замечаю ничего вокруг, пока не вижу, как F40 мчится за мной, обгоняя и подрезая всех подряд. Что за хрень творится?! Из-за него уже несколько машин вылетели с трассы. Может, кто-то из моих старых соперников решил взять реванш?

Он то приближается, то отстаёт, держится за мной, как тень. Возможно, это отвлекающий манёвр. Я концентрируюсь на дороге. До финиша остаётся совсем чуть-чуть. Со всей силы давлю на газ и мчусь к победе.

Вот она – финишная прямая! Ещё несколько секунд и… F40 вырывается вперёд. Победа ускользает. Я проиграл.

Останавливаю машину. Тошнота подступает к горлу, дыхание сбивается. Я потерпел фиаско.

Глава 2. Матиас

Победитель исчез. Появился как призрак, отнял у меня победу, забрал деньги – и просто пропал. В самый ответственный момент моей жизни я снова проиграл. Снова остался ни с чем. Подвел Абу и Дики.

Сейчас сижу в запылённом гараже на старом диване и смотрю на Тестароссу, которую тоже подвёл. На такой машине нельзя было проигрывать. Лунный свет мягко льётся сквозь грязные окна, и всё вокруг кажется то ли сном, то ли кошмаром. Я уже осушил половину бутылки бурбона, чтобы не сойти с ума и хотя бы удерживать себя в руках, но злость и разочарование всё ещё жрут меня изнутри.

– Всё ещё грустишь, второй? – вздрагиваю от соблазнительного голоса, который кажется знакомым.

Ко мне с изящной, ленивой походкой подходит женщина. Нет – богиня. Такую нельзя называть просто женщиной. На ней чёрные кожаные брюки, обтягивающие её безупречно стройные ноги, длинные чёрные шпильки, на которых она стоит так, будто весь мир принадлежит ей, и белый корсет без верха, подчёркивающий тонкую талию и пышную грудь. Длинные, прямые, чёрные как ночь волосы падают до бёдер.

Она делает ещё один шаг, и лунный свет открывает её лицо. Чёрт… человек не может так выглядеть. Ничего – и никого – прекраснее я не видел. Маленькое кукольное лицо. Пухлые губы в форме сердца. И, грёбаный дьявол, огромные глаза, светящиеся, как ночные фонари. Пантера в человеческом теле. Мне либо это снится, либо алкоголь вызывает галлюцинации.

– Нет, я не мерещусь тебе, второй, – произносит она с ухмылкой.

– Второй? – переспрашиваю, сглатывая тяжело.

– Ну ты же стал вторым на гонках. Только тебе не кажется, что ты драматизируешь? Это всего лишь одна из гонок. Всегда можешь участвовать снова и выиграть. Не будь жалким, – наклоняется она, и наши лица оказываются напротив друг друга.

До меня доходит запах орехов, шоколада и кофе – тот самый запах, от которого у меня перехватывает дыхание. Я знаю этот аромат.

– Ты… та странная соседка из самолёта? – спрашиваю хрипло.

– Кто же знал, что мы встретимся вот так, да? Мир тесен, второй. Но не настолько тесен, как твои брюки сейчас, – произносит она таким голосом, что у меня встаёт, даже в моём состоянии.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю, не в силах оторвать взгляд от её губ.

– Хочу дать тебе кое-что получше, чем первое место, – поднимает она голову.

– И что же? – выдыхаю заворожённо.

– Себя, – тихо говорит она и начинает стягивать брюки.

У меня пропадает дар речи. Это не может быть реальностью. Мой больной разум просто увёл меня в фантазию.

Она сбрасывает брюки, открывая вид на белые крошечные трусики. Потом снимает корсет. Член уже болит просто от одного её вида. Она садится ко мне на колени и берёт моё лицо в ладони.

– Хочешь меня трахнуть? – шепчет, касаясь губами моих губ.

– Не помню, чтобы я когда-то чего-то хотел настолько сильно, – честно выдыхаю и обнимаю её за талию, притягивая ближе.

Она улыбается – и становится ещё красивее. Стягивает с меня футболку. Когда наши голые тела соприкасаются и её мягкая грудь ложится на мою кожу, я протяжно стону и впиваюсь в её сладкие губы голодным поцелуем. Она отвечает так же отчаянно.

Блять. Я нарушил своё правило. Я не целую женщин. Никогда. Только грубый секс ради разрядки. Но она – больше чем женщина на одну ночь. Сегодня она – спасение от моих демонов. Награда, которая стирает боль от проигрыша.

Пока наши губы пожирают друг друга, запоминая каждое касание, каждый тихий стон и вкус поцелуя, ни с чем не сравнимый, она приподнимается и возится с моими брюками. Я отрываюсь от её губ, тяжело дыша, и оставляю поцелуи на подбородке, шее, ключицах – и, наконец, добираюсь до манящих кончиков её мягкой груди. Она хнычет, когда я больно кусаю, и обнимает меня, притягивая ещё ближе.

Я целую, облизываю, кусаю каждый доступный участок её кожи. Теряю остатки рассудка, снова и снова – из-за звуков, которые она издаёт.

Не выдержав, отодвигаю её крошечные стринги и вхожу в неё сразу двумя пальцами. Она хнычет, впивается ногтями в мои плечи, пытаясь удержаться. Я шиплю, делаю несколько резких, грубых движений – и ощущаю, как её тело откликается на мою хватку. Чёрт меня подери, она горячая, влажная, настоящая.

Я убираю пальцы и, сжимая её ягодницы, делаю резкий толчок. Она вскрикивает, царапает мои плечи, оставляя на них следы огня.

– Блять, как тесно! – выдыхаю, задыхаясь от накатившей волны.

Я замираю на мгновение, давая ей привыкнуть. Но она не ждёт – кусает меня за губу, облизывает, сама начинает двигаться, смело, жадно, издавая восхитительные, срывающие дыхание стоны.

Мать твою… Блять!

Я встречаю каждый её рывок, резкими движениями подстраиваясь под её ритм. В какой-то момент мы теряем всякий контроль, движемся безумно, словно одержимые. Я рычу, обнимая её за талию, прижимая к себе. Она стонет, хныча, отдавая мне полный контроль. Я не помню, когда так было с кем-то. Дело вовсе не в физическом, а в эмоциях, к которым моя чёртова душа не была готова.

– О боже… – вырывается у неё, когда накатывает волна освобождения. Она дрожит, целует меня, хаотично двигается, ловя каждый миг. Каждое её движение, каждый звук разрывают меня изнутри. Я чувствую, что на грани, готов взорваться, теряю остатки самоконтроля.

Делаю ещё несколько резких, отчаянных толчков и взрываюсь, прорычав все ругательства, которые знаю. Всё внутри горит, ревёт, и мир сужается до этого одного, безумного момента.

Закончив, мы сидим в обнимку, пытаясь восстановить дыхание. Бурбон берёт своё – силы стремительно уходят, сознание уплывает. В этот момент она поднимается с меня и начинает одеваться. Я молча наблюдаю за её изящными, уверенными движениями. Хоть бы всё это оказалось сном… Я не готов принять мысль, что могу больше никогда не увидеть эти неземные глаза.

Она заканчивает одеваться, затем снова наклоняется ко мне. Внимательно изучает моё лицо, тихо вздыхает и начинает поправлять мои брюки.

– Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли полуголым и таким уязвимым, верно? – мягко улыбается, и её лицо становится ещё миловиднее.

Потом помогает мне натянуть футболку. От её заботы ком подступает к горлу – обо мне так не заботился никто. Никогда.

– Перестань жалеть себя. Бери от жизни всё, что она даёт. А если не даёт – вырывай когтями, – шепчет, касаясь моих губ лёгким прощальным поцелуем.

Она разворачивается к двери.

– Стой… – выдыхаю едва слышно, ощущая, как туман сознания накрывает меня. – Скажи хоть, кто ты…

Она оборачивается, усмехается уголком губ:

– Первая.

И исчезает.

– Матиас? Матиас! Просыпайся, здоровяк, – слышу противный голос Амадо и со стоном открываю глаза. Чёрт, как же раскалывается голова.

– Просыпайся, везунчик. Сам бог услышал тебя. Или дьявол, – он хлопает ладонью прямо перед моим лицом.

Я приподнимаюсь, тру виски, пытаясь хоть немного прийти в себя. В этот момент он ставит к моим ногам сумку, набитую деньгами. Я вскидываю на него взгляд, бровь сама поднимается.

– Победитель отказался от первого места и уступил его тебе. Поэтому деньги переходят тебе – как обладателю второго места, – взволнованно объявляет он и тут же отходит к столу, будто боится моей реакции.

До меня ещё не до конца доходит, что происходит.

– Вот документы на Тестароссу. Она сказала, что это компенсация за моральный ущерб, – он бросает папку прямо к деньгам.

Я резко вскакиваю на ноги, забыв о боли и похмелье.

– Она..? – хрипло спрашиваю.

– Да, та самая пантера, что обогнала тебя. Шикарная кошка. Но странная. А такие меня пугают.

Сердце бешено колотится. Фрагменты прошлой ночи вспыхивают один за другим. Она была настоящей? Это всё мне не приснилось? Первая… Так она сказала, уходя. Значит, имела в виду свою победу.

– Подожди… Просто какая-то новенькая незнакомка оставила мне приз и… машину? Но разве машина не твоя? – недоуменно смотрю на него.

– Ты же знаешь: чтобы впервые участвовать в гонках, нужен залог. Поэтому она и презентовала эту машину. И учитывая, что сама ездила на F40… малышка чертовски богата.

– Что она ещё сказала? Кто она? Как её зовут? Где она сейчас? – волнение и странное предвкушение накрывают меня.

– Полегче, здоровяк. Я не знаю, кто она. Документы мы не требуем. Вчера после гонок она подошла ко мне и сказала, что ей не нужна победа и деньги. Что она просто ловила адреналин. И из-за того, что отняла у тебя первое место, подарила машину как компенсацию. Да, я тоже офигел. Но к утру уже успокоился – учитывая, что теперь ты победитель, и я снова в плюсе, – он мерзко улыбается.

Я опускаюсь на диван, и мысли в голове несутся хаотично. За один день я пережил больше, чем за последние десять лет. Трижды столкнулся с женщиной, которая меня победила. Случайность? Теперь я понимаю, почему она так странно вела себя в самолёте и в аэропорту – старалась не привлекать внимания. Второй раз я услышал её голос у костра и увидел удаляющуюся спину. А потом… она сама пришла ко мне.

Нарушила все мои правила. Перевернула мой мир, подарив мне самую лучшую ночь в моей жизни. И оставила деньги утром – как будто я дешёвая шлюха. Хотя, учитывая сумму, явно не дешёвая.

Из груди вырывается смех – резкий, громкий, до боли в рёбрах. Так вот почему она сказала: «Бери всё, что жизнь даёт. А если не даёт – вырывай когтями». Чёрт.

Тестаросса. В моём распоряжении – Тестаросса.

Но сначала… мне нужно её найти. Потому что такая щедрость – за гранью понимания. И, да, это задевает мою гордость. Какая бы богатая она ни была, она выиграла. Победа – её. Деньги – её. Машина – её.