История Средних веков. Том 1

Различают три вида земель: свободные земли, чиншевые земли, бенефиции. Первое название обозначает земли, оставленные римлянам свободного состояния, и те, которые варвары после завоевания распределили между собой по жребию. Эта военная добыча, эти варварские жребии (sortes barbaricae), называемые также у франков салическими землями, жребиями бургундов (sortes Burgundionum) у бургундов, готскими жребиями (sortes Gothicae) у вестготов, являются свободной, полной, неотъемлемой собственностью; франки объясняли их природу словом аллод, аллоды, аллодиальные земли, производным от германского all (весь) и od (собственность), которое до сих пор сохраняется в слове kleinod (драгоценность). Эти земли уже не могли быть отняты у того, кого жребий ими наделил; они переходили по наследству, даже к дочерям, за исключением франков. Салический закон формально исключает дочерей из раздела салической земли; но Рипуарский закон уже смягчает эту строгость, допуская женщин к разделу при отсутствии мужчин; наконец, в VII веке это исключение казалось хотя и древним, но нечестивым обычаем, и отец мог особым распоряжением выделить долю своей дочери или детям своей дочери, умершей до него[13].

Чиншевые, или колониальные земли, использование которых существовало у римлян, были сохранены варварами. Тот, кто их обрабатывал, лично свободный, носил имя колона и платил чинш (cens) собственнику, стоящему выше его, которого он должен был считать господином. Этот колон был иногда бывшим собственником, ставшим арендатором своей собственности, узурпированной другим; это унижение по крайней мере спасло его от полного ограбления, такова была судьба всех римлян под владычеством лангобардов; они были данниками, обязаны были платить лангобардам треть плодов земли. Иногда колон был свободным, бедным человеком, находившим таким образом средство жить трудом, или рабом, чье освобождение начинали с этого[14].

Бенефиции, или фиски – целиком варварское изобретение. Король получил в общем разделе свой жребий, более значительный, чем все другие; и подобно тому как в самой Германии князь делил свою личную добычу со своими товарищами, так и после завоевания королю было дозволено делить со своими товарищами свой домен. Этот королевский домен назывался фиском, откуда и название фисков, данное землям, которые король от него отделял; но другое их имя, бенефиции, лучше указывало на природу и результат этого дарения. Если преданность королю заслуживала награды, король, однако, давал свободно, а не по жребию, столько, сколько ему было угодно; полученная награда, следовательно, заслуживала благодарности, и бенефиций, оплачивая верность, возобновлял и продолжал ее принцип; бенефициарий более чем когда-либо становился леудом или товарищем. Собственность не должна была быть неотъемлемой или наследственной, так как король не мог оплачивать заранее услуги сына и лишать себя права наказывать неблагодарного бенефициария: земля короля, так подаренная, не переставала быть землей короля, она сохраняла свои привилегии и свое изъятие из публичной юстиции: мы говорим о том, каков был обычай франков; закон вестготов не упоминает об этих королевских дарах; законы бургундов и лангобардов говорят о них лишь для того, чтобы объявить их наследственными, не требуя никакой услуги для дарителя[15].

У англосаксов, которые образуют, так сказать, отдельный народ в эти первые времена, можно распознать те же различия в собственности: бокленды, или свободные земли, фолькленды, или бенефиции, и, наконец, земли, обложенные выплатой ренты. Собственник бокленда свободен поставить эту землю под защиту сеньора, чьим тэном или последователем (thegn) он становится (от thegnian – следовать); но он ищет этим лишь защитника и никоим образом не отчуждает своей собственности. Фолькленд дается королем или богатым собственником; всякий, принимающий фолькленд, признает себя тэном за полученную землю и подчиняет даже свою свободную землю дарителю; он не может распоряжаться фольклендом, он не может завещать свой бокленд иначе как с согласия сеньора, которому он должен еще оставить долю под именем хериота. Земля, обложенная данью, не может быть отнята у свободного человека, который ее обрабатывает, если только он не исполняет всех своих обязательств[16].

Из различия земель вытекает различие лиц. Во все времена богатство было величайшим уважением; личная знатность, блеск рождения очень быстро стираются в бедности; в век, когда промышленность еще не родилась, когда торговля скорее упоминается, чем существует в действительности, единственное богатство – это земля. Закон бургундов устанавливает три класса среди свободных людей, с латинскими именами optimates, mediocres personae, inferiores personae; ниже остаются рабы[17]. Можно свести к этим трем степеням социальную иерархию всех германских народов; так, повсюду знать, средний класс, низший класс. Знать существовала в лесах Германии не менее, чем в империи; возвышаться над другими людьми – это столь сокровенное честолюбие человеческого сердца, что нет никого, ни ребенка, ни взрослого, варвара или цивилизованного народа, кто бы не стремился к этому жадно; варварам в этом отношении нужно было заимствовать у римлян лишь некоторые титулы, некоторые внешние знаки отличия. У франков первый класс включает бенефициариев, получивших земли от короля, или людей, которые пришли отдать свои земли и свои личности под защиту (mundeburd) короля; земля, данная или защищенная королем, является знатной и облагораживает своего владельца. Те, кто прикреплен к службе королевского дома, к доверию (trustis) короля, референдарии, доместики, кубикуларии, сенешали, граф дворца, майордом, также знатны своими функциями; но сами эти функции являются следствием или источником дарения королевской земли; одни епископы, кажется, обязаны первым рангом лишь уважению к их сану, впрочем, епископы большей частью владеют землями, данными королем их церквям. Латинские имена этих знатных, optimates, fideles, соответствуют варварским именам leudes (товарищи) и антрустионы и делают таким образом верность – знатностью[18]. У англосаксов имена этели (знатные) и эорлы, или ярлы согласно скандинавской форме, применяются к королевским тэнам, которые подчинили свои бокленды защите короля или получили от его щедрости фолькленд. У вестготов знатность происходит отчасти от службы королю. Высокопоставленные лица – это герцоги и графы, и гардинги, управляющие королевскими замками, граф казны, граф патримония, граф нотариев, граф спафариев, граф покоев, граф конюшни; после обращения вестготов в католическую веру епископы заняли первый ранг; собрание всех этих знатных называется Palatinum officium[19]. Лангобардские законы также позволяют различить фариев, приравненных к герцогам и судьям и отличных от частных лиц.

Эти частные лица образуют второй класс, то есть тех, кто не связан ни со службой королю, ни с его землей, ни с общественными должностями, кто владеет свободными землями, и не по королевской милости, а по равенству жребия; они ариманы (люди войны) и фрибурги (свободные люди) у франков, солдаты (milites) у лангобардов; в этих двух странах они бароны или мужи в смысле латинского vir, так же как и знатные. Низшие тэны, второй класс англосаксонского населения, должны владеть по крайней мере пятью гайдами земли или двумястами арпанами, либо в свободных землях, либо в бенефициях, полученных от главных вождей; всякий, кто не имеет этой меры, не является тэном и остается в менее почитаемом классе свободных людей.

Третий класс позволит нам еще лучше понять важность собственности: мы относим к нему некоторых людей, низших по отношению ко второму классу, высших по отношению к рабам, у всех народов, но в различных условиях, согласно различным народам: 1) керлы англосаксов, свободные земледельцы, которые владеют, уплачивая чинш, чужой землей или владеют на полном праве боклендом, но в размере менее пяти гайд; им дозволяется война, шлем, кольчуга, меч с золотой гардой; но низкость их положения может быть изменена лишь приобретением большей собственности; 2) колоны-данники франков, бургундов, вестготов; 3) альдионы лангобардов, состояние неопределенное между вольноотпущенником и рабом, которые принадлежат господину, и которыми господин не распоряжается как своей собственностью; 4) наконец, добровольные слуги, которых франки называют людьми короля, а лангобарды – гасиндами, и церковные люди, живущие под защитой церквей. Третий класс включает, таким образом, тех, кто владеет мало, или кто владеет не самостоятельно, или кто не владеет ничем, кроме личной свободы.

Рабство – самая откровенная форма господства человека над человеком и самая выгодная; есть рабы у варваров, как и у римлян, приставленные к различным службам и расположенные иерархически согласно их полезности; у бургундов – ювелир, серебряник, министериал, работающий в доме, экспедиционал, идущий на войну, кузнец, плотник, земледелец или свинопас; у лангобардов на первом месте министериал и главный свинопас; ниже – младшие свинопасы, волопас, массарий, управляющий массой (фермой), полевой раб под началом массария; у англосаксов – эсне, отличный от теова, бордары, коксеты, пардинги, значение которых мало известно, наконец, раб, работающий для тюна (виллы) своего господина. Франки смешивают и оценивают в одну цену дворецкого, того, кто прислуживает за столом, виночерпия, конюшего, конюха, кузнеца, ювелира, плотника, виноградаря, свинопаса, министериала[20]. Рождаются рабом, становятся им за некоторые преступления, особенно преступления против нравственности. Раб может приобрести пекулий, не только в деньгах, но и в земле. На первый взгляд его состояние не лучше, чем под римским владычеством. Закон Ротари не отстает от Аквилиева закона, когда ставит раба в разряд вещей и обращается с рабыней как с коровой или кобылой[21]. Если другие законы менее презрительны, ни один не говорит рабу, что он принадлежит самому себе. Зло, причиненное ему, причинено не ему, а его господину; по тому же принципу господин отвечает за зло, которое причинила его вещь или его животное. Раб не может распоряжаться своим пекулием или заключать какое-либо обязательство без согласия своего господина. Тем не менее, несомненное улучшение ощущается довольно рано. Законы бургундов, вестготов и лангобардов предоставляют некоторые преимущества чести рабам короля. Ротари позволяет господину требовать и забирать своего беглого раба, нашедшего убежище у свободного человека или в церкви; но запрещает ему наказывать его за эту вину, под страхом штрафа тому, кто его вернул. Христианское влияние приносит гораздо большие смягчения. Вестготский король Эгика провозглашает в VII веке, что раб создан по божественному подобию, и запрещает увечить его, дабы не исказить таким образом черты образа Божьего. Епископ у англосаксов – защитник всех рабов своей епархии и должен проповедовать освобождение. Закон Лиутпранда освобождает раба, обесчещенного страстью своего господина. Франки рассматривают возвращенную свободу как деяние, угодное в очах Божьих. У них есть три способа освобождения: завещание, таблички, денарий; ничто более не отличает вольноотпущенника от свободного человека: только раб, освобожденный согласно римскому праву, остается скорее под защитой, чем в зависимости от Церкви. Лангобарды различают сульфреала от амунда: первый продолжает жить под защитой своего патрона и оставляет ему свое наследство, если у него нет детей; второго приводят на перекресток четырех дорог и отпускают на свободу такими словами: «Выбери дорогу, которая тебе нравится», и его господин не имеет более никаких прав на него; импанс, или воля короля, дает также полную свободу. Освобождение у англосаксов совершается публично на рынке, перед судом округа, или в Церкви у главного алтаря; господин, представляя своего раба шерифу или священнику, объявляет ему, что дороги ему открыты и он свободен идти, куда хочет. Закон вестготов – единственный, который предписывает вольноотпущеннику уважение к своему бывшему господину, под страхом возвращения в рабство; по закону бургундов вольноотпущенник не может быть возвращен в рабство, разве что совершит одно из преступлений, наказанием за которое является рабство[22].

Земли и лица поставлены под охрану правительства; у всех варваров правительство монархическое; повсюду мы находим вождя, украшенного именем короля. Аларик был провозглашен королем своими, когда он прошел Грецию; Гундикар – когда бургунды получили поселение от Констанция; Одоакр был назван королем восточным императором; Теодорих Остгот – когда он победил Одоакра; Альбоин – когда он взял Павию, оба – своими солдатами. Это латинское имя rex не имело ничего общего с величием имени imperator или Βασιλεύς у греков. Оно не стесняло имперских притязаний[23]; напротив, императоры протестовали, когда Карл Великий стал императором. Однако довольно рано варварские короли, в подражание римлянам, присвоили себе почетные титулы. Короли франков добавляли к своему имени эпитет «светлейший муж» (vir illuster); короли лангобардов и вестготов заимствовали у семьи великого Константина его имя Флавий; эти, более дикие, присоединяли к нему титул превосходнейшего или крепчайшего; те возобновляли, говоря о себе, эту напыщенность речи, посредством которой последние императоры полагали внушить более глубокое уважение к своему величию: «наша слава, наша славная светлость, наша обширность, земное превосходительство». Все эти короли были избираемы, даже у франков и англосаксов, где одна и та же семья, всегда сохранявшаяся на троне, могла бы заставить думать о наследственности, если бы формальные свидетельства не доказывали обратного.

Великая функция короля – поддерживать мир всех, внутри – управлением правосудием между индивидами, вовне – командованием войны, которая есть другой род правосудия между народами. Правосудие, без сомнения, величайшая из всех властей; через него один человек решает о жизни, чести и имуществе других людей; оно также первая потребность, которую испытывает человек, собранный в обществе, первое происхождение правительств, их первая форма и часто их первое имя. Почти все вожди народов назывались судьями прежде, чем называться королями. Притча о Дейоке у Геродота объясняет, как королевская власть, к каким бы злоупотреблениям, к какой бы гордыне она ни поднялась впоследствии, исходила, однако, из функций судьи. Король у варваров – глава правосудия и глава войны. Он председательствует на тех больших собраниях, обычай которых восходит к лесам Германии, где судились важные дела, где решались война и мир. Эти собрания носят латинские имена малла и плацита, и витенагемот (собрание мудрых) у англосаксов. Весь народ, то есть вся армия, созывался на эти собрания, сроки которых были фиксированы, что дало им у франков и лангобардов еще имя Марсова поля[24]. Одни лангобарды, кажется, сохранили обычай всеобщей точности. В другом месте большая часть народа скоро освободилась от права, которое было тягостью; лишь знатные, епископы и дворяне продолжали собираться вокруг короля: их собрание не изменило от этого имени, за исключением вестготов, где после отказа от арианства Толедский собор, составленный из епископов и великих сановников, решал все дела, церковные и светские.

Чтобы обеспечить на всех пунктах правильность правосудия и военной службы, варварские короли подразделили иерархически свои государства. Франки делили королевство на герцогства, управляемые каждое герцогом; герцогства – на графства, обычно числом двенадцать, управляемые каждое графом или графом (grafion); графства – на сотни семей, управляемые каждая сотником, сотни – на десятки, управляемые каждая тунгином или десятником, десятским, десятским старшиной[25]. Вестготы располагают так военных командиров: герцоги, графы, тиуфады, тысяцкие, пятисотенные, сотники, десятские, и приписывают всем им титул судей в мирное время[26]. Судья, скульдайс (schuld, вина), десятский – три степени юрисдикции, о которых говорят лангобардские законы; герцог и гастальд – военные титулы; но хорошо известная власть тридцати герцогов по сравнению с важностью судей, которых преамбулы законов всегда ставят на первый план, позволяет думать, что герцог и судья, как гастальд и скульдайс, – два имени одного и того же лица[27]. Не известно ничего точного относительно подразделений управления у англосаксов. Ширы (графства) и элдормены, которые председательствовали в правосудии и военной службе, кажутся столь же древними, как и завоевание; но учреждение сотен (hundreds) и десятков (tithings) не было, быть может, старше правления великого Альфреда.

Все магистраты, которых мы только что назвали, являются, таким образом, судьями. Судебные собрания, проводимые ими, иногда обозначаются именами маллеберг или плацита, majora и minora, согласно важности судьи. У франков магистрат имеет помощниками рахинбургов (rache, дело, bergen, сохранять), свободных людей, числом три, или пять, или семь, согласно важности дела, и сагбаронов (людей споров), не более трех, последние служат для разъяснения закона, первые – для решения по праву или по факту. У вестготов магистрат может судить единолично, если только ему не угодно присоединить к себе асессоров. Англосаксонский элдормен имеет помощниками епископа и определенное число свободных людей. Различные степени юрисдикции исправляют одна другую путем апелляции; повсюду можно так подниматься от апелляции к апелляции вплоть до короля. Кроме этих публичных и регулярных трибуналов, существует еще особая юрисдикция, как, например, церквей и владельцев бенефиций у франков, или чрезвычайная, как утвердитель мира (pacis assertor) у вестготов, делегированный королевской властью для рассмотрения особого дела[28].

Каждый должен быть судим согласно закону; но франки, бургунды, лангобарды позволяют иностранцу быть судимым у них согласно закону его страны; по этому титулу, без сомнения, римляне сохранили у этих народов римское право; достоверно, что у франков, по крайней мере, римское право было правом Церкви. У бургундов римляне судятся только римлянами[29].

Письменные доказательства, показания свидетелей, клятва обвиняемого и тех, кто берется свидетельствовать о его невиновности, не всегда достаточны для убеждения. Варвары ввели рискованный способ процесса – Божий суд, или ордалия, испытания раскаленным железом, горячей и холодной водой, поединок, который стал происхождением дуэли. Уважительная наивность верила, что Бог никогда не позволит поражения невинности. Варвары так сильно держались за этот суд, что король Лиутпранд, хотя и объявляя его неблагоразумным и нечестивым, не решается его отменить, чтобы не нарушить обычай; вестготы под римским влиянием сохранили лишь испытание горячей водой; взамен они допустили применение пытки к свободным людям, даже к знатным, в некоторых случаях[30].

Единственные политические преступления этих первых времен, едва указанные, впрочем, в законах вестготов, лангобардов и рипуариев, – это мятеж, отказ от военной службы и фальшивомонетничество. Частные преступления и проступки – это убийство, кража, незаконные браки, ранения, особенно те, которые видны и обезображивают тело, оскорбления, посягающие на уважение[31]. Право преследования виновного принадлежит обществу, представленному установленными магистратами, и обиженному или его семье. Право последних называется враждой (faida) или неприязнью; оно перерастало иногда в войну между семьями, до удовлетворения; отсюда вышли позднее частные войны. Строгость наказания регулируется важностью проступка, отягчающими или смягчающими обстоятельствами; но в частных делах важность самого проступка часто регулируется качеством, а иногда и полезностью обиженного. Одно и то же преступление при одинаковых обстоятельствах, совершенное над двумя лицами, не одинаково, если два лица не одного состояния; наказание, следовательно, варьирует, как и проступок; так находим мы в распределении правосудия те социальные различия, которые мы установили только что. Все варварские народы различают здесь свободного человека от раба; франки различают варвара от римлянина; франки и англосаксы различают знатного от других свободных людей; все, за исключением вестготов, различают второй класс от третьего. И эти различия, вытекающие из собственности, также и согласно собственности вершится правосудие каждому. Главные наказания, упоминаемые варварскими законами, – это смерть, назначаемая вестготами, лангобардами, бургундами и даже рипуарскими франками свободным людям, и всеми – рабам; рабство – самое унизительное наказание; конфискация всего имущества или половины; бичевание – обычное наказание раба, применяемое вестготами и к свободному человеку; вестготы допускают еще талион, при условии что он не убивает и не калечит; отсечение руки и клеймение на лбу, свойственные лангобардам; наконец, штраф, о котором говорит Тацит и который все варвары сохранили после вторжения; он выплачивается обществу и обиженному или его семье. Доля общества (fredum, wite, wittemon) – цена мира; доля обиженного или его семьи называется вергельд, или guidrigild, – это цена личной безопасности. Почти все преступления, даже самые гнусные, выкупаются этим; штраф уплачен, общество удовлетворено, и семьи откладывают всякую вражду. Особенно вестготы и бургунды предоставляют этот выкуп виновного лишь за наименее важные проступки. Штраф выплачивался деньгами, скотом или оружием[32].

Военная служба – следствие владения, которое она гарантирует; это обязанность и право всякого свободного человека; и во все эти первые времена народ – это армия. Война возвещается публикацией или банном. Те же магистраты, которые управляют правосудием, ведут на военный сбор людей своей юрисдикции. Каждый служит и снаряжается за свой счет под страхом штрафа. У англосаксов требуется один солдат на пять гайд земли; тот, кто владеет меньше, объединяется с другими того же состояния, чтобы содержать одного солдата на общие средства. Этот обычай, регулирующий военную службу согласно собственности, будет явно введен у франков Карлом Великим. Раб может быть уведен на войну своим господином; закон вестготов предписывает всякому свободному человеку, созванному на войну, привести десятую часть своих рабов и устанавливает оружие, латы, щиты, широкие мечи, копья, стрелы или пращи, которыми они должны быть снабжены[33].

Сложная иерархия Константина умножила общественные функции, и чтобы оплачивать всех служащих, умножила налоги; таков же и закон современных правительств; повсюду плательщики и оплачиваемые, одна часть нации платит другой; повсюду налоги, служащие содержанию управления и войны и оправдывающиеся этой полезностью. Варварское общество отличается в этом от римлян и современных; там не находят публичных доходов, кроме, быть может, у вестготов; столь простое управление в них не нуждается. Каждый ведет войну на свои средства и возвращается в свое поместье после войны, не остается постоянной армии на содержании в мирное время. Каждый платит судье, к служению которого он прибегает; судья взимает у вестгов двадцатую, у англосаксов треть штрафов, у лангобардов некоторые штрафы целиком, у франков долю фредума[34]; таким образом, правосудие и война – два случайных, а не постоянных, личных, а не правительственных бремени. Существуют королевские доходы. Помимо дохода со своих доменов и некоторых пошлин, которые он может требовать с тех, кто их пересекает (это, по крайней мере, обычай франков), король получает большую часть штрафов, которые являются ценой мира; у лангобардов половина вергельда по праву приходится ему, и дела, судимые непосредственно им, подлежат двойному штрафу[35]; наконец, у франков и англосаксов король или его делегаты имеют право повсюду, где они проходят, требовать дорогостоящего гостеприимства, позднее обозначенного именем провианта – продовольствия и средств транспорта[36]; но это еще не регулярные подати; по природе свободная земля (аллод) не несет никакого налога; отмена римской фискальной системы была освобождением и наиболее ценимым благом вторжения. Ненависть современников преследовала до самой отдаленной потомственности варварских королей, которые пытались восстановить в свою пользу имперские поборы.

II

Меровингское завоевание окончено и не распространится за пределы, в которых царствовал Хлотарь I. Если исключить некоторые походы в Италию, история франков будет отныне всецело внутренней: сначала соперничество двух рас, рипуариев и салиев, или Австразии и Нейстрии, затем соперничество аристократии и королевской власти, которое, смешиваясь с другим, решит одновременно торжество австразийцев и возвышение дома Геристаля через гибель наследников Хлодвига.

Раздел 511 года был возобновлен почти в 561 году четырьмя сыновьями Хлотаря I. Хариберт царствовал в Париже и над Аквитанией; Гунтрамн – в Орлеане и в Бургундии; Хильперик – в Суассоне; Сигиберт – в Меце над Австразией и над некоторыми городами по сю сторону Мааса, такими как Реймс и ? . Хариберт, умерший спустя шесть лет (567), оставил свое наследство трем своим братьям; Аквитания была поделена: Сигиберт занял в ней Овернь и Руэрг, как первый Теодорих, и территорию Тура на границах тех непокорных бретонцев, которых сила никогда не могла покорить. Город Париж остался нераздельным; было постановлено, что он будет принадлежать трем принцам сообща и что ни один не сможет войти в него без разрешения двух других. Король Австразии имел, без сомнения, лучшую долю: рипуарии, более близкие к древней родине и более упорные в сохранении древних нравов, и уже покоренные германские племена, еще менее доступные расслабляющему действию римской цивилизации. Хильперик, первый, к кому применимо имя короля Нейстрии, царствовал к северу от Бургундии от Австразии до границ бретонцев. Его франки-салии составляют контраст с подданными Сигиберта; римская цивилизация входит в их нравы и начинает ослаблять их энергию: они привыкают к успехам королевской власти, чьими упорными приверженцами они будут впоследствии против австразийской аристократии. Гунтрамн являет иной характер: этот миролюбивый король никогда не ведет войны сам; он постоянно предлагает мир своим братьям; он даже не умеет вести войну для своей личной безопасности; и когда он считает себя в опасности среди франков, убивших его братьев, он смиренно просит у них жизни. Если исключить ничтожного Теодебальда Австразийского, Гунтрамн – первый франкский король, отказавшийся от варварского характера, от военного командования. Это дипломат и часто добряк, осмотрительный и малорешительный, который помогает одному и щадит другого. Он хотел поддерживать равновесие между Нейстрией и Австразией, всегда принимал сторону более слабого и обеспечил временное торжество Нейстрии.