Скрижали. Магия рождается из боли

– Тёмная магия зеркала бедный Амос

Калеб слышал их, но не до конца осознавал: слишком громко шумела кровь в ушах, слишком бешено бился пульс.

И вот, наконец, они достигли Зеркальной галереи, где перед ними предстала жуткая картина. Студенты сгрудились плотным кольцом, не осмеливаясь подойти ближе, но будучи не в силах и отвернуться. Калеб прошёлся по напуганным лица и зацепился за девушку, сжавшую ладонь подруги так сильно, что та поморщилась. Другой ученик прикусил губу, что под зубами выступила капля крови.

– Пропустите, – твёрдо сказал Лиам, и студенты неохотно расступились, пропуская их с Калебом вперёд.

Оказавшись в центре, Калеб застыл.

Амос лежал на боку, неестественно как кукла, которую аккуратно положили. Его лицо

Калеб сглотнул и опустил взгляд. Руки Амоса были плотно прижаты к груди, пальцы сжаты в окоченелой хватке, будто пытаясь ухватиться за что-то в последний момент. Под ногтями темнела кровь. На мраморном полу, вокруг тела Амоса, выжженные линии сходились в символ, какого Калеб никогда не видел в учебниках. Внешний контур шёл зубчатыми спиралями, и эти спирали напоминали когтистые руки, замершие в попытке схватить что-то за центром.

– Это жертвоприношение, – прошептал Лиам.

Калеб присел рядом с телом. Его пальцы невольно потянулись к следам на полу.

– Мы опоздали, – наконец произнёс он. – Некромант начал свою зловещую игру.

Толпа вновь зашевелилась, и к Амосу подошли преподаватели.

Декан Эрида склонилась над телом. Её изумрудные глаза блеснули зелёным пламенем.

Она взглянула на символ на полу, и её лицо дрогнуло.

– Все назад! – Её голос прозвучал чётко и властно. – Это место теперь под защитой магического следствия.

Калеб поднялся, встретившись глазами с деканом.

– Уберите всех отсюда! – сказала Эрида.

Толпа начала медленно расходиться. Калеб наблюдал, как студенты отступали, бросая испуганные взгляды на тело Амоса. Его сердце сжалось от чувства бессилия. Он не мог просто уйти, оставить друга вот так.

Юноша повернулся к Лиаму.

– Мы должны выяснить, как он это сделал, – сказал Калеб и повернулся к Лиаму. – Это убийство не может остаться безнаказанным.

– Ты уверен, что мы готовы к этому? – спросил он. – Тот, кто смог сделать такое с Амосом, невероятно силён.

Тем временем по Академии уже пробежали слухи. Кто-то говорил о возвращении Скрижалей таинственной организации, связанной с расследованием опасных магических преступлений. Эти слухи вскоре подтвердились, когда двери Зеркальной галереи вновь распахнулись. В зал вошёл высокий мужчина, одетый в чёрную форму, скроенную с точностью военного обмундирования. Она подчёркивала его атлетическую выправку, но даже без этого его движения выдавали авторитет: чёткие, выверенные, уверенные. Он не торопился и в каждом шаге ощущалась безупречная дисциплина. Пальцы мужчины легко скользнули по серебристому перстню на руке, столь неприметному, но явно значимому. Жест был привычным: видимо, перстень помогал ему собраться или лучше думать, сопоставляя факты.

Следом двигались двое. Девушка, волосы цвета воронова крыла, заплетённые в тугую косу. С очень серьёзным лицом, на котором не дрогнул ни один мускул, смотрела прямо перед собой. И молодой человек с голыми висками и пучком таких же смоляных волос, подчёркивающей резкие, будто высеченные из камня черты лица.

Рядом с мужчиной бесшумно шёл чёрный доберман. Лапы его едва касались земли, за долю секунды до соприкосновения с полом он отталкивался от воздуха, можно сказать, пёс почти плыл по залу. В умных глазах собаки вместо зрачков горели две бусины света.

Когда их фигуры появились в проёме между колонн, студенты мгновенно замерли. В зале поднялся многоголосый гомон:

– Это Виктор Кейн

Имя главы Скрижалей шло впереди него. Легенда. Безжалостный охотник. Человек, который не прощал ошибок.

Когда-то выпускник Академии. Теперь тот, кто несёт закон и кару тем, осмелившихся переступить грань дозволенного.

Виктор медленно подошёл к Амосу. Не выказав никаких эмоций, он внимательно осмотрел тело, символы на полу и осколки разбитых зеркал. Казалось, он видит картину целиком, как художник, чья кисть уже расставляет финальные штрихи преступления.

Напарники остановились рядом, удерживая дистанцию. Виктор молча склонился над телом, его взгляд проникал сквозь плоть, исследуя магические следы. Затем он поднялся и обратился к толпе:

– Каждый из вас пройдёт через мой допрос. Виновники, которые использовали чёрную магию, будут найдены и понесут соответствующее наказание.

Последнее предложение прозвенело, как туго натянутая струна, что готова вот-вот оборваться. Взгляд Виктора прошёлся по лицам студентов так, будто он подозревает каждого. Студенты перешептывались, на их лицах читались страх и недоумение. Все в Ноактаре были наслышаны о методах Скрижалей, особенно о Викторе. Говорили, что его стиль допроса весьма изощрён и далеко не каждый может его выдержать. Виктор умел извлекать правду, какой бы ужасной она ни была.

Калеб и Лиам стояли в стороне, наблюдая за происходящим.

– Калеб, – тихо произнёс Лиам, – мы должны быть осторожны. Виктор не остановится, пока не узнает всё, что ему нужно.

Калеб был согласен, но не смог отвести взгляд от главы гвардии.

Декан Эрида, которая до этого молча наблюдала за происходящим, подошла к Виктору. Их короткий обмен колкими взглядами сказал всё сам за себя.

– Академия будет полностью содействовать вашему расследованию, – холодно сказала Эрида. – Но помните, Виктор, что ученики под моей защитой.

– Это я и надеюсь проверить, – ответил Виктор с лёгкой усмешкой, которая заставила многих студентов затаить дыхание.

– Не нравится мне это. – шёпотом сказал Лиам, украдкой бросив взгляд на прибывших гвардейцев.

Калеб почувствовал, как внутри медленно натягивается невидимая струна. Ещё чуть-чуть, и она лопнет с хрустом прямо под грудиной. Виктор Кейн, его напарники, даже их чёрный доберман – всё в них казалось слишком сосредоточенным, слишком точным, как будто они уже знали ответы и просто ждали, когда кто-то проговорится.

Через час зал окутала давящая тишина. Магический круг мерцал мягким лазурным светом. Его поверхность пульсировала, словно чуткое сердце, готовое распознать ложь, страх и зарождающуюся тьму.

– По одному! – скомандовал Виктор.

Первый студент шагнул внутрь. Его движения были скованными, пальцы нервно сжимали рукава мантии. Как только он пересёк границу круга, барьер засиял тусклым светом, словно отражая внутреннее состояние вошедшего.

– Нервничает, – негромко заметил Лиам.

Когда второй студент встал в круг, поле вспыхнуло ярче, но с неровными всполохами.

– Видишь это? – шёпотом спросил он Лиама. – Парень явно волнуется.

Виктор Кейн слегка наклонил голову.

– Следующий, – приказал он, и голос его был холодным, как лезвие клинка.

Студенты один за другим входили в круг, и каждый раз поле дрожало, реагируя на их эмоции.

Когда очередь дошла до Калеба, он выпрямился, стараясь казаться уверенным.

Сделав шаг внутрь круга, юноша погрузился в мгновенную тишину, а вокруг него растянулось голубое сияние.

Виктор листал досье Калеба медленно, почти лениво, но взгляд его то и дело поднимался от бумаг, чтобы изучать юношу – холодно, пронизывающе, будто вычерчивал в уме заключение. Наконец, отложив документы, он посмотрел прямо в глаза Калебу и произнёс:

– Калеб Стёрн.

Калеб старался сохранять самообладание.

– Ты помнишь Марка Харриса, твоего одноклассника? Тот недавний инцидент, когда твоя магия оборвала ему жизнь? Или ты надеялся, что Академия забудет это происшествие?

В голове Калеба мгновенно вспыхнули образы: крики, молнии, вспышки неконтролируемого света. Он сжал челюсти, стараясь не выдать страх.

– Это была ошибка, – тихо признался юноша. – Я тогда даже не знал, что магия в мире существует. Я был обычным мальчиком из обычной школы. Я сделал что-то, чего не понимал. Никто не объяснил мне, что во мне это есть, пока в тот день не стало уже слишком поздно.

– Ошибка, – перебил Виктор. Тон его был ледяной и насмешливый. – Такая ошибка стоила парню жизни. Или это было очередное импульсивное решение как ритуал Вознесения?

Калеб пытался сдержать гнев, который рвался изнутри. Он молчал, догадываясь, что Виктор специально его провоцирует.

– Может, и не ошибка, – сказал Виктор. – Может, ты так и хотел, а теперь играешь невиновного.

После этих слов, в районе копчика и дальше вверх до самых ключиц прошёлся разряд согревающей и опьеняющей силы. Она встала перед Калебом, как стена перед ребёнком, на которого замахнулись. Он не звал её и толком не успел понять, что происходит. Магия услышав, что на её хозяина нападают, сделала то, что должна была сделать: закрыла его.

Магический круг под его ногами вспыхнул ярче, чем у любого из предыдущих студентов, с примесью золотистого света. Калеб и сам удивился происходящему. За всё время своей жизни он ни разу не чувствовал, что внутри него есть что-то, что может за него заступиться. Внутрений дар сделал это снова.

Виктор слегка склонил голову. Лицо его, до этого каменное, на короткое мгновение тронуло удивление.

– Мы ещё поговорим, Стёрн, – сказал он. – Надеюсь, ты скоро научишься говорить правду. Свободен.

Калеб вдруг почувствовал, что невидимая рука дознавателя, схватившая его за горло, медленно разжала хватку и дышать стало свободнее. Он послушно покинул волшебный круг и подошёл к Лиаму, дожидавшемуся его у одной из колонн. Магический свет за его спиной ещё несколько секунд продолжал светиться золотом, потом погас.

– Всё в порядке? – спросил Лиам.

– Могло быть и хуже. – ответил Калеб.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали мелко, почти незаметно. Калеб сжал их в кулаки и спрятал в карманы.

За их спинами Виктор всё ещё смотрел на пустой магический круг. Он не убирал бумаги. Чёрный доберман у его ног поднял морду и посмотрел Калебу в спину. Виктор провёл пальцами по серебристому перстню.

– Интересно, – сказал он тихо сам себе. – У мальчика начинают проявляться зубки.

В ту же секунду Майя бесшумно вошла в центр магического круга. Мягкое, мерцающее свечение окутало её фигуру. Виктор, стоявший напротив, скрестил руки на груди.

– Майя Лоран. Одна из лучших на курсе. И при этом несколько раз замечена в несанкционированных ритуалах, где рисковала и собой, и другими. Объяснитесь.

В этот момент в глазах Майи зажглась искра, подобная вспышке в темноте. В её внутреннем мире мелькали воспоминания о том, что Виктору знать было не положено. Она помолчала немного и ответила без капли сожаления или страха перед гвардейцем:

– Я помогала, потому что они нуждались в моём участии. Я знала, на что иду, и для меня дружба важнее любых правил.

Виктор слегка приподнял бровь.

– Прискорбно, что ты, способная ученица, так безрассудно рискуешь. Ты могла бы добиться большего в наших рядах, если бы захотела.

Майя не опустила взгляд и, оставив Виктора без ответа, вышла из круга.

Виктор скрипнул зубами, а когда очередь перешла к Лиаму, воздух в зале словно застыл в ожидании. Лиам мельком взглянул на Калеба и Майю, оставшихся у стены, поддерживающие кивки друзей придали ему сил.

Вступая в круг, он ощутил, как магическое свечение вспыхнуло, а затем постепенно потухло, словно уходя в глубину земли. В этот миг внутренний голос Лиама бурлил воспоминаниями о прошлых ошибках, пытался предупредить о скрытой уязвимости, которую он изо всех сил старался скрыть.

Виктор нахмурился, его пальцы крепко сжались в досье юноши.

– Лиам Фолкнер, – сказал он безразлично, – ты сильный студент с отличной успеваемостью, но твоя история вызывает вопросы. Нам точно есть о чём поговорить.

Лиам стоял, словно камень, его взгляд не колебался, хотя внутри него всё кипело. Влажные капли пота стали собираться на лбу, но парень, сдержался, не позволял себе паниковать раньше времени. Сияние вокруг него постепенно темнело, обретая насыщенный, почти чёрный оттенок.

Виктор заметил это первым, его взор, острый, словно клинок, фиксировал каждое изменение в потоке магии.

По залу прокатился шёпот, и некоторые студенты, изумлённо отступив, стали наблюдать, как магический круг Лиама окутывает тьма. Калеб и Майя замерли: девушка нервно прикусила губу, взгляд её метался между Лиамом и Виктором, а Калеба вдруг осенило, что именно вызвало такую реакцию у круга.

Виктор, нахмурив брови, решительно шагнул вперёд. Его лицо оставалось беспристрастным. Он остановился всего в нескольких шагах от Лиама, чья фигура, окутанная нарастающей тьмой, напоминала узника, готового принять приговор.

– Фолкнер – медленно и холодно произнёс Виктор, его голос, словно удар по нервам, выдернул Лиама из оцепенения. – Ты хочешь сказать, что всё это случайность?

Лиам поднял голову и постарался говорить твёрдо, но внутренняя борьба не позволяла полностью скрыть дрожь:

– Это б-было давно.

Он с трудом сглотнул, пытаясь проглотить своё прошлое.

– В детстве. Я однажды использовал магию теней но больше к ней не прикасался.

Виктор прищурился, его взгляд углублялся, стремился прочесть душу Лиама в каждой мельчайшей детали. – И всё же её следы сохранились!

Лиам отвёл взгляд, осознавая тщетность сокрытия правды, и, набравшись смелости, заговорил чуть громче, почти дерзко:

– Это было неосознанно. Я нашёл древний фолиант, способный призывать тени В детстве я ничего не понимал. Я использовал его только один раз!

В этот момент Виктор поднял руку, требуя, чтобы слова прекратились. Вокруг Лиама свет пентаграммы запульсировал, волнами отзываясь на его признание.

– Один раз... – медленно произнёс Виктор, словно смакуя каждое слово.. – И этот «один раз» оставил след, который я даже сейчас ощущаю в тебе.

Лиам застыл на месте, его мыщцы напряглись до предела, как будто вся его душа сжималась от боли и стыда.

Магия теней не исчезает бесследно. Она въедается в сердце, превращая её в оружие, даже если ты этого не осознаёшь. Скажи-ка мне, парень, почему я должен верить, что тьма не управляет тобой сейчас?

Лиам поднял взгляд, в котором смешались гнев и раны прошлого. Сжав кулаки, он подавил эмоции усилием воли и ответил:

– Потому что я сражаюсь с этим каждый день. Я не позволю злу управлять мной. Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом.

В зале витал нарастающий ужас: взгляды студентов, полные страха и осуждения, обжигали Лиама.

– Магия теней чудовищна! – отрезал Виктор. – Ты утверждаешь, что это было давно. Но почему она всё ещё живёт в тебе? Почему магическое поле реагирует так, словно ты носишь эту тьму и по сей день?

Лиам хотел оправдаться, но магия поля говорила сама за себя. Его голос, сначала тихий, потом набирающий силу, прорвал тишину:

– Я не призывал её осознанно! Я пытался от неё избавиться. Это было в прошлом Я не виноват, что тень преследует меня.

Виктор нахмурился и продолжил:

– Прошлое редко остаётся забытым. Если ты действительно пытался избавиться от запретной магии, почему она всё ещё здесь? Что-то ты не рассказываешь или тьма стала твоей союзницей?

Эти слова обрушились на Лиама стремительной, страшной лавиной. Плечи едва опустились, но он собрал силы и встретил холодный взгляд Виктора, который уже ступал вперед, почти незаметно возвышаясь над ним.

– Лиам это правда? – обезоруженно спросила Майя.

Вместо слов Лиам позволил своим глазам сказать всё за него, девушке хватило мгновения, чтобы понять всё самой. Её лицо побледнело, а юноше оставалось лишь отвернуться, унося в себе стыд и боль.

Виктор жестом вызвал охрану.

– Этого достаточно! – воскликнул Виктор. – Лиам Фолкнер, ты останешься под стражей до выяснения всех обстоятельств. Любая связь с тьмойнесёт опасность, которую мы не можем игнорировать.

Стражники вплотную подошли к Лиаму. В руках гвардейца был магический браслет, который больше напоминал кнут, свернувшийся в кольцо. Безмолвное серебро, тот материал, из которого в кузнецах Альканэлы – цитадели Скрижалей, ковали оружие гвардии. Браслет обладал силой подавлять любое проявление магии.

Парень протянул руки, и оковы ожили. Они вытянулись, как змея, и с хлыстом обвились вокруг запястий Лиама. Обжигающий металл впился в кожу, оставляя тонкие, но глубокие порезы, из которых проступила кровь. Лиам зашипел от боли. Холодный свет, исходящий от браслета, начал подавлять остатки магии в его теле, вытягивая её из самых глубин.

Напарница, лишённая всякой жалости, схватила обвиненного за плечо и начала выводить из зала.

Майя закрыла рот рукой, а Калеб, стоявший неподалёку, сжал кулаки до боли в костяшках. Не выдержав несправедливости, Калеб внезапно вскочил посреди зала.

– Подождите!

Он встал перед Лиамом, преграждая путь стражникам. Его взгляд, пылающий гневом и отчаянием, встретился с Виктором.

– Это неправильно! Лиам не виноват. Да, его прошлое темно, но он изменился. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы сказать, что он никогда не поставил бы нас всех под угрозу!

– Твои слова ничего не изменят. Не зли меня, парень, и лучше умерь свой пыл. – Виктор, надменно выпрямившись, сделал тяжёлый шаг вперёд, сократив дистанцию. – Закон превыше всего! Твой приятель пойдёт с нами. Его будущее в стенах Академии теперь под большим вопросом.

– Вопрос, который не вам решать, командир Кейн, – раздался в наступившей тишине ровный, холодный голос.

Эрида Валькрест, казалось, возникла из самой тени колоннады. Она стояла неподвижно, её строгий силуэт чётко вырисовывался на фоне светящихся окон зала. Все курсы стояли в преддверии вот-вот разразившейся бури. Никто даже не смел пискнуть.

– Поскольку расследование инцидента уже начато, а мистер Фолькнер является ключевым подозреваемым, он будет передан под стражу гвардейцев, – произнесла декан, обводя зал взглядом. Она сделала небольшую паузу, дав своим словам достичь каждого уголка. Декан медленно повернула голову, и её взгляд, полный тихой, леденящей ярости, впился прямо в Виктора. – Что касается остальных студентов, в особенности новоприбывший поток, – Эрида сделала чёткий, отграничивающий жест рукой, прикрыв их собой. – Без весомых обоснований и неопровержимых доказательств их причастности, они остаются под моей личной защитой. Пока. Я надеюсь, это вам понятно.

Виктор напрягся, его челюсть резко сдвинулась. На лице читался неприкрытый гнев, но всё, что мог сделать командир, со щелчком цокнуть языком и сказать:

– Как прикажете, декан Валькрест. – Он бросил короткий кивок своим людям. – Увести его.

Лиам оглянулся на друзей: в его глазах застыло отчаяние, смешанное с мучительным осознанием неизбежности. Он попытался что-то сказать, но гвардейцы, стоявшие рядом, резко схватили его за руки, пресекая малейшую попытку сопротивления.

Калеб хотел было рвануть к другу, но ощутил твёрдую руку Майи на своём плече. Её взгляд встретился с его – тревожным, умоляющим.

– Не вмешивайся, – прошептала она. – Это только усугубит всё.

Лиам бросил последний взгляд на Калеба и Майю.

– Я не виноват. Найдите правду. Не дайте им разрушить всё.