Скрижали. Магия рождается из боли

– Ага, один из чародеев, чья работа заключается в том, чтобы следить за миром и скрывать следы магического присутствия, – подбирая слова, объяснил Лиам. Он не хотел напугать собеседника ещё больше. – Академия очень строго относится к сохранению секрета о нашем существовании. Если кто-то из студентов осознанно или случайно раскрывает магию перед обычными людьми, Наблюдатели выходят на сцену.

Калеб нахмурился сильнее.

– И что они делают?

– Накладывают заклинания забвения, – ответил Лиам спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. – Они стирают воспоминания у всех, кто смог увидеть или почувствовать магию. Восстанавливают разрушенные места, если нужно. Иногда даже перекраивают события, чтобы у людей не оставалось подозрений.

– Ты серьёзно? – в голосе Калеба зазвучали нотки сомнения. – Они просто… стирают память?

– Да, это частая практика, – подтвердил Лиам. – Особенно в случае таких, как ты, кто ещё не научился контролировать свою магию.

– Так ты думаешь, этот Наблюдатель помог мне выбраться? – спросил Калеб.

Лиам еле заметно улыбнулся.

– Скорее всего, это был он и уже заминает ситуацию. Если ты действительно случайно показал магию там, где не должен был, это могло привлечь внимание. Люди быстро замечают странности, а Академия этого не любит.

Калеб почувствовал лёгкое замешательство.

– И ты считаешь это нормальным? Просто стирать память?

Лиам пожал плечами.

– Иногда это необходимо. Если бы мир знал о нас, всё бы изменилось. А изменения… не всегда к лучшему. Мы разберёмся с этим.

Калеб кивнул, чувствуя, что Лиам не лжёт, хотя в его слова поверить в здравом уме было довольно сложно. Но и то, что произошло с Марком, едва ли можно было объяснить логически. Поэтому ничего не оставалось, кроме как довериться этому странному парню, который знал об этом загадочном месте явно куда больше Калеба, даже несмотря на то, что всё происходящее напоминало безумие, словно его заставляли прыгнуть в океан с самых высоких скал.

– А как я объясню родителям, где я и что со мной? – взволнованно спросил Калеб.

– Об этом не беспокойся. Твоим родителям внушат, что ты обучаешься в элитной школе.

Лиам шагнул к Калебу и положил руку на его плечо.

– А я смогу видеться с ними? – спросил Калеб.

– Да, на каникулах студенты могут возвращаться на Землю к родным и близким. Зимой и летом у вас есть четыре недели, чтобы навестить их.

Калеб медленно опустил руки и засунул их в карманы куртки. Пальцы наткнулись на складки ткани и лежащие там ключи от дома. Он начал перебирать их пальцами левой руки, ощущая холодный металл знакомой связки, ребристые бороздки замков и зубцы, цепляющиеся в подушечки пальцев.

«А нужны ли мне эти каникулы?» – пронеслось у него в голове.

– Понятно, – коротко сказал он.

Калеб почувствовал, как груз, давивший на него, наконец-то ослаб. Его больше никто не ищет. Парень сделал глубокий вдох, и лёгкие наполнились свежим, прохладным воздухом, словно он впервые за долгое время по-настоящему ожил, но вместе с этим ощущением пришла и слабость. Ноги задрожали, и он чуть не рухнул на месте.

– Эй, полегче, – раздался рядом голос Лиама. Парень ловко подхватил Калеба за руку, удерживая его от падения.

– Извини… – Калеб попытался улыбнуться, но губы едва слушались. – Слишком много всего…

– Да брось, я всё понимаю, – мягко ответил Лиам. – Знаешь, сейчас самое время прекратить спешку и начать думать о хорошем. Ты здесь не один…

Хоть усталость и навалилась на плечи, Калеб неловко расправил их, чувствуя, как надежда начинает согревать его изнутри. Это место могло стать для него новым домом, где он не сможет больше причинить кому-то вред, где он наконец-то перестанет быть посмешищем, где его смогут понять…

– Хорошо. С чего начнём?

– С первого шага, – серьёзно произнёс Лиам. – Уверен, он будет правильным.

Когда оба прошли чуть дальше главных ворот, им открылся вид на массивное и богато украшенное здание с башнями, большими арочными окнами и остроконечными крышами, устремляющимися ввысь. Оно словно светилось, окутанное небесной аурой, пульсирующей отблесками магии.

– Это просто невероятно, – прошептал Калеб, не отрывая взгляда от архитектурного чуда, поражающим своей невероятностью и великолепием.

Лиам по-доброму рассмеялся, видя его реакцию.

– Я знал, что ты будешь в восторге. Перед тобой Ноактар, наш дом, наша альма-матер. Академия для нас не простое учебное заведение. Это место, где магия оживает.

Они подошли к круглой площади, в центре которой стоял фонтан. Вода в нём струилась, закручиваясь и переплетаясь танцующими потоками, всплески от которых выпрыгивали сияющими рыбками, переливающимися в свете фонарей и закатного солнца.

– Здесь всегда так красиво, особенно вечером, – продолжил Лиам. – Посмотри на фонари. Они сделаны из особых материалов, которые усиливают магию.

Калеб кивнул, вдыхая аромат свежей листвы. Ветер играл в пышных тёмно-зелёных кронах густо разросшихся вокруг площади деревьев.

– А как давно существует Академия? – спросил Калеб, с интересом глядя на величественное здание.

– Академия была возведена более пяти веков назад, – произнёс Лиам, поднимаясь по ступеням к массивным воротам. – Это были тёмные времена для магов. Время, когда инквизиция заражала целые города охотой на ведьм, как чума, а костры, где сжигали обвинённых в колдовстве, горели на каждом углу. Вспомни, что творилось в Салеме – это был только один из множества приговоров, которые мир выносил тем, кто был наделён даром, непонятным и пугающим для большинства мирян.

Калеб замер, его глаза стали круглыми, а брови взлетели вверх. Удивление не оставляло его, и рот едва заметно приоткрылся.

– Т-так как вы… спаслись? – произнёс он.

– Маги стали пешками в руках жадных королей, – сказал Лиам с тяжёлым вздохом, взгляд его затуманился воспоминаниями. – В те времена войны не ограничивались только мечами и копьями. Короли открыли для себя новый источник силы – магию. Те, кто обладал большим потенциалом, становились их орудием, их вербовали и заставляли служить. А тех, кто был слабее или не подходил, просто сжигали на костре, не раздумывая.

– Но как маги согласились на это? Как они могли пойти против своих же?

Лиам долго молчал, будто не хотел отвечать. Но затем, наконец, продолжил: – Они и не шли в бой по своей воли. Пару мешков золота, обещание богатства и власти – и нечестивые чародеи сами становились частью инквизиции, накладывая на других магов связующие заклятия, чтобы те не могли сопротивляться. В этом кошмаре магия перестала быть чем-то священным. Основатели Ноактара были теми немногими, кто выжил в этой тирании, они смогли укрыться от мира и создали место, где магия могла развиваться свободно. Они хотели, чтобы она служила не для разрушения, а для созидания, где не было бы места для насилия и манипуляций. С тех пор Академия стала центром ремесла чародеев, привлекая лучших волшебников со всего мира.

Калеб слушал, рассматривая массивные, покрытые глубокими царапинами ступени под ногами, по которым они поднимались. История, похожая на мрачную сказку, потихоньку начала складываться в картину мира с его жестокими войнами и кровавыми компромиссами, о котором он не подозревал все восемнадцать лет своей жизни.

Он машинально поднял ногу, чтобы ступить на следующую ступень, и почувствовал слабое покалывание в подошве. Сначала Калеб списал это на усталость и стресс. Еще шаг, и иголочки пробежали выше, по щиколотке. Парень нахмурился, но продолжил подъем. С каждой новой ступенью ощущения нарастали: теперь покалывало в коленях, потом будто сотни тонких игл прошлись по бедрам, добрались до поясницы. Он замедлил шаг, почти остановился.

Лиам, уже стоявший на площадке перед высокими дверьми, обернулся, услышав, как шаги за его спиной затихли.

– Что-то не так?

Калеб ответил не сразу, он сконцентрировался на странном чувстве, которое ползло теперь вдоль позвоночника к затылку. По коже бежали неестественные мурашки.

– Ты… ты ничего не чувствуешь? – наконец выдавил он, глядя на каменные плиты под ногами. – Как будто всё тело колет, снизу вверх.

Лиам внимательно посмотрел на него, потом на ступени, и в его взгляде промелькнуло понимание.

– А-аа, – он сделал шаг назад, к самому краю площадки. – Это порог. То есть не сам он, а защитные чары Академии, наложенные на него. Новички их чувствуют ярче при первом входе. Просто ты раньше не сталкивался с такой концентрацией энергии разом.

Калеб сглотнул. Покалывание теперь расходилось по плечам. Он сжал и разжал ладони, ожидая, что они будут неметь, но в пальцах лишь бегали те же назойливые иголочки.

– И это… нормально? – спросил он.

– Да. Через пару минут пройдет, тело само адаптируется. Хочешь постоять, отдышаться?

Калеб сделал последний шаг, преодолев высокий каменный порог. Волна иголок ударила в виски и затылок разом. Калеб резко вдохнул, зубы сжались и заскрипели. Мышцы его шеи и плеч напряглись и стали твёрдыми, чуть ниже линии челюсти запульсировала сонная артерия. Он замер, встретившись со взглядом Лиама. Тот молча наблюдал, как у Калеба опустились брови, а взгляд приобрёл неподдельную жёсткость. Затем, через силу, Калеб медленно выдохнул, разжимая челюсть. С выдохом острота стала угасать, отступать от головы к плечам, рассасываясь в теле. На смену пришла ровная, едва уловимая внутренняя вибрация.

– Нет, всё нормально, – сказал он, проходя мимо Лиама, рука парня потянула за массивную ручку двери, и новоприбывший прошёл внутрь.

– Как скажешь.

Огромные залы были украшены древними фресками, изображающими великие битвы и моменты открытий в мире чародейства.

– Каждая картина рассказывает свою историю, – продолжил Лиам, указывая на одну из стен. – Например, эта изображает сражение двух величайших чародеев своего времени, в момент, когда они использовали свои способности, чтобы защитить Академию от тёмных сил.

Калеб, чувствуя, как его сердце бьётся в такт новым ощущениям, улыбнулся.

– Удивительно, сколько всего ваши художники смогли запечатлеть на этих стенах! Я и не думал, что окажусь в месте с такой богатой историей.

– И это только начало, – ответил Лиам, ведя Калеба по просторным переходам.

Они продолжили путь по каменным коридорам Академии, и их шаги звучали гулким эхом в просторных залах Ноактара. Улыбка не сходила с лица Лиама.

– Теперь мы направляемся в кампус, – сказал он, указывая на двери, которые вели к зелёным аллеям и общежитиям студентов. – Тебя распределят в комнату, и ты сможешь немного обустроиться. К счастью, учёба ещё не началась, так что догонять никого не придётся.

Они вышли на крытую каменную галерею. Перед Калебом открылся вид на комплекс зданий из светлого камня, густо увитый темным плющом, когда парни подошли к массивным дверям кампуса. Сбоку от входа, встроенная в каменную кладку стены, стояла невысокая стела из темного полированного камня. На ее поверхности была врезана прямоугольная плита с четким отпечатком ладони.

– Руку, – коротко сказал Лиам, обращаясь к Калебу.

– Какую? – растерянно спросил тот, не понимая, что от него хотят.

– Правую. Давай. – Прежде чем Калеб успел среагировать, Лиам взял его за запястье и уверенно приложил его ладонь к выемке в плите. Камень был прохладным и идеально гладким.

– Эй, что ты делаешь? – попытался дёрнуть рукой Калеб. Под его ладонью плита мягко вспыхнула ровным голубым свечением. Свет пробежал по контуру выемки, и Калеб почувствовал едва заметную вибрацию. Прямо из центра плиты стремительно вырвался и взмыл вверх свёрток пергамента, перетянутый серебристой лентой. Лиам мгновенно разжал пальцы, отпустил руку Калеба и поймал свиток на лету одним движением, затем развернул пергамент и посмотрел на проявляющиеся изумрудные чернила.

Калеб внимательно смотрел на выражение лица Лиама, наблюдая, как у того меняется мимика, что-то между удивлением и лёгким раздражением.

– Вот мы и пришли, – произнёс Лиам и протянул свёрнутый пергамент Калебу. – Твоя комната на втором этаже, в западном крыле. Соседом твоим будет Амос Марак. Надеюсь, вы поладите… – Последняя фраза прозвучала с лёгким, едва уловимым акцентом, который заставил Калеба нахмуриться.

– Надеешься? – переспросил он, искренне не понимая подтекста. Он взял протянутый пергамент, но не стал смотреть на него, продолжая вглядываться в лицо Лиама.

– Что это значит? Что не так с соседом?

– Амос… – Лиам сделал паузу, пытался подобрать слова. – Он своеобразный. У него свой подход ко всему. В том числе к соседям по комнате. Но, возможно, тебе повезёт. Пойдём, я покажу тебе, комнату.

Лиам открыл дверь, и они вошли внутрь. Здание выглядело уютно: винтажная мебель, широкие окна, через которые струился мягкий свет. В коридоре стояли несколько учеников, увлечённых беседой. Увидев идущих, они обратили внимание на Калеба, явно не узнав в нем кого-то знакомого.

Неловкость охватила его с головой, но Лиам уверенно направился к комнате, на двери которой висела металлическая табличка с номером 203, не дав Калебу растеряться. Парень постучал в дверь, за которой послышалась возня и недовольное кряхтение, и лишь спустя пару мгновений замок щелкнул. Из-за приоткрывшейся створки показалась курчавая короткостриженная макушка и тёмное заспанное лицо.

– Амос, это Калеб, твой новый сосед по комнате, – представил его Лиам, подумал немного, а затем добавил: – Он только что приехал. Пожалуйста, прояви терпение.

Амос выглядел немного удивлённым, его глаза сверкали, но эмоций он не проявлял.

– Привет, – сухо произнёс он и настороженно осмотрел Калеба. – Надеюсь, ты не слишком шумный и больших проблем мне не доставишь, и так разбудили!

Калеб почувствовал себя виноватым. Он не ожидал тёплого приветствия, но и не думал, что будет настолько «не вовремя».

– Привет… Я постараюсь не мешать, – ответил Калеб, смутившись.

– Ладно, – сказал Амос, отступая назад, чтобы пропустить нового соседа в комнату.

Калеба поразило убранство комнаты, которая медленно начала меняться на его глазах. На светлых стенах появилась пара книжных полок, напротив массивной кровати с прочным матрасом, явно принадлежавшей Амосу, возникла вторая. Недалеко от нее появилась копия рабочего стола, пока еще не заваленного книгами, но главным отличием оказался висящий над чужой постелью массивный серебряный амулет, напоминающий волчий клык, и пара заточенных мечей с выгравированными узорами. Кажется, бывший хозяин комнаты был не сильно рад гостям.

Лиам, заметив, как Калеб осматривается, наклонился к нему и прошептал:

– Амос – лучший студент на своём потоке. Его семья славится своими оборотническими способностями. Как ты успел заметить, он не слишком разговорчивый и, спешу предупредить, время от времени бывает крайне агрессивным. Всё-таки есть что-то в нём от зверей, в которых он превращается, – с тихим смешком отрезал Лиам.

– Заткнись, Фолкнер! – грубо ответил Амос.

Здоровяк скрестил руки на груди, перевёл взгляд на Калеба и, не меняя выражения лица, сказал:

– Учись и не мешай.

Калеб почувствовал, как его энтузиазм немного угас, но он решил не опускать руки.

– Понял. Постараюсь быть тихим, – произнёс он, пытаясь придать разговору более позитивный тон.

Амос кивнул, но остался настороженным.

– В любом случае, я… занят. Если что-то понадобится, можешь спрашивать, но лучше не отвлекай меня слишком часто.

Калеб почувствовал, что общение с Амосом будет непростым.

– Ладно, я попробую освоиться, – сказал он, слегка сконфузившись от понимания, что в новой жизни ему предстоит справляться не только с учёбой, но и с характером своего соседа.

Лиам собрался уходить, но, заметив, как Калеб невольно окидывает взглядом новую комнату, сказал:

– Эх, новичок. Без проводника в этих каменных дебрях пропасть немудрено. Не переживай, первый месяц все тут как слепые котята ходят. – Одновременно доставая из кармана брюк небольшой, слегка помятый листок, и положив его на раскрытую ладонь. Пальцы его свободной руки сложились в быструю, уверенную последовательность: мизинец коснулся безымянного, средний переплёлся с указательным, а большой палец мягко надавил на центр ладони. Всё это сопровождалось сдержанным, почти беззвучным шёпотом. Смятый листок внезапно распрямился, его края стали идеально ровными, а на поверхности проступили тонкие, серебристые линии, складывающиеся в три треугольника, не соприкасающиеся друг с другом.

– Вот, держи, – Лиам протянул тёплый, чуть вибрирующий листок Калебу. – Базовые поисковые чары. В запретные зоны не приведёт, это тебе не ключ от всех дверей, но найти лекционный зал, библиотеку или меня точно поможет.

Амос, прислонившись к косяку, за всем этим только молча наблюдал. Его взгляд, скользнув по ожившему листку, выражал скорее скептическую оценку, чем интерес.

Калеб взял подарок.

– Ладно, не буду мешать адаптации, – улыбнулся Лиам и наконец вышел, закрыв за собой тяжёлую дверь. Как только тот ушёл, Амос повернулся к Калебу и добавил:

– У тебя есть два дня, чтобы обустроиться, а потом начинается основная учёба. Постарайся не создавать проблем.

Глава 3. Всё начнётся с боли

Утро первого учебного дня было моросистым. Туман опустился так низко, что открытые галереи, соединявшие башни, почти исчезли в сплошной млечной пелене. Калеб шёл, неохотно переставляя ноги. Голова была тяжёлой от недосыпа и работала чуть заторможено. Это знакомое состояние напомнило ему прошлогодний марафон сериала «Доктор Кто» с литрами энергетика ядовито-зелёного цвета и сомнительной едой на закуску – ощущения были почти теми же. С той лишь разницей, что сейчас в класс магии его вёл заколдованный листок-проводник, выданный накануне, который юноша держал за край правой рукой. Компактный гид с небольшим движением вперёд почти плыл по коридорам и улице, указывая направление.

Проходя по шумному коридору перед открытыми галереями, Калеб обратил внимание на поток учеников. Старшие курсы отличались не только жёсткой щетиной на лицах и более вытянутыми, сформировавшимися чертами, но и одеждой. Младшие курсы старались соответствовать формальности заведения: шерстяные джемперы, рубашки, сарафаны, туфли и лоферы. Юноши и девушки постарше явно не заботились об этом, предпочитая то, что удобно. На одной из лестниц Калеб заметил парня в синей пижаме и домашних меховых тапочках. Его внимание на секунду зацепилось за этот абсурдный образ, и он невольно замедлил шаг. Парень невозмутимо перебирался со ступеньки на ступеньку, тапочки мягко шлёпали по старому камню, и он что-то бормотал себе под нос, листая потрёпанный конспект. Вокруг, обгоняя друг друга, проходили другие студенты.

– А ты думал, Риверс поставит тебе «хорошо» только потому, что ты слёг с отравлением? Каким надо быть пнём, чтоб перепутать цветы дафны и сирени в настое? – огрызнулась девушка с густыми фиолетовыми волосами, собранными в небрежный пучок.

Калеб не вслушивался в общий шум разговоров, стараясь не заблудиться, и постоянно поглядывал на зачарованный листок, который в конце концов упрямо тянул его к двери аудитории с табличкой «Введение в магическое ремесло».

В классе царила суета: одни студенты шёпотом обсуждали грядущую церемонию Вознесения, другие интенсивно листали свои конспекты, пытаясь запомнить забытые заклинания.

Все знали, что завтрашний день станет испытанием, которое изменит их судьбы. Однако Калеб, сидя за своим столом, чувствовал себя чужим в этом напряжённом ожидании. Ему так и не удалось получить внятного объяснения, что представляет собой эта церемония. На вопросы либо отвечали уклончиво, либо делали вид, что не слышат. Одни студенты лишь пожимали плечами, словно сама суть церемонии была настолько очевидной, что не нуждалась в разъяснении, другие отводили взгляд, будто не хотели или боялись говорить об этом. Ощущение собственной чуждости и неопределённости крепло с каждой минутой.

Калеб решил стать незаметным наблюдателем, тихой тенью, которая не привлекает внимания. Как губка, намеревался впитывать всё: новые знания, поведение других студентов, негласные правила, даже те, что на первый взгляд казались лишними. В этой загадочной Академии любая, даже самая малая крупица новой информации могла стать ключом к выживанию. Калеб понял, что торопливость здесь – враг, а терпение и проницательность – единственные союзники.

Его взгляд скользил по одноклассникам, которые энергично перелистывали старые фолианты, что-то шептали друг другу или выводили замысловатые символы на пергаменте. Даже те, кто не утруждал себя учёбой, казались напряжёнными и сосредоточенными.

Наконец его соседка по парте, Мира, не выдержала. Она толкнула Калеба в бок и прошептала:

– Ты что, серьёзно собираешься ничего не делать? Завтра ведь Вознесение!

Калеб повернулся и вопросительно уставился на девушку.

– Вознесение? – переспросил он. – Что это ещё такое?

Мира застыла, словно он только что сказал что-то немыслимое.

– Ты издеваешься? – прошипела она. – Это самое важное событие для нас! Завтра ты либо окончательно станешь магом, либо…

Она резко замолчала, осознав, что сказала слишком много.

– Либо что? – уточнил Калеб, нахмурившись.

– Либо ничего, – уклончиво ответила она, избегая его взгляда. – Главное – не провалить ритуал.

По странному поведению Миры было понятно, что она сказала что-то лишнее. Её слова только усилили тревогу Калеба. Он хотел задать ещё один вопрос, но в этот момент дверь класса открылась, противно скрипя петлями, и в помещение вошла профессор Эрида.

Высокая, с холодным, пронзительным взглядом, она напоминала грозовую тучу. Звонкий, отчётливый стук её каблуков по каменному полу прорезал шёпот в классе, заставив всех мгновенно замереть.

– Надеюсь, вы не тратите время впустую, – произнесла она, оглядев учеников. Голос профессора звучал резко, и даже те, кто только что перешёптывался, замолчали. – Завтра вы столкнётесь с испытанием, которое определит вашу ценность как магов. И я ожидаю, что каждый из вас будет готов.

Профессор Эрида, облачённая в строгую накидку тёмно-зелёного цвета, замерла перед классом. Широкий ворот её мантии был оторочен едва заметно мерцающими золотыми нитями. В полной тишине класса её глаза, до этого бывшие просто тёмными, изменились. Из глубины зрачков вспыхнул и разлился по радужным оболочкам ровный яркий зелёный свет.

Её взор прошёлся по рядам слева направо, когда он встречался со студентом, тот невольно замирал, чувствуя странное давление в висках. Эрида в этот момент рассматривала не первокурсника, его внешность или опрятность, как может показаться, а сложный энергетический узел. От каждого студента расходилось множество тончайших полупрозрачных линий – так называемые возможные варианты развития событий.

Все первокурсники проходили этот мнимый тест, не догадываясь, что они на самом деле стали предметом её анализа. Студент у окна, до этого переминавшийся с ноги на ногу, застыл на месте, разжимая край пожелтевшего пергаментного листа, которые лежали на каждой паре в наличии пяти штук. Девушка на втором ряду, поправлявшая прядь волос, опустила руку на парту, прижав ладонь к прохладному дереву, а когда зелёный свет коснулся глаз Калеба, он почувствовал лёгкое давление в области лба, но отвести глаза не смог, как бы не старался.

Сознание профессора, натренированное десятилетиями, мгновенно анализировало общую картину. На то, чтобы счесть информацию с глаз, требовалось несколько секунд. При этом Эрида не видела конкретного сценария будущего, а лишь структуру потенциала. Она сводила тысячи мимолётных возможностей к нескольким ключевым вариантам, отсекая маловероятные случайности и концентрируясь на факторах, поддающихся коррекции: выборе специализации, психологической работе, интенсивности тренировок. Её дар был инструментом диагностики и составления стратегии. Просмотрев каждого студента, зелёный свет в её глазах постепенно угас, вернув им обычный тёмный оттенок.

– Этот класс – не место для слабости, – её голос, низкий и глубокий, разрезал тишину, как кинжал. – В каждом из вас есть искра, и я могу её разжечь, но не все смогут выдержать, тот объём и информации и методы подготовки вас к чародейскому ремеслу. Уверяю! ВАС ждёт незабываемый и одновременно трудный путь. – сказала она, поднимая руку ладонью вверх. – Но огонь, который вы зажжёте, будет обжигать. Он покажет ваши пределы, и те студенты, кто выстоят и смогут в конце обучения сдать экзамен,  могут называть себя настоящими магами.

На преподавателя завороженно смотрели сотни глаз.

– Сегодня мы поговорим об основах магии, – её указательный палец правой руки поднялся и описал в воздухе перед собой короткую, чёткую траекторию, вертикальную линию вниз, затем резкий диагональный излом влево. Вслед за кончиком её пальца в пространстве застыла тусклая золотистая полоска света, похожая на раскалённую проволоку. Профессор тут же, не меняя темпа, провела большим пальцем той же руки перпендикулярно первой линии, и вторая светящаяся черта пересекла первую, завершив простой, но завершённый символ – руну Ансуз.