Без запретов

– Ник, вы ее не знали…

– Да, по твоей инициативе.

– Я хотел, чтобы вы не видели той ненависти и призрения в каждом брошенном взгляде. Здесь дело не только в ее спокойствии, но и в вашем восприятии. И это сработало. Вы с Генрихом презираете меня, а не маму, и поверь, лучше так, чем жить с пониманием, что ей были ненавистны собственные дети. В такой семье мы воспитывались, и этого не исправить. Что-то от нас не зависит. Думаешь, мне было приятно осознавать ее ненависть и наблюдать, как отец и дед видят во мне любимчика, забивая на остальных детей? На меня возложили ответственность, о которой я не просил. Я хотел как лучше. Я заботился о вас как мог и всегда был рядом вместо отца и матери по собственной инициативе.

Ник видел отблеск боли в родных глазах, но ничего не почувствовал.

– Ты всегда все решал за нас, — произнес он тихо, почти шепотом, но в этом шепоте звенела сталь. — «Я заботился», «я хотел как лучше»… А нас ты спросил? Услышал хоть раз?

Его глаза, обычно живые и насмешливые, сейчас были жесткими, словно два осколка темного стекла. В них не было ни сочувствия, ни понимания — только горькое осознание, что все его детские надежды на материнскую любовь разбились о решения старшего брата, и сейчас ему приходится с этим жить, переигрывать, прикрываясь маской шута. Впрочем, она уже давно стала истинным обличьем Никласа Ротштейна. Так было намного проще.

— Ты говоришь, что защищал нас от ее ненависти, — продолжил Ник, делая шаг вперед. — А может, ты просто боялся, что она полюбит нас больше? Что мы отберем у тебя твое «особое место» в семье?

Голос дрогнул, но Ник тут же взял себя в руки. Он не позволит слабости вырваться наружу. Ни здесь. Ни перед ним. Ни перед кем.

— Знаешь, что самое смешное? — Ник привычно усмехнулся. — Ты так старался быть «хорошим старшим братом», что забыл: мы — не твои подопечные. Мы — твои братья. И право прочувствовать эту ненависть было нашим долгом, а не твоим подарком.

Они находились друг напротив друга в весьма опасном со стороны расстоянии. Могло показаться, что от напряжения воздух постепенно пропитывается невыносимым жаром двух больных душ, но вместо этого ощущался лишь пронизывающий до костей холод.

Это был первый и последний раз, когда Никлас поднял эту тему, оправдав свою зависть к брату. Когда впервые бросил ему многолетнюю боль прямо в лицо, о чем никогда не слышал даже Генрих. Слово «семья» для Ротштейнов было всем и одновременно ничем.

Кэти уверенно подошла к братьям, чтобы встать между ними и вручить каждому по бокалу шампанского. Делая вид, что все хорошо, девушка не собиралась подливать масло в огонь, поэтому решила предпринять попытку наладить их и без того сложные отношения. Ради Раймонда.

Кимми долгое время наблюдала за ними, готовая в любой момент вмешаться, но достаточно неожиданно в стороне возник Теодор. Узнав девушку со второй попытки, мужчина довольно улыбнулся и подошел ближе, тут же завязав приятный диалог. От неожиданности пришлось бегать взглядом от собеседника к братьям, пока к ним не подошла Кэти. Наблюдая со стороны, Кимми не могла оторвать взгляда от Раймонда. Пыталась ловить каждую эмоцию, невольно переживала о конфликте и не хотела допускать мысли, что Кэти является якорем Раймонда. Тогда что-то говорить о прошлой обиде было бессмысленно, ведь мыслями владела только ревность.

– Мистер Лоран, у меня есть к вам большая просьба, – тут же сообщила она, чтобы перестать ощущать это чувство и перейти к действительно важному вопросу.

– В прошлую встречу нам удалось перейти на «ты», Кимми. Обращайся ко мне по имени. Итак, о чем ты хочешь попросить?

– Это касается моего журнала и интервью, которое я должна предоставить на защите. Я бы была безмерно благодарна, если бы ты согласился поучаствовать, но возможности гонорара очень ограничены. Вернее… их вообще нет, но мы постараемся что-нибудь придумать.

Раймонд заметил их в тот момент, когда незнакомец внимательно слушал Кимми, а затем ласково протянул руку, приглашая выйти девушку на улицу. Она смущенно улыбнулась, захлопав пышными ресницами, но успела бросить обеспокоенный взгляд на ничего не понимающего Ротштейна. Кэти позвала его, но Раймонд не откликнулся. Он даже не услышал своего имени, пытаясь понять – кто этот человек.

– Подожди-ка, – донеслось до него от удавленного Ника. – Это Теодор Лоран, что ли?

– Кто? – переспросил он, сощурившись.

– Лоран! Отец дружит с его отцом. Мы прошлым Рождеством познакомились на горнолыжке, куда ты не приехал, хотя обещал.

– Откуда они знакомы? Не похоже, что только сейчас познакомились.

Кимми посмеялась какой-то шутке, после чего оба тут же скрылись из виду, оставив братьев смотреть себе вслед и навязчиво обдумывать увиденное. Заметив такую задумчивость, Кэти решила переключить внимание.

– Вы когда-нибудь сбегали посередине вечера, чтобы насытиться ритмом не такой картонной жизни? – спокойно спросила она, смотря прямо перед собой.

– Множество раз. – Ник залпом осушил бокал. – Если есть предложения, я в деле.

– Отлично. Рай?

Он коротко мотнул головой и отвел взгляд в сторону.

– Давай же, – настаивала Кэти, потянув его руку. – Сделка практически состоялась, у нас есть его номер для связи, чтобы организовать официальную встречу, и сейчас самое время расслабиться. Ничего интересного здесь все равно уже не будет. Высшее общество может нормально повеселиться только на автопати, которое в нашем случае устроим себе сами.

Ник ожидающе смотрел на брата, пока Кэти с уверенностью набирала сообщение их водителю. Прошло всего несколько минут, когда ребята уже были в полной готовности, но Раймонд неожиданно сообщил, что остается. Кэти это забеспокоило, Никлас же в очередной раз поймал волну раздражения от желаний старшего брата. Все всегда плясали под его дудку, велись на манипуляции и меняли планы по одной только прихоти. Он посмотрел на Кэти, ожидая, что та сразу переобуется, но, на удивление, девушка несколько секунд помолчала, чтобы затем с нежностью погладить Раймонда по щеке.

– Увидимся позже?

Казалось, мужчина находится где-то глубоко в своих мыслях, посвященных далеко не этому разговору, но в ответ он все же кивнул, получив от девушки добрую улыбку.

Они ушли.

Раймонд долгое время стоял в стороне, не желая ни с кем контактировать, и просто ждал, когда в зал вернется Кимберли. Беспокойство по поводу Теодора пробуждало неописуемые чувства внутренней тревоги. Они были не такими, что ощущались во время танца с Ником, ведь так или иначе Раймонд интуитивно верил в честность и разум младшего брата. С Лораном было по-другому. Они не были знакомы, из-за чего тревога становилась лишь сильнее.

Прошло больше двадцати минут, когда мужчина решил выйти на улицу, чтобы осмотреться и выкурить сигарету. Его взгляд наблюдательно прошелся по каждому присутствующему в поисках Кимми, допустив, что та уже могла уехать, но, к счастью, она все еще была здесь, и, к несчастью, в компании Лорана. Ротштейн пытался не наблюдать слишком пристально, отводил взгляд в сторону, стараясь наслаждаться каждой затяжкой, насколько это было возможно.

Она улыбалась, часто смеялась, внимательно слушая и редко кивая в знак согласия. Раймонд видел, с какимпревосходством Лоран смотрит в голубые глаза. Какему нравится внимание красивой молодой девушки. Внутри все сжималось от злости к фотографу, пока вторая сигарета плавно сменила первую.

Он сжимал в пальцах сигарету, наблюдая, как Лоран наклоняется к ней ближе, чем следовало бы. Его голос — мягкий, вкрадчивый — тонул в ее звонком смехе. Она снова улыбнулась, и эта улыбка, такая светлая, такая искренняя, обожгла его изнутри. «Она не должна так смотреть на него», — пульсировало в голове, словно набат. Раймонд затягивался глубже, пытаясь заглушить нарастающую бурю, пока пальцы не обожгло, и он не отвлекся.

Встав рядом, Кимми прикрыла грудь пальто и умиротворенно взглянула на мужчину.

– Привет.

– Привет… – Ответил он, ощущая, как неприятно дрожит сердце. – Твой друг?..

– Если бы, – с улыбкой ответила Кимми, провожая Теодора довольным взглядом. Раймонд это заметил. Он уставился на нее с понимаем, что она явно восхищена, хотя девушка радовалась абсолютно по другому поводу. – Не думала, что встречу его здесь, да и вообще бы никогда не подумала, что смогу познакомиться с таким талантливым фотографом. Мне жутко повезло случайно наступить ему на ногу.

– Ты действительно так имвосхищена?

Раймонд никак не мог понять ее радости в голосе, хотя всем видом пытался не подавать вида. Само слово «ревность» было не о нем, так как ранее в себе он был уверен как ни в ком другом. Прекрасно понимая, что Кимми ненамеренно отзывается подобными словами о фотографе, мужчина все больше осознавал эту ревность.

– Восхищена талантом. Ты видел его работы?

– Не доводилось.

– Тогда ты не поймешь…

– Выходит, все это время вы говорили о его таланте? Думаю, ты ему нравишься.

– Теодору Лорану? – Кимми рассмеялась. – Конечно нет, разве что как человек, и то я считаю наше общение как обычную вежливость при случайной встрече. Он хорошо воспитан и любит поговорить, только и всего.

Мужчина закатил глаза, по-прежнему стараясь не показывать раздражение, но Кимберли уловила мысль и подозрительно сощурилась.

– Ты как будто бы…

– Что?

– Ревнуешь.

Раймонд не нашел сил ни согласиться, ни отрицать, осознавая, что все и так ясно, как бы не хотелось держать лицо и оставаться максимально уверенным человеком. Он ждал ее решения, не давил. Боялся навсегда потерять, из-за чего о многом молчал, чтобы она решала в первую очередь для себя – готова ли с ним быть. Каждый ее жест, взгляд, смех, принадлежащие другим мужчинам, резали без ножа, но он был согласен терпеть.

– Между нами ничего нет, Раймонд, – призналась она, не в силах издеваться над его чувствами. – Мы знакомы от силы два коротких вечера.

– Просто… я уже отвык от того, что ты можешь так на кого-то смотреть и улыбаться. Знаю, звучу жалко и выгляжу наверняка так же, но… это сложно. Допускать мысль, что мы можем быть по отдельности. Я не хочу этого.

Кимми хотела взять его за руку, чтобы поддержать, но мужчину окликнула компания молодых людей, из-за которых ему пришлось пригласить Кимберли подойти к ним вместе. Оставлять ее одну ему совсем не хотелось.

Тем временем Кэти и Никлас, разместившись в тихом месте рядом с парком, уже знатно веселились, потребляя алкоголь из купленных в супермаркете пластиковых стаканчиков.

– Никогда не пил из такой посуды, – признался Ник, сжимая стакан до легкого хруста. – Во всех американских фильмах тусовки не обходятся без традиционных красных стаканчиков, но я думал, это всего лишь клише.

– Так было удобнее пить на мероприятиях, где были взрослые. Не видно, что за жидкость в стакане. В Германии разве не так?

– Я из той семьи, где даже обычную воду покупают в стеклянных бутылках и обходят стороной любой пластик. Об экологии в Германии заботятся, поэтому сомневаюсь, что я бы смог отыскать эти стаканчики, даже если бы всем сердцем проникся Америкой и ее культурой.

– Не нравится Америка?

– Да нет, я ловлю кайф от чувства полной свободы. Здесь определенно мое место, хотя вполне может быть я полюбил эту страну из-за запрета семьи после вашей с Раем любовной выходки.

Брови Кэти от удивления поползли вверх.

– Любовной выходки? Так Ротштейны это называют?

– Расслабься, я всегда так выражаюсь. – Предупредил парень, отпивая. – У меня нет чувства такта, в отличие от всех остальных родственников. Уверен, ты уже поняла, насколько мы с братом разные, несмотря на какую-то внешнюю схожесть.

– Люди и не должны быть похожи, даже если они родственники.

Никлас медленно закивал, подумав, что его отец или тот же дедушка определенно считают по-другому, продолжая ставить старшего наследника в пример. Из раза в раз при каждой встрече. Так, словно любая тема так или иначе принадлежит Раймонду. Со временем он смягчился, чтобы игнорировать подобное, но ему никак не удавалось избавиться от чувства обиды. Время меняло обстоятельства, людей, исправляло какие-либо ситуации, однако от этой обиды ему было не избавиться, как бы не хотелось игнорировать. Он понимал, что детская обида остается с ним даже по мере взросления, но ничего не менялось. Единственный соратник (Генрих), с которым они питали одинаковые чувства к старшему брату, теперь не разделял той ненависти, отдалился, потому что вырос и переосмыслил ситуацию, но почему с этим не мог справиться Ник?..

– Ты очень беспокоишься на этот счет, да? – спросила Кэти, заметив его задумчивость.

Никлас улыбнулся уголком губ и развернулся к девушке.

– Я не из тех, кто беспокоится. Мне больше глубоко наплевать.

– Но это не так. Хоть сейчас ты и выглядишь уверенно, что-то подсказывает, за этим скрывается совсем другое… Ты притворяешься, чтобы не показаться слабым перед людьми. Эти постоянные усмешки, взгляды, шуточки — как защитный механизм.

– Нет. Есть люди, которым действительно наплевать, и они балдеют от всего происходящего, пытаясь не углубляться в какую-то ерунду. Это мой стиль общения. Юмор, просто чуть более острый. Таких, как я, называют шутами, и пусть. Такие люди просто есть.

Он лгал, прекрасно понимая, что вести себя подобным образом куда проще и привычнее, нежели выпустить обиду наружу и говорить всем подряд, какой он обиженный. Это было слабостью, которую нельзя показывать.

Кэти тоже понимала. Она замечала, как Никлас смотрит на Раймонда, как думает о чем-то глубоком, чтобы в очередной раз просто съязвить. Если он был настроен не признавать свою защиту, давить было глупо, тем более все и так было ясно.

– Что же до Кимми? – поинтересовалась она. – То, как ты на нее смотришь и относишься, тоже часть обычной манеры поведения?

– А чего я должен обсуждать это с тобой? – не растерявшись, улыбнулся он.

– Ну… мы как-никак пьем вместе где-то в уединенном от всех месте. Как тут без пьяных откровений?

— До пьяных выходок еще ой как далеко.

– И что, даже равные условия не заставят тебя пооткровенничать?

– Что за равные условия? Холодная лавка в парке и одна бутылка виски на двоих?

– Это и безответные чувства.

Никлас на пару секунд замер, чтобы весело засмеяться и лениво откинуться на спинку лавочки.

– Ты сказочница. Мне вот всегда было интересно, чем таким Раймонд славится у девушек, что после него другие парни всего лишь другие. Я вижу, как ты по нему сохнешь, хотя сама тогда сбежала… Чего ты ждала? Думала, он будет любить тебя до конца жизни, оставаясь один?

– Притом так и было, пока не появилась Кимми…

– Так вот в чем дело. Малышка Кимберли. Что ж, не люблю быть пессимистом, но у меня для тебя плохие новости… В ней есть что-то, что бездумно цепляет.

– Не понаслышке знаешь?

– Не обижайся. Возможно, именно поэтому они и сблизились. Все хотят Раймонда, хотят Кимми, благодаря чему эта парочка и получилась. – Ник тяжело сглотнул. – Сейчас Кимми не до него, но я знаю, как только она добьется желаемого в своих целях, а Рай продолжит добиваться, тебе будет грустнее, чем сейчас. Просто настройся на это. Перед чем-то мы бессильны.

Кэти сжала зубы и недовольно отвернулась, но Ник этого не заметил. Он старался быть искренним, чтобы в очередной раз держать лицо и не выдавать настоящие эмоции, но правдивость сказанного стала иметь смысл только после.

Заметив, что парень притих, уставившись перед собой, девушка решила сыграть на этом.

–Теперь хотя бы точно понятно, чем ты занимаешься, – спокойно проговорила та, на что Никлас слегка прищурился, требуя пояснения. – Настраиваешься. Кимми тебе нравится, но ты понимаешь, что рано или поздно в очередной раз придется отступить перед братом. Как тут осуждать, раз ты так уверен в поражении.

Никлас усмехнулся, но не смог выдать никакой другой эмоции, застыв с этой улыбкой на губах. Пожалуй, впервые ему было нечего сказать.

– Но я верю в успех, когда человек чего-то по-настоящему хочет и в конечном итоге добивается. Сама такая. По возвращению я действительно думала, что мы воссоединимся, что Рай будет задавать кучу вопросов, чтобы понять – почему я решила уйти, если между нами были такие сильные чувства… Но уход Кимми вытеснил мой, и Рай просто остался рад возвращению.

– Вы встречались, когда были всего лишь подростками. За время твоего отсутствия Рай вырос, он уже не тот импульсивный тинейджер.

– Ты не знаешь, какие сильные чувства нас связывали и связывают. Это обычная подростковая любовь для остальных, но не для нас.

– И ты веришь, что он может поддаться старым чувствам, чтобы вы снова были вместе?

– Знаю, а не верю. Ему просто нужно понимание, что между ними с Кимми все кончено. Окончательно и бесповоротно.

– Это в твоих лучших представлениях.

– Как и в твоих. Я видела, как она на тебя смотрела, когда вы танцевали, и вижу, что тебе противна мысль об их воссоединении.

– Не старайся меня к чему-то подвести, Кэт. У тебя есть какой-то план, поэтому говори прямо, что задумала.

– Если не давать им время видеться друг с другом, дать возможность на чувства от другого человека, рано или поздно придет понимание, что произошедшее было всего лишь летней интрижкой. Проводя время с тобой, Кимми не будет думать о Раймонде. Это как эффект накопительства.

– Даже если так, у меня нет столько свободного времени.

– Ты настолько в себе не уверен?

Она знала, чем брать, из-за чего Ник начинал злиться.

– Если человек хочет, он найдет время, – продолжала Кэти. – И мне плевать, насколько эта фраза заезженная.

– Она и правда смотрела на меня как-то по-особенному?

– Учитывая, что теперь мы работаем вместе, и мне доводилось видеть множество ее эмоций, да. Думаю, приложи ты хоть малейшие усилия, этот план не пройдет впустую. Она может растаять. Если, конечно, ты готов пойти против брата.

Никлас сухо усмехнулся и уронил голову назад, обдумывая каждое слово Кэти. Насолить Раймонду было приятным предложением, но неожиданно для самого себя его больше волновали чувства Кимми. Эта девушка ворвалась в жизнь Ротштейнов внезапно, чтобы по иронии судьбы влюбить в себя чуть ли не каждого брата. И он не мог понять, когда стал ей так зависим. Из-за брата, желания или все же из-за какого-то более сильного чувства.

— Мы желаем для них только лучшего, разве не так? – продолжала Кэти.

— Прикрываешь личные мотивы благом? Это мой принцип.

– Тогда это хороший план.

– Разлучить их, чтобы дать возможность полюбить другого… Интересно, конечно, но тогда для чего мы их оставили на вечеринке вдвоем с возможностью на очередное сближение?

Переглянувшись, они безмолвно согласились на задумку, чтобы поспешить обратно на мероприятие, с которого Кимми и Раймонд уже собрались уходить. Слегка запыхавшись, Ник подмигнул Кимберли.

– Где вы были? – поинтересовалась она, осматривая немного потерявшийся вид молодого человека.

– Отмечали удачную сделку, думаю.

– Еще ничего не ясно, – вмешался Рай, – мы только договорились о встрече.

Кэти игриво улыбнулась, чтобы с нежностью положить ладонь на плечо мужчины и польстить, говоря о том, что он без сомнений со всем справится. Стараясь не переигрывать, она проследила за взглядом Кимми, которая обратила внимание на прикосновение с грустью в голубых глазах. В этот самый момент их конкуренция перешла на новый уровень, где действия должны были стать более серьезными.

– Пора разъезжаться, – как бы невзначай произнесла она, выискивая свободный автомобиль. – Кимми, ты и сегодня торопишься?

– Нет, завтра выходной.

Ник удовлетворительно улыбнулся, сказав:

– Тогда предлагаю пройтись. Не против прогуляться?

– Нет, – спокойно согласилась она, рассчитывая, что они пойдут все вместе, но Кэти устало выдохнула.

– Хотелось бы, но на этих каблуках создается чувство, что я целый день на ногах, слишком устала. – Обратившись к Раймонду, она откровенно посмотрела в янтарные глаза. – Я могу попросить проводить меня? В моем районе, когда я уезжала, было неспокойно, боюсь наткнуться на каких-нибудь пьяниц или наркоманов. Как-никак пятница.

Мужчина слегка нахмурился, но кивнул, не успев выдвинуть условия.

– Тогда до встречи, – тут же произнес Ник, подталкивая Кимми к лестнице. – Было почти приятно свидеться, братишка.

Кимберли успела взглянуть на Раймонда, когда тот приоткрыл рот, желая что-то сказать, но Кэти, как и Ник, буквально силой оттащили их друг от друга, разведя по разным сторонам.

Такое поведение могло показаться странным, но им не хватило времени ничего понять. Раймонд открыл для Кэти заднюю дверь подъехавшего автомобиля и с опаской посмотрел на удаляющиеся спины брата и возлюбленной.

Глава 4

Кимми поднялась с места, прося о внимании всех членов группы, чтобы сразу сообщить:

— Итоговое интервью для журнала даст Теодор Лоран. Встреча запланирована на следующий четверг, и я уже накидала вопросы для согласования перед встречей.

Повисла н