Без запретов

Ночью они также не могли сдерживаться. Раймонд терял голову от одного лишь взмаха ее ресниц, а когда выдыхался, уже наступало утро. Моменты страсти настигали их в самых неожиданных местах, приступы нежности и вовсе были с парой постоянно, буквально крича о их непередаваемом влечении друг к другу. Казалось, они даже пахли любовью, которую испытывали. Теплый медовый запах на двоих.

Углубляя поцелуй, мужчина водил пальцами по обнаженному животу, понимая, что готов взять ее прямо на заднем дворе огромного особняка. Кимми была совсем не против.

– Который час? – вдруг спросила она с осознанием, что не брала телефон в руки с того самого момента, как они приехали.

– Судя по солнцу, около трех. А что? Куда-то торопишься?

Его дыхание соблазняюще прошлось по шее, из-за чего на загорелой коже проступили мурашки.

– Нужно позвонить Оливеру, чтобы удостовериться, что дом еще цел.

– Они с Амандой до сих пор в ссоре?

– Да, и не помирятся, пока он не придет просить прощения.

– На нее это не похоже. Ты будто говоришь мне о незнакомом человеке.

– С тобой было по-другому? – Кимми приподнялась на шезлонге, заинтересованная вопросом. – Мне тоже не верилось, что Аманда обижается на каждый пустяк. Поначалу она казалась ведомой, и ты сам об этом говорил, но в отношениях с Оливером ее просто не узнать. Я собираюсь с ней встретиться, чтобы поговорить. В их отношениях он постоянно страдает. Оливер очень зажатый с тех пор.

– Мы говорили на этот счет, Кимми. – Раймонд за секунду стал серьезнее. – Я против, чтобы ты вмешивалась в чужие отношения. Кто знает, как отреагирует на тебя Аманда и сколько в ней осталось здравого смысла.

– Боже, кто она, по-твоему? Психопатка? Мне надоело наблюдать, как Оливер страдает. Он же мой брат.

– Да, но это тебя не касается. Хоть они и ведут себя как малые дети, они уже взрослые, чтобы разобраться со своей жизнью самостоятельно. Запиши их к психологу, если хочешь что-то исправить, но сама не лезь.

Автомобильный гудок прервал его речь, вынуждая встать и пригрозить Кимми пальцем, чтобы она запомнила его слова и даже не думала выяснять отношения с Амандой. Это показалось ей странным.

Раймонд скрылся в саду, желая сократить путь до главного входа, Кимми же немного рассердилась на него из-за указаний. Конечно, в его словах был смысл, но наблюдать за тем, как старший брат понапрасну прожигает свою молодость в нездоровых отношениях, становилось невыносимым.

Направившись в дом, чтобы отыскать телефон, она прошла всего пару шагов, но, заметив широкую спину, застыла на месте при виде дедушки Раймонда. Мужчина медленно обернулся, чтобы пробежаться по девушке безразлично холодными глазами. От такого взгляда внутри все сжалось, словно в предвкушении опасности. Он и сам выглядел слишком сурово, чтобы понапрасну думать о теплой встрече.

– Кимберли, – без удивления произнес Эрих. – Какая приятная встреча.

– Здравствуйте, Мистер Ротштейн.

– Подойди же, девочка.

Кимми сделала несколько шагов вперед, но с каждым шагом на плечи будто бы опускалось что-то тяжелое. Пришлось привстать на носочки, чтобы поприветствовать его двумя короткими поцелуями в обе щеки, стараясь не обращать внимания на тяжесть мужских ладоней на плечах и тяжелого аромата парфюма.

– Ты очень выросла за то время, что мы не виделись. Сколько тебе уже?

– Двадцать один, сэр. В этом году двадцать два.

– Потрясающий возраст. Мне нравилось наблюдать за своими детьми и внуками в этот период. Столько амбиций и смышлености. Позволь узнать, что ты здесь делаешь?

– Кимми…

Голос Раймонда подействовал на девушку спасительным облегчением, Эрих же безразлично перевел взгляд на старшего наследника, сконцентрировавшись на его глазах.

Кимберли ощутила, как наэлектризовался воздух от присутствия двух немцев. Необъяснимо, но факт.

– Grüß Gott, Vater, – поприветствовал мужчина, подталкивая Кимми к лестнице на второй этаж.

– Куда же ты выпроваживаешь нашу гостью, Раймонд? Хотя называть ее гостьей не очень уместно, учитывая, что девочка была под опекой Марлен. Она уже полноценный член семьи, крестная дочь твоей тети.

– Не только.

Эрих лишь моргнул, судя по всему, не считая важным обсуждать момент с новой ролью девушки. Раймонд продолжил:

– Кимми будет неинтересно слушать наш немецкий. К чему ей тратить время на незнакомый язык?

– Разве не в приоритете начать его учить? По приезду в Германию будет очень нелегко общаться с многочисленными родственниками и гостями, которые принципиально разговаривают только на немецком. Кимберли наверняка будет чувствовать себя лишней.

Пассивность упреков, спокойный взгляд и суровая речь угнетали. Кимми понимала, что рано или поздно ей предстоит познакомиться с Германией не просто как с родиной своего парня. Ей предстояло познакомиться с полным составом семьи Ротштейн, их близкими друзьями и родственниками. Как чистокровные немцы отнесутся к простой американской девушке, которая не знает их языка и традиций?.. Это было важно и могло отразиться на репутации Раймонда, что допустить было нельзя.

– Не будет, – спокойно ответил наследник. – Если нужно, я буду переводчиком все то время, пока мы в Германии.

– Как наивно, но благородно. Будет интересно посмотреть. Через месяц.

– Мы еще не планировали, когда полетим.

– Ты не услышал? Через месяц. Не реши ты избегать моего визита, знал бы, какое громкое событие состоится в июле. – Мужчина выдержал паузу, интригуя молчанием. – Твой брат женится. О чем уже в курсе вся страна.

Кимми смотрела на Эриха, не моргая.

Ее терзал вопрос: кто именно женится? Ян? Генрих? Конечно, кто-то из них, ведь о Никласе не может идти и речи. Он ведь здесь и все свободное время проводит на работе. Да и Раймонд был бы в курсе, несмотря на непростые отношения между братьями.

– Женится? – Раймонд был в шоке от такой новости. – Кто?

– Постарайся выяснить. Могу сказать только, что твое условие на свободный выбор невесты в этом случае не сработало. Она немка, более того, вы с ней очень хорошо знакомы.

Эрих взглянул на наручные часы и, молча прощаясь, кивнул, чтобы одарить Кимберли едва заметной улыбкой. В очередной раз стало не по себе. Аура мужчины морально истощала.

Стоило им остаться наедине, как Раймонд выпалил:

– Какого черта вообще происходит…

– Думаю, это Ян. Вы же с ним не так часто общаетесь, поэтому ты и не знаешь.

– Марлен бы сказала.

– Он мог и вчера сделать предложение, сказав родственникам только сегодня.

Мужчина поднялся наверх, долгое время не спускался, из-за чего Кимми пришлось пойти за ним. Разговаривая по телефону, Рай внимательно слушал голос на том конце провода, лишь изредка вставляя короткое «понятно».

Ей приходилось унимать интерес, чтобы не виснуть у него на плече с желанием узнать – кто же жених. В голове лишь повторялось: «Это не может быть Ник».

Как только разговор закончился, Кимми подняла взгляд на Раймонда.

– Генрих женится на Анне.

Девушка незаметно выдохнула.

– Кто такая Анна? Что дедушка имел в виду, когда говорил, что вы хорошо знакомы?

– Это долгая история, – отмахнулся он. – Нужно вернуться в город, чтобы встретиться с Марлен и обговорить некоторые формальности, касаемо свадьбы. Организовать рейс, подготовить для нас костюмы и прочее…

– Нет, подожди, я хочу знать, кто эта девушка и почему ты ни разу на меня не взглянул после того, как назвал ее имя.

Рай сразу реабилитировался и повернулся к Кимми.

– Что?

– Она твоя бывшая?

Мужчина встретил тяжелый взгляд, пока его губы оставались приоткрытыми.

Она не могла быть уверена, но объяснить его задумчивость другим выводом не удавалось. В словах Эриха слышалась насмешка по поводу невесты брата. Кимми вспомнила о ней сразу, как заметила за Раем такую реакцию.

Он не ответил утвердительно, лишь сухо сообщил:

– Мы проводили время, когда я еще жил в Мюнхене. Это было после Кэти.

– Здорово. – Она горько усмехнулась, после чего дернулась в сторону от рук мужчины, который хотел к ней прикоснуться. – Не надо. Только без этих ненужных утешений, ладно?

– Кимми, я просто не ожидал, что Генрих и Анна могут стать мужем и женой, понимаешь? Это обычная растерянность перед ситуацией.

– Я тоже сейчас растеряна, не зная, какой насыщенной жизнью ты обладал для однолюба. До невыносимого смешно! Ты так любил Кэти, искал ее, но затворником почему-то не стал, предпочитая более веселую жизнь в окружении то одной, то другой.

– Какая разница, что я тогда делал?

– Какая разница? Человека формируют его поступки. У меня в голове не укладывается, что на протяжении жизни мне предстоит встречать твоих бывших и каждый чертов раз замечать за тобой такую растерянность. Кэти, Аманда, теперь еще и Анна. Я не понимаю, о чем думал Генрих, когда делал предложение твоей бывшей, зная, что ей предстоит ходить под вашей фамилией и присутствовать на всех семейных праздниках Ротштейнов.

– Твоя ревность не оправдана. Я же сказал…

– Дело не в ревности, Раймонд! – Кимми устало отступила на несколько шагов назад. Он ее не слышал. – Я говорю о том, через что мне предстоит пройти в твоей семье, зная, что кто-то из прошлых увлечений будет ее частью. Говорю о том, как ты реагируешь на их появление, есть я рядом или нет. Я по-прежнему помню, как в этом самом доме ты поплелся к Кэти, словно под гипнозом.

– А как бы ты отреагировала, увидев того, кого любила и искала спустя столько времени? Это реакции, которые не получается контролировать.

– Я бы подумала в первую очередь о тебе.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. До меня у тебя не было человека, которого ты по-настоящему любила.

Кимми замерла, смотря на Раймонда с обидой в глазах, пытаясь понять – серьезно ли он так думает. В этих словах прозвучало такое преобладающее самолюбие, что ее будто бы перенесло в момент их первой встречи и окатило холодной водой.

– До тебя у меня был парень, Раймонд. И на тот момент я его любила.

– Не так, чтобы понять меня.

– Тебя вообще понять очень сложно.

Он дернул плечами.

Воцарилась тишина.

Кимберли какое-то время ожидала от него продолжения диалога, но в ту же минуту поняла, что он не собирается ничего говорить, уже договариваясь в сообщениях о встрече с Марлен. Собирая по комнате вещи, она взяла телефон и поспешила выйти из комнаты, отчетливо слыша, как мужчина называет ее имя и говорит о том, что машина приедет через пару минут. Ей было все равно.

Надев туфли только на выходе с территории особняка, девушка поплелась в сторону въезда на остров. В телефоне за короткие выходные накопились сообщения от группы. Сообщений от Оливера, конечно, там не было, лишь один пропущенный звонок днем назад. Видимо, хотел узнать, как прошла защита и когда Кимми вернется домой. Современные средства коммуникации для парня оставались неинтересны, поэтому он себе не изменял.

Машина подъехала ближе, когда Кимми прошла всего один квартал, но девушка не остановилась и не посмотрела в ее сторону. Сейчас у нее не было настроения общаться с Раймондом или даже его слушать. Его самолюбие здорово ее задело. Уткнувшись в телефон, она успела лишь издать непонятный звук, когда сильные руки подхватили ее и без труда усадили на заднее сидение. Раймонд без лишних эмоций и слов сел рядом, чтобы через минуту дать команду водителю. Автомобиль тронулся.

Всю дорогу они молчали. Мужчина поглядывал на девушку, пытаясь подобрать слова в попытке обсудить ситуацию, но Кимми всем видом показывала, что сейчас не хочет ничего обсуждать. Она даже не смотрела в его сторону, наблюдая то за дорогой, то за сообщениями из чата.

– Я не имел в виду, что лучше меня никого нет, – наконец-то начал он. – Смысл прозвучал совсем не так, как хотелось, и я надеюсь, ты это понимаешь.

Отвечая на сообщения быстрее, чем следует, Кимми решила промолчать, хотя испытывающий взгляд с его стороны веял пристальностью. Он точно ожидал согласия, но девушка слишком сердилась, чтобы вообще что-либо говорить.

– Поедешь со мной к Марлен или тебе нужно домой, чтобы собраться? Она будет рада тебя видеть. Я могу подождать.

– Домой.

Раймонд назвал адрес водителю и снова обернулся к блондинке. Когда Кимми раздражалась, ему было чертовски не по себе. Чувство вины она пробуждала без проблем.

Как только машина остановилась возле родительского дома, Рай поспешил сообщить:

– Мы можем вернуться на остров, как только я закончу с делами…

Но она не дослушала, с гордым видом покинув машину и хлопнув дверью. Внимание оставалось сфокусировано на переписке с группой, поэтому, уже оказавшись на лужайке, она осуждающе посмотрела на возникшего перед глазами мужчину, зеркально повторяющего каждое ее действие.

– Я не услышал ответа. Ты хочешь на остров или нет?

– Двух дней хватило. Увидимся на свадьбе Генриха.

– Ты издеваешься?

Кимми опустила взгляд на экран телефона, который тут же исчез из рук. Раймонд сразу его заблокировал и обошел девушку стороной.

– Обратно телефон получишь там же.

– Раймонд! – Пришлось опомниться только в тот момент, когда мужчина уже практически подошел к машине. Подбежала она тоже поздно, машина просто уехала. – Ты козлина!

Оливер подскочил на диване, когда входная дверь хлопнула, а сестра эмоционально прорычала. Топая по лестнице, она что-то зло бубнила про Ротштейнов, словно была для себя единственным человеком, с которым можно было это обсудить. Парень наблюдал за сестрой, перестав жевать булку, а как только она скрылась, пожал плечами и вернул внимание на экран телевизора.

Кимми никак не могла успокоиться. Терпеть Ротштейнов было прям-таки невыносимо. Что один, что другой действовал на нервы так, как никакая стычка с Крисом или важный экзамен. Они буквально насмехались над ней, зная о хорошем отношении, поэтому считали, что любой проступок просто так сойдет им с рук. Избалованные и наглые. Иной раз их хотелось придушить голыми руками, чтобы понаблюдать за нехваткой воздуха. Как же они ее раздражали!!!

– Кимми?..

– ЧЕГО? – рявкнула она, из-за чего Оливер вытаращил глаза и застыл в дверях, наблюдая за тем, как сестра яростно разрисовывает ручкой бумагу.

– Будешь доедать мороженое?

– ДА.

– Я его уже съел…

– Мне сейчас не до шуток, Оли. Не то настроение, знаешь ли.

– Как дипломная работа? Я понял, что ты затусила с Ротштейном, когда не приехала домой. Названивать не стал, понимая, что все в ажуре. Что сказала комиссия?

– Что мы проделали отличную работу и получили заслуженную оценку.

– И когда вручение диплома?

– На следующей неделе, как только у всех выпускников пройдет защита. Надеюсь, у тебя в планах прийти?

– Конечно, я приду, Кимми, что за вопросы? Тем более мне особо нечем заняться.

– С Амандой по-прежнему тишина?

– Да, ждет, когда я приду извиняться, но мне пока как-то не до этого. Устал вечно бегать и просить прощения из-за пустяков.

– Ты не думаешь, что вам пора поговорить и поставить точку?..

– Пока что нет.

– Но почему? Ты продолжаешь верить, что у вас есть шанс все исправить? Оливер, ты сможешь это пережить, найдешь девушку, которая не будет так к тебе относиться, и у вас все будет хорошо. Или ты так сильно ее любишь, что продолжаешь верить в лучшее?

– Я уже ни во что не верю. Сейчас мне спокойно, хотя мы в ссоре. Боюсь, расставшись, морально станет хуже, а я не хочу снова страдать.

– В этих отношениях ты страдаешь гораздо больше. Ты проводишь много времени с компанией Грейс. Она вроде как тебе симпатизирует…

– Как человек. Ее окружение тоже невероятные ребята. У нас один вайб, каждый любит пошутить и посмеяться, обсудить футбол, активно провести время, с Амандой такого нет. И поэтому мне тяжело. Я хотел бы, чтобы она увидела мир моими глазами. Поняла, как здорово заводить новые знакомства, гулять и наслаждаться жизнью, отдавая ей приоритет. Но она не такая, и я не в праве ее просить, а тем более заставлять пересмотреть общий досуг. Пытался, но бестолку.

– Ты не думал о том, чтобы что-то попробовать с Грейс?

– Забудь, у нее есть парень. Да и если я вдруг решусь расстаться с Амандой, у меня нет планов сразу прыгать в новые отношения.

Кимми смотрела на его задумчивость с пониманием, поэтому немного успокоила себя, чтобы не давить на брата советами, тем более советчик из нее был так себе. Ей хотелось бы распрощаться со своей злостью, но каждый раз, когда приходилось ссориться с Раймондом или Никласом, эмоции брали вверх. Эта Анна на интуитивном уровне вызывала лишь раздражение. С Кэти как будто бы было покончено, но впереди появилась еще одна бывшая. Неизвестная. Ей никак не удавалось выкинуть из мыслей задумчивость Раймонда, при всем этом незнакомка вот-вот должна была стать частью семьи Ротштейн.

Тем временем в офисе Раймонд смотрел на Ника без особого энтузиазма. Разговор по поводу неожиданной женитьбы их брата обсуждался на протяжении тридцати минут, пока Никлас доказывал, что даже не слышал об отношениях Генриха и Анны. Они перестали тесно общаться, как только за ним закрепили один из филиалов в Америке.

Рай устало выдохнул:

– Как чувствовал, что нужно было следить за новостями из Германии.

– Мы и сами узнали о предложении через интернет. Марлен всех на уши подняла, пытаясь узнать, кто еще знал об этих отношениях и старался их скрыть. Анна все же добилась своего, а? Летом официально станет обладательницей нашей фамилии. Твоей die Schwägerin (невесткой).

– Как и твоей, – с упреком ответил мужчина, на что Ник только ухмыльнулся. – Сколько по времени вы встречались?

– Встречались – оченьгромкое слово для наших взаимоотношений.

– Но Генрих же знал, с кем ты тогда гулял?

– Мы не настолько близки, чтобы обсуждать девчонок, с которыми спали. Есть и есть. Это ты успел с ней засветиться, поэтому после тебя было бы глупо маячить с ней при родственниках. Но Генрих вас не видел, как я понимаю… Не верю, что он ничего не знает.

– Даже не понятно, хорошо это или плохо. Анна может испортить наши с Генрихом отношения, ваши, кстати, тоже.

– Я буду все отрицать, повторяя, что она не в своем уме.

Оба замолчали.

Телефон на краю стола громко завибрировал, привлекая внимание каждого из братьев. Ник без интереса перевел взгляд на Раймонда, который немного нахмурился при виде имени и фамилии француза.

– Лоран? – немного удивился Никлас. – Вы теперь хорошие друзья, обожающие потрещать по телефону?

– Это не мой телефон. Кимми. Мы немного повздорили, и я на эмоциях забрал его.

– Высококачественные отношения, братец. Такое она тебе с рук не спустит.

Так же, как и ему флешку.

Телефон затих, но через пару секунд снова завибрировал.

Закатив глаза, Ник взял айфон и без какого-либо стеснения ответил. Раймонд сделал шаг вперед в попытке его остановить, но не успел.

– Добрый вечер, с кем имею честь?

– Простите, я, видимо, ошибся номером…

– А кому звоните? Кимберли Хилл?

– Именно ей.

– Тогда вы точно не ошиблись. Она сейчас в ванной, но я могу передать, по какому поводу вы звонили.

– С кем я говорю?

– Никлас Ротштейн. А вы?..

– Теодор Лоран. Привет, Ник.

– А, Лоран. У Кимми твой номер не подписан, – солгал он, игнорируя просьбы Раймонда сделать громкую связь. – Так чем могу?

– Просто передай, чтобы перезвонила. И так… на будущее постарайся не брать чужой телефон. Ей навряд ли будет приятно узнать, что ты ответил на мой звонок.

– Ну, мы в достаточно близких отношениях.

– Но не в таких близких, как с твоим братом, да?

Ник прищурился и взглянул на Раймонда, пытающегося расслышать из разговора хоть что-то.

– Так или иначе, я передумал, – вдруг продолжил Теодор. – Передай Кимми, что мы с ее командой немного подправили журнал. Вам с Раймондом тоже стоит это увидеть, чтобы оценить проделанную работу своей любимицы. Страница тридцать семь. Передавай привет брату.

Длительные гудки вынудили Ника на какое-то время застыть, чтобы положить телефон на место.

Мужчина молчал, испытывая собственное терпение, но как только понял, что Ник не собирается делиться деталями разговора, спросил:

– Что? Что он сказал?

– Тебе привет передал.

Раймонду пришлось нервно выдохнуть, чтобы не переходить на грубость.

– Что он хотел от Кимми?

– Явно ничего хорошего. Там что-то в их студенческом журнале на тридцать седьмой странице. Этот черт начинает меня раздражать.

– Я спрошу, что именно они исправили у Кэти.

Мужчина достал телефон, но не успел ничего сделать, так как в кабинет вошла явно недовольная происходящим Марлен. Пробежавшись взглядом по присутствующим, она создавала впечатление опасного хищника, готового в любой момент наброситься на первого, кто решится заговорить.

– Что, черт возьми, у вас происходит?!

Кимми приехала в офис, хотя до последнего пыталась игнорировать Раймонда и любую его просьбу. Голос был злой, осуждающий, когда он позвонил Оливеру и вмешал в разговор не менее беспокойную Марлен. Девушка не понимала, на что именно может злиться крестная, ведь Раймонд не из тех, кто будет жаловаться. Происходило явно что-то неприятное, в чем Кимберли была замешана.

Войдя в кабинет, она пробежалась внимательным взглядом по присутствующим и сразу демонстративно отвернулась при виде Ника. Такое комбо могло выпасть только ей.

– Присаживайся, любимая.

Раймонд, не отрывая от девушки пристальный взгляд, отодвинул стул рядом с Ником. Пришлось ощутить себя настоящей преступницей, ведь по-другому охарактеризовать такое напряжение в кабинете было невозможно. С недоверием усевшись на указанное место, Кимми держала лицо. Не смотрела ни на одного из братьев и выжидала.

– Итак, – Рай стал во главе стола и скрестил руки, – рассказывайте. Что такого интересного у вас двоих происходит, пока я не вижу?

Кимми нахмурилась, сразу уводя взгляд в сторону.

При обычном подобном обвинении она бы одарила непониманием каждого, начала бы сыпать вопросами, но в этом случае ей хотелось показать им свое безразличие и молчать до конца. Ей приходилось сгорать от любопытства изнутри.

Появление Марлен прозвучало легким постукиванием каблуков. Женщина прошла вперед, чтобы встать рядом со старшим племянником и посмотреть сначала на Ника, а потом на крестницу. Вид у нее был немного взвинченный, поэтому молчала она недолго.

– Вы должны понимать, что каждый сделанный шаг теперь на виду у всех заинтересованных в нас людей. Тихие деньки с недавних пор закончились, и я думала, вы это понимаете, чтобы не провоцировать неприятные ситуации.

– А что в этом неприятного? – отозвался Ник с насмешкой, чтобы далее кивнуть на Кимми и продолжить: – Вы же видите, что она даже не понимает, о чем речь.

Раймонд и Марлен одновременно взглянули на девушку. Кимми стало не по себе от их осуждающих взглядов. Только после слов младшего Ротштейна они поняли, что тот прав, и Кимберли не понимает, о чем вообще идет речь и какая неприятная ситуация обсуждается и вызывает столько эмоций.

Мужчина без лишних слов нажал пару кнопок, чтобы за его спиной появился экран, а на нем отобразились фотографии и статья из какого-то журнала. Фотографии их ссоры с Ником с громким заголовком: «МИЛЫЕ БРАНЯТСЯ, ТОЛЬКО ТЕШАТСЯ: Никлас Ротштейн и его американская девушка. Первое разбитое сердце или новая горячая парочка».

Глаза Кимми стали больше при прочтении, а фотографии и правда передавали атмосферу ссоры двух разгоряченных влюбленных. Первый снимок: он пытается задержать ее, ухватившись за руку. Второй: Кимми со всей пылкостью кричит и кидает в него флешку. Третий: бежит за ним. Четвертый: они стоят друг напротив друга, пока парень держит ее туфли и смотрит в заплаканное лицо.

– Эта статья набрала более двух миллионов просмотров, и их количество с каждым часом растет, – покрикивая, сообщала Марлен. – О ней уже вовсю трубят в Германии, а на носу свадьба, где вам предстоит появиться. Каким образом теперь это обыграть с таким кричащим заголовком? Вы должны были понять, что репортеры пойдут за вами, как только увидят.

– Вообще-то изначально мы были по отдельности, – вступился Ник.

– Это! – Марлен указала пальцем на экран и наклонилась через стол. – Вот твое по отдельности, Никлас! Ты должен был подумать о Кимми в тот момент. Ты знаешь о настойчивости папарацци и их желании завладеть вниманием, чтобы обогнать конкурентов. Я не выясняю, какая кошка между вами пробежала, ведь мы имеем итог, от которого теперь все считают вас парой. Какие слухи будут ходить вокруг Кимми, когда она появится на свадьбе с Раймондом, а не с тобой? Это было безответственно.

– Я не нянька, чтобы думать о последствиях.

– Что произошло? – холодно спросил Раймонд, уставившись на брата. – Что вы выясняли?