Миры на сплетении ветвей

Они перекрыли ему путь. Библиотека, его последняя надежда найти информацию, была для него закрыта.

Оставалось только одно опасное, безрассудное место, где могли храниться тайные знания. Место, куда Рэйн обещал себе никогда не возвращаться – это Родовое гнездо клана – дом его семьи.

Мысль о возвращении в родовое поместье вызывала у Рэйна физическую тошноту. Каждый камень на этой мостовой, каждый завиток на решетках ворот был пропитан воспоминаниями о долге, упреках и ледяном безразличии. Он предпочел бы иметь дело с десятком разъяренных стражников, чем переступать этот порог. Но другого выхода не было. Архивы закрыты, а в библиотеке клана Серебряных Сосен хранились древние фолианты, не доступные больше нигде. Ради знаний, ради разгадки тайны Элианы и Древа, ему пришлось бы проглотить свою гордость.

Он стоял перед высокими железными воротами, увенчанными знаком клана. На нём изображён щит, на котором выгравирована стилизованная сосна, покрытая снегом. Её ствол – это вертикаль меча. Говорит о том, что их сила – это их корни, а их стойкость – острие клинка.

Снег здесь был идеально чистым, подметенным, дорожки посыпаны мелким голубым гравием. Здесь всё было холодным и безупречным, именно таким, как нравилось его отцу.

Рэйн толкнул ворота и те открылись беззвучно, словно его ждали. Дом был больше похож на крепость – строгое, аскетичное здание из темного камня и полированного дерева. Ничего лишнего, никаких украшений, кроме герба на дубовой двери. Едва он переступил порог, в холле появилась высокая, прямая фигура, вытянутой в тугую струну. Это был его отец – Тарэн.

Этот эльф выглядел так, будто время не имело над ним власти. Темные волосы были идеально уложены, лицо – маска безупречной сдержанности. Его глаза, того же ледяного оттенка, что и у Рэйна, холодно окинули сына с ног до головы, отмечая слегка растрепанные ветром волосы, потрепанный дорожный плащ – все эти мельчайшие признаки «несоответствия».

– Рэйн, – произнес Тарэн. Его голос был ровным, глухим, как удар камня о камень. – Неожиданно. Твои редкие визиты обычно приурочены к очередному… недоразумению, требующему вмешательства клана.

Намек был прозрачным и унизительным. Рэйн почувствовал, как раздражение поднимается по его спине ледяными иглами. Но он заставил себя оставаться спокойным.

– Отец, – кивнул он с минимальной долей почтительности. – Мне нужен доступ в библиотеку. К некоторым старым манускриптам.

– С какой целью? – Тарэн не двинулся с места, блокируя путь вглубь дома. Его взгляд выражал вежливое, отстраненное любопытство, как к незнакомцу.

– Исследования, – уклончиво ответил Рэйн. – В рамках моих… личных изысканий по магии льда.

– Твои «личные изыскания» уже не раз ставили клан в неловкое положение, – холодно заметил Тарэн. – Мы не нуждаемся в новых скандалах, Рэйн. Наш долг – поддерживать стабильность и традиции, а не предаваться сомнительным экспериментам.

Каждое слово было ударом. Напоминанием, что он лишь разочарование. Не тот сын, не тот наследник. Рэйн сжал кулаки в перчатках, чувствуя, как старая язва его самолюбия начинает кровоточить.

– Это не сомнительный эксперимент, – сквозь зубы произнес он. – Это важно.

– Важно для кого? Для тебя? – Тарэн поднял бровь. – Твои личные интересы не должны идти вразрез с интересами клана. Или ты снова забыл о своей обязанности?

В этот момент из-за спины Тарэна появилась другая фигура. Женщина с мягким лицом и добрыми глазами, удивительно теплыми для зимней эльфийки. Ее серебристые волосы были убраны в простую косу. Это была мать Рэйна – Илана.

– Тарэн, – тихо произнесла она, касаясь руки мужа. – Сын не был здесь так много лет. Не встречай его допросами. Рэйн, иди, конечно. Библиотека открыта для тебя.

Её взгляд встретился с взглядом сына, и в нем читалось все: и понимание, и боль за него, и бессилие что-либо изменить. Именно ради этого взгляда, ради этой ниточки тепла он и возвращался сюда снова и снова. Тарэн фыркнул, но отступил, давая пройти.

– Не задерживайся. И помни, за порогом этого дома ты – лицо клана. Веди себя соответствующе.

Рэйн, не глядя на отца, прошел мимо, следуя за матерью вглубь знакомых, холодных залов.

Они шли по широкому коридору, где в высоких железных канделябрах мерцали магические факелы. Их холодный, ровный свет не столько согревал, сколько подчеркивал мрачное величие залов. Стены из темного полированного камня были украшены гобеленами и картинами в тяжелых рамах – все они изображали батальные сцены, портреты суровых предков или символику клана. Ни одного уютного пейзажа, ни одного намека на мягкость. Это была летопись долга и воинской славы.

И тогда Рэйн увидел небольшую, ничем не примечательную дубовую дверь с тяжелым железным засовом, который, к его удивлению, был откинут. Это была дверь в его старую комнату.

Рэйн вздрогнул, остановившись на мгновение. В памяти, будто ледяной осколок, вонзился яркий образ: он, мальчик, сидит за тем самым столом, спина вытянута в струну, пальцы замёрзли и плохо слушаются. Он снова и снова повторял боевые стойки перед зеркалом, зубрил заклинания контроля над льдом до головной боли. Только ради одного – чтобы синие глаза отца, наконец одобрили: «Ты молодец!». Но этого слова не звучало никогда.

А потом накатили другие воспоминания, темные и тяжелые: оглушительный щелчок засова, запирающего его здесь за очередную провинность – за недостаточно быстрый удар, за проявленную на тренировке слабость, за «недостойное» поведение. Он снова чувствовал леденящий холод одиночества, пробирающий под тонкой одеждой. Видел, как его дыхание превращается в пар в неотапливаемой комнате, а слезы обиды и бессилия замерзали на ресницах. Он закусывал губу до крови, чтобы не кричать, не стучать в дверь, не просить… потому что просить было бесполезно.

Он резко дёрнул головой, пытаясь отогнать наваждение, и силой заставил ноги двинуться дальше, прочь от этого места, которое когда-то было не комнатой, а изощрённой тюрьмой, где заключённым был его собственный дух.

Библиотека клана была огромной и пыльной. Здесь пахло старым пергаментом, сушеными травами и временем.

– Он не хотел тебя обидеть, – тихо сказала Илана, когда они остались одни.

– Неправда, – резко ответил Рэйн, уже листая каталог. – Он всегда хочет меня обидеть. Для него я просто упрямый ребенок.

– Но… он беспокоится о тебе. По-своему.

– Его «способ» я прекрасно знаю, мама. Но… спасибо, что вмешалась.

Рэйн погрузился в поиски, отгораживаясь от всего. Он нашел то, что искал – древний, почти рассыпающийся фолиант под названием «Хроники Круговорота». Сердце его учащенно забилось. Записи были краткими, туманными, но они подтверждали худшее: дисбаланс Древа действительно мог быть вызван мощным внешним воздействием, «прикосновением иной, чуждой магии». И последствия, если ритм не восстановить, описывались буквально как «замедленная смерть всех четырех миров». Он быстро сделал несколько выписок на отдельный листок, дрожащей от волнения рукой.

Спустя час он вышел из библиотеки. Тарэн ждал его в холле, все так же безупречный и недвижимый.

– Нашел то, что искал? – спросил он.

– Да, – коротко бросил Рэйн, не останавливаясь.

– И это принесет пользу клану?

Рэйн остановился у самой двери и обернулся. В его глазах горел ледяной огонь.

– Это, возможно, спасет весь наш мир, отец, – произнес он с горькой иронией. – Но не беспокойся, я постараюсь, чтобы на репутации клана это не отразилось.

И Рэйн вышел, хлопнув дверью, не дожидаясь ответа. Он шел по улице, не видя ничего перед собой, сжимая в кармане драгоценные записи. Внутри все клокотало – ярость, обида, давняя, как вечная мерзлота, боль. Он снова ощущал себя тем мальчишкой, который вечно старался и вечно не дотягивал.

Именно поэтому он стал таким – язвительным, колким, надевшим маску безразличия. Это был его бунт. Его щит против ледяного безразличия отца. Единственный способ хоть как-то задеть его, хоть как-то отреагировать, даже если реакцией будет лишь очередное разочарование.

Ему потребовалось время, чтобы отдышаться, чтобы загнать обратно вглубь всех этих демонов прошлого. После он разжал онемевшие пальцы и посмотрел на смятый листок с записями.

Оно того стоило, ведь сейчас у него была информация. И теперь он понимал – Элиана была не просто свидетельницей. Она была той самой «чуждой магией», тем самым триггером, что нарушил баланс, но непреднамеренно. Она была жертвой, а не виновницей.

И это знание меняло всё. Теперь Рэйн должен был не просто спрятать ее. Он должен был помочь ей вспомнить прошлое. Что бы ужасного ни случилось там, в Королевстве Лета, это было ключом к спасению всех.

Глава 8. Незваный гость

Тишина, наступившая после ухода Рэйна, была иной. Не замершей и спокойной, а звенящей, натянутой, как струна, готовой лопнуть от малейшего прикосновения. Элиана сидела на краю кровати, вцепившись пальцами в грубую шерсть одеяла, и вслушивалась в каждый шорох снаружи.

Ветер завывал свою леденящую душу песню, ветки деревьев поскрипывали, изредка с глухим стуком, с крыши сползала шапка снега. Сначала Элиана пыталась убедить себя, что это всего лишь звуки зимнего леса. Но потом ее слух, обостренный страхом, уловил нечто иное.

Раздался тихий, осторожный хруст – сознательный и целенаправленный, совсем не похожий на хруст оседающего снега. Элиана замерла, перестав дышать. Сердце заколотилось предательски громко. Ей показалось, что его стук слышно на всю округу. В тишине прозвучали: хруст, шаг, пауза. Кто-то ходил вокруг дома. Непрошеный гость, старающийся ступать как можно тише, но мертвая зимняя тишина выдавала его.

Элиана медленно, как во сне, соскользнула с кровати и прижалась спиной к холодной бревенчатой стене, подальше от окон. Ее воображение тут же нарисовало образы: безликие стражники в черных доспехах, с ледяными глазами, полными подозрения и жестокости.

«Они нашли меня. Они знают, что я здесь»

Мысль была панической, парализующей. Она вспомнила слова Рэйна о том, что ее «вышвырнут в снег» или «возьмут для допросов». Вспомнила его внезапную перемену, его торопливые сборы и скрытую тревогу. Он что-то знал и предвидел.

Шаги снаружи затихли. Наступила зловещая пауза. Элиана прикрыла рот ладонью, пытаясь заглушить собственное дыхание. В ушах стучала кровь.

И вдруг раздался едва уловимый скрип. Кто-то прикоснулся к внешней стене дома прямо напротив нее. Будто проводил рукой по бревнам, ища что-то. Слабое место? Защелку? Или просто прислушивался к тому, что творится внутри?

Потом раздался тихий, протяжный звук – словно кто-то провел острым металлом по камню. Элиана невольно вскрикнула от ужаса и тут же куснула себе губу до крови, заставляя себя замолчать. Слезы выступили на глазах и покатились по щекам горячими ручейками, тут же остывая на морозном воздухе комнаты. Она вспомнила про люк. Рэйн сказал прятаться там.

Двигаясь как тень, дрожа всем телом, она подбежала к тяжелому сундуку. Откинула крышку. Под сложенными шкурами она нащупала холодное железное кольцо. Потянула. С глухим скрежетом открылся люк, и на нее пахнуло запахом сырой земли и старого дерева, а внизу зияла чернота.

Шаги снаружи возобновились. Но теперь они послышались у двери. Не раздумывая, Элиана юркнула в отверстие, едва успевая захлопнуть люк над головой. Она оказалась в тесном, низком пространстве. Темнота была абсолютной. Она сидела на земле, поджав колени к груди, и тряслась от страха и холода, зажав ладонью рот, чтобы не выдать себя всхлипом. Она слышала, как снаружи кто-то обошел дом еще раз. Шаги были упрямыми и настойчивыми. Потом они надолго затихли.

Но Элиана так не решалась вылезать. Она сидела в ледяной темноте, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Она мысленно звала Рэйна, умоляла его вернуться скорее. Этот вредный эльф с его колкостями и холодными глазами вдруг стал единственным маяком безопасности в этом враждебном, заснеженном аду.

Она не знала, кто был снаружи. Стражник? Враг? Или просто случайный путник? Но ее инстинкты кричали об опасности. Кто-то знал о ней. Кто-то искал её. И теперь она понимала, почему Рэйн изменился. Потому что опасность была реальной. Она была здесь, у порога. И его дом перестал быть убежищем. Он стал ловушкой.

Она закрыла глаза в кромешной тьме, пытаясь представить себе тепло летнего солнца, шелест листвы, смех… но на ум приходили лишь обрывки криков и зарево пожара. И теперь к этому кошмару добавился новый – звук осторожных шагов по хрустящему снегу у ее укрытия. И леденящая душу мысль: «А что, если Рэйн не вернется? Что, если они забрали и его?»

Глава 9. Нерасторжимый союз.

Рэйн шагал к своему дому, сжимая в кармане драгоценные записи. Встреча с отцом оставила в душе привычную горечь и желание куда-нибудь ударить, но сейчас эти эмоции были приглушены более важными заботами. У него была информация. Теперь нужно было заставить Элиану вспомнить. Как – он пока не знал. Его собственные познания в магии памяти были скудны, это была не его стихия. Его стихия была ломать и защищать, а не копаться в чужих мыслях.

Он уже почти приблизился к дому, как вдруг остановился. Что-то было не так. Ничего видимого, никаких следов, кроме его собственных. Но интуиция, отточенная годами жизни в одиночестве и постоянной настороженности, забила тревогу. Воздух был слишком… напряженным. Слишком тихим, даже для зимнего леса.

Он замедлил шаг, стараясь ступать бесшумно, и подошел к двери. Замок был не тронут, задвижка на месте. Но на пороге он заметил едва различимый отпечаток – чужих следов, чуть больше и с другим рисунком подошвы. Кто-то был здесь. Он резко толкнул дверь и ворвался внутрь, готовый к худшему.

–Элиана?!

В доме было пусто. Огонь в камине почти погас, догорая последними угольками. Ничего не было перевернуто, не было признаков борьбы. Но её нигде не было.

Паника, острая и холодная, кольнула его. Они нашли её? Увели? Первым порывом было ринуться назад, к стражникам, начать искать, требовать… но это было бы самоубийством.

Рэйн заставил себя дышать глубже, окидывая взглядом комнату. Его взгляд упал на сундук. Крышка была приоткрыта, а сложенные сверху шкуры сброшены на пол в беспорядке. Это было не в его стиле.

Он молча подошел к сундуку и откинул крышку полностью. В темноте подполья он увидел сгорбленную фигурку, которая при свете изменившейся дверцы съежилась еще сильнее и издала тихий, испуганный звук.

– Уходи! – донесся до него заглушенный, истеричный шепот. – Уходи прочь!

Он опустился на колени перед люком, и его сердце сжалось от странного чувства – облегчения, смешанного с чем-то острым и защитным.

– Элиана, это я, Рэйн – произнес он, и его голос, к его собственному удивлению, прозвучал не резко, а тихо, почти мягко. – Вылезай. Здесь никого нет. Всё спокойно.

Из темноты на него смотрели два огромных испуганных глаза, блестящие от невысохших слез. Она не двигалась, парализованная страхом.

– Я… я не уверена, – прошептала она. – Это может быть ловушка. Ты можешь быть не один.

Он почти усмехнулся от её страха, но вовремя остановился. Она была права. В её положении доверять нельзя никому.

– Если бы это была ловушка, я бы не стал тратить время на разговоры, – заметил он, но уже без привычной колкости, скорее, констатируя факт. – Я бы уже вытащил тебя за эти золотистые волосы. Вылезай. Там холодно.

Он протянул руку. Элиана с опаской посмотрела на его перчатку, потом на его лицо. Видимо, что-то в его выражении – может, усталость, а может, отсутствие привычной маски – убедило ее. Она медленно, неловко вылезла из укрытия, дрожа всем телом от холода и пережитого страха.

Рэйн встал, окинул ее быстрым взглядом. Она была бледной, губы ее посинели.

– Кто это был? – спросил он, помогая ей подняться.

– Я не знаю, – голос её дрожал. – Я не видела. Я только слышала шаги. Кто-то ходил вокруг… долго… потом затих. Я испугалась…

Рэйн кивнул, лицо его стало мрачным. Так он и думал. Кто-то пронюхал и выследил.

– Молодец, что спряталась, – неожиданно для себя самого вырвалось у него. Но он тут же сморщился, будто сказал что-то неприличное, и отвернулся. – Ты вся ледяная. Иди к огню.

Он подошел к камину и резкими, точными движениями начал разжигать огонь, подбрасывая щепки и угли. Пламя разгорелось, отбрасывая на стены нервные, прыгающие тени. Элиана молча подошла и протянула к огню руки, все еще дрожа.

Рэйн постоял секунду, глядя на нее, потом резко развернулся и направился к полке с посудой. Он взял железный чайник, наполнил его водой из большого кожаного бурдюка и повесил на крюк над огнем. Потом достал две простые глиняные кружки и насыпал в них из холщового мешочка щепотку сушеных темных листьев, пахнувших мятой и чем-то горьковатым.

– Это что? – тихо спросила Элиана, наблюдая за его неуклюжими, но точными движениями.

– Чай, – буркнул он, не глядя на нее. – Или что-то похожее. Согревает и успокаивает нервы. Твои, судя по всему, нуждаются в этом.

Он подождал, пока вода закипит, затем налил ее в кружки. Аромат усилился, заполняя комнату скромным уютом.

– Держи, – он протянул ей одну из кружек. – Осторожно, горячо.

Элиана взяла чашку обеими руками, прижимая к груди, словно пытаясь впитать тепло не только через пальцы. Сделала маленький глоток. Напиток был горьковатым, но с приятным послевкусием и он действительно согревал изнутри.

– Спасибо, – прошептала она, глядя на него поверх края кружки.

Рэйн сел в кресло, взял свою кружку и уставился на огонь, погрузившись в тяжелые думы. У него были ответы. Но они лишь порождали новые, еще более страшные вопросы. И теперь он знал, что за ними уже охотятся.

Он посмотрел на Элиану, которая наконец-то начала оттаивать, и впервые подумал, что его одиночество, которое он так лелеял, возможно, подошло к концу. И теперь ему нужно было защищать не только себя.

Тишину нарушал лишь треск огня, да тихие всхлипывания Элианы, понемногу стихавшие по мере того, как тепло чая и камина проникало в ее замерзшее тело. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на Рэйна, который, откинувшись в кресле, смотрел в огонь с мрачной сосредоточенностью.

– Рэйн? – ее голос прозвучал тихо, почти неслышно, сорвавшись на шепот.

Он медленно перевел на нее взгляд, не меняя выражения лица и вопросительно поднял бровь.

– А что… что будет, если они все же найдут меня? – она сглотнула, сжимая кружку в руках так, что пальцы побелели. – Если узнают эту… ужасную правду, которую я сама не знаю? Ты говорил, что я несу с собой беду. Ты был прав.

Она опустила глаза, не в силах смотреть на него.

– Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. Ты… ты помог мне в отличие от всех. Может… – голос ее дрогнул, – может, мне правда стоит уйти? Самостоятельно, пока не стало поздно. Чтобы тебя не сочли сообщником.

Она произнесла это с такой горькой готовностью, словно уже смирилась с ледяной смертью в сугробе, лишь бы не причинять ему больше неудобств.

Рэйн замер. Он смотрел на ее склоненную голову, на золотистые волосы, падающие на лицо, на сгорбленные плечи, вздрагивающие от остаточных рыданий. И что-то в нем, дрогнуло, какой-то давно забытый, заледеневший осколок чего-то теплого. Он тяжело вздохнул и поставил свою кружку на стол.

– Нет, – произнес он твердо. Его голос потерял привычную металлическую окраску, став глубже и спокойнее.

Элиана подняла на него удивленные глаза, полные слез.

– Но…

– Я сказал, нет, – повторил он, и в его тоне прозвучала не привычная команда, а констатация непреложного факта. – Это уже не имеет значения, хочешь ты того или нет. Ты останешься здесь.

– Почему? – прошептала она, не понимая.

– Потому что ты – единственная зацепка, которая у меня есть, – ответил Рэйн, глядя прямо на неё. – Потому что то, что случилось с тобой, связано с тем, что происходит сейчас со всеми нами: с Древом, с зимой и весной. Выпустить тебя одну сейчас – все равно что выбросить в бурю единственную карту, которая может привести к спасению. Это глупо и безрассудно.

Он помолчал, выбирая слова, что давалось ему с невероятным трудом.

– И потому что… – он отвел взгляд, снова уставившись в огонь, будто разговаривая с ним, а не с ней, – Потому что я уже ввязался в эту историю. Я уже твой «сообщник», как ты выразилась. И я не привык бросать начатое. Даже если это чертовски глупая затея.

Рэйн снова посмотрел на нее, и его взгляд стал острым, почти привычным.

– Так что забудь о своем самопожертвовании. Оно никому не нужно. Ты останешься здесь. Будешь делать то, что я скажу. И мы попытаемся разобраться в этом бардаке. Понятно?

Элиана смотрела на него, и слезы наконец перестали течь. В ее янтарных глазах читалось смятение, недоумение и… слабая, робкая надежда. Он не просто оставлял её из милосердия. Он видел в ней ценность. Пусть и как в инструменте. Но он также брал на себя ответственность за неё.

– Понятно, – тихо выдохнула она.

– Хорошо, – кивнул он и снова взял свою кружку, отпивая большой глоток обжигающего чая, будто ставя точку в разговоре.

Но напряжение в комнате сменилось. Оно было все еще плотным, но теперь в нём не было страха и отчаяния. Была решимость и общая цель. Нерасторжимая, пусть и странная, связь между солнечной эльфийкой без прошлого и зимним эльфом с слишком тяжелым прошлым.

Они молча сидели у огня – каждый со своими мыслями, каждый со своими демонами. Но теперь они были не по разные стороны баррикады. Они были по одну сторону против всего остального мира, который внезапно ополчился на них обоих.

Глава 10. Призрачные шаги

Слова Рэйна висели в воздухе, тяжелые и обнадеживающие, как прочный ледяной мост над пропастью. «Ты останешься здесь». «Мы попытаемся разобраться». Элиана сидела, уставившись на огонь, и эти слова эхом отзывались в ее опустошенной душе. Она перестала чувствовать себя одинокой. Это было странное, новое ощущение. Она была в логове зимнего эльфа, в самом сердце враждебного королевства, за ней охотились, а в ее голове зияла черная дыра вместо памяти. Но впервые с того момента, как очнулась в этом мире холода, у нее появился… союзник.

Она украдкой посмотрела на Рэйна. Он откинулся в кресле, его серебристые волосы отливали в свете пламени, а лицо, обычно искаженное холодным безразличием, сейчас было просто уставшим и сосредоточенным. Он думал о ней, об их общей проблеме. Он взял на себя ее бремя, и Элиана чувствовала одновременно и вину, и бесконечную благодарность.

Она уже почти расслабилась, почти позволила себе почувствовать себя в безопасности, как вдруг… прямо за стеной раздался хруст. Он был тихим и осторожным.

Элиана замерла, глаза ее снова расширились от ужаса. Она метнула взгляд на Рэйна. Он тоже услышал. Все его тело мгновенно напряглось, как у хищника, уловившего запах опасности. Он медленно, бесшумно поднялся с кресла, его движения стали плавными и собранными. Кто-то снова ходил вокруг дома. На этот раз более нагло, не скрывая своего присутствия.

Рэйн поймал её взгляд и резким движением руки приказал молчать и не двигаться. Его лицо стало каменным, в глазах вспыхнул холодный гнев. Он молча подошел к двери, его тень, огромная и зловещая, заплясала на стене от огня камина.

Элиана прижалась к стене, сердце ее бешено колотилось. Ее кратковременное успокоение испарилось, как капля воды на раскаленном камне. Они нашли её и пришли забрать.

Рэйн прислушался на секунду, затем с резким, решительным движением рванул задвижку и распахнул дверь, выходя в ночь. Он стоял на пороге, его силуэт резко вырисовывался на фоне белого снега.

– Кто здесь? – прозвучал его голос, низкий и опасный, с той самой ледяной сталью, которую Элиана слышала в их первую встречу. – Покажись! Или тебе нужна более… убедительная просьба?

Он замер в ожидании, его поза говорила о готовности к мгновенной атаке. Элиана затаила дыхание, ожидая ответа – грубого окрика стражника или шипения заклинания… Но в ответ была лишь полная, оглушительная тишина.