Миры на сплетении ветвей

Милана Матасюк

Миры на сплетении ветвей

Все права защищены.

Роман «Миры на сплетении ветвей», включая текст произведения, сюжет, персонажей, мироустройство, а также иллюстрации, графические элементы и художественное оформление, является объектом авторского права и охраняется в соответствии с законодательством Российской Федерации и нормами международного права.

Все персонажи, их имена и биографии вымышлены. Любые сходства с реальными людьми являются чисто случайными.

Пролог

Лес был олицетворением Зимы, ее ледяным сердцем, забившимся в самой глубине этого царства из снега и хрустального безмолвия. Густой и колкий воздух обжигал легкие с каждым вдохом, превращаясь в облачко пара, которое тут же становилось инеем на ресницах. Снег под ногами хрустел тоскливым, сухим звуком. Ветви деревьев, тяжелые от шапок нетронутого снега, гнулись к самой земле, образуя холодные, тесные тоннели. Сквозь них пробивался призрачный, сизоватый свет, не обещавший тепла, а лишь подчеркивавший безразличие этого места ко всему живому.

Элиана шла вперед медленно, преодолевая каждый шаг с мучительным усилием. Холод пронзил ее насквозь, стал частью крови и каждой мысли. Он пульсировал в висках ледяной болью, сковывал пальцы, сжатые в бессильные кулаки, стягивал кожу на лице. Ее стройная, невысокая фигура терялась в белой пустоте, а короткие золотистые волосы, покрытые изморозью, казались серебряными в этом сизом полумраке. Ранее живые янтарные глаза теперь смотрели тускло и устало, цепляясь за туманную цель вдали.

На ней было лишь длинное льняное золотистое платье и потрепанный плащ из королевства Лета, как кружево из солнечных лучей. Там, дома, он пах нагретой солнцем пыльцой и сладким нектаром, а здесь он стал бесполезным грузом, промокшим и обледеневшим, тяжело волочащимся по снегу. Он не грел, а лишь медленно забирал последнее тепло ее тела.

Девушка пыталась думать о жарком солнце, что золотистыми бликами играло в изумрудной листве деревьев её дома, о ласковом ветерке, несущем аромат вечно цветущих лугов. Но эти образы расплывались и тускнели, вымываемые пронизывающим холодом, и перед глазами стояла лишь бесконечная белая пелена. Она шла, потому что должна была идти, потому что за спиной осталось нечто куда более страшное, чем этот мороз. Слабая надежда, подобная сизому свету впереди, еще теплилась в глубине ее сердца, согревая его из последних сил.

Но ноги внезапно подкосились, и она рухнула в сугроб. Холод обнял ее с такой силой, что перехватило дыхание. Снег показался на удивление мягким, словно пуховая перина, а в ушах зазвенела густая и абсолютная тишина. Последнее, что Элиана увидела, пробиваясь сквозь завесу из инея на ресницах, были неясные очертания каменных стен и высоких остроконечных башен вдали. Это было Королевство Зимы – цель её пути.

Однако дойти она уже не могла. Веки сомкнулись, погрузив её в милосердный, темный холод, и янтарные глаза погасли. Вокруг царила лишь тишина, нарушаемая завыванием ветра, который принялся медленно заносить ее золотистые волосы белым снегом.

Глава 1. Ледяное спасение

Мир возвращался к ней обрывками ощущений. Сначала пришло почти обжигающее тепло, резкий контраст после всепроникающего холода. Затем она уловила свежий запах сосновых дров, смешанный с чем-то неуловимо холодным. Где-то рядом слышался успокаивающий, мерный треск огня.

Элиана открыла глаза. Потолок над головой был низким, деревянным, почерневшим от времени и дыма. Свет от камина отбрасывал на него танцующие тени, делая пространство над ней живым и дающим странное утешение. Она лежала под тяжелой, невероятно теплой шкурой, а голова покоилась на мягкой подушке, набитой, как ей показалось, сушеным мхом.

Память нахлынула лавиной. Лес. Ледяной ужас. Падение. Она резко села, и сердце учащённо заколотилось. Глаза метались по комнате, пытаясь осознать, где она находится.

Комната была небольшой, но крепко срубленной. Стены из темного дерева, на них висели полки с сушеными травами, корешками и несколькими книгами в потрепанных переплетах. У стены стоял простой деревянный стол, заваленный странными приборами: стеклянными колбами, тиглями, кусками необработанных минералов, мерцавших тусклым внутренним светом. В центре комнаты располагался огромный камин, в котором весело плясали языки пламени, и именно он был источником жизни и тепла в этом жилище. Все вокруг выглядело аскетично, функционально и без излишеств.

И тут она увидела зимнего эльфа, который сидел в глубоком кресле у камина, почти полностью сливаясь с тенями. Сначала она различила лишь силуэт: высокий, худощавый. Затем проступили детали. Серебристо-серые волосы ниспадали на высокий лоб, скрывая часть лица. На нем была темная, почти черная туника с едва заметным мерцающим узором, похожим на морозные узоры на стекле. Длинные пальцы медленно перелистывали страницы книги, которую он держал. Он не смотрел на Элиану, целиком погрузившись в чтение, и от этой его спокойной сосредоточенности в ее душе стало чуть легче.

– Ты… – ее голос сорвался, звуча хрипло. – Где я?

Он не спеша оторвался от книги, поставил ее на подлокотник. Его движение было плавным и лишенным суеты. Взгляд, которым он окинул ее, был спокойным и проницательным. Его глаза цвета зимнего неба перед снегопадом – светло-серые, ясные и сдержанные. В них не было ни тепла, ни вражды, лишь внимательное изучение.

– Это мой дом, – ответил он. Его голос был ровным, низким, без эмоциональных оттенков. – Я нашел тебя у самого края леса, почти у ворот. Еще немного, и было бы поздно.

Он помолчал, давая ей осознать сказанное, его взгляд скользнул по ее тонкому, летнему плащу, все еще влажному по краям.

– Ты не должна была выжить в этой буре, – заметил он, и в его тоне прозвучала констатация странного, почти невозможного факта.

Элиана сжала край шкуры. Его слова, такие простые и прямые, заставили внутренне сжаться от осознания того, насколько близко она была к гибели.

– Я… я пыталась дойти, – тихо сказала она.

– До Королевства Зимы? – он слегка склонил голову набок. – В такую погоду? И в такой одежде? Это было безрассудно.

Зимний эльф поднялся с кресла беззвучным движением и подошел к тяжелому сундуку у стены. Откинув крышку, он достал оттуда аккуратно свернутую стопку одежды из плотной ткани.

– Твоя одежда непригодна. Переоденься в это, пока окончательно не простудилась, – он положил одежду на край кровати рядом с ней. – Там, в углу, есть ширма.

Его действия были практичны и лишены какой-либо лишней вовлеченности, будто он просто выполнял необходимую задачу.

– Почему? – выдохнула она, глядя на его спокойное, замкнутое лицо. – Почему ты помог? Я же… из Лета.

Он снова сел в кресло, его взгляд стал чуть отстраненнее, будто он и сам искал ответ на этот вопрос внутри себя.

– Потому что даже у Зимы бывают приступы глупости, – ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то сложное, что она не смогла прочитать.

Он снова взял книгу, давая понять, что тема исчерпана, но через мгновение добавил, не глядя на нее:

– Зови меня Рэйн.

– Элиана, – ответила она, чувствуя необходимость представиться в ответ, ощущая тонкую нить какого-то странного, хрупкого равенства в этом обмене именами.

Он снова уткнулся в книгу, его поза выражала полнейшее отстранение. Элиана, схватила одежду и поспешила переодеться за ширмой.

Теплая ткань согревала кожу, но лёд в сердце, подаренный её спасителем, растаять не спешил. Она смотрела на его профиль, освещенный огнем, на сосредоточенное, холодное лицо, и думала лишь об одном: что она сделала и в какое место она попала.

Глава 2. Белое безмолвие памяти

Тёплая одежда оказалась на удивление удобной. Грубая шерсть немного колола кожу, но это было живое, настоящее ощущение, гнавшее прочь оцепенение холода. Элиана закуталась в неё с наслаждением, затянула кожаный пояс и лишь потом осмелилась выйти из тени в свет камина.

На грубом деревянном столе рядом с ней дымилась чашка. Пока она переодевалась, Рэйн, не глядя и не отвлекаясь от своего занятия, заварил ей чай и молча его протянул. Элиана обхватила ладонями грубую глиняную чашку, вдохнула терпкий запах трав – и руки её уже не так дрожали.

Рэйн не смотрел на неё. Он стоял у небольшого заледеневшего окна, вглядываясь в метель, что снова разыгралась не на шутку. В его позе читалось привычное, застарелое напряжение – спина была прямой, плечи слегка отведены назад. Он поправлял рукава и этот жест, как она уже успела заметить, говорил о его скрытом раздражении или глубокой задумчивости.

– Ну что, пришла в себя? – спросил он, не оборачиваясь. Его голос прозвучал глухо, приглушенный завыванием ветра снаружи.

Элиана промолчала. Её первоначальный испуг сменился тягостным, давящим чувством потерянности. Она обвела взглядом комнату – эту прочную, надежную крепость, защищавшую от бушующей стихии. На полке рядом с сушеными травами стояла странная фигурка, вырезанная из темного льда, похожая на дракона. Она мерцала изнутри, словно в неё была заключена крошечная звезда.

– Спасибо, – тихо выдохнула Элиана, заставляя себя сказать это. – За то, что… не прошел мимо.

Рэйн медленно обернулся. Его ледяные глаза сузились, изучая её. Казалось, он искал в её словах насмешку или скрытый умысел.

– Не стоит благодарностей, – отрезал он. – Они лишь обязывают, а мне не нужны новые обязательства. Особенно перед кем-то вроде тебя.

– Вроде меня? – она не поняла.

– Да, ты летняя, странная и явно несущая с собой кучу проблем, – он скрестил руки на груди. – Так что хватит прелюдий. Задаю вопрос в последний раз. Зачем ты здесь?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и прямой. Элиана открыла рот, чтобы ответить. Готовая была выложить ему все – свою историю, свою боль, причину этого безумного побега… Но в голове была идеальная, оглушительная белизна. Такая же чистая и безмолвная, как снежные поля за окном. Она напрягла память, пытаясь нащупать хоть что-то. Имя? Элиана. Откуда? Из королевства Лета. Но всё, что было до падения в снег, тонуло в густом, непроницаемом тумане.

– Я… – она сглотнула комок в горле. – Я не знаю.

Рэйн замер. Его брови медленно поползли вверх. На его лице впервые за вечер появилось неподдельное, ничем не прикрытое изумление.

– Повтори, – потребовал он, и в его голосе зазвучала опасная сталь. – Ты проделала путь через полмира, чудом не превратилась в ледышку, а теперь говоришь мне, что не знаешь, зачем? Это очень неубедительная ложь.

– Это не ложь! – голос её дрогнул от отчаяния. Она сжала виски пальцами, пытаясь выдавить из себя хоть крупицу памяти. – Я… я помню лес. Холод. Я должна была идти… Мне было нужно сюда… Но почему… Я не помню!

Она замолчала, тяжело дыша. В камине весело трещал огонь, и этот жизнерадостный звук лишь подчеркивал её отчаяние. Рэйн наблюдал за ней с холодным, аналитическим интересом. Он не двигался, не выражал ни капли сочувствия.

– Интересно, – произнес он наконец, и в его голосе зазвучал сарказм. – Значит, у тебя амнезия. Удобно. Очень мило и трогательно. Надеюсь, ты не ожидаешь, что я буду твоей нянькой и стану помогать тебе собирать по кусочкам твоё разбитое прошлое?

– Я ничего от тебя не ожидаю! – выкрикнула Элиана, и в глазах у неё выступили предательские слезы. Она яростно смахнула их тыльной стороной ладони. – Я просто говорю тебе правду!

Внезапно в памяти что-то дрогнуло. Словно вспышка. Не совсем образ, а ощущение.

– Жар, – прошептала она, глядя в пустоту. – Я помню невыносимый жар. Не солнечный… а другой. Горячий и злой. И… запах гари. Дерево… Дерево…

Она замолчала, пытаясь поймать ускользающее чувство. Но оно растворилось, как дым. Рэйн, до этого момента сохранявший позу скептического безразличия, вдруг насторожился. Его ледяной взгляд стал пристальнее.

– Дерево? – повторил он тихо. – Какое дерево?

– Я не знаю! – почти взвыла Элиана от отчаяния. – Просто дерево! Все пылало… и все кричали…

Она зажмурилась, но картина не становилась четче. Лишь обрывки, лишь чувство всепоглощающего ужаса и паники. Рэйн медленно подошел к ней. Он остановился в шаге, и Элиана невольно отступила. Этот зимний эльф был выше её, и сейчас, без маски равнодушия, его лицо казалось серьезным и по-настоящему опасным.

– Слушай меня внимательно, девочка из Лета, – произнес он тихо, и в его шепоте шипел лед. – Ты находишься в королевстве Зимы. У нас нет ни жары, ни пожаров. У нас есть только снег, лёд и свои, никому не ведомые проблемы. Твои воспоминания, настоящие или притворные, пахнут бедой. А я не люблю чужие беды. Они имеют привычку прилипать к тем, кто оказался рядом.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то почти жалостливое, но тут же погасшее, задавленное грузом собственного недоверия.

– Так что вот что мы сделаем. Ты отдохнёшь. Ночью буря стихнет. А утром ты возьмёшь то, что я дам, и уйдёшь. Найдешь свои воспоминания где-нибудь в другом месте. Понятно?

Элиана молча кивнула. У нее не было сил спорить. Пустота внутри была слишком велика и страшна. Рэйн отвернулся и снова ушел в тень, к своему креслу. Он взял книгу, но Элиана видела, что он не читает. Он смотрел в одну точку на стене, его пальцы непроизвольно постукивали по кожаной обложке. Он не верил ей. И она сама себе не верила. Кто она? Беглянка? Жертва? Предательница?

Ответа не было. Лишь белое безмолвие за окном и тихий, предательский треск огня в камине, который вдруг перестал казаться таким уютным.

Глава 3. Древо Вечного Круговорота

Ночь в доме Рэйна была долгой и тревожной. Элиана ворочалась на узкой, но прочной кровати, пытаясь пробиться сквозь стену в своей памяти. Но чем отчаяннее она пыталась, тем прочнее становилась преграда. В голове всплывали лишь обрывки: вспышка ослепительно-оранжевого света, искаженные жаром лица, чей-то крик… а потом всепоглощающий, спасительный холод зимнего леса. Она поймала себя на мысли, что благодарна этому холоду. Он заглушил ту боль, которую она не могла вспомнить, но которую все еще чувствовала всем существом – как незаживающую рану.

Утро пришло резким и ясным. Буря и правда утихла, сменившись безмолвным, морозным затишьем. Свет, падающий из окна, был ослепительно-белым, слепящим. Элиана подошла к заледеневшему стеклу и протерла небольшое отверстие ладонью.

За пределами дома открывался вид на королевство Зимы. Оно было не таким, как она себе представляла – мрачным и унылым. Оно было величественным. Дома, высеченные из темного сине-серого камня, увенчанные острыми крышами, искрились под солнцем миллионами бриллиантовых бликов. Вдали, на скале, возвышался замок с ажурными, словно сделанными изо льда, башнями. Повсюду виднелись запутанные узоры – на дверях, на фонарях, на мостовых – невысокие ледяные скульптуры, покрытые инеем.

– Насмотрелась? – раздался сзади знакомый голос.

Рэйн стоял у стола, расставляя на нем две простые глиняные миски. От него исходил легкий пар – он только что вернулся с улицы. На нём был темный плащ, подбитый мехом, и в руках он держал свежую, покрытую инеем ветку.

– Пора подкрепляться. Если ты упадешь в голодный обморок по дороге, я тебя точно поднимать не стану.

В мисках дымилась густая зерновая каша цвета спелой оливы. Было видно, что она сдобрена диким медом и дроблеными орехами, отчего исходил плотный, сладковатый аромат. Простая, но сытная пища, та самая, что даёт тепло и силы для долгой дороги. Рэйн налил чего-то горячего из черного железного чайника. Элиана молча села.

– Спасибо, – пробормотала она, беря миску в руки. Теплота согрела онемевшие за ночь пальцы.

Рэйн фыркнул, разламывая принесенную ветку и аккуратно раскладывая на столе то, что оказалось на ней: крошечные, идеальной формы бутоны, замерзшие в самом расцвете. Они переливались на свету, как хрусталь.

Он принялся методично собирать бутоны в небольшую стеклянную баночку, его движения были точными и выверенными.

– Что это? – не удержалась Элиана.

– Ледяные колокольчики, – буркнул он, не глядя на неё. – Цветут раз в году, во время самого лютого мороза. Собрать можно только до восхода солнца. Хрупкие, бесполезные, но красивые.

В его словах не было восхищения. Лишь констатация факта. Но в самом жесте, как он бережно прикасался к ним, угадывалось некое странное уважение к их хрупкости.

Они завтракали в гнетущем молчании. Горький напиток обжигал горло, но с каждой минутой Элиана чувствовала, как силы возвращаются к ней. А вместе с ними – и упрямство.

– Я не уйду, – тихо, но чётко сказала она, ставя пустую миску на стол.

Рэйн замер. Он медленно поднял на неё взгляд. В его ледяных глазах вспыхнули опасные искры.

– Повтори, я, кажется, ослышался.

– Я сказала, я не уйду. Я не знаю дороги. Я не знаю, куда мне идти. И я не могу уйти, не узнав, что случилось со мной и с моим домом.

– Это не мои проблемы! – его голос зазвенел, как лёд. Он резко встал, отбросив стул. – Ты думаешь, я буду рисковать собой из-за твоих забытых снов?

– Почему ты вообще тогда меня спасал?! – вскрикнула она, тоже вскакивая. – Чтобы просто выбросить обратно? Чтобы мучиться вопросом, выжила ли я? Ты же не такой! Я знаю!

Она сама не поняла, откуда в ней взялась эта уверенность. Но она видела, как он поправлял рукава, когда нервничал. Видела, как бережно собирал те цветы. Рэйн смотрел на нее с таким ледяным презрением, что ей стало физически холодно.

– Ты ничего обо мне не знаешь, летняя девчонка, – прошипел он. – Ты видишь только то, что хочешь увидеть. Солнце и доброту в каждом уголке. Но здесь этого нет. Здесь только выживание.

Внезапно снаружи раздался резкий, пронзительный звук – словно кто-то прошелся смычком по натянутому льду. И ещё один. И ещё.

Рэйн вздрогнул. Все его внимание мгновенно переключилось на дверь. Его лицо стало маской холодной настороженности. Он резко дернул головой в сторону чулана.

– Молчи и не высовывайся, – его приказ прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что Элиана послушно юркнула в темный угол, за грудой сложенных шкур. Она слышала, как он отодвинул тяжелую задвижку и открыл дверь.

– Кто там? – прозвучал его голос, обретая странную, официальную холодность.

– Это стража пограничных земель, – раздался металлический и безличный голос, – Рэйн, были замечены аномальные всплески магии на периметре твоих владений прошлой ночью. Всё в порядке?

– Всё в порядке, – отрезал Рэйн. – Тренировался. Буря мешала контролировать выбросы. Ничего серьезного.

– Приказ коменданта, – продолжал незнакомец, не выражая ни интереса, ни доверия. – Усилить наблюдение. Были донесения о возможном нарушителе с южной границы. Если увидишь что-то чужое, немедленно докладывай.

«Чужое». Элиана сжалась в комок. Это говорили о ней.

– Увижу – доложу, – голос Рэйна звучал абсолютно плоским, ничего не выражающим. – Тебя интересует что-то еще?

Последовала короткая пауза.

– Нет. И держи свою магию при себе, клан не любит сюрпризов.

Шаги удалились, хрустя по снегу. Дверь с тяжелым стуком закрылась, и задвижка заскользила на место. Элиана вылезла из укрытия, дрожа не от холода, а от страха. Рэйн стоял спиной к ней, его кулаки были сжаты.

– Нарушитель с южной границы, – прошептала она. – Это я…

Он резко обернулся. Его лицо было искажено не яростью, а чем-то другим. Глубоким, хроническим раздражением. И… предвидением.

– Поздравляю, – его сарказм снова вернулся, но теперь в нём слышалась усталость. – Ты только что из статуса «досадная помеха» перешла в статус «политическая проблема». Тебя не просто вышвырнут в снег. Тебя возьмут для допросов. А зимние допросы… – он не договорил, лишь многозначительно посмотрел на неё. Элиана почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

– Что мне делать? – выдохнула она в ужасе.

Рэйн долго смотрел на неё, его ледяные глаза бегло оценивали каждую деталь её лица, новой зимней одежды. Внутри него шла борьба. Она видела это по напряженным уголкам его губ и быстрому движению зрачков.

Наконец он изрёк, и каждое слово давалось ему с видимым усилием:

– Значит, так. Ты останешься ненадолго. До тех пор, пока не выясним, что за буря принесла тебя на мою голову и как тебя незаметно выпроводить обратно, не навлекая гнев стражников. Но запомни: ты меня не видела, не слышала, и твоего присутствия здесь нет. Ты – призрак. Тень. Поняла?

Элиана лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Облегчение смешалось со страхом. Зимний эльф снова отвернулся, демонстративно показывая, что разговор окончен. Но для Элианы это уже не имело значения. У неё появился шанс. И пока она была здесь, в этом доме из дерева и льда, под защитой этого вредного, саркастичного и самого странного эльфа, которого она когда-либо встречала, у неё была надежда.

Но тишину, установившуюся в доме после ухода стражника, нарушил новый стук в дверь. На этот раз он был не резким и официальным, а настойчивым, но более робким – стук по дереву костяшками пальцев.

Рэйн, который как раз пытался сконцентрироваться на одном из своих манускриптов, вздрогнул и с раздражением швырнул перо на стол. Чернильная клякса, похожая на паука, расползлась по пергаменту.

– Опять?! – прошипел он, сжимая переносицу. – Сегодня у меня тут, видимо, проходной двор! Или они все сговорились?

Он резко встал, отбросив стул с таким грохотом, что Элиана невольно вздрогнула. Он бросил на неё уничтожающий взгляд, полный немого приказа молчать и не двигаться, прежде чем рвануть к двери.

– Кто там? – его голос прозвучал за дверью как ледяная стружка.

– Рэйн, это я, Лорн, – донесся глубокий, слегка дрожащий голос. – Прошу, открой. Дело не терпит отлагательств.

Рэйн на мгновение замер, выражение его лица сменилось с раздражения на настороженное недоумение. И он медленно, с неохотой отодвинул задвижку.

На пороге стоял пожилой эльф. Его лицо было изборождено морщинами, а седые волосы запорошены свежим инеем. На нём был поношенный, но добротный плащ, а в руках он сжимал посох с набалдашником в виде замерзшей еловой шишки.

– Лорн, – произнёс Рэйн, и в его голосе не было ни капли тепла, но исчезла и прежняя ярость. Скорее усталое признание. – Что случилось? Буря нанесла ущерб твоей хижине?

– Хуже, мальчик, куда хуже, – старик покачал головой, его глаза, цвета потускневшего неба, были полны беспокойства. – Ты не чувствовал? Еще со вчерашнего вечера. Магия… она ведет себя странно. То словно застывает, и снег падает хлопьями, тяжелыми, как свинец. То внезапно вздрагивает, и на небе вспыхивают переливы северного сияния, хотя сезон для них не тот. Ледяные колокольчики у моего порога… они расцвели на сутки раньше и к утру осыпались, словно пепел.

Он сделал шаг вперед, понизив голос до доверительного шепота.

– И сны, Рэйн… Странные сны. О временах, когда границы были не столь прочны. Это неспроста. Я помню ритм этого мира. И этот ритм сбился. Я думаю… я боюсь, что это как-то связано с Древом.

Рэйн замер, его поза выдает внезапную напряженность.

– С каким древом? – спросил он слишком быстро и слишком резко, выдавая себя.

– С Древом Вечного Круговорота, – прошептал Лорн, и в его голосе звучало благоговейный ужас. – С сердцем времён года. Говорят, если с ним что-то случится… – он не договорил, лишь многозначительно посмотрел куда-то вглубь леса.

Рэйн молчал несколько секунд, его мозг лихорадочно работал. Взгляд его на мгновение метнулся в сторону чулана, где пряталась Элиана, и ее история о забытом пожаре и дереве внезапно обрела зловещий, новый смысл.