Миры на сплетении ветвей

– Где оно? – наконец выдавил он.

– Там, где сходятся тени всех четырех королевств, – ответил Лорн. – Я проведу тебя. Но идти нужно сейчас, пока светит солнце и тени коротки.

Рэйн резко кивнул.

– Жди снаружи. Я возьму кое-что и выйду.

Он захлопнул дверь, не дав старику что-либо возразить, и повернулся к Элиане. Его лицо было суровым.

– Ты слышала? – его шепот был подобен шипению змеи. – Сиди здесь. Не высовывайся. Не открывай никому. И, клянусь всеми ледниками этого мира, если ты тронешь хоть одну мою вещь, я сам лично отведу тебя стражникам и лично передам в руки коменданту. Поняла?

Не дожидаясь ответа, он набросил плащ, сунул за пояс несколько небольших предметов, чьё назначение Элиане было неведомо, и вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Элиана осталась одна в гнетущей тишине, разрываемая между страхом и жгучим любопытством. «Древо Вечного Круговорота» – это имя отозвалось в ней смутным, далеким эхом, словно знакомой мелодией, сыгранной на расстроенном инструменте.

***

Путь к Древу Вечного Круговорота был долгим и безмолвным. Рэйн и Лорн шли, утопая по колено в свежем снегу, и лишь хруст под ногами да тяжелое дыхание старика нарушали торжественную тишину леса. Воздух по мере продвижения становился все гуще, насыщенней. Магия здесь была плотной, почти осязаемой, и та самая «странность», о которой говорил Лорн, ощущалась кожей: то леденящие мурашки пробегали по спине, то внезапный прилив тепла, неестественного для этих мест.

Наконец они вышли на поляну. Вернее, это было нечто иное. Снег уступал место участкам промерзшей, но живой земли, с побуревшей от мороза травой. Это было место силы, точка пересечения всех времен года сразу. И в центре этого необычного места стояло то самое Древо Вечного Круговорота.

Оно возвышается над всем миром, словно сама ось времени. Ствол Древа Вечного Круговорота уходит в небо, теряясь среди облаков, а его корни переплетаются с основами земли, питая весь мир дыханием времён. Крона огромна и разделена на четыре сияющих части, как круговорот жизни. На одной стороне – весна: нежные зелёные листья, цветы всех оттенков, аромат утренней росы и перезвона птичьих голосов. Чуть дальше – лето: густая зелень, тяжёлые плоды, золотое солнце сквозь листву, от которой идёт мягкое тепло. Переходя к другой стороне, начинается осень – всё окрашено в золото, бронзу и алый цвет, а листья кружатся, будто танцуют в прощальном вальсе. И наконец – зима: серебристые ветви, покрытые инеем, где всё дышит покоем и тишиной. Снег переливается мягким светом, будто в каждой снежинке спрятано мерцание звёзд. Между частями нет границ – времена плавно перетекают одно в другое, смешиваясь между собой и Древо излучает мягкое, живое свечение

И у его подножия стоял еще один эльф. Он был повёрнут к ним спиной, но было ясно, что тот не из зимних земель. Его плащ был цвета первой весенней зелени, а волны светлых волос ниспадали на плечи. Он стоял неподвижно, наблюдая за Древом, и его поза выражала глубокую, сосредоточенную печаль.

Услышав шаги, эльф обернулся. Его лицо было удивительно мягким, с добрыми, печальными глазами цвета молодой листвы. Увидев Рэйна и Лорна, он слегка напрягся, словно ожидая этого. Вежливая, настороженная улыбка тронула его губы.

– Лорн и Рэйн, – произнес он, и его голос был тихим и мелодичным – Я не ожидал встретить вас здесь.

– Нэфлин, – отрезал Рэйн, и его собственный голос прозвучал на удивление резко и грубо на фоне этого спокойствия. Он не сделал ни шага вперед, оставаясь на границе аномальной поляны. – Что привело тебя в наши холодные владения? Заблудился?

Напряжение между ними витало в воздухе, почти такое же осязаемое, как искаженная магия этого места. Нэфлин не отвечал на колкость. Его взгляд скользнул по лицу Рэйна, а затем перешел на Лорна, ища поддержки у старшего и, видимо, более нейтрального эльфа.

– Я пришел сюда по той же причине, что и вы, полагаю, – тихо сказал Нэфлин. Его взгляд снова обратился к Древу, и в нем читалась неподдельная боль. – Наше королевство… Весна тоже страдает. Ручьи замерзают у истока, едва успев начать течь. Бутоны на деревьях вянут, не распустившись. А по ночам… по ночам иногда выпадает снег. Такого не было никогда. Я проследил искажения магии до его источника и это привело меня сюда.

Он сделал паузу и обернулся к ним, и теперь его лицо выражало твердую решимость.

– С Древом Вечного Круговорота творится что-то ужасное. И если мы не поймем, что, – его взгляд встретился со взглядом Рэйна, словно лед столкнулся с первой весенней проталиной, – Это погубит не одно королевство. Это погубит все.

Глава 4. Хрустальный дракон и треснувшее сердце мира

Тишина, опустившаяся в доме после ухода Рэйна, была иной. Не пугающей, а… замершей. Напряжение, которое он неизменно излучал, словно тугая струна, всегда готовая взвизгнуть, исчезло. Элиана медленно выдохнула, осознав, что все это время дышала неполной грудью. Ей было страшно оставаться одной в чужом мире, в доме враждебного эльфа. Но вместе со страхом пришло и странное облегчение. Можно было просто сидеть и не ждать очередной колкости.

Она машинально подбросила в камин несколько углей, наблюдая, как вспыхивают язычки пламени и начинают жадно лизать черные грани. Тепло разливалось по телу, мягкое и уютное. Она прижалась к шкуре на кровати, втянув носом воздух. Здесь пахло дымом, старой древесиной и чем-то еще – холодным, металлическим, неизменно мужским.

Лень и покой длились недолго. Любопытство, всегда ее подводившее, начало шевелиться в груди, становясь все настойчивее. Ее янтарные глаза с любопытством скользили по полкам, заваленным странными вещами. Книги в потертых переплетах с непонятными символами на корешках. Свитки, частично развернутые, испещренные точными, острыми чертежами. Минералы, некоторые из которых пульсировали тусклым внутренним светом. Но больше всего манила та самая фигурка ледяного дракона. Она стояла на полке особняком, мерцая в свете огня.

Элиана подошла к ней почти на цыпочках, словно боясь спугнуть. Вблизи он был еще прекраснее. Его вырезали из идеально чистого, прозрачного льда, но внутри, в самой глубине, горела крошечная искра – то ли захваченный магией свет, то ли настоящая частица звезды. Крылья дракона были тонкими, как оконное стекло зимним утром, а поза – гордой и вечной, словно он вот-вот взмоет в небо. Каждая чешуйка была проработана с ювелирной точностью. Девушка не удержалась и протянула палец, чтобы прикоснуться к холодной, гладкой поверхности крыла.

В тот же миг фигурка отозвалась едва заметным свечением. Внутренний огонек вспыхнул чуть ярче, и по всему телу дракона пробежала легкая, почти невидимая дрожь, словно оживающая скульптура. Элиана резко отдернула руку, испуганно озираясь. Но вокруг никого не было. Лишь тихий треск огня. Здесь все было пропитано магией холодной, острой и чужой зимы. Но эта фигурка отозвалась именно на ее прикосновение. Почему? Сердце ее забилось чаще. Она отступила от полки, чувствуя себя нарушительницей, и вернулась к своему месту у огня, но теперь уже не могла отвести взгляда от хрустального стража. «Кто ты? И почему твой хозяин, такой колючий и неприветливый, создал нечто столь хрупкое и прекрасное?»

***

Тем временем на поляне у Древа Вечного Круговорота царило тяжелое молчание. Слова Нэфлина повисли в воздухе, густые и неоспоримые, как предгрозовая туча.

Рэйн первым нарушил тишину. Его сарказм испарился, осталась лишь голая, холодная ярость.

– Погубит все? – он фыркнул, но звук получился нервным, без убедительности. – Драматично. Ты всегда был склонен к преувеличениям, весенний. Магия циклична и бывают сбои. Ищем причину, чиним, забываем.

– Это не сбой, Рэйн, – тихо, но настойчиво возразил Лорн. Старый эльф подошел к самому стволу Древа и осторожно, почти с благоговением, прикоснулся к коре. – Прикоснись и почувствуй. Древо не спит и не болеет. Оно… страдает.

Нэфлин молча кивнул, его лицо было печальным. Он не спорил с Рэйном, а просто ждал, пока тот осмелится сделать тот же шаг.

Рэйн сжал кулаки. Вся его натура восставала против этого – против прикосновения к чему-то столь древнему и непредсказуемому, против солидарности с эльфом из враждебного королевства. Но игнорировать очевидное было еще глупее. Сжав зубы, он сделал шаг вперед, через невидимую границу, отделявшую зимнюю землю от этого аномального места. Он прикоснулся к коре и это было подобно удару током. Рэйн почувствовал тысячи голосов, тысячи ощущений – леденящий холод сменялся удушающим жаром, запах гниющих листьев ударял в нос, сменяясь ароматом цветущей вишни, а затем – сухой пылью зноя. Царили хаос, боль и разлад.

Он резко отдернул руку и отступил, бледнея. Его ледяное спокойствие дало трещину, и в глазах на мгновение мелькнул неподдельный ужас.

– Что это? – его голос сорвался на шепот.

– Его сердцебиение, – ответил Лорн. – Ритм времен года. Но он… сбился.

– В Королевстве Весны то же самое, – добавил Нэфлин. Его взгляд блуждал по ветвям, где лед соседствовал с цветами. – Дисбаланс здесь, в сердце, отражается на всех четырех землях. И мы должны понять, что произошло.

Рэйн молчал, его мозг лихорадочно работал. Воспоминания о вчерашнем вечере, о странной вспышке магии, которую он списал на бурю… о подобранной им летней эльфийке с ее обрывками памяти о жаре и пожаре… Все это складывалось в ужасающую мозаику.

– Кто-то мог подойти к Древу недавно, – прошептал Лорн, обводя взглядом поляну. – Кто-то чужой. И его магия… его прикосновение могло нарушить баланс.

Рэйн резко поднял голову. Его ледяной взгляд встретился с внимательным, изучающим взглядом Нэфлина. Эльфа, чье королевство было ближе всех к Лету. К тому месту, откуда пришла Элиана. И впервые за долгие годы Рэйн почувствовал не просто раздражение, а леденящий душу страх. Не за себя, а за ту солнечную глупышку, что сейчас грелась у его камина. Потому что если связь между ней и Древом действительно существует, то она была не беглянкой, она была ключом.

Глава 5. Оттепель

Элиана так и не решилась больше прикасаться к вещам Рэйна. Она сидела, поджав ноги, у камина и смотрела на игру пламени. Мысли путались: холодный лес, теплый дом, колкий эльф с глазами зимней бури и его хрустальный дракон, отозвавшийся на ее прикосновение.

Кто она? Что случилось с ее домом? И почему мысль о том, что Рэйн может не вернуться и оставить ее здесь одну, вызывала не только страх, но и странную, щемящую грусть?

Внезапно снаружи донеслись быстрые, решительные шаги, явно принадлежащие одному знакомому эльфу. Элиана вздрогнула и вжалась в кресло, ожидая привычного раздраженного рывка двери и очередной порции колкостей.

Дверь действительно открылась резко, впуская вихрь морозного воздуха. Рэйн стоял на пороге, запорошенный свежим снегом, его лицо было бледным, а глаза горели странным, непривычным огнем. Он тяжело дышал, словно бежал всю дорогу. Он захлопнул дверь и на мгновение замер, его взгляд упал на Элиану, прижавшуюся в кресле. И вместо привычного едкого замечания, он просто сбросил плащ, отряхнул снег с сапог и прошел к камину, молча протянув руки к огню.

– У тебя всё хорошо? – осторожно спросила Элиана, сбитая с толку его молчаливой напряженностью.

– Прекрасно. Просто восхитительно, – бросил Рэйн через плечо, но в его голосе не было прежней язвительности. Была усталость и что-то еще. Озабоченность? – Мир, возможно, стоит на пороге апокалипсиса, но в остальном все просто замечательно.

Он повернулся к ней, оперся о каминную полку и внимательно, слишком внимательно ее разглядывал. Его взгляд скользил по ее лицу, по золотистым волосам, по скрещенным на груди рукам, будто он видел ее впервые и пытался разгадать сложную загадку.

Элиана почувствовала себя неловко под этим пристальным взглядом.

– Что? Со мной что-то не так?

– Вопрос на миллион, – пробормотал он почти про себя. Потом вздохнул и провел рукой по лицу. – Слушай, насчет твоей памяти… эти обрывки. Жар. Пожар. Дерево. Ты больше ничего не помнишь? Никаких деталей? Ни звуков, ни лиц?

– Н-нет, – растерялась она. – Только чувство страха и паники. И уверенность, что я должна была идти именно сюда. Почему ты спрашиваешь? Ты узнал что-то?

Рэйн заколебался. Она видела, как в его глазах борются привычная подозрительность и новая, тревожная решимость.

– Возможно, – уклончиво сказал он. – Пока просто гипотезы. Ничего определенного.

Он оттолкнулся от камина и прошелся по комнате, его взгляд упал на фигурку ледяного дракона. Он нахмурился, заметив, что она стоит чуть иначе, чем он ее оставил, и что внутренний голубой огонек в ней горит чуть ярче. Его взгляд метнулся на Элиану, но на этот раз в нем не было гнева. Лишь глубокая задумчивость.

– Трогала фигурку? – спросил он просто.

– Я… да, – смущенно призналась она, готовая к взрыву. – Просто эта фигурка такая красивая…, и она… она отозвалась.

– Я знаю, – странно мягко произнес он. – Этот дракон реагирует на сильную магию. Даже спящую.

Он снова подошел к ней, но теперь не как к досадной помехе, а как к чему-то важному.

– Ты говорила, что не знаешь, зачем пришла. А теперь… ты все еще хочешь вспомнить? Что бы это ни было? Даже если это будет больно? Страшно?

Элиана посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Его резкая перемена сбивала ее с толку. Куда делся тот язвительный, неприятный тип, что грозился вышвырнуть ее в снег? Перед ней стоял все тот же острый, колючий эльф, но его колючки словно примялись. В его голосе не было жалости, но было… уважение? Понимание?

– Да, – выдохнула она без тени сомнения. – Я должна знать.

Уголок рта Рэйна дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку, но без привычной насмешки.

– Ну что ж, тогда, похоже, наш с тобой недолгий союз продлевается. Придется тебя потерпеть, летняя, – он повернулся к столу и неожиданно спросил. – Ты голодна?

Элиана онемела. Он спросил это так естественно, будто они старые знакомые.

– Я… да, пожалуй.

Рэйн взял с полки возле камина котелок с похлебкой, подвесил его над пламенем и добавил:

– Еда на огне. Как прогреется разливай по тарелкам, и мне тоже налей, если не сложно.

Он сказал это как приказ, но звучало это почти по-дружески. Элиана, все еще в ступоре, подошла к огню и взяла половник. Ее мир перевернулся с ног на голову. Рэйн был все таким же резким, его слова все еще были остры, но в них исчезла та ядовитая жгучесть, что обжигала прежде. Теперь его колкости напоминали скорее крепкую морозную корку на снегу, а не ледяные шипы.

Он принял от нее миску с похлебкой, кивнул в знак благодарности и уставился на пламя, погрузившись в глубокие раздумья.

Элиана ела молча, украдкой наблюдая за ним. Что случилось там, в лесу? Что заставило лед в его глазах немного подтаять? Она не знала этого. Но впервые с того момента, как очнулась здесь, в этом холодном царстве, она почувствовала не просто временное пристанище. Она почувствовала, что не одна. И это было куда ценнее любой теплой одежды.

Глава 6. Бремя догадок

Молчание в доме было обманчивым. Снаружи – лишь завывание ветра и тихий скрип снега, оседающего на крыше. Внутри – оглушительный гул мыслей, разрывавший голову Рэйна на части. Он сидел в своем кресле, делая вид, что изучает старый свиток с картами подземных туннелей. Но линии на пергаменте расплывались, превращаясь в тревожные, незнакомые узоры. В ушах стоял гулкий, надтреснутый голос Лорна: «С Древом творится что-то ужасное». И тихий, уверенный шепот Нэфлина: «Это погубит все».

Апокалипсис. Дисбаланс. Конец времен. Это были грандиозные, невероятные понятия. Они всегда были где-то там, в легендах и страшилках для юных эльфят. А теперь это стояло у него в доме, в образе испуганной девчонки с глазами цвета летнего меда и потерянной памятью.

Его взгляд, острый и невольный, снова и снова скользил в сторону Элианы. Она устроилась на полу у камина, поджав под себя ноги, и смотрела в огонь. Теплый свет играл на ее золотистых волосах, делая их похожими на сияние, которого не бывает в его мире. Она была живым воплощением всего, что он привык высмеивать и отвергать: тепла, открытости, уязвимости.

Раньше он видел в ней лишь неприятность. Навязчивую проблему, которую нужно решить с минимальными для себя затратами. Теперь же он смотрел на нее и видел… загадку, возможно, ключ. А возможно – огненное начало апокалипсиса.

«Элиана прикоснулась к дракону, и он отозвался мягким свечением…»

Эта мысль не давала Рэйну покоя. Фигурка была не просто безделушкой. Дракон был ловушкой для магии, его личный детектор, настроенный на определенные частоты. Он реагировал на сильные, чистые выбросы силы. И он среагировал на её спящую, неосознанную мощь. Какую? Летнюю? Солнечную? Или нечто иное, рожденное в том хаосе, что творился у Древа?

Его пальцы непроизвольно сжались, сминая край свитка. Обрывки ее воспоминаний складывались в чудовищную картину. Что, если то, что она приняла за пожар… было чем-то другим? Всплеском магии Древа? Его криком о помощи? Или, что было еще страшнее, атакой на него? А если это была атака… то, кто стоит за ней? И почему выжила именно она? Сбежала?

Он чувствовал тяжесть ответственности, давящую на плечи. Лорн и Нэфлин видели большую картину – судьбу миров. Рэйн же видел конкретику. У него в доме пряталась возможная причина или свидетельница апокалипсиса. И если стража узнает о ней… они не станут разбираться. Они возьмут ее и начнут допрашивать. Зимнее королевство славилось своими методами «убеждения». Лед не только калечил тело, он мог заморозить душу, разум, оставив после себя лишь пустую, сломанную оболочку. Мысль об этом заставляла его кровь стынуть в жилах. И это его злило. Он не хотел ни о ком беспокоиться. Он предпочитал работать в одиночку. Это было проще, безопаснее и рациональнее.

Но сейчас рациональность диктовала иное. Выдать ее – значит лишиться единственной зацепки, единственного ключа к пониманию того, что происходит. Оставить ее у себя… значит стать ее щитом. Ее единственным защитником в этом враждебном, ледяном мире. Рэйн снова посмотрел на нее.

Элиана зевнула, потянулась и устроилась поудобнее, совершенно не подозревая, что сидит в эпицентре бури. В ней была какая-то наивная, безрассудная храбрость. Она боялась, но не сгибалась. Она потеряла все, но не сдавалась. И против своей воли он ловил себя на том, что его сарказм по отношению к ней сменился чем-то вроде… уважения.

Рэйн отложил свиток и встал. Ему нужно было проверить кое-какие старые книги, ту, что была написана еще до того, как королевства окончательно разделились. Возможно, там есть хоть что-то о природе Древа и о том, что может вывести его из равновесия. Он прошел мимо Элианы к полке.

– Не засыпай тут, – бросил он, и его голос снова обрел привычную сухую нотку. – Если уснешь на полу, замерзнешь, а мне потом убираться вокруг твоего окоченевшего тела. Иди на кровать.

Он сказал это как приказ, но на самом деле это была забота. Тот единственный вид заботы, на который он был способен. В этом был весь он: колючий, насмешливый и… вдруг ставший единственной опорой в рушащемся мире.

Глава 7. Родовое гнездо.

Свитки и книги в доме Рэйна оказались бесполезны. Они рассказывали о локальной зимней магии, о свойствах льда и тени, о генеалогии кланов. О Древе Вечного Круговорота – лишь скупые, легендарные упоминания, не больше того, что знал любой эльф с детства. Нужны были первоисточники. Более древние и глубокие знания.

Сжав зубы от досады, Рэйн натянул плащ. Ему нужно было в Архивы Инея – старинную библиотеку, хранившую манускрипты со времен основания королевства. Это было рискованно: там могли быть другие эльфы, в том числе и из стражи. Но выбора не было.

– Я ненадолго, – бросил он Элиане, которая смотрела на него с немым вопросом. – Не открывай никому. Не подходи к окну. Если услышишь хоть малейший шум – прячься. Там, в сундуке, под шкурами, есть люк в подвал.

Он указал взглядом на тяжелый сундук у стены. Его тон был резким, но в нем слышалось не раздражение, а тревога. Элиана лишь кивнула, широко раскрыв глаза.

Выйдя, Рэйн прикрыл за собой дверь и тут же замер. Воздух снаружи нёс не просто холод, а неясную, но явную тревогу. На улице было непривычно оживленно. Вместо размеренного, неторопливого движения эльфов стоят группы, сбившиеся в кучки, и слышны их взволнованные перешептывания. До него донеслись обрывки фраз:

«…видели на границе, говорят, светилось…» «…стражники обыскивают восточный квартал…» «…ищут кого-то…чужого…»

Ледяной комок страха сжал его сердце. Они искали Элиану. Но как? Кто мог знать? Он был предельно осторожен. Мысль о том, что ее могли выследить по следам магии – той самой аномалии, что привлекла Лорна и стражника, – показалась ему единственным правдоподобным объяснением. Её присутствие здесь, как инородное тело, нарушало магический баланс места, создавая рябь, которую могли уловить чувствительные маги.

Он заставил себя двигаться, опустив голову и подняв воротник, стараясь слиться с немногими прохожими, которые, не обращая ни на что внимания, спешили по своим делам. Но долго оставаться незамеченным ему не удалось.

Из-за угла ближайшего дома, сложенного из темного камня, появилась знакомая фигура Лорна. Его лицо было еще более озабоченным, чем утром.

– Рэйн! – старый эльф поспешил к нему, опираясь на посох. – Ты слышал? По всему городу говорят!

– Я не интересуюсь сплетнями, Лорн, – отрезал Рэйн, пытаясь обойти его.

– Это не сплетни! – старик схватил его за рукав. Его пальцы были цепкими и холодными. – Ищут нарушителя с юга. Говорят, это он виноват во всем, что происходит с Древом! Стражники получили приказ – найти любыми средствами.

Лорн посмотрел на Рэйна внимательно, его старые, мудрые глаза впились в ледяные зрачки молодого эльфа.

– Ты точно ничего не видел? Никого подозрительного? Ты живешь на отшибе, твои земли ближе всех к границе… Если бы кто-то прошел, он мог бы быть рядом с твоим домом.

Вопрос, прямой и ненавязчивый висел в воздухе. И от этого еще более опасный. Рэйн почувствовал, как под перчатками похолодели ладони. Но он заставил себя фыркнуть, надев маску привычного высокомерия.

– Если бы я видел какого-то странного типа, бредущего по моим владениям, ты думаешь, я стал бы молчать? – его голос прозвучал резко и громко, почти вызывающе. – Я бы лично доставил его коменданту, чтобы получить награду, и чтобы мне наконец перестали мешать работать. Я ничего не видел.

Рэйн выдернул руку из слабой хватки старика. Внутри все кричало от лжи, которую он только что произнес. Лорн смотрел на него еще несколько секунд, и в его взгляде читалось не недоверие, а… сожаление. Как будто он видел нечто большее, чем Рэйн хотел показать.

– Хорошо, – просто сказал Лорн, отступая. – Будь осторожен, мальчик. Охота началась. И в такие времена под подозрение могут попасть все.

Рэйн не ответил, а резко развернулся и зашагал прочь, чувствуя на спине тяжелый взгляд старика. Его сердце бешено колотилось. Он только что солгал. Прямо в лицо тому, кто был одним из немногих, кто относился к Рэйну с подобием доброты.

Игнорируя нарастающий вокруг хаос, он шел к центру города, к высокой, строгой башне, увенчанной шпилем из голубого льда – Архивам Инея. Ему нужно было найти ответы и как можно скорее. Но когда он подошел к массивным дубовым дверям, украшенным рунами защиты и знания, у входа, скрестив руки на груди, стояли двое стражников в латах из черного металла. Их взгляды, холодные и подозрительные, скользнули по нему.

– Архивы закрыты, – произнес один из стражников, и его голос не оставлял места для возражений. – По приказу коменданта. До дальнейшего уведомления.

Рэйн остановился как вкопанный. Его план рушился на глазах.

– По какой причине? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

– Внутри проводится обыск, – коротко ответил второй стражник. – В связи с чрезвычайной ситуацией. Все знания, связанные с внешними угрозами, изымаются для изучения. Уходите отсюда.