Миры на сплетении ветвей

– Тогда, во время тренировки, я потерял контроль. Моя магия… магия льда и теней… она вырвалась наружу. Это я вызвал тот всплеск, что привлек ваше внимание. Она, – он мотнул головой в сторону Элианы, не глядя на нее, – просто заблудившаяся дурочка, которую я пожалел и впустил погреться. Ничего не знает, ни в чем не виновата.

Лорн скептически покачал головой.

– Неубедительно, Рэйн. Мы чувствуем её магию. Она… иная.

– Конечно иная! – парировал Рэйн с язвительной усмешкой, будто объясняя что-то несообразительному ребенку. – Она же летняя! Её магия – это солнце и жара. На фоне моего выброса и общего дисбаланса она светится, как свечка в тумане! Вы ищете не причину, а следствие! Идиоты!

Его оскорбление задело стражников. Они переглянулись, неуверенные. Лорн смотрел на Рэйна пристально, стараясь уловить ложь.

В этот миг Рэйн решил действовать. Он резко, почти незаметным движением руки, сделал резкий выдох в сторону камина. Небольшая, но сконцентрированная струя магии льда шипя врезалась в раскаленные угли.

С шипением и грохотом камин взорвался облаком пара и летящих искр. Пепел и дым заполнили комнату густой, удушающей завесой.

– Атака! – закричал кто-то из стражников снаружи, ослепленный и растерянный.

В помещении началась мгновенная паника. Стражи, уже переступившие порог, отшатнулись, закрывая лица от жара и пепла.

Рэйн использовал эту секунду хаоса. Он не стал бросаться в бой – это было бы самоубийством. Вместо этого он рванулся не к выходу, а вглубь комнаты, к Элиане. Она стояла, кашляя от дыма, совершенно растерянная.

– Доверься мне! – прошипел он ей прямо в ухо, хватая за руку. Его пальцы сжали её запястье с такой силой, что было больно.

Он потянул её не к двери, а к дальней стене, к тому самому тяжелому сундуку. Откинул крышку, сбросил шкуры.

– Вниз! Быстро! – приказал он, подталкивая её к открывшемуся люку.

Лишённая сил сопротивляться из‑за страха и его бешеной решимости, она скрылась в темноте. Рэйн захлопнул люк, на мгновение задержавшись, чтобы сбросить на него сверху несколько тяжелых свёртков с одеждой, маскируя вход. Дым начинал рассеиваться. Послышались ругательства и окрики стражников.

Он обернулся, чтобы встретить их, его собственные руки сжались в кулаки, на ладонях уже мерцали готовые к бою ледяные шипы. Его лицо исказила гримаса холодного безумия. Он купил ей несколько секунд. Теперь нужно было купить ещё немного времени. Он встал перед замаскированным люком, готовый ко всему.

Лорн, отмахнувшись от дыма, наконец вошёл в дом. Его взгляд упал на Рэйна, стоящего в позе готовности к бою, и на опустевшую комнату.

– Где она?! – проревел старик, и в его голосе впервые прозвучал гнев.

Рэйн лишь усмехнулся, оскалив зубы. Лёгкий иней уже покрывал пол вокруг его ног.

– Я же сказал, – его голос звенел ледяной яростью. – Вы ищете не там. Ваша проблема – это я.

Густой, едкий дым медленно рассеивался, открывая картину хаоса. Пепел оседал на каждую поверхность, смешиваясь с тающим на полу снегом от раскаленных углей, брошенных Рэйном. В воздухе висела тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием стражников и шипением тлеющих головешек.

Лорн стоял в дверном проёме, его лицо было бледным от ярости и неверия. Двое стражников, оправившись от первоначального шока, направили свои копья на Рэйна. Третий остался снаружи, блокируя выход.

– Где она, Рэйн? – голос Лорна дрожал, от гнева. – Что ты наделал?

Рэйн не двигался. Он стоял, как скала, спиной к замаскированному люку, его руки были сжаты в кулаки, с которых на деревянный пол капали тающие осколки льда. Его поза говорила сама за себя – он не отступит.

– Я уже всё сказал, – его голос был низким и опасным, словно рычание загнанного зверя. – Ваша проблема здесь. Со мной. Эта девушка ничего не значит. Просто заблудившаяся эльфийка, которая уже убежала в панике, пока вы пялились на меня.

– Враньё! – Лорн ударил посохом о пол. Звонкий стук эхом разнёсся по маленькому дому. – Я чувствовал её присутствие! Я видел её!

– Вы видели то, что хотели видеть, старик! – парировал Рэйн, его сарказм вернулся, отточенный адреналином и ненавистью. – Вы так жаждали найти козла отпущения, что приняли солнечного зайчика за демона! Она испугалась ваших криков и сбежала в окно. Ищите её в лесу, если хотите. Но троньте меня – и узнаете, что такое настоящая «аномалия».

Он сделал шаг вперёд. Лёгкая изморозь поползла по его плащу. Воздух вокруг него стал заметно холоднее. Это был блеф, отчаянный и рискованный. Он не мог противостоять им всем. Но он мог заставить их поверить, что может.

Стражи переглянулись, неуверенные. Сила, исходящая от Рэйна, была ощутима, она вибрировала в воздухе, заставляя кожу покрываться мурашками. Его репутация неконтролируемого мага была известна многим.

Лорн сжал губы. Его взгляд скользнул по вероятно пустой комнате, по закопчённым стенам, по лицу Рэйна, искажённому смесью ярости и презрения. Сомнение, как ядовитая травинка, начало прорастать в его уверенности. А что, если Рэйн и правда солгал о девушке, но лишь чтобы скрыть свой собственный провал? Что, если он, Лорн, погнался за призраком и упустил настоящую угрозу?

– Обыскать лес вокруг дома! Немедленно! – скомандовал он внезапно стражникам, не сводя глаз с Рэйна. – Она не могла уйти далеко!

Один из стражников кивнул и выбежал наружу. Второй остался на месте, копьё всё ещё было направлено на Рэйна. Лорн медленно приблизился.

–Ты играешь в опасную игру, мальчик, – прошипел он так, чтобы этого не слышал стражник, который остался. – Если я не ошибаюсь… это покроет позором не только тебя, но и весь твой клан. Твой отец никогда не простит тебе такого.

Упоминание об отце стало последней каплей. Рэйн засмеялся. Коротко, горько и безрадостно.

– Мой отец не простил мне самого факта моего рождения, Лорн. Его мнение – последнее, о чём я беспокоюсь. А теперь делай что должен. Обыскивай дом. Но знай: если ты не найдёшь здесь никого, кроме меня, я потребую публичного извинения перед кланом. Ты будешь умолять меня не сообщать отцу, как ты посягнул на наши земли по наводке какого-то «чутья».

Это был удар ниже пояса, и Рэйн знал это. Он видел, как дрогнуло лицо старика. Репутация и клановые дрязги были священны.

Лорн замер, в его глазах бушевала внутренняя борьба. Наконец он с силой выдохнул.

– Обыскать дом, – бросил он стражнику. – Всё до последнего угла.

Он сам принялся шарить взглядом по комнате, отодвинул стул, заглянул за стол. Его взгляд скользнул по сундуку, но Рэйн стоял непоколебимо, и Лорн, скрипя зубами, прошёл мимо. Он не посмел тронуть его прямо сейчас.

Рэйн стоял, не шелохнувшись, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Каждая секунда была пыткой. Он слышал, как Элиана под люком затаила дыхание. Он молился, чтобы она не издала ни звука. Поиски заняли всего несколько минут, но они показались вечностью.

– Никого, господин, – доложил стражник, возвращаясь из единственной другой комнаты.

Лорн остановился посреди зала, его плечи поникли. Он проиграл и понимал это. Он снова посмотрел на Рэйна – на его бледное, надменное лицо, на ледяную уверенность в глазах. И сомнение окончательно съело его.

– Ладно, – пробормотал он, сдавленно. – Возможно… возможно, я ошибся.

Он повернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из дома, сгорбившись и словно постарев за эти несколько минут. Стражник последовал за ним.

Рэйн не двигался, пока звуки их шагов окончательно не затихли вдали. Только тогда его колени подкосились, и он прислонился к стене, дрожа от нервного истощения. Он сделал это – обманул их, чтобы спасти Элиану.

Но цена этого обмана висела в воздухе, горькая и неотвратимая. Лорн не поверил до конца. Он отступил, но не сдался. Он будет продолжать наблюдать. И теперь у Рэйна появился новый, могущественный враг, который знал его слабость. Он медленно опустился на колени перед сундуком и отодвинул его.

– Всё чисто, – прошептал он, откидывая люк. – Можешь выходить.

Из темноты на него смотрели огромные, полных слёз и благодарности глаза.

Глава 14. Неожиданная близость

Люк с тихим скрипом откинулся, впуская в темное подполье тусклый свет комнаты, пахнущую дымом и пеплом. Сначала показались лишь испуганные глаза, а затем и вся Элиана, медленно, неуверенно выбравшаяся наружу. Она была бледна как снег, вся в пыли, и мелкая дрожь бежала по ее рукам.

Она стояла, не двигаясь, глядя на Рэйна, который всё ещё сидел на корточках, опираясь спиной о край сундука. Его собственная рука слегка дрожала от перенапряжения и адреналина. В глазах его читалась пустота – та опустошённость, что наступает после бури, когда все силы потрачены, а цена победы ещё не осознана до конца.

Они молча смотрели друг на друга – спаситель и спасённая, зимний эльф и летняя эльфийка, связанные теперь не просто обстоятельствами, но и тайной, страхом и невысказанной благодарностью. И тогда Элиана сделала шаг. Затем ещё один. И вдруг, порывисто, не думая, она бросилась к нему и обняла.

Рэйн замер. Его тело напряглось, как от удара током. Он не был готов к этому. Никто не прикасался к нему так – просто, искренне, без скрытых мотивов или холодной необходимости – казалось, целую вечность. Его собственные руки повисли в воздухе по бокам, беспомощные и неловкие. Она прижалась к его груди, спрятав лицо в складках его закопченного плаща. Её плечи слегка вздрагивали.

– Спасибо, – выдохнула она, и её голос, приглушённый тканью, прозвучал хрупко и пронзительно. – Ты мог… ты мог просто сдать меня. Но ты не сделал этого.

Рэйн не отвечал. Он стоял, парализованный этим внезапным приступом тепла. Его нос уловил лёгкий, чуждый здешним местам запах – что-то сладкое, цветочное, что осталось в её волосах с тех пор, как она покинула свой дом. Это был запах Лета. Запах того, что Рэйн ненавидел и от чего бежал всю жизнь. Но сейчас он почему-то не вызывал отторжения.

Медленно, почти против своей воли, его тело начало расслабляться. Одна его рука, всё ещё сжатая в кулак, разжалась. Он не поднял её, чтобы обнять её в ответ – нет, это было бы слишком, это сломало бы все его защиты разом. Но он позволил ей остаться. Он позволил этому мгновению тихой, неловкой благодарности случиться.

Он чувствовал, как бьётся её сердце – часто-часто, как у пойманной птицы. И своё собственное, которое постепенно начинало успокаиваться, замедленное с её ритмом.

Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле – лишь несколько секунд. Элиана сама отстранилась, смущённо опустив глаза и отводя взгляд. На её щеках играл румянец.

– Прости, – прошептала она. – Я не подумала…

– Ничего, – голос Рэйна прозвучал хрипло. Он отвернулся и поднялся на ноги, отряхивая колени с преувеличенной сосредоточенностью, давая им обоим время прийти в себя. – Просто… не надо. В следующий раз.

Но в его словах не было прежней язвительности. Была лишь усталая оговорка, ритуал отступления к привычным границам, которые уже были нарушены. Он отошёл к камину, чтобы подбросить углей, сделать что-то привычное, чтобы скрыть смущение.

– Они не ушли, – сказал он, уже более собранно, возвращаясь к суровой реальности. – Лорн не поверил. Он просто отступил, чтобы перегруппироваться. Теперь он будет следить за мной. За этим домом. Вдвойне.

Рэйн посмотрел на неё, и его взгляд был снова серьёзным и острым.

– Наше время истекло, Элиана. Нам нужно уходить. И нам нужно понять, что делать дальше. Пока не стало слишком поздно.

Они сидели на полу у камина, спиной к теплу, которое наконец-то разгоралось снова, отгоняя остатки дыма и нервной дрожи. Между ними лежала невидимая стена смущения после того неловкого объятия, но теперь её теснила новая, более глобальная тревога.

Элиана, подтянув колени к подбородку, смотрела на пламя. Её голос прозвучал тихо, почти безнадёжно:

– Что будет дальше, Рэйн? Они ведь ещё вернутся. И уже не одни.

Рэйн, не отрывая взгляда от огня, кивнул. Его профиль в свете пламени казался высеченным изо льда – жёстким и решительным.

– У нас нет выбора. Нам нужно уходить.

–Когда? – прошептала она.

–Завтра. На рассвете.

Элиана обречённо закрыла глаза.

– Куда? Рэйн, нам некуда идти. Для меня везде чужбина, а за тобой будут охотиться как за предателем. Мы просто замёрзнем в снегах или нас найдут.

Он повернулся к ней. В его глазах горел незнакомый ей огонь – не сарказма и не гнева, а сложной, выстраданной решимости.

– Есть место, – сказал он твёрдо. – Вернее, путь. Мне он не нравится. Он противоречит всему, чему меня учили. Но другого варианта нет.

Он помолчал, собираясь с мыслями, словно признаваясь в чём-то постыдном.

– В тех старых текстах, что я нашёл… там был не только диагноз. Было и лечение. Смутное, расплывчатое, как все легенды. Чтобы исцелить Древо, нарушенное внешним воздействием, нужно не просто устранить причину. Нужно восстановить баланс изнутри.

Рэйн посмотрел на неё прямо.

– Для этого нужна сила. Сила всех четырёх королевств. Нужно, чтобы представители каждого из времён года – Зимы, Весны, Лета и Осени – соединили свою магию у подножия Древа. Добровольно. В унисон.

Элиана смотрела на него с непониманием.

– Но… королевства разделены. Они не общаются веками! Это невозможно!

– Именно поэтому этот способ и считается легендой, – усмехнулся Рэйн беззвучно. – Кто в здравом уме решится на такое? Но у нас нет выбора. Ты – Лето. Я – Зима. Нам нужны Весна и Осень.

Он выдохнул, и в его голосе прозвучала тень былой язвительности:

– И, как назло, я знаю, где искать одного из них – Нэфлина. Того весеннего эльфа. Он уже здесь, в Зиме, и он тоже чувствует дисбаланс. Он ищет ответы. Найти его – наш единственный шанс.

Рэйн замолчал, давая ей осознать грандиозность и безумие этого плана. Объединиться с эльфами других королевств? Для зимнего эльфа, с детства воспитанного в духе изоляции и превосходства, это было немыслимым предательством.

Элиана смотрела на него широко раскрытыми глазами. В её груди, рядом со страхом, шевельнулась крошечная искра надежды. Это был не просто план побега. Это был план спасения. Не только её, но и, возможно, всего мира.

–А… а как мы его найдём? И как убедим пойти с нами? И где искать Осень?

– По одному вопросу, – Рэйн поднялся, его тень снова заколыхалась на стенах. – Сначала найдём Нэфлина. Он где-то здесь, недалеко от Древа. Что касается убеждения… – он горько усмехнулся, – Я покажу ему тебя. И расскажу то, что знаю. Он не дурак, он поймёт. А там… посмотрим. Сначала нужно выбраться отсюда живыми.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться. На этот раз это был просто жест помощи, без подтекста.

– Собирайся. Бери только самое необходимое – тёплую одежду, что я дал. Еды возьмём в дорогу. Спать будем по очереди. На рассвете – уходим.

Элиана взяла его руку и поднялась. Её пальцы всё ещё дрожали, но уже не только от страха. От предвкушения пути. От осознания того, что впереди – не просто бегство, а миссия.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Уходим.

И впервые за долгое время в её голосе прозвучала не покорность, а решимость.

Глава 15. Цена свободы

Предрассветный свет едва пробивался сквозь заледеневшее окно, окрашивая комнату в призрачные синие тона. Рэйн и Элиана стояли у двери, готовые к пути. На них были тёплые дорожные плащи, за спиной – скромные котомки с припасами. Воздух был наполнен напряжённым молчанием, прерываемым лишь треском последних углей в очаге.

Рэйн положил руку на железную задвижку, встретившись взглядом с Элианой. В её глазах читалась решимость, смешанная со страхом. Он кивнул, стараясь передать ей уверенность, которой сам не до конца чувствовал. Он отодвинул засов. Дверь распахнулась не внутрь, а наружу – мощным толчком. На пороге, заслоняя бледный свет утра, стояли трое стражников в полном боевом облачении. Их копья были направлены прямо на них. За ними, с каменным, самодовольным лицом, стоял Лорн.

– Куда это так рано, Рэйн? – раздался ледяной голос этого старого эльфа. – И в такой компании?

Сердце Элианы на миг замерло. Они опоздали. Их предали или просчитали.

Но Рэйн не дрогнул. Он не выразил ни удивления, ни страха. Его лицо оставалось спокойной, холодной маской. Он медленно поднял руки, демонстрируя отсутствие враждебных намерений.

– Кажется, нас ждут, – тихо, так, чтобы слышала только Элиана, произнёс он. Его голос был ровным. – Не сопротивляйся. Не говори ничего. Доверься мне.

Их быстро и грубо обыскали, связали руки за спины и, не слушая возражений, повели по заснеженным улицам спящего города. Элиана шла, опустив голову, чувствуя на себе тяжёлые, полные ненависти взгляды редких прохожих. Рэйн же шёл с высоко поднятой головой, его осанка была прямой и неприступной, словно его вели не на суд, а на триумфальную церемонию.

Их привели к высокому, строгому зданию из тёмного синего камня – чертогу Зим-эн-Фэля. Внутри было так же холодно и бездушно, как и снаружи. Стражники провели их через длинные, пустые коридоры, украшенные гобеленами с изображениями ледяных пейзажей и великих побед Зимы, и втолкнули в огромный тронный зал.

В конце зала на троне, высеченном из цельной глыбы чёрного льда, сидел Зим-эн-Фэль. Его длинные белые волосы, как снежный водопад, ниспадали на плечи, обрамляя лицо с острыми, жёсткими чертами. Но больше всего пугали его глаза – голубые, как глубина ледника, абсолютно безжизненные и лишённые всякой теплоты. В них читалась лишь холодная, беспощадная расчетливость.

Лорн склонился в почтительном поклоне и начал что-то говорить, выкладывая свои подозрения, говоря о нарушителе, об аномалиях, о предательстве Рэйна.

Зим-эн-Фэль слушал, не двигаясь. Его ледяной взгляд скользнул по Лорну, по стражникам, и наконец упал на Рэйна и Элиану. Он не смотрел на них как на простых эльфов. Скорее, как на досадное недоразумение, на пятно на безупречном снегу его владений.

Когда Лорн закончил, в зале повисла тишина. Казалось, сам воздух застыл в ожидании приговора.

– Рэйн из клана Серебряных Сосен, – голос правителя был тихим, но он разнёсся по залу с металлической ясностью, заставляя содрогнуться. – Ты нарушил покой нашего дома. Приютил чужака. Сеял смуту. Твой клан будет опозорен.

Рэйн молчал, глядя куда-то поверх головы правителя, его лицо оставалось невозмутимым.

– Но, – Зим-эн-Фэль медленно поднялся с трона, и его фигура показалась неестественно высокой и величественной, – твоё наказание не принесёт нам пользы. Казнь или заточение вызовут лишние вопросы. Ненужное внимание.

Он сделал несколько шагов вперёд, и его ледяные глаза впились в Рэйна.

– Мы изгоняем тебя. И твою… спутницу. Вы навсегда будете изгнаны. Если вы когда-либо ступите на наши земли снова, вас ждёт немедленная смерть без суда и следствия. Ваши имена будут вычеркнуты из хроник. Для нас вас больше не существует.

Лорн вздрогнул и хотел было что-то возразить, но взгляд короля заставил его замолчать.

Рэйн медленно кивнул, как будто услышал ожидаемое решение. Он не стал спорить, не стал умолять. Он просто склонил голову в формальном, почтительном поклоне.

– Как прикажете.

Элиана смотрела на него, не веря своим глазам. Его спокойствие было пугающим. Будто он… будто он этого и хотел.

Стражи, по команде, развязали их руки и грубо подтолкнули к выходу. Их провели через те же коридоры, мимо молчаливых, презирающих лиц, и вытолкнули за главные ворота города.

Тяжёлые железные ворота захлопнулись за их спинами с окончательным, зловещим скрежетом. Они стояли на заснеженной дороге, ведущей в неизвестность. Позади была жизнь Рэйна, его дом, его прошлое. Всё, что он знал.

Элиана повернулась к нему. Её глаза были полны слёз и вопросов.

–Рэйн… я… прости. Из-за меня ты потерял всё…

Он обернулся к ней. И впервые за всё время она увидела на его лице не маску холодности или сарказма, а странное, усталое облегчение. Лёгкая, почти невидимая улыбка тронула уголки его губ.

– Я не потерял всё, – тихо сказал он, его взгляд скользнул по её лицу, по золотистым волосам, развевающимся на холодном ветру. – Я приобрёл кое-что более важное. Свободу. И цель.

Он повернулся спиной к высоким, неприступным стенам своего бывшего дома и сделал шаг вперёд, навстречу зимнему ветру и неизвестности.

– Идём. Нас ждёт Весна.

И его спокойствие было не притворным. Это была уверенность эльфа, который наконец-то сделал правильный выбор, какую бы высокую цену за него ни пришлось заплатить. Да, он был изгнанником и предателем. Но он был свободен. И он был не один.

Глава 16: Визит Оракула

За несколько часов до того, как стража привела Рэйна и Элиану в тронный зал, в покоях Зим-эн-Фэля воцарилась тишина.

Она пришла не просто так – воздух в комнате, всегда холодный и неподвижный, вдруг заструился, заиграл переливами, словно северное сияние решило родиться прямо в его кабинете. И тогда появилась Луминия.

Её не привели стражи, не скрипнула дверь. Она просто материализовалась из самого света, из дрожания воздуха. Богиня Луминия – существо, не принадлежавшее ни одному из королевств, древнее, как само Древо, и столь же загадочное.

Её волосы были цвета холодной мяты и лунного света, они струились по плечам живым, переливающимся водопадом. Из-под них изящно изгибались небольшие, почти хрустальные фиолетовые рога. Её глаза были бездонными, как ночное небо, и в них плясали звёзды. Она представляла собой изящную полупрозрачную фигуру. Луминия была воплощением магии, чистой и не принадлежащей ни к одной стихии.

Зим-эн-Фэль, обычно непоколебимый, медленно поднялся из-за своего ледяного стола. Даже он, властитель Зимнего королевства, не мог скрыть почтительного трепета перед этим существом. Луминия являлась лишь тогда, когда судьба мира висела на волоске.

Она не стала тратить время на приветствия. Её голос зазвучал, мелодичный и многоголосый, словно говорила не она одна, а хор далёких звёзд. И слова её были облечены в форму древнего пророчества:

«Не воздвигай меча, властитель льда,

Не карай изгнанное чадо.

Не проливай напрасно яда —

В их жилах течёт сама судьба.

Не заточай во мрак земной

Ту, что несла с собой раздоры —

Её страданья, скорбь и горе —

Спасенья ключ, дар древний твой.

Отпусти их – пусть путь пройдут,

Сквозь стужу, страх и ветров стоны.

Лишь вместе – Зима и Лето —

Оковы бед сметут.»

Она замолчала. Её фиолетовые глаза, полные знаний тысяч лет, смотрели сквозь Зим-эн-Фэля, видя не его, а вереницу грядущих событий.

«Отпусти их, – просто сказала она уже обычным, но неземным шёпотом. – Ибо они – семя спасения, что прорастёт лишь на свободе. Любая клетка станет для него смертельной. Любая цепь – помехой. Твой гнев погубит не их, а всех нас.»

И прежде, чем Зим-эн-Фэль нашёлся что-то ответить, её образ начал меркнуть. Она растворилась в воздухе, как диковинная иллюзия, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и абсолютную, оглушительную тишину.

Зим-эн-Фэль остался один. Его ледяной разум, всегда полный расчётов и холодной логики, анализировал услышанное. Оракул никогда не ошибалась. Её слова были законом, стоящим выше королей и королевств.

И когда часы спустя перед ним предстали Рэйн и перепуганная летняя эльфийка, его решение уже было принято. Изгнание было не актом милосердия. Не стратегической уловкой. Это было исполнением воли высшей силы. Он просто стал тем, кто не стал мешать судьбе свершиться.

Глава 17. У подножия судьбы

Бескрайний снежный лес поглотил их. Деревья-великаны, укутанные в белые мантии, стояли безмолвными стражами, а под ногами хрустел плотный, слежавшийся снег, единственный звук в оглушающей тишине. Элиана шла следом за Рэйном, её мысли метались, как пойманная в ловушку птица, пытаясь осмыслить головокружительную скорость перемен.