Чужой свет

– Кать… – Сергей прижал её к себе, гладя по волосам. – Он погиб героем. Спас тебя. И он знал, на что идёт. Не смей винить себя. Слышишь? Не смей! Ты не виновата.

Катя не ответила. Она только сильнее прижалась к нему, сотрясаясь от рыданий. А потом, не сказав ни слова, резко поднялась и выбежала из лаборатории. Сергей бросился за ней.

Тарр и остальные молча проводили их взглядами.

Наконец, Тарр повернулся к ифрилийцам.

– Спасибо вам, – сказал он. Голос его, хоть и звучал устало, был полон искренней благодарности. – Вы пришли, когда мы больше всего нуждались в помощи. Вы переломили ход битвы.

Вперёд вышел Арон. Он выглядел уставшим, но в его глазах горел тот же огонь преданности, что и всегда.

– Мы помним свои обычаи, Тарр. Мы не могли поступить иначе.

– Теперь вы можете вернуться на Ифрилию, – продолжил Тарр. – Дальше мы справимся сами.

Ифрилийцы переглянулись. Вперёд вышла Сиара. В её взгляде читалась та же непоколебимая решимость, которую Тарр столько раз видел в своём собственном отражении.

– Я остаюсь, – твёрдо заявила она. – И буду с вами до конца. Что бы ни случилось. И это не обсуждается.

Таэлира шагнула к дочери.

– Сиара, это очень опасно. Мы не знаем, с чем нам предстоит столкнуться. Алхимик… это безумец, способный на всё.

– Я уже всё решила, мам, – ответила Сиара. Её глаза, такие же упрямые, как у отца, смотрели прямо. – Я не хочу снова вас потерять.

Таэлира встретилась взглядом с Тарром. Он замер, не в силах принять решение. В его глазах смешались тревога и гордость: он хотел заслонить её собой, как раньше, – но понимал: перед ним не девочка, а воин, твёрдо стоящий на своём пути.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но ты останешься здесь и будешь с Зифаном. Поможешь ему координировать наши действия. Связь, данные, наблюдение.

– Но, пап…

– Это не обсуждается, Сиара. – Голос Тарра, мягкий, но непреклонный, не оставлял места для споров.

Сиара нахмурилась, но спорить не стала.

Следом шагнул вперёд Арон.

– Я тоже остаюсь.

– Ты уверен? – Тарр посмотрел на своего бывшего ученика.

– Да, – коротко и твёрдо ответил Арон. – Мне надоело киснуть на Ифрилии и вспоминать былые битвы. Я хочу в настоящий бой. Ради тебя.

Остальные ифрилийцы, переглянувшись, также выразили желание остаться.

Тарр обвёл их взглядом. В его груди шевельнулось давно забытое чувство – гордость.

– Хорошо, – его голос, усиленный акустикой зала, разнёсся по лаборатории. – Завтра, на рассвете, мы простимся с павшими. А пока – отдыхайте. Вы заслужили.

Все разошлись. Остались только Тарр и Таэлира.

Тарр подошёл к телу Дыбина и опустился рядом на корточки.

– Покойся с миром, брат, – прошептал он, глядя в спокойное лицо капитана. – Ты был настоящим воином.

Он бережно, с уважением, которое испытывают лишь к равным, поднял тело человека. Таэлира молча подхватила Кирона. Вдвоём они понесли их в отсек криокамер, чтобы тела героев дождались своего часа.

***

На обратном пути, когда они шли по пустому синему коридору, Таэлира взяла Тарра за руку и остановила его.

– Тарр… – прошептала она, и в её глазах блеснули слёзы. – Поговори с Сиарой, умоляю. Пятьсот лет… Столько боли, столько невысказанных слов… Это слишком долго.

Тарр вздохнул. В его глазах мелькнула тень неуверенности.

– Я знаю, Таэль… – он опустил голову, голос стал тихим, надтреснутым. – Я так надеялся, что всё можно исправить. Столько веков… А теперь, когда она наконец посмотрела на меня – по‑настоящему посмотрела! – я не могу поверить. Вдруг это не прощение? Вдруг она просто… устала злиться?

Вместо ответа Таэлира шагнула к нему, обвила руками его шею и прильнула к его губам. Поцелуй был долгим, жадным, полным той страсти, которую копили столетия разлуки. Тарр обнял её за талию, прижимая к себе, чувствуя, как её тепло разгоняет холод, поселившийся в его душе.

Наконец, она отстранилась, улыбнувшись той самой улыбкой, от которой у него когда-то перехватывало дыхание.

– Иди к ней. – Она легонько подтолкнула его в плечо. – А я поговорю с Катей. Ей сейчас тяжелее всех.

***

Катя лежала на койке в жилом модуле, уткнувшись лицом в подушку. Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Сергей сидел рядом, гладя её по голове, шепча что-то успокаивающее, но слова, казалось, не доходили до неё.

Таэлира вошла тихо, бесшумно опустилась на край кровати с другой стороны.

– Катя, – начала она мягко. – Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Эта пустота внутри… она кажется бесконечной. Кажется, что мир никогда уже не будет прежним, и ты приносишь только несчастья.

Катя приподнялась. Её лицо, опухшее от слёз, было искажено болью.

– Таэлира! – её голос прорвался сквозь ком в горле, хриплый, надломленный. – Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь! Из-за меня Тарр чуть не погиб! А теперь Валера… – Она резко отвернулась, сгорбилась, плечи дрожали от беззвучных рыданий. – Зачем я пришла сюда? Зачем? Я приношу только боль… Смерть… Лучше бы меня не было.

Таэлира на мгновение побледнела – слова Кати острым ножом полоснули по её собственным, ещё не зажившим ранам. Воспоминания о веках заточения, о боли, о бессилии – всё это всколыхнулось в ней.

Но Сергей опередил её.

– Катя… – он бережно взял её лицо в ладони, заглядывая в заплаканные глаза. – Послушай меня, родная. Ты спасла Тарра. Без тебя он бы не выжил – и мы все это знаем. Ты вернула Таэлире надежду, вернула ей желание жить. Ты спасла нас всех – своим умом, своим сердцем, своим бесстрашием. А Валера… Он погиб, защищая тебя, потому что любил тебя. Как друга. Как сестру. Это жестокая цена войны, но ты не должна нести этот груз одна.

– Он прав, Катя… – прошептала Таэлира, и в её голосе звучала такая сила, что даже боль отступила на шаг. – Я твой вечный должник. За Тарра – за то, что он дышит, за то, что жив! За всё, что ты перенесла ради нас… Я не знаю, как отплатить тебе, но клянусь: я буду рядом. Всегда.

Катя посмотрела на них обоих. В её глазах, мокрых от слёз, медленно зажёгся слабый, робкий огонёк. Она не ответила. Просто отвернулась к стене и закрыла глаза. Но плакать перестала. Через несколько минут её дыхание выровнялось – она провалилась в спасительный, глубокий сон.

– Я останусь с ней, – тихо сказал Сергей.

Таэлира кивнула и бесшумно вышла.

***

Тарр застал Сиару сидящей на койке в её временной комнате. Она уставилась в стену, погружённая в свои мысли. Услышав шаги, вздрогнула и обернулась.

– А, пап, это ты. – Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. – Заходи.

Тарр вошёл, сел рядом. Некоторое время они молчали, каждый собираясь с мыслями.

– Сиара… – наконец начал он, и голос его дрогнул. – Я должен знать. Ты… ты простила меня?

Она долго смотрела на него. В её глазах, таких же, как у него, отражалась сложная гамма чувств.

– Сначала я тебя ненавидела… – её голос дрогнул, но она упрямо продолжила. – Безумно. Я не могла тебе простить потерю мамы… – она сглотнула, глаза заблестели от слёз. – Но… потом, через года… я вспомнила твой взгляд тогда. В нём была пустота… бесконечная… Точно такая же, как у меня. И… – она запнулась, вдохнула глубоко, – …и я простила тебя. Я надеялась… и ждала… что ты выполнишь обещание. И ты… ты выполнил его…

Она замолчала, глядя ему в глаза, и вдруг улыбнулась – робко, но искренне.

– Так что да, я простила тебя… И я поняла… что нужна вам… сейчас… как никогда.

– Сиара… – он схватил её руки, голос его дрожал. – Я тебе даю своё слово… я больше не позволю никому забрать вас. Обещаю.

– Я знаю, – прошептала она.

Она порывисто обняла его, прижалась к плечу. Тарр, впервые за многие века, ощутил то чувство, о котором почти забыл – счастье. Оно разлилось теплом по всему телу, отозвалось где‑то в горле комом.

Девушка отстранилась, лицо её стало серьёзным.

– А теперь… расскажи мне всё. От начала и до конца.

***

Утро следующего дня.

Криоблок встретил их тишиной и холодным сиянием капсул. Все, кто выжил в этой битве, собрались здесь: Тарр, Таэлира, Зифан, Сиара, Арон, остальные ифрилийцы, Сергей и Катя, стоящая рядом с ним, бледная, но с сухими глазами.

В двух капсулах, под толстым стеклом, покоились тела: Кирона и капитана Валерия Дыбина.

Тарр вышел вперёд. Он был в простой тёмной одежде. Таким его видели редко – уставшим, но собранным.

– Сегодня, – начал он, и его голос, разнёсся по помещению, заставляя замолчать даже гул вентиляции, – мы хотим почтить память двух великих воинов. Кирона, ифрилийца. И капитана Валерия Дыбина, человека.

Все склонили головы.

– Мы все знали Кирона, – продолжил Тарр. – Он был нашим другом и братом по оружию. Именно он первым ступил на эту планету, первым протянул руку людям. Он был смелым, верным, отважным. Но судьба распорядилась иначе. Луна, этот чужой свет, поглотила его разум. И тогда появился Алхимик. Он вернул Кирону разум, но цена была чудовищной. Он разбудил зверя и отдал ему контроль.

Тарр сделал паузу, давая словам осесть в сознании собравшихся.

– Мы знаем, что он натворил. Мы знаем, сколько горя он принёс. Но мы также знаем, что в глубине души он хотел только одного – свободы. Свободы от проклятия, которое мучило его тысячу лет. И в конце он обрёл её. Он умер не зверем. Он умер ифрилийцем. Нашим братом. Таким, каким мы его помнили.

Тарр посмотрел на Зифана. Учёный стоял, не отрывая взгляда от капсулы с телом друга. По его лицу, обычно бесстрастному, скатилась одинокая слеза.

– Капитан Валерий Дыбин, – Тарр перевёл взгляд на Катю. Девушка вздрогнула, но выдержала его взгляд. – Обычный человек. Не ифрилиец. Не обладал нашей силой, нашей скоростью, нашей регенерацией. Но сегодня я с гордостью могу назвать его братом по оружию. Настоящим воином.

В его голосе зазвенела сталь.

– У него было то, о чём многие из нас, проживших тысячелетия, начали забывать. Честь. Он был предан своими, теми, кому служил. Его людей отправили на смерть, как пушечное мясо. И он не смирился. Он пришёл к нам, своим вчерашним врагам, потому что у него хватило мудрости понять: настоящий враг – тот, кто плюёт на человеческую жизнь.

Тарр перевёл дух.

– Он знал, что идёт на верную смерть, когда бросился за Кироном. Знал, что не выстоит против него. Но он не мог поступить иначе. Потому что там была Катя. Потому что он не мог иначе. Он погиб как герой. И мы этого не забудем.

Тарр обвёл взглядом всех присутствующих.

– Во всём, что произошло, виноват только он – Алхимик. Это он манипулировал Кироном. Это он создал армию гибридов. Это он отдал приказ, который привёл к гибели людей Дыбина. И я клянусь вам, – его кулак сжался до хруста, – он ответит за всё. Мы найдём его. Где бы ни прятался этот трус. И остановим.

Зифан молча подошёл к пульту управления. Его пальцы, ещё дрожащие, легли на сенсорную панель. Он взглянул на Тарра. Тот кивнул.

Учёный нажал кнопку.

Внутри капсул зажглось ровное, оранжевое пламя. Оно быстро охватило тела, превращая их в прах. Две судьбы, две жизни, две смерти – такие разные и такие похожие.

Ифрилийцы и люди стояли молча, провожая взглядами в последний путь тех, кто отдал свои жизни в этой бесконечной войне.

Сиара, стоящая рядом с матерью, сжала её руку.

Сергей обнял Катю за плечи. Она не плакала. Она просто смотрела на огонь, поглощающий тело человека, который спас её ценой собственной жизни. И в её глазах горел новый, холодный огонь – огонь решимости.

Глава двадцать четвёртая: Точка отсчёта.

Где-то в Балтийском море.

Чёрное, неподвижное море лежало перед глазами, как отполированное зеркало, в глубине которого были видны редкие рваные облака. Луна, пробиваясь сквозь их неровные края, разбрасывала по водной глади мерцающие серебристые полосы. Над зеркальной поверхностью воды возвышался огромный корабль, тёмный и молчаливый, словно призрак минувших сражений. И только тусклые огоньки ходовых огней напоминали, что это не видение из древних сказаний, а реальное судно, созданное людьми.

В бывшей капитанской каюте, переоборудованной в роскошный кабинет, у широкого стола сидел человек. Чёрный деловой костюм сидел на нём с безупречной элегантностью, платиновые волосы были аккуратно зачёсаны назад, поблёскивая в мягком свете настольной лампы. Тонкие, аристократичные пальцы перелистывали страницы отчёта, на экране планшета сменяли друг друга графики, диаграммы, сухие цифры.

Человек улыбнулся. Но эта улыбка была больше похожа на оскал хищного зверя.

– Хм, впечатляет, – произнёс он низким, бархатистым голосом, в котором проскользнуло некое одобрение. – Всё идёт строго по плану. Процесс набрал обороты даже быстрее, чем я рассчитывал.

Тишину каюты разорвал настойчивый писк коммуникатора.

Человек поморщился, но машинально нажал кнопку приёма. На голографическом экране возникло бледное, осунувшееся лицо профессора Васильева. Тот нервно теребил узел галстука, взгляд его метался.

– А, профессор, – человек в кресле откинулся на спинку, сложив пальцы домиком. В его глазах, скрытых за тёмными стёклами очков, читалось ленивое любопытство. – Докладывайте. Как проходит наша операция?

– У нас… проблема, – голос Васильева дрогнул, он сглотнул. – Кирон не вышел на связь в назначенное время. Мы пытались вызвать его, но… тщетно.

Глаза человека за стёклами очков сузились, превратившись в две щёлки. На мгновение на его лице отразилась тень раздражения, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

– Значит, он не справился, – констатировал человек ровным, бесстрастным тоном, словно оценивая непригодную деталь механизма. Он неспешно поднялся и, двигаясь с плавной, кошачьей грацией, приблизился к иллюминатору. Взгляд его застыл на холодном диске луны, зависшем над бескрайним морем. – Признаться, я предвидел нечто подобное. Кирон всегда был чересчур импульсивен, чересчур… эмоционален. Зверь в нём никогда не засыпал по-настоящему – даже после того, как я вернул ему подобие разума.

Он помолчал, любуясь ночным светилом.

– Что ж, в таком случае у нас нет другого выбора.

– Может, стоит ещё подождать? – в голосе Васильева прозвучала отчаянная надежда. – Прошло совсем немного времени… Быть может…

– Нет, профессор, – отрезал человек, резко оборачиваясь. В его голосе зазвенела сталь, не терпящая возражений. – Кирон мёртв. И гибриды, которых вы так старательно выводили, тоже. Это факт, который нужно принять. Сопливые надежды нам не помогут.

Он вернулся за стол, поправил идеально сидящий галстук и в упор посмотрел на Васильева.

– Приступаем к следующей фазе. Вы знаете, что делать, профессор. Время не ждёт.

Васильев побледнел ещё сильнее, но покорно кивнул.

– Д-да, конечно. Я понял.

Связь прервалась. Экран погас.

Человек в кресле сидел неподвижно, не отрывая взгляда от луны. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов. Наконец на его губах появилась привычная холодная усмешка. Он тихо произнёс в пустоту, словно обращаясь к тени за тысячи километров:

– Ну что ж, Тарр… Твой ход. Я жду. И поверь, встреча будет… занимательной.

***

Лаборатория Зифана.

Синий свет пульсировал ровно, успокаивающе, но напряжение, висевшее в воздухе, можно было резать ножом. Все обитатели убежища собрались вокруг голографического стола.

Тарр стоял во главе, скрестив руки на груди. Рядом с ним – Таэлира, положившая ладонь ему на плечо. Зифан колдовал над сенсорной панелью, выводя на экран спутниковые снимки. Сергей обнимал Катю за плечи – она была бледна, под глазами залегли тени, но взгляд её был твёрже, чем когда-либо. Сиара и Арон замерли чуть поодаль, внимательно слушая. Остальные ифрилийцы стояли рядом с ними.

– Зифан, что у тебя? – голос Тарра звучал низко и властно. – Где нам искать этого Васильева?

– Я просканировал базу «Зигорекса», – учёный развёл руками, и перед ними возникла трёхмерная проекция комплекса. – Люди ушли. Все до единого. Судя по тепловым следам – ещё прошлой ночью. Васильев судя по всему отправился с ними.

– И где их теперь искать? – Таэлира вгляделась в карту, будто надеясь увидеть на ней ответ. – Город огромен. Они могли раствориться в нём, как капли в море.

Катя, слушавшая их вполуха, вдруг резко вздрогнула. Где‑то в глубине сознания, в тех тёмных углах, куда она изо всех сил не заглядывала последние дни, что‑то шевельнулось – медленно, вязко, как подводное течение. Воспоминание? Нет, не воспоминание – сон. Тот самый. Она почти не спала в последнее время, а в те редкие часы, когда всё же проваливалась в забытье, ей снился один и тот же кошмар.

Она зажмурилась, пытаясь ухватить ускользающую нить.

– Кать? – Сергей встревоженно посмотрел на неё, сильнее сжал её плечо. – Что с тобой? Тебе плохо?

– Катя? – Таэлира шагнула к ней, в глазах воительницы мелькнула тревога. – Что случилось? Не молчи!

Девушка открыла глаза. Взгляд прояснился.

– Я… кажется, кое-что вспомнила. – Она говорила медленно, будто боясь спугнуть свои мысли. – Не четко, смутно… как сквозь туман. Это был сон. Или нет.

– Сны, – задумчиво произнёс Зифан, на мгновение отрываясь от изучения карты. – В условиях экстремального стресса мозг нередко трансформирует подавленные воспоминания в сновидения. Это известный нейрофизиологический механизм защиты. Вполне возможно, что то, что кажется кошмаром, на самом деле – зашифрованные фрагменты реальности.

– Катюш, – Сергей взял её за руки и заглянул в глаза. – Вспомни, пожалуйста. Это очень важно.

– Они… те, кто меня похитил, – она поморщилась, выдавливая из себя слова. – Я слышала обрывки их разговоров. Кажется, они говорили про какую-то базу или убежище для экстренных случаев, расположенную неподалёку. Рядом с водой.

– Вода, – Тарр мгновенно оживился. Его взгляд метнулся к карте. – Зифан, Балтийское море. Что там?

Учёный уже лихорадочно стучал по сенсорам. Над столом развернулась карта Европы, подсвеченная синими линиями побережий.

– Финский залив, – Тарр ткнул пальцем в точку на карте. – Это ближе всего к нам. Если у них там база, они могли вывезти туда оборудование. А оттуда – прямой выход в море. К кораблю Алхимика.

– Логично, – кивнул Зифан, увеличивая масштаб. – Но нам нужны точные координаты, а не предположения. Нужно вернуться на их базу и найти хоть какую-то зацепку. Адрес, название, хоть что-то.

Вперёд вышла Сиара. Её глаза горели решимостью.

– Я могу съездить. Проверить.

Тарр покачал головой.

– Сиара, нет. Ты не знаешь Земли. Здесь нельзя вести себя так, как на Ифрилии. Нельзя просто так оборачиваться посреди улицы. Люди… – он запнулся, подбирая слова, – они не поймут. Испугаются. А страх порождает агрессию.

Сиара хотела возразить, но Таэлира мягко коснулась её руки.

– Он прав, милая. – В голосе матери звучала та же мягкая, но непреклонная сила, что и у Тарра. – Но вы можете поехать вдвоём. Тарр покажет тебе этот мир. Расскажет о людях. Что скажешь?

Девушка перевела взгляд с матери на отца. В её глазах боролись упрямство и любопытство. Наконец она кивнула.

– Хорошо. Почему бы и нет? Мне всегда было интересно узнать больше об этой планете.

– Решено, – Тарр повернулся к остальным. – Зифан, следи за базой. Увидишь что-то подозрительное – сразу сообщай. Остальные – готовьтесь. Если мы найдём координаты, выступаем немедленно.

***

Гараж встретил их столетней пылью и запахом старости. Сиара с любопытством разглядывала чёрный внедорожник, стоящий в полумраке. Для неё, привыкшей к гравитационным кораблям и антиграв-платформам, эта махина на колёсах казалась допотопным монстром.

– Это… транспорт землян? – спросила она, обходя машину и касаясь прохладного металла капота. – Как примитивно.

Тарр усмехнулся, открывая дверь.

– Примитивно, но эффективно. Залезай.

Они сели в салон. Тарр повернул ключ зажигания, и двигатель отозвался мягким, урчащим баритоном.

– Главное правило, – сказал он, выруливая из гаража, – на людях мы – просто люди. Никаких резких движений, никакой нечеловеческой скорости. И никогда не снимай очки.

– Даже в такую погоду? – Сиара прищурилась, когда машина вынырнула из темноты гаража в серый, пасмурный день. Солнце, спрятанное за облаками, всё равно казалось ей нестерпимо ярким.

– Даже в такую, – подтвердил Тарр. – Люди носят очки и в пасмурную погоду. Это нормально.

Машина влилась в поток. Сиара, как заворожённая, смотрела в окно. Высотные здания, несущиеся навстречу. Рекламные щиты, кричащие яркими красками. Бесконечные вереницы таких же машин, как их, – красных, белых, синих. Люди на тротуарах, спешащие, уткнувшиеся в свои телефоны.

– Сколько ты говоришь, они живут? – спросила она, не отрывая взгляда от окна.

– В среднем восемьдесят‑девяносто лет, – ответил Тарр.

– Всего‑то? – она покачала головой, недоумевая. – Как им удаётся вместить целую жизнь в такой короткий срок? Создать семью, построить дом, вырастить детей, оставить после себя что‑то значимое… Это же одно мгновение!

– У них всё устроено иначе, – мягко улыбнулся Тарр, вспомнив своё первое изумление перед этим миром. – Они живут стремительно, ярко, каждый миг для них – сокровище. Возможно, именно поэтому они так отчаянно цепляются за жизнь.

– И такие слабые, – добавила Сиара, глядя на пожилую женщину, с трудом несущую тяжёлые сумки. – Даже бревно не поднимут.

– Сиара, – голос Тарра стал серьёзнее. – Они только в начале пути. Мы потратили десятки тысяч лет, чтобы стать теми, кто мы есть. У них всё ещё впереди. И поверь мне, среди них есть воины, которым мы могли бы позавидовать.

Сиара не ответила, но в её взгляде что‑то изменилось. Презрение угасло, уступив место любопытству – и, возможно, даже уважению.

***

База «Зигорекса» встретила их гробовой тишиной.

Они вышли из машины, и Тарр сразу же активировал коммуникатор.

– Зифан, мы на месте. Что у тебя?

– Никаких изменений, – отозвался учёный. – Тепловизоры молчат. На базе пусто. Но будьте осторожны. Они могли оставить сюрпризы.

– Понял. Конец связи.

– Так вот она та самая база людей… – прошептала Сиара, пальцы её непроизвольно сжались в кулаки. – Попадутся они мне… Зачем мы им помогаем? Мама пять веков страдала из‑за них… Ты, чуть не погиб. Пусть сами решают свои проблемы с луной.

Тарр повернулся к дочери, взял её за плечи, заставил посмотреть себе в глаза:

– Сиара, люди не все такие. Среди них есть и те, кто любит, и те, кто страдает. Они так же радуются солнцу, строят дома, берегут близких… Они почти такие же, как мы.

Сиара отвела взгляд, но отец мягко повернул её обратно. Ярость в её глазах дрогнула, потускнела.

– Я знаю… – вздохнула она. – Просто я так зла на них за маму.

– Те, кто виноват, ответят сполна, – произнёс Тарр с холодной уверенностью. – Даю тебе слово.

Девушка понимающе кивнула.

Они двинулись к воротам. Сиара отстала на шаг, её ноздри трепетали в такт дыханию, впитывая запахи заброшенного комплекса. Для неё это место было открытой книгой, где каждая строка пахла по‑своему.

– Люди… – прошептала она, закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться. – Много. И… страх. Я чувствую его – он смешался с запахом пороха и машинного масла. Ушли ночью. В спешке. Возможно, даже не успев взять самое нужное.

Тарр кивнул. Он тоже ощущал это – незримые следы паники, оставленные в воздухе.

Ворота центрального здания были распахнуты настежь. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом, проникающим через окна. Они двинулись по коридору, ступая бесшумно, как тени.

Наконец, табличка на двери: «А.П. Васильев».

Тарр толкнул дверь. Кабинет был пуст. Бумаги на столе разбросаны в беспорядке, стул опрокинут. Кто-то явно покидал это место в большой спешке.

Взгляд Тарра упал на компьютер. Системный блок, монитор – обесточены.

– Зифан, – вызвал он учёного. – Мы в кабинете Васильева. Нашли его компьютер, но он обесточен.

– Отлично, – в голосе Зифана послышалось довольство. – Я дал Сиаре мобильный источник питания. Он же – квантовый дешифратор, адаптированный под земную технику. Должен сработать.

Сиара достала из кармана небольшой прибор, внешне напоминающий обычный внешний аккумулятор, и подключила его к системному блоку. На корпусе прибора загорелась зелёная руна.

Экран монитора моргнул и засветился, загружая систему.

– Нужен пароль, – констатировала Сиара, глядя на окно входа. – Секунду…

Она нажала кнопку на приборе. Экран покрылся рябью, по нему побежали полосы кода, и через несколько секунд высветилось: «Доступ разрешён».

– Работает, – усмехнулась девушка.

Они принялись изучать содержимое. Отчёты, расчёты, графики. Сухие цифры, за которыми стояли сломанные судьбы.

И вдруг Тарр нашёл что-то интересное. Файл, спрятанный глубоко в недрах системы, зашифрованный сложнейшим кодом.