Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее

Когда вода полностью уходит, мы подходим к арке, и шадхар поворачивает огромный вентиль. Он поддается с трудом, скрипом и каким-то хрустом, так что мне кажется, что под усилием Кайана он просто сломается, и все наши труды будут напрасными.

Но потом внутри каменной стены щелкает, гремит, и тяжелая металлическая дверь отходит от стены. Кайан тянет ее за ручку и открывает настежь, выпуская из тоннеля влажный воздух и запах мокрого камня. Но, на удивление, я не чувствую затхлости. Это значит, что тоннель выходит в проветриваемое помещение.

А еще там темно. Совсем темно. Так, что падающий снаружи слабый свет от сумерек растворяется во мраке уже на расстоянии пары шагов.

Я перестаю дышать и отступаю назад, мотая головой. Зайти туда? Это будет выше моих сил.

— Нам нужно идти, — Кайан обхватывает меня за плечи и склоняется к моему уху. — Я понимаю, что тебе сложно. Но я буду рядом. Не отпущу тебя ни на шаг. И магические сопровождающие будут рядом.

— Нет, — мотаю я головой. — Не надо. Ты и так

— Элис, — шадхар обхватывает мое лицо ладонями и прислоняется лбом к моему. — Я уже не один год живу с этим. Привык. Бывало и намного хуже. Но ведь когда мы вернемся, ты мне дашь своего волшебного отвара?

Я судорожно вздыхаю, закрываю глаза и тяжело глотаю. Во рту пересохло, а сердце бьется так, словно готово вырваться из груди. Но киваю.

Да, я могла бы настоять и вернуться безопасно, по земле, а Кайана отправить завтра исследовать эти тоннели в одиночку.

Но я сама напросилась сюда. Значит, надо идти до конца.

— Идем. Но прошу тебя — пусть огоньки будут самые маленькие. Или вообще один. Я справлюсь.

У Кайана вырывается нервный смешок, и он прижимает меня к своей груди.

— Договорились, упрямая неара, — вздыхает он.

Потом он переплетает наши пальцы, и мы заходим в темноту тоннеля.

________________________

Дорогие читатели!

Литрес сделал нам очень большой подарок и дал возможность добавлять картинки))) Поэтому я поделюсь с вами иллюстрацией к главе 37) А заодно приглашу к себе в канал, где можно найти больше изображений

Адриана Дари|Полночные главы

Телеграм

Вконтакте

Макс

Глава 38

Кайан зажигает огонек еще до того, как мрак поглощает нас полностью. Я сильнее сжимаю руку шадхара, но не позволяю панике подступить ко мне. Свет есть, я не одна. Я справлюсь.

Проход выдолблен прямо в толще скалы, поэтому своды держатся крепко сами по себе. Местами только видны небольшие отслоения породы, а в целом все выглядит так, что продержалось бы не один век, если бы даже все забросили. Камень покрыт тонким слоем влаги, которая мягко рассеивает отражающийся от нее свет магического огонька.

Вдоль стены с одной стороны тянутся трубы, плотно обтянутые какой-то материей. Наверное, именно она помогала воде сохранять тепло до самой оранжереи.

Кажется, что шаги должны раздаваться гулко, но на самом деле темнота как будто скрадывает звук, и оттого становится еще более неуютно. Кайан, словно чувствуя, как я напрягаюсь сильнее, поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

— Ты уверен, что ход идет к дому? — решаю уточнить я. Просто, чтобы прервать гнетущую тишину.

— Да, — уверенно произносит он. — И я даже догадываюсь, почему тут свежий воздух.

— Потому что поступает из оранжереи?

— Не. Точнее, не совсем, — он подтягивает меня ближе к себе, когда проход становится немного уже. — Пространство под оранжереей, где, как нам кажется, находится система управления поливом, имеет выход наружу. Прямо в скале над теми самыми гротами. Именно это и обеспечивает слабую, но все же циркуляцию воздуха.

Отец Элис действительно интересно все продумал. Он делал все, чтобы дело его жизни жило, чтобы оранжерея была домом для растений, нужных в аптекарском деле, искал что-то новое, пытался улучшить жизнь

Очень жаль, что на его место пришел тот, кто умеет только разрушать.

В какой-то момент я начинаю замечать, что шадхар стал едва заметно спотыкаться. На его виске появилась капля, и она точно была не с мокрых волос. Его челюсти плотно сжаты, а дыхание стало рваным и тяжелым.

— Погаси огонек, — прошу я.

— Нет, — быстро отвечает он.

— Да, Кайан, — я останавливаюсь и заставляю остановиться его. — Если ты себя измотаешь сейчас, помочь потом мне не сможешь. Сохрани силы до тех пор, пока мы не выберемся из подвала в оранжерею. Дальше сколько угодно можешь заниматься мазохизмом, потому что настойка будет под рукой. Хотя и она — не панацея.

Шадхар обнимает меня, сипло вздыхает и гасит огонек. На нас обрушивается темнота.

Казалось бы, ничего не поменялось, но я моментально ощущаю, как на моей груди как будто завязывают удавку, которая не дает вздохнуть.

— Я тут, — произносит Кайан, прислоняясь своей щекой к моей. — Я рядом. Ты не одна. Ты в безопасности. Слышишь меня?

Я впиваюсь пальцами во все еще влажную рубашку Кайана и через силу, медленно заставляю себя кивнуть.

— Тогда сделай глубокий вдох. Я буду считать, а ты дыши. Раз, два, три...

Первые секунды — самые страшные. Они окунают в пучину воспоминаний и паники, которая потом не дает выбраться. Но сейчас Сейчас Кайан не дает мне потонуть. Он как мой спасательный круг, который удерживает на поверхности.

— Молодец, — он гладит меня по волосам. — Как только будешь готова, кивни.

В этот раз получается легче. Кайан снова переплетает наши пальцы, только теперь это моя левая рука и его левая. Потому что правой он держит меня за талию. Близко, надежно.

Я не знаю, сколько мы идем — в темноте время растягивается густым киселем. Мы продвигается вперед уверенно, не виляя и пригибаясь там, где нужно пригнуться: все же у арканов несравнимо больше преимуществ в физиологии, чем у людей. Я бы тоже хотела видеть в темноте, может, не так страшно было бы.

Звук меняется. Теперь я отчетливо слышу шум моря, да и шорох шагов теперь не кажется таким глухим.

— Вот мы и нашли подпол твоей оранжереи, Элис, — задумчиво говорит шадхар.

— Но так и не знаем, как отсюда выбраться? — спрашиваю я.

— Будем искать, — говорит Кайан. — Я сейчас запущу сопровождающего.

— Нет, — я сильнее сжимаю пальцы. — Нет. Мне уже не так страшно. При тусклом свете от меня все равно не будет толку, а ты и так все видишь.

Кайан медленно обходит вместе со мной вдоль стен помещения, временами останавливаясь и рассказывая, что видит. Я слышу, как он стучит по трубам, скрипит вентилями. Мы даже доходим до вентиляционных отверстий в скале, где, как сказал шадхар, должна быть дверь.

А потом возвращаемся вдоль другой стены. Внезапно Кайан останавливается. Его руки каменеют. Я как будто физически чувствую изменение в его настроении. Только вот сама ни черта не вижу.

— Что там? — спрашиваю я, но он молчит. — Кайан, что ты увидел?

Он тянется вперед, а потом словно медленно приподнимает что-то. А потом из его груди словно выбивают воздух. Шадхар рычит, хватаясь обеими руками за голову, и сгибается, оседая на пол.

Глаза, привыкшие к темноте, тут же замечают тусклый сиреневатый свет. Дикие эфиролиты. Много.

Я делаю шаг вперед и начинаю щупать поверхность, пытаясь найти край экранирующей ткани. А в голове бьется единственная мысль: нужно сделать аккуратно, чтобы не сдернуть еще больше. Пальцы дрожат, все внимание переключается на ощущения под подушечками.

Есть!

Я медленно расправляю полотно, возвращая его на место и накрывая все эфиролиты. А потом быстро кидаюсь к Кайану, находя руками его плечи. Он издает выдох облегчения и расслабляется.

— Ты как?

Мне очень хочется ощупать его, понять, какое у него выражение лица, но я не рискую притрагиваться к его коже руками: на них могла остаться пыль от эфиролитов.

— Все хорошо, — сипло отвечает Кайан. — Кажется, мы нашли то, что больше всего сейчас интересует Крауга в доме.

— И то, почему он так жаждет побыстрее избавиться от меня, — цежу я. — Надо выбираться отсюда.

— Надо сначала подумать, — Кайан садится и притягивает меня к себе на колени. Его одежда уже почти высохла, поэтому мне не холодно — наоборот, очень тепло. — Я найду выход.

— Думаю, что самый простой способ — это попытаться сделать дырку в потоке, и мы тогда окажемся в оранжерее.

Он качает головой.

— Тут есть два фактора. Первый — тогда ремонт в оранжерее будет намного сложнее. Второй — сейчас я не смогу сделать эту дырку, мне нужно время, — в его голосе слышится какая-то горечь. — Такой вот я испорченный аркан.

— Не стыдно иметь слабости, Кайан, — говорю я, прижимаясь к его груди. — Стыдно пользоваться чужими.

— А ты, кстати, заметила, что не запаниковала сейчас в темноте? Ты помогла мне.

Я на мгновение замираю, осознавая его слова.

— Да, но эфиролиты светились, и ты был рядом, — возражаю я.

— Свет от эфиролитов ничего не дает: прожилки твоего цветка тоже мерцали, как и угли в камине, — настаивает он. — А я точно тебя сейчас защитить бы не смог.

И он прав. Я действительно впервые в почти полной темноте не думала о панике. Я думала только о том, чтобы сделать шадхару легче. Непривычно. Трудно поверить и еще труднее принять, что так может быть: я слишком долго с этим жила.

— Обещай, что однажды ты расскажешь и про закон Мерфи, и про твои знания, и про то, что с тобой случилось, — говорит Кайан, касаясь щекой моей макушки. — Сама. Без допроса. Не придумывая того, что не было в жизни Элис.

Кажется, сердце перестает стучать. Меня накрывает волной страха и облегчения. Он знает, но ничего не делает. Но пока у него это догадки, что будет, если точно подтвердится?

Я облизываю шершавые обветренные губы и думаю, что ему ответить. Прямо сейчас рассказать всю правду? И что тогда будет?

— Кайан, я...

С потолка раздается скрежет и грохот.