Запретный возраст 18+

Она была подростком, но пахла как женщина. Острый, томный, насыщенный феромонами запах. Мой член снова встал, когда я учуял её аромат.

Я ощущал её трепкий вкус, когда скользил языком между этими надутыми губами и погружал язык внутрь. Я входил им и выходил, лакал её, наслаждался своим пиршеством, чувствуя, как мягкие светлые волосы щекочут мой нос.

Когда она начала поднимать и опускать свои бёдра и вырывать волосы из моей головы, я перешёл на клитор, зажимая его между своих губ. Она закричала, когда кончила мне в рот.

Когда её колебания закончились, она схватила меня руками и потянула к себе.

"Трахни меня!", – приказывала она.

"Я хочу ещё полизать тебя", – сказал я, пытаясь вернуться назад.

"Трахни меня!", – прорычала она. – "Трахни меня, сейчас же! И когда ты кончишь, я хочу, чтобы ты снова отлизал мне."

Значит, у неё есть фантазии. Но я подумал, что это будет не так прекрасно, как она себе представляла, потому что я собирался надеть презерватив.

"Мне сначала нужно резинку взять", – сказал я ей, пытаясь встать.

Её сильные руки вновь притянули меня обратно.

"Я на таблетках", – сказала она мне. – "Теперь трахни меня! А потом вылижи!"

"Ты и правда на таблетках?", – засомневался я.

"Да, мать твою!", – хныкала она. – "Уже год их пью. Теперь трахни меня, Билли! Сейчас же трахни! Тащи свою задницу сюда!"

Я понял, что даже будучи возбуждённой, она вряд ли будет лгать об этом. Поэтому я взобрался на неё, скользя по её потному телу, просовывая головку моего члена между её влажных губ.

"Давай уже!", – прокричала она, её ноги обвили мою спину и притянули к себе. – "Трахни меня!"

Я резко толкнулся в её узкую щель, входя в неё одним мягким движением. Мы оба вздохнули, когда наши кости встретились.

"Сильнее!", – пыхтела она, толкая свои бёдра ко мне. – "Давай!"

Я грубо трахал её, толкался в неё, моё сердце билось, словно от занятия спортом. Пот капал с моего лица на неё.

Когда капли падали рядом с её ртом, она слизывала их. Она продолжала повторять "да, да, да, трахни меня", когда мой член атаковал её узкую киску, издавая влажные, хлюпающие звуки, и разливая её сок на простыни.

Я выгнулся вперёд, потирая членом верхную часть её влагалища, где находятся нервы клитора. Я старалася, чтобы наши лобковые волосы встречались при каждом ударе, что приносило удовольствие и мне, и ей, приближая оргазм.

Я сжимал её грудь, дразня соски. Я чувствовал, как я тугая задница двигается подо мной. Я дал ей свои пальцы, позволив ей облизать их. Я чувствовал смутную боль как в боку, так и в животе, когда мои раны растягивались и тянулись от моих безумных действий.

Но это было неважно. Сейчас важно лишь то удовольствие, что её молодое тело доставляет мне.

Глава 3. Часть 18.

Она снова кончила, крича мне прямо в ухо и кусая мочку. Я кончил следом за ней, выпуская сгусток спермы в её бездонную пропасть.

Мои бёдра едва ли успели остановиться, как она уже начала толкать меня вниз.

"Теперь вылижи меня", – сказала она. – "Пожалуйста? Вылижи мою киску после того, как ты кончил в неё. Пожалуйста?"

Конечно, это была её давняя фантазия. Несмотря на то, что у неё уже большой опыт, сомневаюсь, что она когда-либо заставила кого-либо сделать это. Подростков и даже студентов отвращает сама мысль об этом. Чёрт, да даже зрелых и взрослых мужчин. Это не самое моё любимое занятие, но я не то, чтобы возражал и брезговал.

Я делал это раньше (и понял, как много женщин фантазировали о том, что с них слизывают сперму). Моя политика всегда заключалась в том, чтобы обеспечить себе будущие совокупления любой ценой.

Поэтому я улыбнулся ей и опустился вниз. Я широко расставил её прекрасные ноги и взглянул на её киску. Она сочилась соком и спермой, протекая на простыни. Я немного засомневался, лишь для того, чтобы она ещё раз попросила меня. Долго мне ждать не пришлось.

"Ну?", – умоляла она. – "Сделай это, пожалуйста?"

Я опустил голову и приступил к работе.

Она очень быстро кончила, но я лизал её до тех пор, пока не наступил ещё один оргазм. Затем я перекатился на спину и поднял Синди на себя. Пара движений и её киска опустилась на мой член, и я вновь входил в неё.

В этот раз она не хотела, чтобы я кончил в неё. Вместо этого она соскочила с моего члена и взяла его в рот. Она снова применила свои потрясающие навыки минета и скоро я вновь кончил ей в рот.

Она взобралась наверх и упала на меня, целуя в щёки и губы.

"Боже мой", – заявила она. – "Это был лучший секс в моей жизи. Стэфи была права насчёт тебя."

"Стэфи?", – спросил я. – "Ты про Стефани Мэйси?"

"Билли, ты прекрасно знаешь, про кого я", – улыбнулась она, слегка трясь об меня носом. – "Она сказала, что ты вылизываешь киски, словно в последний раз. И так оно и есть."

"Я понятия не имею, как она могла узнать об этом", – сказал я Синди.

"Ну ты и пиздабол", – нежно произнесла она. – "Она мне все подробности рассказала. Ты из неё всё дерьмо выебал."

Я покачал головой, слегка улыбаясь.

"Не-а", – сказал я. – "Я точно этого не делал. Она разрешила мне её поцеловать немного, но у нас с ней ничего не было."

Синди смотрела мне в глаза, пытаясь понять, что за ними скрывается.

"Ты серьёзно?", – спросила она наконец.

"Настолько серьёзно, насколько могу", – сказал я, поднимаясь с постели. – "А знаешь что? У нас с тобой тоже ничего не было."

"Ничего?"

Я вновь покачал головой.

"Ничего. Мы посмотрели на альбомы, я попытался подкатить к тебе, но ты меня отшила. Чёрт, ты же не можешь винить меня за то, что я попытался?"

Она ухмыльнулась мне.

"Думаю, что нет."

"Но если ты когда-либо в окружении подруг захочешь рассказать историю о том, как младший брат Трейси вылизывал тебя, пока ты не закричала, или как он трахал тебя, а ты впивалась ногтями в его спину, или как он вылизал свою сперму из твоей дрожащей киски…", – я облизал свои губы. – "Ну, ничем не могу здесь помочь. Конечно, я буду это всё отрицать, но ты же сама знаешь, как девушки любят истории о членах. Чёрт, люди верят всему, что слышат, да?"

"Думаю, да", – дразнила она. – "Но я не такая девушка. Допустим, я пообещаю тебе, что буду держать язык за зубами о том, что случилось сегодня."

"О, я не верю тебе", – сказал я. – "Думаю, мне просто придётся жить с той репутацией, которую создала мне твоя ложь."

"Думаю, придётся", – захихикала она. – "Это очень тяжелая жизнь, да?"

Глава 4. Часть 1.

Время шло, как ему и свойственно. Я рад, что оно шло во взрослом темпе, а не в детском или подростковом. Каждый день я засыпал и просыпался в своей новой жизни. Понемногу я всё больше уверялся, что останусь здесь, что не вернусь обратно в 1999-ый. Эта идея начинала всё больше пугать меня, когда я привык к своей новой жизни.

Конечно, были вещи, по которым я скучал. Современная музыка, например. Порой я безумно хотел послушать альтернативный рок или современный хэви-метал, а не то, что считал раньше золотой классикой.

Я скучал по удобствам, к которым привык в девяностые, но которые не были распространены в ранние восьмидесятые. Ярчайший пример – видеомагнитофоны и фильмы напрокат. У моих родителей видеомагнитофон не появится до 1984-го. Даже первые магазины с кассетами начнут открываться лишь в начале 1985-го.

Но больше всего я скучал по Бекки. Порой я ночами лежал в кровати и рыдал, зная, что мне суждено больше никогда не увидеть её, не обнять её снова.

Как я и поклялся после того, как Ричи ударил меня ножом в бок, я был осторожен в своих действиях. Я ходил в школу каждый день, но больше не издевался над хулиганами. Конечно, если они сами будут нарываться на неприятности, я оплачу им сполна, но пока что они не рисковали. Мои столкновения с Ричи установили мою репутацию того, с кем лучше не связываться. Хулиганы всегда найдут кого-то попроще, чем я, чтобы развлечься.

Я больше не издевался над учителями, как делал с преподавателями истории и анатомии. Я вежливо отвечал на их вопросы, когда меня спрашивали, тем ответом, который от меня ожидали. Больше я не поднимал с ними спорных тем. Каждый день я делал домашнее задание сразу, как только возвращался со школы (кроме тех дней, когда у Аниты нужно было что-то сделать, и это происходило удивительно часто).

Учебный год шёл, и когда зима уступила весне, мои оценки по всем предметам сильно возросли. Можно сказать, поразительно возросли. Даже невероятно возросли, как заметили некоторые учителя. К окончанию учебного года у меня были сплошные пятёрки, и мой средний балл заметно увеличился

Похожим образом я больше не рисковал своим здоровьем. Работая парамедиком, я часто удивлялся тупости подростков, что считают себя бессмертными. После Ричи я понял, что я был ещё хуже, чем они. Нормальные подростки, по крайне мере, понимают, что они могут умереть, даже если думают, что такого с ними больше не повторится. Но я думал, что не могу умереть, что я в безопасности до 32-х лет. И это несмотря на то, что в течении восьми лет соскребал остатки глупых подростков с улиц Споканы.

Меня всё ещё в дрожь бросает мысль о том, что я спокойно сел в машину с Майком в ночь пивной вечеринки. Он мог бы запросто выскользнуть с дамбы и утопить нас двоих в реке Споканы. Как было бы иронично, что я вернулся и предотвратил судьбу Трейси только чтобы самому повторить её, вынуждая родителей в любом случае проходить через это горе, только теперь с другим ребёнком.

Я избегал поездок с подростками, как только мог. Когда не мог, я пристёгивался и затягивал ремень настолько туго, насколько мог. В большинстве своём, это был первый раз, когда вопрос ремней безопасностей поднимался вообще. Я бы мог сказать, что водители и пассажиры этих машин издевались надо мной, называли меня ссыклом, и использовали другие формы давления для своих неясных целей. Но они так не делали. Опять же, ситуация с Ричи Фэрвью мешала им выражать свои мысли вслух. Впрочем, порой кто-нибудь всё же спрашивал у меня, почему я это делаю.

"Ну, а если мы разобьёмся?", – спрашивал я тогда.

"Мы не разобьёмся", – неизбежный ответ.

"Скорее всего нет", – говорил я, – "Но это же возможно, да?"

"Думаю, да", – отвечали мне, пожав плечами.

"Ну", – размышлял я, – "если мы всё же попадём в аварию, я не так сильно пострадаю, если буду пристёгнут. Не вижу никаких причин не пристёгивать ремень. Он не давит, не мешает мне двигаться, так почему же мне не пристегнуть его?"

Обычно они не находили ответа и закрывали на этом тему. Но они никогда не пристёгивали свой ремень в ответ. Они не хотели, чтобы их называли ссыклом.

От чего я точно всегда отказывался, так это от поездок с кем-то, кто напился и/или накурился. И так как мне не очень нравилось идти домой пешком из мест наподобие водопада, я просто избегал тех, с кем может возникнуть такая ситуация.

Такая политика привела к проблемам с Майком, словно нам и так проблем не хватало. Наши отношения изменились со времени моего возвращения, и уже не так сильно волновали Майка. Я больше не был его зашуганным другом, который соглашался на всё, что он предложит. Я больше не курил с ним травку на пути в школу, потому что хотел сохранять трезвый рассудок для занятий.

Он испробовал все формы давления, какие только мог придумать, чтобы заставить меня изменить своё решение, но, когда я продолжал отказываться, он надулся на меня. Он не разговаривал со мной и не ходил вместе со мной в школу три дня. Хотя это и просто детская реакция на очень глупую тему, этот эпизод меня сильно расстроил.

Я беспокоился за Майка и отчаянно желал сдвинуть его с пути, по которому он шёл. Моя убеждённость в этом ещё сильнее возросла после инцидента с Ричи Фэрвью. Майк набросился на него, без капли сомнений, схватил этого придурка и оттащил от меня. Он сделал это, несмотря на то, что боялся Фэрвью, и что у него в этот момент был нож в руках. Майк отложил в сторону все свои инстинкты самосохранения, чтобы прийти мне на помощь, и я не мог забыть об этом. Возможно, если бы он не сделал этого, если бы он просто стоял там, неспособный пошевелиться, я бы просто позволил этой дружбе умереть и отпустил бы его идти дальше по своему пути. Но он не сделал так. Он набросился на него без задней мысли. Боже, я должен ему. Мне нужно попытаться!

Он не извинился передо мной за своё ребячество, такова уж его природа. Он просто появился утром понедельника у моей двери на пути в школу, и вёл себя так, словно ничего не произошло. Он достал косяк и мы пошли вместе, но мне он больше не предлагал. Думаю, это настолько близко к извинению, насколько он был способен.

Так я и продолжил ходить с ним в школу каждый день, несмотря на то, что в этом не было необходимости. Синди, у которой уже была своя машина и каждое утро она заезжала за Трейси, предлагала меня подвозить, если я хочу. В её предложение не входил Майк, которого она терпеть не могла. Поэтому я отказывался.

Глава 4. Часть 2.

После школы я порой шёл к Майку, или он приходил ко мне домой, и затем, после того, как я сделал всё домашнее задание, я курил с ним травку. Я научился опускаться на уровень шестнадцатилетних подростков в такие моменты, и мне даже удавалось повеселиться. Впрочем, я больше не ходил с ним на вечеринки по выходным, всегда оправдываясь тем, что у меня есть другие планы, и зачастую так и было. Я нашёл более интересные способы проводить выходные, чем подвергать свою жизнь риску в поездках с нетрезвыми водителями. В большинстве моих планах участвовала Анита. И Синди тоже.

Майк, казалось, был расстроен, что я не проводил с ним время на выходных, но он не делал из этого трагедию. В наших отношениях выстроился статус-кво. Положение, которому не суждено было долго прожить.

В апреле того же года отец Майка, механик, починил Фольксваген Жук за двести долларов и подарил его Майку, чтобы тот ездил на нём все время.

Я хорошо помню эту машину. Она 68-го года, печка в ней не работала, обивка разорвана в клочья, а двигателю постоянно нужно внимание отца Майка. Ещё до моего возвращения мы с Майком отлично проводили время в этой машине. На ней мы ездили на пивные вечеринки, на тусовки, просто кружили по району. Мы использовали эту машину, чтобы прогуливать школу и ездить вместо этого на рыбалку к реке.

Хотя я и не планировал делать в этой машине большинство из тех вещей, что мы делали раньше, я подумал, что просто проехать пару-тройку километров в школу будет достаточно безопасно. И я ошибался.

И до моего возвращения меня пугало то, как Майк ездит на своём Жуке. Сейчас же я был в абсолютном ужасе. Одной поездки с ним хватило, чтобы я понял, что ноги моей больше не будет в этой машине.

Он забрал меня из дома на пути в школу на следующий день после того, как получил эту машину. Как только мой дом скрылся за горизонтом, он достал косяк и подкурил его.

"Ты точно хочешь делать это, пока ты водишь?", – нервно спросил я.

"Делать что?", – ответил он с искренним удивлением.

Я затянул ремень посильнее и обхватил себя руками.

Во время этой непродолжительной поездки в школу, он безрассудно вилял на дороге в утреннем траффике. Он близко подъезжал к задней части автомобилей, когда у него не было места для манёвра. Настолько близко, что, если бы они резко остановились, у него не было бы времени даже нажать на свои тормоза, не говоря уже о том, чтобы вовремя остановиться. Один раз он проехал на красный свет и трижды мимо знаков СТОП, лишь безразлично взглянув на них. Он курил свой косяк всё это время. Когда мы заехали на школьную парковку, я уже весь дрожал от страха.

"Ты норм, чел?", – спросил он, глядя на меня укуренным взглядом.

"Ага", – ответил я, чувствуя острую необходимость поцеловать землю.

"Эй", – сказал он, – "может свалим после обеда? У нас теперь есть свобода."

"Эм… нет", – ответил я, покачав головой. – "У меня сегодня тест по английскому."

Он скорчил кислую мину, к которой я уже начинаю привыкать.

"Ну хорошо", – возмутился он. – "Но тебе придётся идти домой пешком. Я не собираюсь оставаться здесь весь день только потому что ты решил пойти на уроки."

"Всё в порядке", – спокойно ответил я. – "Доеду домой с Синди и Трейси."

"Ох", – сказал он. – "Ну и ладно."

Он зашагал прочь, а я вздохнул, наблюдая за тем, как он уходит. Я не могу, не хочу опять садиться вместе с ним в машину. И что мне теперь делать?

Как он и обещал, Майк и его машина уже давно испарились со школьной парковки, когда закончились занятия. Без особых проблем я отыскал Трейси и Синди, и они подвезли меня. Синди захотела остаться ненадолго у нас, когда мы приехали домой. Она спросила, не прикупил ли я новых альбомов со времени её последнего визита.

После нашего первого раза, я трахал Синди ещё примерно раз десять, всегда до взаимного удовлетворения.

Нас никогда не видели вместе на публике, и мы оба знали правила таких отношений. Это только сексуальные отношения. Наш эвфемизм этому был "посмотреть на альбомы", в честь нашего первого раза.

Несмотря на то, что я не приобретал новых альбомов со времени своего возвращения, я сказал Синди, что недавно купил что-то новенькое.

"Так давай посмотрим на это", – улыбнулась она, вставая.

"Конечно", – улыбнулся я в ответ, следуя за ней.

Трейси посмотрела, как мы уходим, и покачала головой.

Позже в этот же день Синди и Трейси поехали в супермаркет. Когда они уехали, я взял телефон и позвонил Майку. Я хотел встретиться с ним и поговорить, попытаться донести до него свою точку зрения. В уме я уже подготовил свою речь.

"Чё как?", – резко спросил он, когда подошёл к телефону. Я сразу почувствовал враждебность в его тоне.

"Слушай, может зайдёшь ко мне ненадолго?", – спросил я. – "Или может я к тебе приду."

"У меня есть дела", – сказал он. – "Тебя сегодня подвезли домой?"

"Ага", – ответил я. – "Синди подвезла меня…"

Круто", – прервал он. – "Поедешь со мной завтра, или она опять тебя подвезёт?"

"Примерно об этом я и хотел с тобой поговорить…"

"Чувак, тебя завтра подвозить или как?", – потребовал он ответа, очевидный ультиматум слышался в его тоне. – "Мне как-то плевать."

"Нет", – ответил я. – "Синди подвезёт меня. Но…"

"Ну и ладно", – сказал он. Секунду спустя телефон протрещал в моём ухе.

Я хотел позвонить ему опять, но не сделал этого. Я знал, что из этого ничего хорошего не выйдет. Хотя у меня всё ещё была надежда на Майка, я не мог избавиться от мысли, что у меня ничего не получилось.

Школьный год всё ещё продолжался. Я продолжал ездить утром и вечером с Синди и Трейси на Chevrolet Caprice, машина, которую Синди купил её отец, сразу после того, как она получила водительские права. Примерно два или три раза на неделе у Синди появлялось жгучее желание пойти и посмотреть на мои альбомы. Я никогда не упускал возможности показать ей их.

Майк держал со мной дистанцию. Он больше не звонил мне, не приходил ко мне домой. Спустя недели две я увидел, что он катается по району на своём Жуке с парочкой ребят помладше. Ребята, над которыми он раньше издевался. Когда я видел его, он даже не махал мне, делал вид, что не замечает меня. Каждый раз, когда я видел его, мне становилось грустно.

Глава 4. Часть 3.

В течении этого учебного года я выработал привычку обедать вместе с Ниной Блэкмур. Уже меньше, чем через неделю, я перестал делать это то ли из-за простой жалости, то ли из-за чувства вины за свои прошлые грехи, то ли из-за попыток изменить будущую личность будущей стервы.

Теперь я обедал с Ниной просто потому что мне очень нравилось разговаривать с ней. Каждый день я с нетерпением ждал обеда, чтобы мы могли ещё поговорить о литературе, взглядах на жизнь и прочих темах. Она была образованным и приятным человеком, если пробиться через её барьер, что выстроился после тех издевательств, что она пережила. Думаю, жизнь способна заставить некоторых людей взрослеть быстрее, чем это задумала сама природа. То, как загорались её глаза, когда она видела, что я подходил к её столику, подсказывало мне, что она тоже была рада меня видеть.

К тому времени, как Майк резко прекратил нашу дружбу, мы с Ниной стали довольно близки, и даже могли доверять друг другу. Я зашёл в столовую на следующий день после разговора с Майком, и Нина сразу заметила грусть на моём лице.

"Что случилось?", – спросила она, застенчиво улыбаясь мне.

"Ох", – начал я, садясь за стол и открывая свой ланч-пакет, – "помнишь моего друга Майка, о котором я тебе рассказывал?"

"Ага", – сказала она. – "Тот парень, который постоянно травку курит."

"Именно", – согласился я. – "Так вот, вчера…"

Я вылил на неё всю историю, исключая, конечно, ту часть, где я когда-то был 32-хлетним и теперь мне сложно понимать шестнадцатилетних. Она выслушала меня, ни разу не перебив, а затем, когда я закончил свою историю, задумчиво взглянула на меня.

"Кажется, словно ты винишь себя в этом", – сказала она.

Я пожал плечами.

"Мы были друзьями уже очень долгое время. Может, я просто слишком строг с ним. Разве это так плохо, что он предлагает подвозить меня в школу каждый день?"

"Если это подвергает твою жизнь опасности, то да", – ответила она. – "Мне кажется, что это его следует винить, а не тебя. Это он решил закончить дружбу из-за чего-то настолько глупого, как с кем ты ездишь в школу и куришь ли ты с ним травку."

"Да, знаю", – согласился я. – "Но мы уже так давно дружим. Я не могу перестать думать о том, что я его в каком-то роде подвёл."

"Если вы и правда так давно дружите", – сказала она, – "то не кажется ли тебе, что однажды он всё же повзрослеет и поймёт, насколько глупо себя вёл? Он ещё вернётся."

"Может, к тому времени будет уже слишком поздно", – выпалил я.

Она взглянула на меня в замешательстве.

"Ты это к чему?"

"О, не обращай на это внимания", – ответил я ей. – "Порой я бываю чересчур драматичным."

В тот день я вышел из столовой, чувствуя значительное облегчение по поводу всей ситуации. Хотя ничего и не изменилось, мне всегда становилось лучше после разговоров с Ниной.

Ещё я выработал привычку читать бизнес-колонки в газетах каждый день. За завтраком я просматривал отчёт о фондовом рынке, запоминая и отслеживая различные акции. Для меня это стало настолько обыденной вещью, что отец вскоре перестал спрашивать меня, зачем я это делаю. В прошлой жизни я следил только за инвестициями моего пенсионного плана 401к. Теперь я пытался всерьёз взяться за фондовый рынок, и я начал постепенно изучать его и осваивать. Если я смогу освоить это, значит, я смогу освоить что угодно.

Начались летние каникулы. Когда я принёс свой табель маме, мне действительно показалось, что она упадёт в обморок, глядя на него.

"Одни пятёрки, Билли?", – спросила она, глядя на меня в недоумении. – "У тебя?"

"Думаю, я просто стал серьёзнее относиться к твоим словам о том, что образование – это самое важное в жизни, мам", – ответил я ей.

Продолжительная версия Взгляда последовала за этими словами.

"Может, приготовишь сегодня тако на ужин?", – спросил я следом.

"Конечно", – ошеломлённо произнесла она.

Глава 4. Часть 4.

Лето быстро пролетало за жаркими днями и сексуальной активностью. Хотя Майк больше и не тусовался со мной, я нашёл себе новую компанию в лице Синди и Трейси. Мои отношения с сестрой улучшились настолько, что она теперь доверяла мне свои секреты. Она рассказывала мне о своих мечтах и надеждах. Что она хотела пойти учиться в юридическую школу, выйти замуж за хорошего парня и завести детей. Что она хотела большой, хороший дом и машину. Это то, что я никогда не знал о своей сестре, потому что её жизнь закончилась до того, как мы вышли из стадии подростковой ненависти друг к другу.

Она больше не беспокоилась о том, что нас могут увидеть вместе. Может, всё то, что я ей говорил, что я делал для неё, сильно её впечатлило. Всё лето она относилась ко мне как к другу и брала с собой на вечеринки, либо с Синди, либо с другими её друзьями.