Запретный возраст 18+

Она тоже приобрела похожую неприязнь к нетрезвым водителям. Эту неприязнь она умудрилась вбить в голову и Синди. Когда мы где-то тусилили, одна из девушек обязательно оставалась достаточно трезвой, чтобы безопасно доехать домой. Они выработали правило ответственного водителя до того, как это вошло в обиход. Мне всегда казалось, что мой разговор с Трейси той ночью сильно повлиял на неё.

Именно из круга друзей Синди и Трейси я выбирал себе сексуальных партнёров. Они обе входили в популярную компанию, элитнейшие из элит. В своей прошлой жизни я был бы до чёртиков напуган, находясь с ними на одной вечеринке.

Но теперь всё по-другому. Я не мог заставить себя бояться подростков, но ох, как же я хотел их. Редко я уходил с вечеринки, не воспользовавшись парочкой презервативов, которые я постоянно носил с собой. Я спал с девушками из моих фантазий, и обычно они сами подходили ко мне, спасибо той подпольной репутации, что я выработал среди женщин.

Парни на этих вечеринках, по большей части старше меня, либо выпускники, либо уже студенты, прекрасно понимали, что я делаю. Несмотря на мою репутацию после случая с Ричи Фэрвью, они считали меня безобидным, даже когда я уходил с их девушками погулять, пока они играли в игры на выпивание или заливали себе пиво в глотки прямо из бочки. Конечно, им было интересно, что я делаю. Я был младше всех, и они никогда не разговаривали со мной.

Меня это вполне устраивало. До тех пор, пока они не видят во мне угрозы, когда замечают, что я болтаю в женской компании или ухожу с их девушками на приватный разговор.

Трейси однажды рассказала мне, что большинство парней считают, что я гей. Они не издевались надо мной, потому что Ричи Фэрвью, но для них это объясняло, почему я предпочитаю компанию девушек разговорам о футболе и машинах с парнями.

Я никогда не пытался доказать им обратное, хотя меня в край поражала их странная логика. Если парень тусуется с девушками, значит, он гей.

У меня были очень строгие правила по поводу моих отношений на время лета. Обычно я не спал с кем-либо больше одного раза, и сразу давал ясно понять, что не хочу какого-либо дальнейшего развития подобных отношений. Я был согласен на секс, только на секс. Большинство из них понимало это. Они тоже были согласны только на секс и радовались, что я способен держать язык за зубами и распускать его, только когда он находился возле их киски.

У меня было только два исключения из этого правила: Синди и Анита. Я продолжал спать с ними. Это было довольно приятно. Они обе понимали правила, особенно Анита, которая меньше всего хотела, чтобы кто-либо узнал, что она трахается с подростком. К тому же, они обе принимали противозачаточные и мне не нужно было надевать презерватив с ними. Так приятно было время от времени, для разнообразия, проникать в голую плоть своей плотью.

Это было отличное лето, несмотря на мою разлуку с Майком и отсутствие разговоров с Ниной, по которым я безумно скучал. Лучшее лето, какое я только помнил.

В августе, когда мне исполнилось пятнадцать с половиной, мне дали разрешение водить машину. Отец "учил" меня водить.

"Ты прям на лету всё схватываешь", – сказал он, глядя на меня с подозрением. – "Трейси же не разрешала тебе водить, да?"

"Нет, пап", – заверил я его, профессионально меняя полосы, в экстазе от того, что я снова за рулём спустя… Сколько? Больше шести месяцев? – "Наверное, у меня просто к этому талант."

"Талант, говоришь…", – сказал он. – "Думаю, нам не придётся много ездить вместе, а?"

Глава 4. Часть 5.

В сентябре начался мой новый учебный год и выпускной класс Трейси. У меня появилось много новых занятий по темам, которые я выбрал пару недель ранее. Я был особенно счастлив узнать, что мне больше не нужно ходить на физкультуру.

Моим первым занятием в семестре стала молекулярная биология. Миссис Крукшанк преподавала этот предмет, и это тема, в которой я очень плохо разбираюсь. Я взял этот предмет, чтобы избавиться от той тоски, что на меня нагоняла школа, и наконец-то узнать что-нибудь новое. Я вошёл в класс в первый день и миссис Крукшанк сухо поприветствовала меня.

"Билли", – сказала она. – "Рада снова видеть тебя в этом году."

"Я тоже рад Вас видеть", – ответил я.

"О молекулярной биологии ты тоже любишь читать?", – спросила она следом. В её лице и тоне читалась лёгкая насмешка и сарказм.

"Нет, миссис Крукшанк", – сказал я. – "Мои познания в молекулярной биологии девственно чисты."

Прежде чем она успела ответить, я повернулся, чтобы найти место. Я заметил, что Нина тоже сидит в классе. Она сидела на переднем ряду и все парты вокруг неё были пусты. Она слабо улыбнулась мне, наверное, гадая, заговорю ли я с ней после лета.

"Привет, Нина", – поприветствовал я, садясь рядом с ней. – "Как лето прошло?"

Выяснилось, что мы с Ниной ходим вместе ещё и на третий урок, геометрию. Там я тоже сидел рядом с ней. Когда раздался звонок на обеденный перерыв, мы с ней вместе пошли в столовую. Мы нашли наше привычное место и принялись разговаривать за обедом. Спустя уже пару минут мы общались так, словно это было вчера.

"Так ты всё ещё хочешь быть врачом?", – спросил я, пока мы ковырялись в местной версии бефстроганов.

"О да", – кивнула она. – "Поэтому я и пошла на молекулярную биологию. Нужно сильно налегать на науку, чтобы попасть туда. Особенно если ты хочешь получать стипендию."

"Куда поступать хочешь?", – спросил я.

"Куда возьмут", – ответила она. – "Но я предпочитаю Вашингтонский университет в Сиэтле. У него наивысший рейтинг, и он достаточно близко к дому, чтобы я могла возвращаться на праздники. Если я куплю хорошую машину, конечно. У моих родителей нет таких денег."

"У моих тоже", – согласился я. – "Пытаюсь заставить отца инвестировать в фондовый рынок, но он отказывается. Не думаю, что он доверяет моим предсказаниям по поводу хороших вложений."

"Ты всё ещё хочешь изучать бизнес?"

"Не то, чтобы очень хочу", – сказал я. – "Но думаю, что должен. Мне кажется, что это моя судьба."

Она захихикала. Ещё год назад она не могла себе такое позволить.

"Ты и правда всё ещё считаешь это своей судьбой, а?"

"Думаю, у меня хороший склад ума для такого", – прогнозировал я.

Немного мы ели в тишине, а затем я спросил:

"Ты хоть что-то поняла в этой молекулярной биологии? Сегодня было только вступление, но мне это уже показалось безумно сложным. Сильно отличается от анатомии и физиологии."

"Ага", – сказала она. – "Я немного читала по этой теме летом, ну, знаешь, хотела получить небольшое преимущество. Но знаешь, что меня на самом деле озадачило?"

"Что?"

"Геометрия. Такое чувство, что он на латыни разговаривал."

"Так и есть", – подтвердил я. – "Но, думаю, с этим я разобрался. По большей части, нужно просто запоминать формулы. Математическая часть – это та алгебра, которую мы проходили в прошлом году. Если ты сможешь запомнить формулу, то справишься с этим."

"У тебя, видимо, такой склад ума", – сказала она мне, откусывая ещё один кусочек от своего обеда.

"Раньше у меня его не было", – пробубнил я.

"Ты о чём?"

"Не, ничего", – ответил я, и мне в голову внезапно пришла идея. – "Слушай, мы можем друг другу помочь. Почему бы нам не встречаться пару раз на неделе и учиться вместе? Ты поможешь мне с биологией, я помогу тебе с геометрией."

Она обомлела, взглянув на меня, и её лицо покраснело

"Всё хорошо?", – спросил я, пытаясь понять, что я такого сказал, что настолько смутил её.

"Ты хочешь… учиться со мной?", – спросила она.

"Конечно", – сказал я. – "Почему бы и нет? Можем заниматься у тебя дома или у меня. Ты вроде недалеко от меня живёшь, да?"

"Да, недалеко", – она покачала головой. – "Ты точно этого хочешь?"

"Учиться вместе?", – спросил я в замешательстве. – "Конечно хочу. Что не так?"

Она долго и пристально смотрела на меня, множество эмоций пробегали по её лицу. Страх, сомнение, восторг, разочарование, решительность.

"Ничего", – сказала она наконец. – "Когда начнём?"

"Не знаю", – ответил я, всё ещё в недоумении. – "Как насчёт того, чтобы заниматься, когда мы застрянем на чём-то? Мне кажется, что это будет часто происходить."

Её взгляд ненадолго прояснился, она показалась более сдержанной. Она захихикала и покачала головой.

"Что не так?", – спросил я вновь, практически раздражённый.

"Ничего", – смеялась она. – "Просто странные мысли в голову пришли."

"Ко мне они тоже часто приходят", – сказал я, всё ещё гадая, о чём же таком она подумала.

Глава 4. Часть 6.

Конечно, я встречался с Майком в школьных коридорах, но он не разговаривал со мной, не подходил ко мне. Его шкафчик больше не находился рядом с моими. Кажется, у него появилась новая группа из ребят помладше, с которыми он зависает. Они словно молились на него. К своему сожалению я понял, что именно это ему и нужно. Ещё я знал, что он вылетит из школы в конце этого года, и я не могу предотвратить это. Пару раз я пытался подойти к нему, но он просто уходил от меня.

Мы с Ниной постоянно делали уроки вместе, и наши дружеские отношения дошли до той стадии, что мы стали достаточно близкими друзьями, способными понимать настроение друг друга одним лишь взглядом, способными говорить друг другу практически что угодно.

Мы стали ближе, чем я мог представить. Мы с ней были ближе, чем когда-либо с Майком. В конце концов, Нина не пыталась обогнать любую историю, какую я ей рассказывал, и не убеждала меня, что в ней побывала куча мифических членов.

Она не заставляла меня курить сигареты или прогуливать школу, чтобы пойти обдолбаться. К тому же, с ней не было странного сексуального напряжения, как было с большинством девушек, которых я знал. Нам просто нравилось быть вместе и разговаривать друг с другом.

Она познакомилась с Трейси и моими родителями, когда мы в первый раз занимались у меня дома. Это было в каком-то роде неловко, потому что Нина очень застенчива перед незнакомыми людьми, а моим родителями было очень интересно узнать о девушке, с которой я решил их познакомить. Хотя я уже и дошёл до той стадии, что тыкаю свой член во всё, что шевелится, я никогда не знакомил кого-либо с родителями. Мне показалось даже ироничным, что единственная девушка, которую я представил родителями, была та, с кем я никогда не занимался сексом.

Нина пробубнила односложные ответы на расспросы родителей о том, где она живёт, чем хочет заниматься и прочее, и наконец, они оставили нас одних. Трейси лишь быстро поприветствовала Нину, приличия ради, и сразу ушла в свою комнату.

После того, как Нина ушла, и после того, как я ответил на все вопросы родителей и объяснил, что мы просто учимся вместе, что мы только друзья, что им не нужно планировать свадьбу, я поднялся наверх, чтобы поставить свои учебники на место.

Трейси сейчас сама делала уроки под аккомпанемент хеви-метала. Она заметила, что я прохожу мимо её комнаты и позвала к себе.

"Что случилось?", – спросил я её.

"У тебя вообще стыда нет?", – заявила она мне.

"Ты о чём?"

"Мало было того, что ты всех моих друзей перетрахал, но тебе не кажется, что это уже слишком? Тебе стало скучно, и ты теперь решил трахать застенчивых умных девочек? Ты просто уёбок."

"Я не трахаюсь с Ниной", – сказал я, ошеломлённо глядя на свою сестру. – "Мы просто учимся вместе. Она моя подруга."

"У тебя нет подруг", – обвинила она. – "У тебя есть только партнёры по сексу. Ты мне действительно сейчас заявляешь, что привёл эту девочку сюда, чтобы уроки с ней делать? И ты совсем не уходил с ней наверх для приватной сессии до того, как мы домой вернулись?"

"Нет!", – крикнул я, мотая головой. – "Боже мой, неужели я настолько плох?"

"Настолько ли ты плох?", – засмеялась она. – "Ты хоть представляешь, сколько отношений ты разрушил за последние пару месяцев? Ты знаешь, что четыре мои подруги бросили своих парней после того, как ты их трахнул?"

"Нет… Серьёзно?"

"Серьёзно", – кивнула она. – "Поначалу это было даже мило, видеть, как все эти девушки пытаются подкатить к тебе, чтобы ты их заметил. Но ты совсем из рук выбился. Девушки подходили ко мне и притворялись моими подругами, только чтобы я познакомила их с тобой. Они говорили, мол, конечно, я хочу, чтобы всё было по-тихому. Просто познакомиться с ним, поболтать немного. Ты знаешь, что они только о тебе и говорили в раздевалке и туалете? И знаешь, что конкретно они говорили о тебе?"

"Что?", – спросил я.

"Они говорили о тебе в том же ключе, в каком твои друзья говорят о девушках наподобие Стэф. Ты шлюха, Билли. Они описывали, как хорошо ты занимаешься этим, используя самые отвратительные термины, какие я только слышала. Они даже спрашивали, трахал ли ты когда-либо меня. Меня! Твою ёбанную сестру!"

"Мне жаль, Трейси, я никогда…"

"Но знаешь, что они никогда не говорили о тебе?", – продолжила она. – "Они не говорили, какой ты хороший и вежливый парень. Они никогда не подходили ко мне и не говорили 'Боже, Трейси, твой брат такая душка'. Они говорят только о том, как ты вылизывал их и трахал, пока они не закричал. Они не говорили, как хотят привести тебя к себе и познакомить с родителями, или что они хотели бы встречаться с тобой. Они говорят, как хотели бы пробраться к тебе домой опять и снова переспать с тобой."

"Вау", – сказал я, не зная, что и думать. Конечно я понимал, что у меня была репутация среди девушек, но я понятия не имел, что они говорят обо мне в том ключе, о котором мне рассказала Трейси. Меня так же печалила злость моей сестры. Последнее, чего я хотел, это чтобы она злилась на меня.

"Вау!", – передразнила Трейси. – "Какая, блять, глубокая мысль!"

Я присел у края кровати, ставя рюкзак, наполненный книгами, на пол. Трейси слегка приглушила музыку.

"Мне жаль, Трейси", – сказал я ей. – "Я не знал, что мои действия заденут тебя. Я думал, что просто безобидно веселился. Уверяю тебя, мы с Ниной просто друзья. Я не спал с ней и у меня даже нет такого намерения."

Она смотрела на меня некоторое время.

"Знаешь, что самое хуёвое?", – спросила она. – "Самое хуёвое, что ты на самом деле можешь быть хорошим парнем и душкой. Будь ты просто придурком, меня бы не волновало, что девушки так о тебе говорят. Но ты не такой. Меня бесит, что люди говорят такое о моём маленьком брате. Вот ты бы чувствовал нечто подобное, если бы услышал в раздевалке, как парни рассказывают, что Трейси хорошо сосёт члены и трахается со всеми подряд?"

Конечно", – согласился я. Чувствовал бы я подобное? Да я бы убил того, кто так говорил.

"Вот и я о том же", – сказала она. – "Но я даже не могу оправдать тебя перед ними. Ты и правда трахаешься со всеми подряд."

"Мне жаль", – повторил я. Я даже не знал, что сказать. Я точно не могу пообещать ей, что такого больше не повторится, потому что это будет ложью.

"Слушай", – сказала она. – "Я просто твоя сестра. И я не буду просить тебя перестать трахать девушек, я знаю, что ты всё равно этого не сделаешь. Но ты можешь хотя бы угомониться ненадолго? Прекратить это всё на неделю-две? Или, может, трахнуть кого-либо больше, чем один раз?"

Я засмеялся, покачав головой.

"Попытаюсь, Трейси. Попытаюсь. Но помни, что мне пятнадцать, я сейчас на своём сексуальном пике, знаешь ли."

"Ой, иди ты нахуй", – засмеялась она в ответ. – "Прости, что накричала на тебя, но ты заслужил это."

"Думаю, да", – согласился я.

"Ты и правда не трахаешься с Ниной?"

"Правда."

"Может, на тебе ещё рано ставить крест."

Я действительно немного угомонился, ради спокойствия Трейси. И ради своего спокойствия тоже. Мне не очень нравилось, что ко мне относятся, как к шлюхе. Я перестал сам искать женщин и вместо этого ждал, пока они сами подойдут ко мне. К тому же, я стал чаще заниматься сексом повторно.

К тому времени, как пошёл первый снег, в дополнении к новой лучшей подруге у меня появился небольшой круг девушек, с которыми я занимался сексом, вместо того, чтобы постоянно менять партнёров. Этого было вполне достаточно. И когда одна из девушек уставала от таких отношений или хотела найти себе парня, я искал другую девушку.

Глава 4. Часть 7.

К моему удивлению, Трейси и Нина даже подружились. Нина приходила ко мне домой примерно два раза в неделю и моя сестра, интересуясь, что же за девушку я выбрал себе в друзья, обязательно разговаривала с Ниной каждый раз, когда видела её.

Нина долго привыкала к моей сестре. Я понимал, что это из-за того, как другие девушки раньше издевались над ней, и это продлилось дольше, чем насмешки от парней. Сам бы я об этом не догадался, если бы она не сказала мне, и меня печалила мысль, что прекрасный пол может быть куда более жесток по отношению к своим же, чем парни.

Но со временем Нина избавилась от стеснительности перед Трейси и даже Синди, что тоже была частым гостем в нашем доме. Две старшие девушки взяли Нину под своё крыло и обучили её всем тонкостям моды, уговаривая её заменить свой однотонный гардероб на более современные вещи. Они научили её наносить макияж и делать другие причёски, кроме хвостика. На самом деле, она кардинально поменяла свой образ. Я начинал видеть в ней того привлекательного доктора, каким она однажды станет, но без надменного выражения лица и стервозных манер.

И вот наступил день в начале декабря, когда холодный зимний шторм надвинулся на Спокану. Снег поднимался в воздух порывистым ветром, что достигал больше 65 км/ч.

Когда я вышел из школы и направился к парковочному месту Синди, снежинки били мне в лицо, словно осколки стекла, обжигая мою кожу и вынуждая сильнее затянуть капюшон и шарф. Несколько зданий уже были погребены под тремя метрами снега, и вся земля была покрыта белым. Если бы так снежило утром, школу бы закрыли, но, к сожалению, шторм не поднимался до позднего утра.

Когда я добрался до места, где Синди обычно паркует свою машину, я оглянулся и ничего не нашёл. Я посмотрел вокруг, думая, не ошибся ли я с местом. Ветер сильно обжигал моё лицо, пока я пытался найти машину. Её нигде не было. Другие ребята бежали к своим машинам в группах по несколько человек, некоторые из них поскальзывались на льду. Я всё ещё нигде не видел Синди и Трейси.

"Какого хуя?..", – пробубнил я, гадая, куда они пропали.

Мне хватило минуты, чтобы осознать, что я застрял здесь и у меня нет другого варианта, кроме как идти домой пешком. Интересно, замёрзну ли я насмерть прежде чем успею дойти? И затем я увидел, что Райсин направляется к своей машине. Я побежал следом за ним.

Спустя пятнадцать минут Райсин высадил меня возле дома. Я увидел припаркованную машину Трейси и это не улучшило моё настроение. Я поблагодарил Райсина и попрощался с ним, с трудом пробираясь сквозь снег у дороги к входной двери, бубня себе под нос всё, что я думаю о своей сестре и друзьях, которые бросили меня посреди грёбанной метели.

Дверь была закрыта, поэтому я воспользовался своим ключом, заходя в тёплую гостиную, собираясь вынести мозги этим предательницами.

Но их не было здесь. Телевизор выключен и вертушка стерео молчаливо кружилась над одним из моих альбомов, делая 33 и 1/3 оборота в минуту, ручка повисла над одним из треков.

Быстрый взгляд на кофейный столик подсказал мне, чем именно они занимались. Открытая пачка начос с сыром лежала рядом с остатками сэндвичей и парочкой обёрток от конфет.

Они накурились! Они оставили меня замерзать до смерти в снегу, чтобы они могли пойти домой и накуриться. И они наверняка выкурили всё до моего прихода. Вот сучки! Где они сейчас? Я принялся грозно расхаживать по дому, ища их.

Когда я подошёл к двери, ведущей в гараж, я услышал девчачий смех, доносящийся по ту сторону. Кипя от злости, я схватил ручку двери и резко потянул на себя. От увиденного я застыл на месте

Синди и Трейси были там. Запах травки сразу ударил мне в нос, небольшое пространство гаража застилал дым. Но больше всего меня удивило, кто был с ними.

Нина сидела там, ртом она прильнула к горлышку бонга, вдыхая дым через воду, пока Синди держала зажигалку и подстрекала её.

"Давай, девочка!", – подбадривала Синди. – "Дуй!"

Трейси взглянула на меня с ухмылкой на лице и полузакрытыми глазами.

"Хэй, Билли", – сказала она. – "Хорошо, что ты добрался домой. Хочешь дунуть?"

Нина, услышав моё имя, быстро прекратила все свои действия, оставив дым кружиться у бонга. Она заметила мой ошарашенный взгляд и посмотрела на меня в ответ, а затем разорвалась истерическим смехом, выдыхая большое облако дыма из своего рта и носа. Трейси и Синди засмеялись вместе с ней. Они показывали на меня и смеялись ещё сильнее.

Где-то три минуты продолжалась эта истерика, пока я стоял у двери и просто смотрел на них. Поверить не могу, что они заставили Нину накуриться. Поверь не могу, что Нина согласилась! О чём они только думали?

Когда их смех прекратился, я подошёл к ним. Нина попыталась что-то сказать, но у неё снова началась истерика. Синди присоединилась к ней.

"Вы её накурили?", – спросил я Трейси, потому что только она сейчас не смеялась. – "И заставили прогулять школу?"

"Никто её не заставлял", – сказала Трейси, беря пакет травы и заряжая бонг. – "Она спросила, есть ли у нас травка. Она хотела её попробовать. Видимо, все те истории, что ты рассказывал, заинтересовали её", – она захихикала, указывая большим пальцем на Нину. – "Как видишь, ей понравилось. Почему ты раньше с ней не курил?"

"Я не думал, что она этого хотела", – сказал я, смотря на лицо Нины. На секунду она успокаивалась, а затем вновь начинала смеяться.

"Видимо, ты ошибался", – сказала Трейси, передавая мне бонг и зажигалку. – "Думаю, ты многое не знаешь о Нине."

"Ты о чём?", – спросил я.

"Потом", – ответила она. – "Дуй уже."

Ну что же, не можешь побить – присоединяйся. Я щёлкнул зажигалкой и поднёс к себе бонг.

Глава 4. Часть 8.

Синди и Нина ушли незадолго до того, как отец вернулся домой с работы. Я беспокоится за них, ведь они поехали по заснеженной дороге с нетрезвым водителем за рулём. Я не мог уговорить их остаться, но взял с них обещание, что они пристегнут ремни безопасности. Я знал, что Нина сдержит обещание.

Ещё я знал, что у них небольшие шансы разбиться насмерть. Большинство аварий со смертельным исходом случаются летом, когда погода чистая и ясная, и водители ездят по дорогам на суицидальной скорости. В зимнюю погоду все водят медленно. Хотя аварий в это время и было больше, они обычно незначительные. Нельзя сгенерировать достаточное количество кинетической энергии, чтобы разбиться насмерть во время снежной бури. Если Синди и попадёт в аварию, она, скорее всего, отделяется парой царапин. Но нет ничего невозможного, поэтому я беспокоился.

После того, как ужин был съеден и посуда помыта, когда все в доме уже собирались ложиться спать, я вновь пробрался в комнату Трейси.

На улице всё ещё завывал ветер, задвижки грохотали и бились об окно. Занятия в школе отменили бы, но завтра и так была суббота.

Трейси лежала на кровати, читая последнюю (на то время) книгу Стивена Кинга. Она была в своей стандартной пижаме – длинной футболке.

"Что такое?", – спросила она, когда я постучался в распахнутую дверь.

"Я могу зайти?", – спросил я.

"Конечно", – сказала она, откладывая книгу в сторону и садясь на кровати.

"Сегодня днём", – начал я, – "когда мы курили…"

"Ага", – кивнула она. – "Убийственная дурь, да? Я ещё весь ужин укуренной была после неё. Хочешь покурить? У меня осталось немного."

"Нет", – ответил я, покачав головой, а затем поправился. – "Ну, может завтра. Но я не об этом. Когда мы курили, ты сказала, что я многое не знаю о Нине."

"Да?", – улыбнулась слегка Трейси.

"Что ты имела ввиду под этим?", – спросил я.

Она посмотрела на меня очень зрелым взглядом.

"Ты и правда не понимаешь, да?"

"Не понимаю что?", – спросил я.