В объятиях лотоса. Книга 2. Очищение от скверны

Глаза округлились. Зрачки метнулись по строчкам, выведенным каллиграфическим почерком:

«Его Величество Король Сарен V приглашает Кириана Фариса, лучшего ученика Академии Вуленда…»

«Что за хуйня?..– он резко встряхнул голову, как после удара.

Может, это галлюцинация?

Сначала волна тепла разлилась по груди – признание! Но почти сразу же ее сменил ледяной ужас.

С чего бы?

Он был хорошим студентом, но не лучшим. И уж точно не настолько выдающимся, чтобы… если только… Мысль ударила, как молния: это не про успехи в учебе. Кто-то узнал, что он связался с Селиндой. Не просто так на них всю дорогу до Эндоса нападали.

Пальцы непроизвольно сжали письмо, морща дорогой пергамент.

– Тоже находишь это странным? – раздался голос Эвандера, и Кириан вздрогнул, словно пойманный на месте преступления.

Комната вдруг показалась слишком тесной, а воздух густым и тяжелым. Кириан почувствовал, как по спине струится холодный пот.

Он прочистил горло и произнес:

– Да, я ведь далеко не лучший студент.

Эвандер скрестил руки на груди, его нахмуренные брови сомкнулись в одну сплошную линию.

– За почти десять лет службы при дворце я не припомню, – его голос звучал неестественно размеренно, – чтобы король удостаивал обычных студентов личным приглашением.

Он сделал паузу, и в этой тишине Кириан услышал собственное учащенное сердцебиение. Отец медленно провел ладонью по бороде, изучая сына тем пристальным взглядом, перед которым невозможно было скрыться.

– Так что же такого исключительного ты совершил, сынок? – в его вопросе прозвучала не просто любопытство, а тревога.

– Думаю, дело в испытании, которое мы прошли в Кросторне, – выпалил он. – После экзамена Сигурд повел нас в арсенал бога Вуленда. Мы были первыми, кто смог пройти испытание феникса Рутена. Скорее всего, Таргос и Винделия тоже приглашены.

Да, это было правдой, но далеко не причиной приглашения во дворец.

Темные искусства карались смертью. Если бы отец узнал о его сделке с последовательницей тьмы, он стал бы соучастником просто по факту этого знания.

Эвандер молчал дольше обычного. Слишком долго.

– Испытание феникса…– наконец пробормотал он, проводя рукой по лицу. – Это… действительно заслуживает почестей.

Но в его глазах не было ни капли гордости, лишь настороженность, будто он разглядывал сына через запотевшее стекло алхимической колбы. Кириан почувствовал, как по спине пробежали мурашки – неужели догадался? Или просто почуял неладное?

Внезапно тяжелая ладонь отца шлепнула его по спине с такой силой, что он закашлялся.

– Ха! – громовой смех Эвандера раскатился по комнате. – Да как после такого не считать тебя лучшим студентом?

Эвандер медленно отошел к резному дубовому комоду и осторожно раздвинул створки. Внутри аккуратно висели камзолы и жилеты, рубахи из плотной шерсти и льна, все брюки и плащи были аккуратно сложены. Это была практичная одежда провинциального аристократа, лишенная столичного лоска, но сшитая на совесть. Он перебирал вещи, будто оценивая их скрытую ценность, хотя оба знали – среди этих коричневых и черных тонов не найти ничего подходящего для королевского приема.

– Раз уж моему сыну выпала честь явиться ко двору, тебе потребуется соответствующий наряд, – он сделал паузу, доставая из внутреннего кармана кожаный кошелек, который звонко брякнул на деревянную столешницу. – Возьми это. В гостиной оставлю еще.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Кириан, а когда отец вышел он наконец выдохнул с облегчением.

Бал назначили на поздний вечер, а подбор гардероба для такого события задача не из легких, особенно для Кириана, который привык к простоте и практичности, поэтому он решил обойти портные лавки прямо сейчас.

Он быстро оделся в грубую рубаху из льна, прямые брюки, черный подрясник с серебряной вышивкой и высокие сапоги.

Оценив свое отражение в зеркале, юноша спустился вниз по лестнице.

Там его уже ждала Селинда.

– А мне будет наряд?

Кириан почувствовал, как сжимается горло.

– Ты… не приглашена, – выдавил он, прекрасно зная, что это не остановит ее.

Через десять минут они уже стояли перед витриной «Салона Леди Слоунс» – уютной лавки, затерявшейся среди более пафосных ателье.

Кириан решительно толкнул дубовую дверь, и серебряный колокольчик залился мелодичным звоном, напоминающим журчание лесного ручья.

Просторное помещение было заполнено изящными манекенами, демонстрировавшими роскошные наряды. Бальные платья с пышными кринолинами соседствовали со строгими мужскими фраками, а в дальнем углу притаились несколько совершенно необычных костюмов, словно сошедших со страниц старинных легенд.

Леди Слоун, дородная женщина с лукавыми глазками-щелочками и искусно уложенным пучком седых волос, уже спешила навстречу гостям.

– Ох, добрый день! – ее голос прозвучал неестественно высоко. Взгляд скользнул по скромному одеянию Кириана и задержался на бледном лице Селинды.

– Здравствуйте, у нас сегодня очень важное мероприятие…во дворце. Нам нужны костюмы для бала, – сказал Кириан.

Либо эта женщина никогда не судила людей по внешнему виду, либо она очень хорошо притворялась, ведь она тут же расплылась в самой радушной улыбке и принялась демонстрировать Селинде наряды с теплотой старой подруги.

– О, дорогая, взгляните на это чудо! – Леди Слоун ловко сняла с манекена платье цвета глубокого индиго, расшитое серебряными нитями, будто звездами. – Шелк из Восточных земель … Вам оно идеально подойдет!

Не дожидаясь ответа, она тут же подхватила другое – розовое, с бархатными цветами на корсете, затем изумрудное, с водными переливами.

Но Селинда лишь лениво скользила взглядом по тканям, ее бледные пальцы равнодушно касались кружев, будто все это было не более чем пыльной бутафорией.

– Может, примерите? – не сдавалась портниха, уже подбираясь ближе с черным вариантом. – На вашей фигуре любое платье заиграет иначе! Даже самый простой крой будет выглядеть…

Она запнулась, встретившись с холодным взглядом девушки.

– Давайте сюда, – наконец сказала Селинда, резко выхватывая платье из рук ошеломленной женщины и направляясь за ширму. Леди Слоун, опомнившись, тут же кинулась вслед, бормоча что-то о помощи с застежками.

Прошло десять долгих минут, в течение которых Кириан, оставшись один, начал незаметно скучать. Он механически дергал за висячие кисточки золотого камзола, разглядывая свое отражение в зеркале.

И вот Селинда вышла.

Платье облегало ее как вторая кожа – корсет, туго затянутый, подчеркивал осиную талию, а тонкая полупрозрачная сеточка, прикрывающая глубокое декольте, лишь подчеркивала мраморную бледность кожи, создавая дразнящую иллюзию недоступности. Пышная юбка, струясь по полу, мерцала при каждом движении таинственным сиянием, словно ее скроили из самой тьмы между звездами.

Кириан непроизвольно задержал дыхание. Его взгляд предательски скользнул по обнаженным плечам, задержался на хрупких ключицах, где играл свет… И резко отвел глаза.

– Почему именно черное?

– Не хочу выделяться, – ответила Селинда, едва заметно искривив губы.

Кириан фыркнул.

– На балу все будут разряжены, как индюки на празднике урожая. Ты посреди этого петушиного великолепия будешь выглядеть… – он запнулся, подбирая слово. – Как ворона.

Селинда приподняла бровь и спросила:

– А ты разве знаток придворных балов?

Юноша слегка смутился, однако в голове быстро созрел коварный план. Он нарочито выпрямился, делая вид, что не замечает ее насмешливого тона.

– Даже если и не был, мне достаточно рассказывали, поэтому в выборе наряда тебе лучше довериться мне.

Его пальцы небрежно провели по ткани платья на ближайшем манекене, демонстрируя показную рассудительность.

– Да и, как ни крути, – добавил он. – Все это оплачиваю я. Значит, и выбирать, в чем ты пойдешь, буду тоже я.

Селинда слегка расширила глаза настолько, насколько это позволяло ее ледяное самообладание. Эта юношеская наглость была неожиданной… и даже забавляла ее.

Девушка лишь слегка кивнула, хоть и сама все прекрасно знала про балы, потому что бывала там не единожды.

– Берем это, – заявил он, и в его голосе прозвучала та самая наглая самоуверенность, которая так позабавила Селинду минуту назад.

Леди Слоун, увлеченная их диалогом, вздрогнула, словно ее вернули в реальность из долгого сна. Она засуетилась, снимая платье с манекена, ее пальцы дрожали, зацепляясь за бисерные узоры.

– Я… я помогу вам переодеться! – пролепетала она, уже протягивая ткань Селинде, но та остановила ее жестом, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

– Не стоит. Просто упакуйте его.

Ее голос звучал ровно, но в нем было легкое раздражение. Даже одна примерка далась ей тяжело, вторую она бы не вынесла.

Кириан внутренне ликовал.

Выбрать откровенное платье оказалось гениальной идеей. Пусть теперь она почувствует себя неловко, как он, когда она насмехалась над ним, играла с его чувствами, ставила в дурацкое положение.

Селинда, уже переодетая в свое привычное черное одеяние, повернулась к выходу.

– Ты уверен в своем выборе? – бросила она через плечо.

Кириан рассмеялся, демонстрируя очаровательные ямочки.

– Абсолютно.

Глава 4. Не герой

Кириан стоял на пороге своего дома, облаченный в праздничный наряд, который казался одновременно величественным и чуждым ему. Основой его одеяния был длинный черный жакет, сшитый из плотного бархата. Декоративные аксессуары и замысловатая золотая вышивка, напоминающая витиеватые узоры старинных гобеленов, покрывали полы и рукава костюма. К плечам жакета были прикреплены позолоченные филигранные украшения, изогнутые тяжелыми дугами, которые ниспадали вниз до локтей, мягко поблескивая при каждом движении. Внутренняя подкладка, выполненная из шелка насыщенного алого цвета, вспыхивала огненными отблесками, когда он поворачивался.

Белоснежная рубашка с высокой стойкой, оттеняла его загорелую кожу, а тонкая золотая цепочка, лежащая на груди, казалась хрупкой, но изысканной деталью. Под воротником его рубашки был черный шелковый платок, завязанный в изящный бант. Под ним угадывался облегающий жилет из черного штофа, украшенный золотым шитьем и массивными пуговицами.

Узкие брюки со стрелками идеально подчеркивали длинные ноги. Алый пояс, обвивающий его юношески стройную талию, казался каплей крови на фоне черного – его золотые кисти, расшитые мельчайшими узорами, спускались вдоль бедра, мерно покачиваясь при ходьбе. Завершали образ лакированные туфли, отполированные до зеркального блеска, в которых отражались последние лучи заката.

Но, несмотря на всю эту роскошь, Кириан чувствовал себя неуютно, будто надетый наряд был не его выбором, а маской, за которой скрывался совсем другой человек.

Слишком уж контрастировала его естественная, почти простоватая манера держаться с этой искусственной величавостью. Он ловил себя на мысли, что каждое его движение выглядит неестественным, словно он играет роль в спектакле.

Хоть он и выбрал платье для Селинды, его одеждой распоряжалась Леди Слоун. Кириан, привыкший скорее оценивать изящество женских платьев, чем разбираться в тонкостях мужского одеяния, теперь ощущал себя словно марионеткой, одетой в чужие представления о благородстве.

Леди Слоун, разумеется, не упустила ни одной мелочи, каждую складку, каждую застежку она продумала так, чтобы подчеркнуть и благородное происхождение, и строгость, и даже не упустить намек на воинственность. Но чем совершеннее выглядел наряд, тем больше Кириану казалось, что он примеряет чужую кожу.

Испытывая неловкость, Кириан машинально потянулся рукой к затылку, но едва пальцы коснулись каштановых густых волос, как раздался резкий щелчок, и что-то звонко шлепнуло его по носу. Вздрогнув, он инстинктивно откинул голову назад, пытаясь понять, что в него прилетело. Однако это не было подарком с неба. Отстегнувшийся золотой элемент с плеча жакета, сорвавшись с крепления, некрасиво болтался, спадая до талии.

– Черт… – пробормотал он, пытаясь пристегнуть непослушную деталь к задней стороне плеча.

Сжав зубы, Кириан начал беспомощно крутиться на месте, одной рукой удерживая злополучное украшение, а другой нащупывая за спиной крошечный крючок, к которому оно должно было крепиться. Но чем дольше он возился, тем безнадежнее становилась ситуация: то кончики пальцев скользили по гладкой ткани, не находя зацепки, то элемент выскальзывал из захвата, снова угрожающе взлетая к его лицу.

– Да как же это… – он уже готов был просто оторвать проклятую штуковину. В отчаянии он даже попытался прижать украшение плечом к косяку двери, но лишь услышал новый щелчок – теперь отстегнулась вторая золотая дуга, с легким звоном ударив его по кисти.

– Прекрасно. Просто великолепно, – сквозь зубы процедил Кириан, чувствуя, как жар раздражения разливается по щекам.

Из полумрака дверного проема донесся сдержанный смешок – легкий, словно звон хрустального бокала. В багровых отсветах заката вспыхнули два серых глаза, холодных как зимний рассвет, и из тени выплыла Селинда. Ее платье цвета ночного шторма – глубокого индиго, переливающегося серебристыми бликами при каждом движении – шелестело словно морская пена о борт корабля.

Взглянув на нее, он перестал ерзать и в мгновение обомлел. Может быть Кириан и не был аристократом, но платье он выбрал, что надо.

Ткань облегала ее фигуру с вызывающей точностью. Асимметричный верх с высоким воротником, подчеркивающим длинную шею, кокетливо открывал одно плечо – бледное, почти фарфоровое, с едва заметной родинкой у ключицы, и ту самую предательскую ямочку между грудями из его видений. Серебряные нити, вышитые волнами и завитками, мерцали при каждом движении, будто платье дышало вместе с ней.

Юбка состояла из трех ярусов воланов, каждый чуть короче предыдущего. Они колыхались при ходьбе, открывая то шелковый подклад цвета лунной дорожки, то разрез, обнажающий бедро, которого хватило бы, чтобы свести с ума всех мужчин. Внизу, по подолу, серебряные водоросли и кораллы сплетались в единый узор, каждый стежок которого словно манил провести по нему пальцами.

Ее черные как смоль волосы были собраны в аккуратную прическу, открывающую шею. И Кириан вдруг с животной ясностью представил, как впивается зубами в эту белую кожу, как горячая кровь заполняет его рот, как хрустят тонкие кости под его пальцами…

– Похоже, роскошь тебе не к лицу, – ее голос прозвучал как пощечина, вернув его к действительности.

Селинда стояла в полушаге, изучая его с видом кошки, разглядывающей сбившуюся птицу.

– Но на мне – другое дело, не правда ли? – добавила она, и в уголке ее рта дрогнула улыбка.

И Кириан понял, что проиграл еще до начала игры.

Он знал, что выглядит нелепо, как дворовый пес, безуспешно гоняющийся за собственным хвостом. И конечно, она должна была появиться в этот момент. Боги явно не благоволили ему.

– Это не роскошь, – проворчал он. – Это пытка.

Селинда прикрыла веки, будто разглядывая его сквозь ресницы.

– Все, что надевается против воли, становится пыткой. Но ты хотя бы мог не рвать золото зубами.

Шагнув ближе, она протянула руку, пальцы скользнули вдоль его плеча.

– Дай-ка я, – прошептала она.

«С чего это у нее такое хорошее настроение?» – мысль промелькнула как молния.

Действительно, сегодня вечером она была особенно оживлена – глаза блестели, а в уголках губ играла та едва уловимая улыбка. Оставался всего один шаг, и Селинда наконец проникнет во дворец, куда так стремилась.

– Только без колкостей.

Девушка рассмеялась.

– Колкости – единственная плата за мои услуги, – поправила она, ловко закрепляя украшение одним движением

Когда она отвернулась, дав ему последний раз восхититься игрой света на серебряных волнах ее платья, он невольно задумался – не устроит ли она кровавую баню во дворце?

Карета покачивалась на неровностях дороги, увозя их к сияющим огнями дворцовым воротам. Кириан упорно смотрел в окно, где мелькали тени вечернего Эндоса, стараясь не поддаваться сексуальному очарованию Селинды. Но стоило его взгляду непроизвольно соскользнуть в ее сторону, как воображение тут же рисовало откровенные картины: ее гибкие пальцы, обхватывающие его член, изгиб спины в сладострастном изгибе, влажный блеск полуоткрытых губ…

Он с силой сжал веки, пытаясь переключиться на более насущные вопросы. Почему устроили бал в его честь? Даже самый талантливый ученик Академии Вуленда не заслуживал таких почестей. В этом определенно был подвох.

«Винделия наверняка знает причину», – лихорадочно размышлял он, наблюдая, как в сумеречном свете вырисовываются позолоченные дворцовые ворота.

Повернувшись к девушке, он хотел спросить у нее как она собирается пройти во дворец без приглашения, но вместо этого замер.

Напротив него сидела совершенно незнакомая девушка – русоволосая, с лицом, усыпанным веснушками, и голубыми, как незабудки, глазами. Низкая переносица, пухлые губы, округлый подбородок. У нее была миловидная, но самая обыкновенная внешность, от которой веяло такой простотой, что даже платье казалось на ней вдруг потускневшим.

От Селинды, холодной, опасной, ослепительной, не осталось и следа.

– Что ты с собой сделала? – его голос прозвучал резче, чем он планировал.

– Просто немного скорректировала свою внешность, – ответила она новым, более высоким, голосом.

В груди Кириана похолодело. Люди не меняют лица просто так. Не прячутся без причины. Он непроизвольно сжал пальцы, предчувствуя самое плохое.

– Я надеюсь, ты не задумала что-то опасное, – тихо сказал он.

– Опасное? – игриво переспросила она, поправляя складки юбки. – Я просто хочу рассмотреть гостей поближе, не привлекая внимания. Убивать никого не буду. Обещаю.

«Это меня совсем не успокаивает», – подумал Кириан, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ее необычное поведение лишь усиливало тревогу.

В этот момент карета резко остановилась, и торжественный голос церемониймейстера прорезал ночную тишину:

– Его Величество ожидает гостей!

Карета плавно остановилась перед мраморными ступенями дворца, и Кириан вышел в прохладный вечерний воздух один.

Он привык к этим внезапным исчезновениям за дни их путешествия. Селинда растворялась в воздухе с мастерством. Юноша не знал этой техники, возможно она украла ее у одного из орденов, а может это была темная магия.

«Как всегда», – мысленно усмехнулся он, поправляя манжеты.

Церемониймейстер у ворот уже раскрыл свиток с гостевым списком. Кириан бросил последний взгляд на пустую карету, где еще минуту назад сидела женщина, способная менять обличья как перчатки.

«В любом случае, – подумал он, выпрямляя плечи, – я встречу ее внутри».

Переступив порог сквозь массивные золотые двери, Кириан замер на мгновение, ослепленный великолепием внутреннего убранства замка. Перед ним раскрылся бесконечный коридор, мягкое мерцание сотен подсвечников отражалось на полированном мраморе, превращая пространство в золотистый тоннель, уходящий вглубь дворца.

Мраморные колонны, стройные как стволы древних деревьев, вздымались к сводам, где замысловатая резьба переплеталась с позолотой, создавая узоры, гипнотизирующие своей сложностью. Его шаги звенели по холодному камню пола, где среди шлифованных плит сверкали инкрустации в виде алых маков и тюльпанов из лазурита, расцветающие под ногами.

Сквозь высокие витражи пробивались последние лучи заката, раскрашивая стены подвижными разноцветными пятнами. Эти световые узоры ползали по стенам, как живые существа, то сливаясь с позолотой, то выхватывая из полумрака лица каменных горгулий.

В глубине, среди этого сияющего великолепия, мелькали силуэты гостей: дамы в кринолинах, кавалеры в камзолах, слуги с подносами. И только четыре королевских стража оставались неподвижными, как статуи, в своих бело-золотых доспехах.

Проходя через анфиладу парадных залов, он отмечал про себя их ослепительное великолепие. Один из них особенно запомнился Кириану из-за его перламутровых стен, где тысячи хрустальных подвесок на люстрах дрожали, словно капли росы на паутине.

Но все это меркло перед Главным Тронным залом, куда он наконец вошел.

Грандиозное пространство вздымалось ввысь, теряясь где-то в дымке курильниц. Три яруса галерей опоясывали зал, заполненные знатными гостями.

В центре Тронного зала двенадцать малахитовых колонн поддерживали потолок, расписанный фресками, изображающими сцены коронаций прошлых веков. Между ними, на возвышении из черного мрамора, стояли три пустых трона – главный с высоким резным изголовьем в виде солнечных лучей и два поменьше по бокам.

Музыка была для него странной и непривычной, хоть все музыканты держали в руках знакомые инструменты – лютни, виолы, флейты, арфы и скрипки. Мелодия пульсировала неровными спазмами, то ускоряясь до бешеного темпа, то внезапно обрываясь леденящей тишиной, прежде чем вновь обрушиться на слушателей вихрем искаженных звуков.

Толпа гостей колыхалась перед ним, как море во время шторма. Он начал вглядываться в людей, ища знакомые черты Селинды, но чем дольше он это делал, тем сильнее у него рябило в глазах.

Внезапно его глаза накрыли теплые ладони, и знакомый голос, словно шелест осенних листьев, прошептал прямо над ухом:

– Угадай кто.

Сердце Кириана дрогнуло. Эти руки он узнал бы среди тысячи, а этот голос звучал в его снах долгими ночами.

– Винделия… – выдохнул он, и его пальцы непроизвольно дрогнули, едва не потянувшись к ее запястьям.

Руки опустились, открыв взору ту, что годами была его недостижимым идеалом.

Он замер, пораженный.

Винделия стояла перед ним в платье, нарушающем все ее привычные аскетичные каноны. Темно-фиолетовый бархат облегал ее стан, а золотые вышитые созвездия мерцали при каждом движении. Корсет с замысловатым узором из переплетающихся линий подчеркивал ее изящную фигуру. Широкие рукава, напоминающие крылья летучей мыши, придавали образу почти театральную величественность.

Но больше всего его поразил цвет – глубокий фиолетовый, тот самый оттенок, что украшал знамена Ордена Силвера.

– Ты… – он запнулся, с трудом подбирая слова, – выглядишь…

Она смущенно укусила нижнюю губу, и этот неожиданно милый жест заставил его сердце биться чаще.

– Где ты пропадал столько дней?

Кириан почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Рассказать Винделии, что он путешествовал с Селиндой, которая возможно является основательницей темного пути, было нельзя.

– Помогал отцу решить кое-какие дела, – выпалил он, слишком быстро, слишком неестественно.

Мгновение тягостного молчания. Винделия изучала его лицо с привычной ей проницательностью.

– Похвально, – наконец сказала она с улыбкой.

В этот момент где-то в толпе раздался знакомый серебристый смех. Кириан резко обернулся, но увидел лишь мелькание темно-синего шелка.

– Я немного волнуюсь, – промолвила девушка рядом с ним, – отец сказал, что сегодняшний вечер откроет нам все дороги мира, ведь мы лучшие из лучших.

Кириан кивнул автоматически, но его внимание было приковано к мелькающим в толпе теням. Винделия начала говорить о своих прежних визитах во дворец, но к своему стыду, юноша почти все пропустил мимо ушей.

– …и тогда магистр сказал… Кириан? Ты меня слушаешь?

Очнувшись, он встретил ее взгляд – в черных глазах читалась легкая обида.

– Прости. Ты… говорила с учителем? – пробормотал он, пытаясь собраться с мыслями.

– Учитель… – она обвела взглядом зал, – он здесь. Я спрашивала его о сегодняшней церемонии, но Сигурд лишь поинтересовался, пришел ли ты.

– А Таргос?

– Он тоже ничего не знает, хоть его отец и ближе к королю, чем мой.

Кириан наконец позволил себе расслабиться, отбросив тревожные мысли. Он сосредоточился на Винделии, на ее теплом смехе, знакомом жесте, когда она прикасалась к своему ожерелью, задумываясь. Он наслаждался ее обществом после долгой разлуки. Пятнадцать минут легкой беседы, шуток, обмена новостями, и он почти поверил, что все хорошо, как прежде.

Резко протрубили золотые горны.

Сарен вошел в зал, и все вокруг замерли в глубоком поклоне. Король был воплощением благородной красоты – высокий, статный, с осанкой, которой позавидовал бы любой воин. Его платиновые волосы, почти белые, были распущены и мягкими волнами спадали на плечи. Голубые глаза, холодные, как зимнее небо, спокойно скользили по залу, отмечая каждого. Легкие морщинки у глаз лишь добавляли ему величия.

Под руку он вел королеву – женщину по имени Лиретта, которая могла бы затмить многих, но рядом с Сареном казалась лишь изысканным дополнением. Ее алебастровая кожа оттенялась темно-каштановыми волосами, в которых переливались медные искры. Голову украшала серебряная корона с рубинами, но истинным чудом были тончайшие цепи, сплетенные в ее волосах. Каждое звено меньше ногтя мизинца, тысячами переливающихся звездочек опутывали каштановые пряди, создавая иллюзию живой кольчуги. Когда она повернула голову, этот металлический водопад звенел, как дальний колокольчик, а рубины на короне сверкали, словно капли крови на стали.